Терпеть его не могу! Bonuses

Беременность омеги вносит в привычный уклад жизни небольшие коррективы. Есть у этого явления стороны положительные: чувствительность, нежность, спокойствие и неуязвимость перед любыми болячками. Есть и отрицательные: усталось и необходимость доказывать своему мужу, что омега не падает в обморок от истощения, а просто ложится спать, и тот чих, что альфа слышал во время уборки, от пыли, а не от смертельной инфекции, охватившей улицу и ближайшие районы. В остальном это прекрасное время. Бэкхен, например, во втором триместре напрочь забыл слова "скука" и "лень", и каждый день поражает нас своей работоспособностью. Три пирога на ужин? Как нефиг делать. Перебрать кладовку, пока меня дома нет? Легко и играючи: "А чего ты орешь? Стремянка вполне надежная!". Он носится по дому и с невиданным энтузиазмом моет, чистит, перекладывает и сортирует. Я не успеваю следить за переменами: ухожу из дома утром - шторы серые; прихожу вечером - песочные. Даже Минджи с Лиеном он умудряется утомить, то и дело находя им полезные занятия и придумывая новые игры. А ночью будит меня и не дает уснуть до утра. Хотя последний пункт у меня претензий не вызывает, естественно. И вот апогей его энергетического подъема: всей семьей мы ходим по строительному магазину и планируем ремонт в спальне. Неделю назад Бэкхен встал с кровати, критично осмотрел нашу комнату и тяжко выдохнул что-то вроде: "И как мы здесь живем?". Хотелось бы ответить: "Так же, как и вчера", - но я же не сумасшедший. Поэтому всю неделю я терпеливо слушал о том, какие унылые обои, как устарели шторы и насколько отталкивающей кажется обивка кресла. Напоминать Бэкхену о том, что весь дом от пола до потолка он обставлял сам, я посчитал лишним. Опять же, моя жизнь мне еще дорога. С утра мы поехали в торговый центр купить новые вещи на растущий живот. Сперва сходили в кино на мультфильм, а потом несколько часов прошарахались по магазинам, ища свитер вишневого цвета - не спрашивайте, я чуть не поседел! - ботинки, в которые можно засунуть ногу, не наклоняясь к шнуровке, и обновки малышам. Потом перекусили и на десерт оставили поход в строительный магазин. Две маленьких кнопки засыпают на ходу и устало трут глаза. Бэкхен внимательно рассматривает обои рулон за рулоном. - Хочу что-то нейтральное, но в то же время не совсем безликое, - он поджимает губы и отрицательно машет головой очередному варианту. - Может, оливковый? - спрашиваю я. Очень опрометчиво. Бэкхен вздыхает и кладет руку мне на плечо: - Больше такую глупость не говори. - Пурпурный? - гадаю я. Это ведь как темно-красный, да? Или я что-то путаю? - Даже звучит роскошно - пурпурный! - Пурпурной будет обивка ящика твоего, если ты еще раз скажешь "пурпурный", - предупреждает Бэкхен и для пущей убедительности снова вздыхает. Не угадал. - Тогда маджента? А что, попытка - не пытка! Омега не выдерживает: - Это воскресная лотерея? Ты выбрал категорию "цвета"? Ты хоть знаешь, как выглядит маджента? - Нет, но зато знаешь ты. Так что выбирай все, что хочешь, только не вырвиглазный какой-нибудь. Нам еще в этой комнате спать. - Не вырвиглазная маджента, - смеется омега. - Это название для психологического триллера. Я обнимаю его за талию и прикасаюсь к животу. Заметно округлившиеся формы меня восхищают. А Бэкхен прячет меняющееся тело под огромными кофтами и неохотно акцентирует внимание на своем положении. Ему хватило этого во время первой беременности, когда двойняшки превратили его в очаровательный чупа-чупс на палочках, над которым все умилялись и жамкали. Сегодня его живот почти вдвое меньше, чем был на