Научишь?

Когда тебе в душу вонзается меч, твоя задача: смотреть спокойно, не кровоточить, принимать холод меча с холодностью камня. И благодаря этому удару стать после него неуязвимым.

Франц Кафка, 1917 г.

       Я не отрываясь смотрела на небольшое красное пятно на своих спортивных штанах. Глупость какая. Я не боялась вида крови, но от вида этой небольшой капли меня почему-то мутило. Может быть, дело в сотрясении. Но его, как оказалось, у меня вообще не было.        Просто разбили нос. Просто сосуды, там внутри этого маленького отверстия не выдержали удара и разорвались. А я держусь. Улыбаюсь медсестре, хотя очень хочется завыть. Так протяжно и гулко, будто бы волк, отставший от стаи. Мне кажется, что я где-то читала, что волки не могут выжить без своей стаи. Они умирают, если остаются одни.        Бред.        - Оля, ну как твоя голова? - женщина в медицинском халате повернулась ко мне и широко улыбнулась.        Она была из тех, что просто не принимают грусть, как чувство. На лице постоянно улыбка, а в душе - весна. Полное, пыщащее жизнью тело, против моей совершенно пустой худощавой фигурки. Рядом с ней я чувствовала себя еще меньше и, кажется, еще несчастнее.        - Все нормально, - еле выдавливаю из себя ответную улыбку. Интересно, она вообще догадывается насколько фальшиво это движение моих губ? - Не кружится, не болит.        - Хорошо, - ее глаза заблестели, - я могу написать тебе пропуск и отпустить домой, но придется позвонить твоей маме, чтобы предупредить...        Дальше я уже не слушала. Нет. Мысль о том, как моя мать ворвется в школу и начнет сносить на своем пути все подряд, заставила мой желудок сжаться.        - Нет, нет, - замотала я головой, - все в порядке, я хорошо себя чувствую и останусь в школе.        - Ладненько, - женщина еще раз крутанулась на стуле. Противное, слащавое слово. - Тогда иди, но если почувствуешь себя хуже...        Я спрыгнула с кушетки и, кивая, словно китайский болванчик, направилась к двери. У меня совершенно не было больше сил задерживаться в этом маленьком, насквозь пропахшем сладкими духами помещении. Голова находилась в какой-то прострации, пытаясь медленно сообразить, что сейчас нужно делать.        Звонок на следующий урок прозвенел уже давно, поэтому я стояла в совершенно пустом коридоре в спортивной форме и озиралась по сторонам, будто бы оказалась тут впервые. У меня не было никакого прикрытия, чтобы вот так просто стоять здесь во время урока, но впервые я не чувствовала никакого беспокойства по этому поводу. Не крутила у себя в голове длинные фразы оправдания, если на моем пути встанет дежурный учитель, я просто шла, не отдавая себе отчет в автоматизации своих действий.        Ольга Юрьевна нагло свалила, как только медсестра объявила, что со мной ничего страшного не произошло. Она охала и ахала, пока вела меня к медицинскому кабинету, но быстро засобиралась, когда кровь перестала литься из моего носа. Войдя обратно в спортивный зал, я услышала ее громкий веселый голос, командующий какому-то другому классу перехватывать мяч.        Противно. Въедливое ощущение, что я приношу только проблемы, от которых люди хотели бы отмыться.        В раздевалке кавардак. Наверное, сейчас занятие идет у каких-нибудь шестиклашек, судя по огромному количеству розовых портфелей на скамейках. Мой же валялся в самом дальнем углу. Я дотронулась до холодной холщевой ткани, и она показалась мне какой-то чужой. Будто бы мертвой.        Оля, соберись, да что с тобой?        Хотелось врезать себе еще раз, чтобы вывести мозг из оцепенения. Я продолжала двигаться, но извилины будто бы спали, не успевая продумать движение, не заглядывая дальше, чем моя нога оказывается затянута в плотную ткань джинсов, когда руки уже давно даже застегнули на них ремень.        Вожусь с переодеванием слишком долго, а потом целую вечность отряхиваю рюкзак от пыльных следов грязного пола. И из убежища меня заставляет выйти только чертов звонок. Теряюсь в коридорах, между спешащими учениками. Юркнуть бы сейчас под лестницу. Или в какой-нибудь шкаф, а может и коробку. Превратиться в маленькую кляксу крови на моих спортивных штанах, а потом испариться.        Но я иду, чеканя шаг, прямо к кабинету математики.        - О, живая и здоровая, - встречает меня ехидный вопль Северовой. - Ну, Ковалевская, и как тебе мой бросок?        - Отвяжись, - бубню себе под нос, но знаю, что она услышит. Ее выходка на физкультуре не была кульминацией. Это было только начало, а значит она продолжит высасывать из меня эмоции. Будет провоцировать на скандал дальше. Вот чего она хочет: шоу.        - Что ты сказала, тварь? - одноклассница спрыгивает с парты, на которой она сидела в довольно провокационной позе, позволяя своей и так короткой юбке подняться еще выше и оголить загорелую, стройную ляшку.        - Отвяжись, - чуть громче ответила я.        Надоело. Плевать мне хотелось на страх, так сильно сковывающий мои ноги сейчас, но сердце все равно ощутимо отдавало удары в уши.        - Ах вот, как ты заговорила, - Алина хватает меня за руку и разворачивает к себе лицом. Ее ногти очень больно впиваются в мое запястье, но не позволяю себе даже дернуться. - Что, наконец-то продала всю свою крысиную душенку за оценки? И теперь решила выебываться своей неприкосновенностью?        Вскидываю подбородок, чтобы она не видела страха в моих глазах. Замечаю за ее спиной огромные глаза Марка. Он и правда выглядит довольно удрученно, но не зло. Просто следит за тем, как Северова снова мучает меня. Не пытается влезть или пошутить, он просто смотрит, будто бы даже наслаждаясь. И тут я понимаю, что практически у каждого в классе именно такое выражение лица. Они согласны. Согласны с тем, что сильная загорелая ладонь так больно сжимает мою руку, а Северова, аки ангел возмездия возвышается надо мной.        Только двое сидят поодаль, пытаясь не смотреть на меня. Марьяна, жмурясь и кусая губы, и Вовка, который просто уставился в потолок, откинувшись на спинку стула.        - Чего ты молчишь? - вторая рука девушки хватается за ткань моей рубашки и сильно встряхивает мое напряженное тело. Боже, да она ведь без труда смогла бы поднять меня, кажется, одной рукой. - Давай, расскажи нам всем, как долго ты придумывала этот ебаный план? Давай, сука, скажи, как ты вообще посмела после всего этого сегодня явиться в школу? Думала, что мы все тупые идиоты и не сможем понять, кто нас сдал?        - А с чего ты взяла, что это я? - мой голос почти не дрогнул.        - С чего я взяла? - спросила рыжая издевательским тоном. - А с того, что Светлана позвонила каждому в выходные, - ее ногти отпустили мое запястье и ладонь обвела всех присутствующих. - Орала родителям в трубку, как сумасшедшая и заставила прийти нас всех к ней в кабинет сегодня перед уроками, а знаешь, кого там не было? - она сузила глаза. - Тебя. Тебя, мелкая тварь. Ведь ты куда-то исчезла в пятницу. Просто взяла и испарилась.        - Так сдала бы меня, - я перебила ее надвигающийся следом поток слов, - чего ты не сказала, что я тоже была с вами?        На секунду повисла тишина. Оглушающая.        - Я сказала, - отчеканила Северова, и я почувствовала, как ее рука сильнее сжала ткань моей рубашки, - только вот никто мне не поверил. Им похуй, понимаешь? Похуй, что говорит двадцать человек, что ты была там. Светлана не поверила, а Альбина подтвердила, что ты видела тебя в совершенно другом месте. Они решили, что я ебанутая и несу просто какую-то чушь. Ты отлично застраховала свою жопу, а учителя и рады прикрыть свою любимую ученицу, да?        В пропасть. Я летела вниз со стремительной скоростью, стоя на месте. Колени подкашивались, и я вообще перестала ощущать себя в пространстве. Мои органы покинули свои места и кучкой свалились куда-то в район ног. Может быть, мои кишки и правда валялись сейчас на моих ботинках.        Плевать.        Вранье.        Мне кажется, что я сейчас просто потеряю сознание.        - Алина, хватит, - вдруг ворвался в голову звонкий голосок.        Кажется, что Северова вздрогнула вместе со мной, а потом резко обернулась к Марьяне. Девушка вскочила и тяжело дышала, сминая край своей кофты в кулаке.        - Что? - рука Алины не отпустила меня, но ощутимо обмягла, и я почувствовала, насколько сейчас тяжелое мое тело. - Ты охуела выступать тут?        - Оля ничего и никому не говорила, - нахмурилась Марьяна. - Она ведь даже не знала, что я позову ее туда.        - Да, - протянула в ответ рыжая, - как хорошо, что ты напомнила мне, ведь она пришла с тобой.        Лицо Марьяны тут же посерело. За секунду на нем отразилась вся палитра возможных эмоций, а потом огонь угас. Тот, самый, что заставил ее подняться. Я видела, что она уже жалеет.        Спасибо, но не стоило.        - Поэтому на твоем месте, я бы лучше молчала, - продолжила рыжая, - а то, мне кажется, что и у тебя начинает проглядываться крысиный хвостик.        Удовлетворившись эффектом, который произвели ее слова, Северова снова повернулась ко мне.        - Знаешь, если бы мне очень хотелось, то я разбила бы тебе ебало прямо сейчас, - процедила она, - и, я думаю, от помощников у меня бы не было отбоя, но ты ведь тут же побежишь плакаться в жилетку Светлане, правда?        Я поджала губы.        - Поэтому трогать я тебя не буду, - она улыбнулась. Как-то хищно, очень хищно. - Еще подхвачу какую-нибудь крысиную болезнь. Но сделаю твою жизнь максимально невыносимой, это ты не сомневайся.        Я молчала, пытаясь собраться. Мне нужна всего секунда. Секунда, чтобы проглотить противный ком, вставший поперек горла. Раз. Ее улыбка становится шире, она решила, что победила. Как же хочется врезать по этой наглой роже.        - Жду не дождусь, - наконец-то повисает в тишине мой голос, когда Алина уже собирается отпустить меня.        Глаза вспыхивают. Еще никогда я не вступала в такое открытое противостояние. Никогда и не пыталась, но сейчас вдруг ощутила в себе возможность дать отпор.        Звонок раздается, а никто не расходится по местам.        Все застыли.        Все ждут.        А мне решительно хочется засмеяться от вытянутого лица Северовой. Она не понимает, что сама же наделила меня этим шансом. Она сама распределила роли, а мне внезапно хватило наглости принять тот ярлык, который давно был на меня наклеян.        Пусть думают, что я считаю себя выше. Пускай это будет моим поводом. Пускай это станет моим прирытием.        - Так! - Федор Ильич застывает в дверном проеме, окидывая нашу сцену взглядом. - Звонок вообще-то уже прозвенел.        И через секунду его голос запускает карусель. Все тут же расходятся по своим местам. Начинают выкладывать на столы учебники и тихо переговариваться. А я отправляюсь к самой дальней парте. Даже дальше, чем обычно сидит Вовка, подальше от Марьяны и всех остальных. Тело немного раслабляется, но руки продолжают подрагивать от пережитого адреналина.        Хочется покурить.        Урок проходит быстро. Даже слишком быстро. Мне кажется, что у меня появляется какое-то другое ощущение времени и своего состояния. Я буквально чувствую себя сверхчеловеком. Вот о чем стоило писать Ницше. Как ты возносишься над своей жалкой оболочкой, позволяя себе стать тем, кого так давно в тебе видели.        Марьяна догоняет меня уже практически у следующего по расписанию кабинета. Равняется со мной и молчит, стреляя глазами, а я уже от души проклинаю себя за то, что собираюсь сделать.        - Слушай, я просто хотела сказать, что не считаю это все правдой, - наконец-то заговорила девушка. - Алина просто бесится из-за того, что Марка поймали, а он сам виноват, зачем-то начал выкидывать бутылки, вместо того, чтобы убегать...        - Марьяна, - я останавливаю ее и поворачиваюсь к ней лицом, - меня не очень интересует, что думаешь ты или кто-то другой. - пытаюсь говорить спокойно, чтобы она не почувствовала фальши, - Мне не нужны защитники.        - Я и не собиралась... - кажется, одноклассница немного растерялась от моего резкого тона, но это позволило бы отвадить ее побыстрее.        - Тогда лучше держись от меня подальше, - вбиваю первый, а он же и последний гвоздь. - Меньше будет проблем.        Наша дружба не была настолько прочной, чтобы девушка пошла за мной. Чтобы пыталась переубедить меня или попытаться разговорить. Она просто приняла то, что я говорила ей. Прости, но так правда будет лучше.        Черт, как же хочется курить!        - А чего вы все такие грустные? - учитель ворвался в кабинет стремительнее пули.        Я заметила, что его взгляд сразу же упал на первую парту, где я обычно сидела, и стал каким-то хмурым, не найдя меня там. Но потом, быстро пробежавшись по рядам, обмяк, когда встретился с моим, так жадно изучающим его с последней парты. Он улыбнулся мне. Быстро. Слишком вскользь, но стало как-то даже теплее.        - А вам как будто не известно, - усмехнулся Марк.        - Наслышан, наслышан, - Денис снял куртку, обнажая голые предплечья и оставаясь только в футболке.        Какой бы крах не происходил, какие бы катаклизмы не свалились на нашу голову, все девчонки класса продолжали глупо лыбиться перед учителем, хлопая пустыми глазами, а их сердечки замирали, когда он вытворял что-то подобное, так явно демонстрирующее участки его сильного, красивого тела.        - В учительской только и разговоры, что о вашем классе, - он плюхнулся на свой стул и сложил руки на груди. Чертово идеальное изваяние. - А я ведь вас предупреждал, - суровый взгляд мазнул по моему лицу. - Надо было слушаться.        Отвратительно признавать чью-то правоту. Особенно таким способом фактического макания лицом в дерьмо, что ты натворил. И прямо говорить себе, что могло быть и хуже. Но разве это может успокоить, когда ты самопровозгласил себя изгоем?        Ему не обязательно об этом знать.        Урок проходит довольно спокойно. Наверное, всем уже порядком надоела напряженность атмосферы ненависти, а учитель только способствует ее спаду, будто бы нарочно уходя от темы занятия и включаясь в веселые перепалки. И на секунду мне даже удается забыть о событиях сегодняшнего дня, когда мужчина растягивает свои губы в улыбке, складывая тетради в стопку и упирая в меня долгий взгляд. Его не замечает никто. Звонок прогремел, а значит все тут же повскакивали о своих мест в надежде побыстрее покинуть здание школы.        Рука сама тянется к волосам и нервным движением поправляет их.        Да все нормально, Оля.        Может быть, мне не стоит тут оставаться сегодня. Кто знает, что удумала Северова. Может решила все-таки дождаться меня у выхода и продолжить экзекуцию. Слишком опасно, а ее ухо слишком точно настроено на волну каждого моего движения. Но не могу отказать себе в чертовом удовольствии и топчусь рядом с партой излишне долго.        - Почему ты пересела? - спрашивает Денис, как только дверь закрывается за последним острым взглядом одноклассника, обращенного на меня.        - Решила выйти из любимчиков, смотрящих в рот учителю, - с вызовом отвечаю я, медленными шагами приближаясь к его столу.        Учитель ухмыляется и встает. Достает из кармана зажигалку и начинает задумчиво вертеть ее в пальцах. При виде небольшой блестящей коробочки у меня в горле тут же возникает вкус горечи сигареты. Неужели, так и начинается зависимость?        Останавливаюсь в метре от мужчины и наконец-то нахожу в себе силы посмотреть на него дольше секунды. Опрометчиво. Он выкупит все, что происходит за моей маленькой душенкой на раз. Но силюсь сосредоточиться на красивой полоске его губ и желании прикоснуться к ним. Отбрасываю даже мысли о незакрытой двери и всего гнетущего, ощущаемого физически, груза школьных стен.        - Я знаю, что произошло с тобой на физкультуре.        Бах. И тут же рассыпаюсь беглыми взглядами по его лицу. Ищу глаза и понимаю, что уже выдала в своих беспокойство. А он спокоен. Можно даже сказать, что холоден. Суть. Эти темные зрачки готовы принять только ее.        - Просто недоразумение, - пожимаю плечами, - ничего страшного.        Денис усмехается. И меня пробирает дрожь от вида его белых острых зубов.        - Иногда мне кажется, что даже если посадить тебя в комнату с мягкими стенами, все равно утром можно будет найти тебя с расколотой черепушкой, - рука небрежно ложиться на мою голову и треплет за волосы. Но в словах сквозит что-то отдаленно похожее на нежность.        Смотрит, как на нерадивого ребенка, и вдруг я понимаю, что он переживал за меня. В быстрой смене черноты в его глазах неожиданно проскальзывает облегчение от того, что я стою перед ним. И все чувства непонятным водоворотом смешиваются внутри меня.        Внезапная ярость. Желание оттолкнуть. Как Марьяну, но сильнее. Одним движением, щелчком. Не нуждаюсь. Не прошу.        И тут же желание бросится к нему и зарыдать. Почувствовать, как сильные руки обнимают меня. Защищают. Захлебнуться слезами, рассказывая о несправедливости, и судорожно сжимать его ладонь.        Нет.        - Это тоже своего рода удача, - хмыкаю и отвожу взгляд.        Денис улыбается.        - Почему собрались исключать только этих двоих? - тихо спрашиваю, слишком волнующий меня вопрос.        - Потому что они оказались слишком тупыми, чтобы сбежать. Их поймали сразу же. Прямо там, - легко отвечает он. - Но я не думаю, что Светлана это всерьез. Просто припугнуть, исключение - довольно серьезное действие, которое влечет последствия и для школы. А вот самосуд, - его палец коснулся кончика моего носа, - мера довольно неоднозначная.        - С чего ты решил, что это именно он?        - Оля, ты держишь меня совсем за идиота? - его голос становится немного раздраженным. - Твоя одноклассница устроила такую истерику с утра, когда ей никто не поверил, что ты была с ними. Я пытался вразумить ее, но это просто бешеный паровоз без тормозов.        - Ты разговаривал с ней? - чувствую, как земля уходит из-под ног.        - Просто пытался ее успокоить, - учитель тяжело выдохнул. - Мне не хотелось сделать хуже, чем уже есть. Она решила, что Альбина защищает тебя, - на его губах заиграла усмешка. - Боже, какая же глупость. Просто невероятно.        Опускаю голову, упираясь взглядом в носы своих ботинок.        - Я знал, что ты можешь добавить мне проблем, но совершенно не предполагал, что они будут настолько сильно мешать мне жить.        - Ты... не обязан, - запинаюсь, тут же путаясь в своих мыслях. Будто моя обувь стала мне слишком большой, а я все равно пытаюсь в ней бежать. Мямлю и ненавижу себя за это, зная насколько это может разозлить его, - тебе вообще не стоило... разговаривать с ней. Не надо ввязываться в это...        - Ввязываться? - ладонь обхватывает мой подбородок, заставляя поднять взгляд. Темные глаза пылают. - Да я был готов голову ей открутить, понимаешь?        Воздух с хлопком вылетает из грудной клетки. Вот черт.        Сумасшедший ублюдок.        Дверь пропускает небольшую полоску света из коридора, а его пальцы так чувственно впиваются в мой подбородок. Если остановиться на секунду, то можно подумать, что он ненавидит меня за все это. Тут. Вокруг. Между нами. За все, что так сильно его тянет ко мне. За все, что так сильно отталкивает. Винит в этом меня. Мою юность, которая позволяет мне делать шаг вперед, но и благодарит ее именно за этот шаг.        - Понимаю, - шепчу, - наверное.        Он снова улыбается. Притягивает меня к себе второй рукой, прижимая мои бедра к своим.        Да нихрена я уже не понимаю!        Пальцы, сжимая зажигалку, поглаживают мои ягодицы через плотную ткань джинсов, задевают край рубашки и проводят по оголенной коже. Выдыхаю ему в губы, но не имею возможности коснуться. Он держит меня на расстоянии. Издевается. Следит, как часто я дышу, как сильно вздымается моя грудь под легкой рубашкой. Становится неловко за эти частые движения, но не могу их контролировать. Тело слишком быстро отзывается. Оно искренне в своих реакциях, оно не может сдержаться.        Денис отпускает мой подбородок и наклоняется к моему уху, проводя носом по щеке.        - Макс снова собирает небольшой шабаш у себя в пятницу, - шепчет он. - И тебя приглашает.        - Угу, - мычу я, оплетая его шею руками.        Как же приятно ощущать его близость.        Как же опасно ощущать ее в этих стенах.        Но его губы все равно находят мои, сладко и очень долго терзая их поцелуем. Выпасть из реальности. Всего на мгновение, и только потом обратить внимание на скрип двери, приоткрывающейся из-за сквозняка.        - Угу - это согласие пойти? - улыбается Денис, отстраняясь от меня и разворачиваясь к своему столу.        - Согласие подумать, - отвечаю уклончиво, а взгляд невольно цепляется за циферблат часиков на моей руке. - Черт, мне пора бежать в институт.        - Может тебя проводить? - смеется. - А то вдруг злые одноклассницы сторожат у выхода.        Была такая мысль.        - Нет, спасибо, - кривлю губы.        - А то я к твоим услугам, - он разворачивается ко мне, делая неуклюжий реверанс.        - Раз так, то я все же воспользуюсь одной, - хватаю ткань его футболки и пытаюсь притянуть к себе, - стрельни мне сигаретку.        - Просто так? - Денис поднимает одну бровь и улыбается.        - Неужели, ты что-то хочешь за нее?