том же сроке четыре с половиной года назад. Я начинаю подозревать, что внутри моего мужа растет омега. Бэкхен думает в том же направлении, но озвучивать эту мысль не спешит. Он вообще не хочет знать заранее, даже запрещает врачу говорить пол во время узи, но нам обоим кажется, что мы знаем ответ. - Красивый цвет, - отмечаю я, глядя на размотанный образец в его руках. Теплый карамельный оттенок сочетается с ненавязчивой фактурой. Бэкхен заинтересованно хмыкает. - И не надоест быстро, - добавляю я. Омега хитро улыбается: "Ты готов сделать, что угодно, лишь бы мы побыстрее ушли отсюда, да?". - Не я один, - киваю на две кнопки, сопящие в тележке. Бэкхен склоняется к детям, поправляет подложенную под головы мягкую куртку и ласково касается носиков. - Я сегодня всех утомил, да? - Омега виновато поджимает губы и подходит ближе. Бережно прижимаю к себе и целую в щеку: "Ты сам-то не устал еще? С утра на ногах". Бэкхен отмахивается: "Немножко". - Храбришься? - Конечно, - задорно отвечает Бэкки и притягивает меня для поцелуя. Мягкие движения губ, ненавязчивые, сладкие - и омега трепещет в моих руках. Лишь немного я позволяю себе похулиганить, играя с его языком, и тут же возвращаюсь к приличному сдержанному прикосновению. Беременному омеге вести себя прилично сложнее: пальцы бегут по краю пуловера и ныряют под ткань, касаясь голой кожи. Бэкхен смущенно прячет лицо, когда влажно чмокает, увлеченный процессом, но тут же просит еще разок прижаться к его губам. - Ты меня заводишь, - шепчет омега в шею. - Дождись вечера, - томно отвечаю я, прижимая чуть крепче. Бэкхен кокетливо облизывается и смотрит из-под ресниц. Сводить меня с ума одним взглядом у него получается даже через столько лет. От легкого возбуждения в аромате пересыхает горло. И с каждым годом этот эффект лишь усиливается. Самый притягательный и сексуальный омега на свете для меня. Бэкхен знает это и бессовестно купается в моем восхищении. Самый красивый. - Очень тебя хочу. - Обладание мной не мешает признаться в самом сокровенном, тихо и просто. След от любимых губ горит на коже. Я смотрю в глаза своему чуду и читаю каждую мысль о себе, чувства все до одного - как на ладони. Бэкхен тепло улыбается и завороженно рассматривает мое лицо: "И когда мне надоест? Никогда". От счастья сердце выпрыгивает из груди. Любовь к Бэкхену настолько велика, что мне неведомо, как мой бестолковый мешок вмещает в себя столько. Омега прижимается щекой к моей груди и вдруг ойкает. Причину его вскрика чувствую даже я. Крохотная пятка с силой пинает в живот. Бэкхен опирается спиной на стелаж и обхватывает живот руками: "Эй, так мы не договаривались". Он едва успевает договорить, как толчок повторяется. Омега морщится. Лиен с Минджи тут же открывают глаза. Маленький альфа испуганно встает на ноги в тележке и смотрит на папу: "Папе плохо!". - Нет, милый, все хорошо, - улыбается Бэкки и тянется рукой, чтобы поправить лохматую челку. Лиен выглядывает из тележки рядом с братом и тоже изучает обстановку. Бэкхен ойкает третий раз. К маленькому футболисту возникают вопросы. Я начинаю переживать. Бэкхен без слов укладывает мою широкую ладонь на живот рядом со своей. В его аромате нет явного беспокойства, в отличие от моего. И омега, мягко улыбнувшись, целует меня в щеку: "А ты чего дергаешься? Все хорошо. Он просто не спит, а устраивает забастовку". - Ты целый день ходишь и командуешь: когда же ему спать? - прямо спрашиваю я. В ладонь толкаются снова. - Тише-тише , - шепчет Бэкхен, а сам с силой сжимает мою руку. Мы стоим посреди магазина, и несколько альф и омег проходят мимо, увлеченные выбором материалов и мебели. В широком светлом проходе полно места. Я отвожу Бэкхена в сторонку, чтобы никому не мешать, и прижимаю ладонь крепче. Бэкхен ободряюще улыбается и гладит по голове: "Не волнуйся так. Ты переживаешь, начинаю переживать я, и он чувствует". - Как не переживать, когда тебе плохо? Что это за боксерский поединок? Шестой месяц подошел к концу, и уже несколько недель крохотное существо внутри с нарастающей силой пинает не только ладонь, но и печень, почки и ребра. И каждый раз я волнуюсь как в первый, потому что Бэкхену больно. Омега подпрыгивает и хватается за правый бок. Я начинаю бояться. Никогда еще он так не бушевал. На ребенке отражается настроение Бэкхена, и любые всплески гормонов тут же находят отклик. И мы уже догадываемся, как малыш отреагирует на расстройство или радость, на возбуждение и удовольствие. Несколько поцелуев не заставят его даже ворочаться. Только после секса омега чувствует, как маленький комочек поворачивается внутри. Это не доставляет ему боли или дискомфорта, только вызывает улыбку на лице. А вот толкаться ребенок начинает, когда Бэкхен устал. И сейчас это верный признак того, что походы пора заканчивать и ехать домой. Но сперва нужно успокоить забастовку. Минджи от страха начинает капризничать: ничего не понятно, но родители о чем-то волнуются и ему не говорят. Лиен хлюпает носом рядом. Они очень боятся за папу. - Тебя послушает, - произносит омега. Мы оба понимаем, что он имеет ввиду. Мой голос действовал успокаивающе на обоих бандитов, и на того, что растет внутри, действует тоже. Причем безотказно. И это лишний раз убеждает нас, что родится омега. Я чмокаю обоих детей в щеки, прошу не плакать и опускаюсь перед с Бэкхеном на корточки: - Так, никто не ревет и не паникует, я сейчас разберусь. Прислоняюсь лбом к животу и обхватываю руками. Бэкхен дышит спокойно и глубоко. Аромат ванильного капучино окутывает его легкой дымкой. Минджи с Лиеном вытирают рукавами мокрые носы, но с интересом наблюдают за происходящим. Их завораживает этот процесс. И меня тоже. Чувство важности таких моментов невозможно передать словами. - Чего не спим, а? - тихо спрашиваю я, сквозь тонкий свитер целуя круглый живот. - Папа любит тебя, Лиен любит тебя, Минджи вот так сильно тебя любит, а я еще сильнее тебя люблю. Бэкхен смеется и ласково перебирает волосы на макушке. С минуту я прижимаюсь к его животу и ровным голосом разговариваю с бунтарем: о счастье и ожидании, о любви, о том, как не надо бить папу по почкам, и о том, что запасных ребер у папы тоже нет, так что не обязательно стучать в них со всей силы. Шутка. Говорю я только о любви, а еще о том, как считаю дни до встречи с этим маленьким, но бесценным подарком, нужно лишь подождать. А потом я расскажу ему миллион сказок, а потом еще миллион. Тихим голосом я успокаиваю его, и сам прихожу в норму. Минуту для меня вокруг нет ничего, кроме этого крохотного собеседника, пинающегося изнутри. Бэкхен с закрытыми глазами наслаждается каждым словом вместе с малышом. Толчки прекращаются. Мир вокруг оживает снова. Проходящий мимо консультант магазина обеспокоенно останавливается: "Вам нехорошо?". Бэкхен вежливо улыбается: "Уже лучше, спасибо". Омега в форменной футболке озирается в поисках кого-то старшего. - Может, вызвать врача? Вам точно не нужна помощь? Бэкки успокаивающе дотрагивается до протянутой руки: "Я в порядке, правда". - Спасибо за беспокойство, - подхватываю я и встаю на ноги. Бэкхен ласково улыбается. - Я все-таки принесу вам стул, - и омега убегает. Через минуту он тащит за собой табуретку и какого-то старшего менеджера, с волнением смотрящего на Бэкхена. Чудо в моих руках тихо смеется: "Развели панику". - Здравствуйте, - высокий альфа протягивает руку и представляется: - Чон Минджи. Маленький проказник в тележке тут же выкрикивает: "Так меня зовут!". Лиен с серьезным видом поправляет брата, мол фамилия другая и вообще: "Тшшш". Менеджер убеждается, что на вид с моим омегой все в порядке, и спрашивает, действительно ли не требуется вызвать профессиональную помощь. Раскладной табурет ставится рядом. Я помогаю Бэкхену сесть и еще раз прикасаюсь к животу - тишина. - Надолго ли? - угадывает мои мысли Бэкхен и обращается к менеджеру: "Я просто устал, все уже хорошо. Ребенок пинается, но это не смертельно". Минджи с Лиеном бурчат между собой и размышляют, почему младшенький так плохо себя ведет. Неужели не ясно, что папе больно? - Вам нужно на кассу? - менеджер заглядывает в тележку, где в отдельном отсеке сложено несколько покупок. - Пойдемте, я проведу без очереди через закрытую стойку. - И еще раз настойчиво предлагает вызвать врача. Бэкхен смеется: "Если бы все беременные омеги вызывали врача каждый раз, когда пятка бьет по почке, другой работы у больниц бы не было". - Извините, если я назойлив, - неловко мнется менеджер. - В руководстве четко сказано, что в случаях, если покупателю становится плохо в зале, мы должны сделать все возможное и оказать помощь. Тем более, когда речь заходит о таком важном состоянии. - Муж у меня тоже тот еще паникер, - Бэкхен указывает на меня и крепче обнимает за талию. - Это всего лишь ребенок. Побрыкается и ляжет спать. Менеджер отвечает улыбкой: "До кассы я вас все-таки провожу". Минджи с Лиеном по пути на выход тянут руки и осторожно касаются округлого живота. - Может, он кушать хочет? - гадает Минджи. - Я вот хочу. - И я, - поддерживает кудрявая каштановая макушка. Лиен умеет делать такие жалобные и печальные глаза, что слезы наворачиваются сами собой. Я подхватываю его из тележки, зачмокиваю в обе щеки и обещаю накормить через пять минут всем, что он пожелает. Минджи шепотом подсказывает брату, о чем нас попросить. Это всегда срабатывает. Устоять перед моськами Лиена я не могу так же, как устоять перед хныкающим из вредности Бэкки. Один в один. На то, чтобы понять, почему малыш внутри омеги так буйствовал, уходит секунда. - Сколько времени? - спрашиваю я. Бэкхен смотрит на экран телефона и тоже, видимо, ведет подсчеты. - Мы ели пять часов назад, - вздыхает омега и поджимает губы. - Минджи прав: мы голодные. Нам пытались намекнуть, что мы бессовестно перетрудились сегодня. Я целую Бэкхена в щеку и одной рукой толкаю тележку к траволатору, ведущему на стоянку. Омега по-хозяйски ищет в кармане моих джинсов ключи от машины и дает Минджи задание нажать на кнопку. В двадцати метрах от спуска загораются фары. Радости маленького альфы нет предела. Оставляю тележку в специальной секции и все так же с Лиеном на руках загружаю багажник. Бэкхен с Минджи уже ищут по радио какую-нибудь классную песню, под которую всем нам будет веселее ехать до кафе. Минджи за обе щеки уплетает детский обед и рассматривает раскраску, шедшую в комплекте. Лиен возится с соком и печально вздыхает: "Опять яблочный". Не проходит и десяти секунд, как перед маленьким омегой появляется коробочка с соком персиковым. С важным лицом Минджи протыкает трубочкой пачку, только что стоявшую перед братом, и пробует на вкус: "Яблочный так яблочный". Лиен благодарно обнимает своего героя и чмокает в щеку. Мы с Бэкхеном почти плачем от умиления. - Спим? - Нежно дотрагиваюсь до живота, пока Бэкхен режет на кусочки куриную котлету. - Не знаю, что там со сном, но по крайней мере меня больше не пинают по почке, - замечает Бэкки и протягивает мне кусочек на вилке. - Попробуй. По-моему, они что-то поменяли. Снимаю зубами кусок котлетки и тщательно жую, а потом с улыбкой чмокаю свое чудо в щеку: "Поменялась не котлетка. От той, что ты брал месяц назад, ничем не отличается". Бэкхен вздыхает и разочарованно смотрит на тарелку: "Она мне больше не нравится". Вкусовое восприятие дает сбой. Месяц назад он заявлял, что готов есть только эту котлету и ничего больше, так сильно она ему понравилась. Я чмокаю его еще раз десять, хихикая в мягкую щеку: "Все, прошла любовь?". Бэкхен угукает и подставляет щеку, чтобы я не забыл поцеловать еще раз. - Взять тебе что-нибудь другое? - забирая тарелку. Бэкхен пожимает плечами, а сам вилкой ныряет в мою порцию мяса с фасолью. Я готов накормить его всем, что он захочет, но омега вновь критично морщится. Минджи с Лиеном непонятливо переглядываются: почему папа не ест? - Не, не то, - и Бэкки откладывает вилку. Встаю из-за стола и иду к кассам. На большом табло выбираю что-то подходящее и разрешенное: есть овощи с рыбой и салат. Понравится ли? А потом решаю провести эксперимент, добавляя в список кусок сладкого пирога с ореховой посыпкой. Если мои предположения верны, то Бэкхен может на короткий срок полюбить огурцы и клубничный йогурт. Но это только предположение. Рыба с овощами нравится омеге больше, и салат он почти доедает сам. Но больший восторг у Бэкки вызывает пирог. Грушевая начинка и нежное слоеное тесто тают во рту, а от ореховой посыпки не остается и крошки. Попавшийся кусок фундука чудо все-таки отдает мне, но все остальное съедает под чистую. Лиен с Минджи, перепачканные в крошках и креме от мягкого печенья, довольно смотрят на папу, которого наконец никто не пинает, и старательно, хоть и не совсем успешно, вытирают руки салфетками. Я доедаю свое мясо и куриную котлету, доставшуюся мне от Бэкхена, и иду умывать обоих разбойников, пока омега неторопясь собирается. - Нет, это не вредно, - бубнит в трубку Бэкки и закатывает глаза. - Да, я отдыхаю. Нет, я это не ем. Да, пью. Перестань задавать столько вопросов, папа! Лиен с Минджи забираются на диван рядом с Бэкхеном и прижимаются с двух сторон. Омега обнимает детей и взглядом дает мне понять, что на том конце мистер Бен читает длинную лекцию о том, что во время беременности стоит лежать, задрав ноги к верху, и ничего не делать. Чудо хмыкает и пытается тактично напомнить папе, что двойняшек родил не мистер Бен, а о течении второй беременности вообще никто из родственников рассуждать не может, ибо ни у кого ее не было. И Бэкхен уж точно лучше знает, как ему проводить свои дни, пока многочисленное семейство в телефонных разговорах обсасывает тему его положения. - Да, он рядом, - глядя прямо на меня, вздыхает Бэкхен. - Нет, я не дам ему трубку. Я поджимаю губы, сдерживая смешок. Минджи с Лиеном прикладывают ушки к животу и слушают, не происходит ли там чего. Бэкхен кивает мне на две любопытные мордашки и улыбается. Папа Бен в трубке продолжает лекцию. Бэкхен раздраженно вздыхает, но чуть расслабляется, глядя на меня и детей. Сажусь напротив и протягиваю руку. Омега быстро дотрагивается пальцами и щекочет ладонь. - Он скажет тебе то же самое, - отвечает на очередную реплику Бэкки. - Пап, уж он проследит лучше, чем кто-либо. Чей ребенок, в конце-то концов?! - После этого вопроса мистер Бен, видимо, соображает, что его беспокойство немного чрезмерно. Я красноречиво киваю, мол все правильно говоришь. А Бэкхен продолжает: - Вот и успокойся. Я чувствую себя прекрасно, поход по магазинам меня не убьет, и нет, я не жру гамбургеры коробками. Напоминаю, я ел салат и овощи. Дети ели рис с тефтельками. Мистеру Бен не остается ничего, кроме как побежденно вздыхать в трубку. За те пять минут, что я умывал детей и водил в уборную, Бэкхен надел только один рукав легкой куртки. Он обреченно смотрит мне в глаза и корчит недовольную мордашку. Папа Бен спрашивает о чем-то еще, Бэкхен вновь оживляется: - Они же были у вас на прошлых выходных, в следующую пятницу очередь родителей Чанеля. На том конце совсем тихо о чем-то просят. Не могу расслышать из-за шума в кафе. - Да, они как раз собирались на этот мультфильм, - объясняет Бэкки. Минджи с Лиеном тут как тут подскакивают на диване. Они дни считают до премьеры! Третья часть приключений летающего кота обещает детям много веселья, а Кренделю - новых седин. И так совпадает, что на следующих выходных моим родителям как раз выпадает шанс сводить внуков в кинотеатр, чему те заранее несказанно рады. А разговор тем временем продолжается: - Так что вам мешает сходить вшестером? - предлагает Бэкхен очевидный выход из положения. - Созвонитесь, договоритесь и идите хоть всей улицей на этот сеанс. Только детей верните нам потом в целости и сохранности. Бэкхен знает, что им мешает, но старается делать вид, что все в порядке. У Минджи с Лиеном две пары дедушек, и если с детьми те ладят отлично, то между собой вот уже шесть лет не могут договориться. Первые полтора года после свадьбы они терпели друг друга исключительно по праздникам, но с появлением двойняшек все изменилось. Они, конечно, улыбаются друг другу при встрече, но втихаря делят внуков между собой. Нам даже пришлось придумать график, по которому дети попадают к дедушкам по очереди! В один день очаровательные носопырки влюбили в себя всех с первого взгляда. А глава семейства Бен вдруг оказался плененным крошечной каштановой макушкой Лиена. Если б он когда-то относился к Бэкхену так, как он боготворит внука! Маленького омегу балуют, зацеловывают и катают на спине при любой возможности, а тот хохочет и вертит дедом, как хочет. Минджи мистер Бен любит не меньше, но его как альфу он воспитывает самостоятельным. Лиену же можно все. Мои ведут себя не разумнее. Папа носится за внуками с полной тарелкой свежего печенья, поет с ними песни в детском караоке и скупает все симпатичные носочки, какие попадаются под руку. Отец учит Минджи считать, а Лиена бессовестно жамкает за мягкие щечки и зацеловывает в носик. Наши родители соревнуются, кто больше побалует, кто в лучший парк сводит, у кого пироги вкуснее и конфеты слаще. Я не помню, когда мы последний раз сами покупали детям игрушки. Помню, конечно, но по сравнению с количеством, купленным дедами, наши с Бэкхеном подарки выглядят очень скромно. Втихоря они подсовывают печенье, учат с ними простые стишки и читают толстенные сборники сказок по ролям, лишь бы Лиен с Минджи были довольны и счастливы. А потом мой папа и отец Бен звонят и выспрашивают, у кого любимым малышам нравится больше. Минджи с Лиеном все равно, они любят их одинаково и этих соревнований, кажется, не замечают. Я очень на это надеюсь. Разговор заканчивается, и Бэкхен встает, чтобы наконец натянуть второй рукав. Он опять храбрится, но я чувствую усталось. Омеге хочется спать или хотя бы побыть в тишине. До дома еще ехать минут двадцать. Осенний вечер накрывает город, и вслед за полумраком приходит непогода. Мы рассаживаемся в машине, когда порывы ветра становятся сильнее, и несколько капель дождя падают на стекло. Наползают черные тучи, переполненные и тугие, готовые выплеснуть тонны воды на наши головы. Но мы успеваем доехать до дома и поставить машину в гараж за минуту до того, как ярость небес обрушивается на город. Минджи и Лиен прижимаются к папе, прячась от раскатов грома, и хлюпают носами. Молния сверкает так ярко, будто ударяет в метре за окном. Слышно, как Лиен хнычет в детской. Мы их умыли, переодели и уложили спать, специально прикрыв непогоду шторами, но даже это не спасает. Бэкхену нужен отдых. Он настолько устал, что даже намека не дал на вечернее продолжение, хотя несколько часов назад так о нем мечтал. Омега заснул, игнорируя любые внешние факторы, и теперь обнимает подушку, лежа на боку. Я целую любимого мужа в щеку и иду успокаивать маленьких трусишек. Лиен тянется ко мне и размазывает кулаком слезы. Минджи слезает со своей кроватки и, прихватив мягкую игрушку, шагает в нашу компанию. Я сажусь на полу, обнимаю оба своих ненаглядных сокровища и зачмокиваю в макушки. А они синхронно прячут мордашки в складках моей пижамной рубашки и обнимают всеми руками и ногами. Новый раскат грома сотрясает воздух за окном. Шум непрерывного дождя пугает еще сильнее. Лиен вновь хлюпает носом, пока Минджи от волнения грызет лапу плюшевого медвежонка. Я рассказываю им сказку про смелого лисенка, который не боится трудностей; и про тучку, которая плачет, потому что все ее бояться; про погоду; про то, сколько воды получат деревья в их любимом парке; про моря и океаны и еще много про что. "Наш дом крепкий и все выдержит", - повторяю в который раз, чтобы они успокоились. Минджи авторитетно кивает, будто эта мысль все время казалась ему очевидной и у меня под боком он ныл только за компанию с братом. Лиен возюкает рукавом по лицу. Он столько раз тер нос и глаза, что те покраснели от его усердия. Новую сказку я придумываю на ходу. Бушующий ливень не унимается. Молния сверкает пуще прежнего. Лиен с Минджи несомненно восхищаются смелым лисенком, но пока не могут стать такими же храбрыми. Медвежонку того и гляди отгрызут лапу. - А мне, значит, не страшно, да? - Бэкхен на четвереньках заползает в комнату и возмущенно смотрит на наше трясущееся трио. - Оставили там папу одного, а сами ушли бояться вместе? А кто будет бояться со мной? И этот хитрый ход срабатывает за секунду! Я так не хотел будить Бэкхена, чтобы не утомлять еще больше, а он проснулся и придумал гениальный план. Чудо стряпает очень испуганную мордашку, кивает на окно и изображает трусливого зайчишку. И Лиен с Минджи бегут его обнимать! Забывают о собственных страхах и спешат защитить папу от грома и молнии! И как я сам не догадался? Мой непревзойденный стратег. Я ползу следом и предлагаю всем вместе спасти папу от грозы. И Лиен с Минджи улыбаются от радости, когда Бэкхен предлагает вернуться в спальню и в обнимку лечь спать. Они только об этом и мечтали! Дружной колонной мы ползем в спальню и забираемся под одеяло. Бэкхен обнимает своих сладких разбойников и носом ерошит волосы на макушках. А потом подмигивает мне, как бы говоря, что план удался. Я тянусь за лёгким поцелуем и обнимаю одной рукой и мужа и детей между нами. Два клубочка прижимаются ближе и делят на двоих плюшевого медведя. Лиен был так занят спасением папы, что и не подумал взять с собой ещё одну игрушку. Но Минджи легко делится с братом мохнатой лапкой, и теперь даже медвежонку нечего бояться. - Пора отдохнуть, - напоминаю я Бэкхену и нежно прикасаюсь к животу. Крошечная пяточка будто чувствует и толкает в ладонь. Чудо улыбается: "Точно омега". - А он не боится? - сонно спрашивает Минджи и кивает на мою руку. Бэкхен гладит по голове и ласково щекочет щеку: "Грозы? Боится, конечно. Но сейчас мы все успокоимся и покажем ему, что это не страшно, да?". - Нет, не страшно, - тянет Лиен и тут же с головой ныряет под одеяло. За окном от ветра трясутся провода. Минджи склоняется к животу и что-то бубнит, прикрыв рот ладошкой. У Бэкхена от умиления наворачиваются слезы. - Ты ему сказку рассказываешь? - Прошу не пинаться, чтобы папа поспал, - объясняет маленький альфа и с серьёзным лицом заявляет: - Я всю ночь буду вас охранять. - Какой же ты храбрый, - шепчет Бэкки и целует своего рыцаря в макушку. - Люблю тебя, моё сокровище. Лиен тянется за своей порцией нежности. Бэкхен с радостью чмокает вторую улыбчивую мордашку: "И тебя люблю, радость моя". Очередь доходит до меня. - А меня, а меня любишь? - по-детски наивно спрашиваю я и округляю глаза. Омега смеётся и вытягивает губы трубочкой: "А ты и так все знаешь". В мягком поцелуе он шепчет признание и улыбается, когда я подставляю свое плечо и укладываю на вытянутую руку край его подушки. Бэкхен устраивается удобнее и пятками обнимает мою ногу. Ещё одна подушка кладётся под живот, и теперь между нами спят два неугомонных разбойника в пижамках и один перспективный футболист, имя которому мы пока не придумали, но в спортивные успехи которого уже поверили. Ладонь спокойно лежит на животе. Пока я грею нежную кожу, малыш будет спать спокойно. Непогода за окном начинает второй раунд. С трудом представляю, каким будет утро. Минджи никак не заснёт, и все грызет плюшевую лапу: спасибо, что хоть не проглатывает. Кренделю безобразие за окном тоже не нравится, так что вскоре он присоединяется к нашей пододеяльной компании и довольно сопит у Бэкхена за спиной. Оба омеги сладко спят, обняв друг друга и подушку. Мы с Минджи делаем вид, что дом стоит под напором стихии только усилием нашей воли. Несколько раз я проваливаюсь в сон, но очередной грохот за окном будит меня. Минджи мужественно догрызает медведя. Я глажу сына по голове и обещаю, что буду всех защищать, так что он может поспать. Наивное создание договаривается со мной чуть ли не о дежурстве: "Я посплю пять минут, а потом ты поспишь пять минут, а потом опять я, да?". - Конечно, - убедительно киваю я и чмокаю отважного защитника в рыжую макушку. Минджи крепче обнимает Лиена и медвежонка и тут же засыпает под шебуршание дождя. - Крендель, вся надежда на тебя, - шепотом обращаясь к коту. Тот сопит в длинные усы и категорически отказывается оставаться за старшего. Я обнимаю всех сразу и почти засыпаю вслед за Минджи и погрызенным медвежонком. Если лапа вдруг оторвется, ничего страшного: Бэкхен мастерски латает плюшевые хвосты и уши. Чёрные пуговки лисенка смотрят из кресла. Бэкхен открывает глаза и с теплотой смотрит на моё лицо: "Спи уже, защитник". Ласковым поцелуем я признаюсь своему мужу в любви и закрываю глаза. Придётся завтра сказать Минджи, что произошло чудо и гроза прошла, как только он уснул, и именно по этой причине я бессовестно оставил вахту. Мой маленький и смелый, он вырастет лучшим альфой на свете. Лучше чем я, надеюсь. Он будет смелым и бесстрашным, честным и добрым. И несомненно не будет спать на дежурстве. А мне, бестолковому и ленивому можно. Крендель же спит - и ничего! Сладкий аромат омеги окутывает комнату. В тепле и уюте молнии за окном кажутся пустяком. Даже если соседское дерево рухнет на дорогу, под одеялом вместе с нашими детьми и котом совсем не страшно. И можно ничего не бояться, пока Лиен сопит в подушку, а Минджи во сне рыцарствует на пару с медведем. Я всесильный и несокрушимый, пока они здесь. И пока Бэкхен тянется ко мне во сне, чтобы и там я мог сберечь его от любых невзгод.