Терпеть его не могу! Bonuses

- Сладкий-сладкий, - восхищаюсь я, вернувшись из ванной. Аромат ванильного капучино вьется в воздухе. Бэкхен жмурится и потягивается под одеялом, смешно разбрасывая руки. Я склоняюсь к мягкой щеке, нежно чмокаю и забираюсь рукой под одеяло. Веду вниз по бедру, щекочу коленку и наконец нахожу аккуратную пятку с растопыренными пальчиками. Омега хохочет от прикосновения к чувствительному месту и дрыгает ногами. Слушал бы его бесконечно. - Ты точно не хочешь еще полежать? - Искуссный соблазнитель вдруг голой ногой обнимает одеяло и призывно играет бровями. Обнаженное бедро эффектно рекламирует себя на фоне пододеяльника в неровную крапинку. Устоять невозможно. Бэкхен вновь двигает бровями и игриво водит плечом, с которого сбрасывает рукав отобранной у меня огромной майки: - Это очень выгодное предложение, соглашайся. Сдерживаться нет сил. Я заваливаюсь рядом, хохоча что есть мочи, и обнимаю любимого мужа: - Да ты профи! Две секунды - и я твой. Бэкки обнимает меня обеими руками и пытается забросить на меня ещё и голую ногу. Но между нами не только целое одеяло, сбитое в кучу, но и подросший живот. Омега кряхтит, подцепляя меня пяткой за коленку, и неуклюже пятится назад, давая мне больше места на кровати. Икая от смеха я ползу вслед за ним и тянусь за поцелуем: "Ты с таким упорством меня соблазняешь, будто для этого действительно нужно прилагать какие-то усилия". - Чтоб наверняка, - кокетливо улыбается Бэкхен и ловит кончик моего языка. В откровенном поцелуе, долгом и влажном, мы теряемся на несколько минут. Довольный результатом омега выбрасывает в сторону одеяло и прижимается ко мне. Дома нет никого кроме нас. Дети проводят выходные с родителями Бэкхена, и на два дня мы предоставлены друг другу. После обеда Сехун с Луханом будут ждать нас в торговом центре, а пока есть время, можно нежиться в объятиях друг друга. - Ай, холодно! - Бэкхен недовольно смотрит на мое влажное полотенце, обернутое вокруг бедер, и тычет пальцем куда-то в сторону. - Либо я, либо это. Кого-то надо выгнать. Перспектива полежать рядом с мужем полностью обнаженным меня бодрит, так что нарушитель покоя без сожаления отправляется на пол. Правда, взамен я возвращаю теплое одеяло, потому что морозить свою задницу мне не жалко, а вот держать неукрытыми драгоценные булочки Бэкхена непозволительно. Ему и так стоит больших трудов через день мне объяснять, что ходить укутанным в три кофты, носки и тапочки, не обязательно. Я все время стремлюсь обезопасить его от всего, чему Бэкки уверенно противится. Омега с удовольствием купается во внимании и любви, греет пяточки о мои ноги и просит поцелуй за поцелуем. - Еще, - с хитрой улыбкой он кусает меня за нос и подставляет губы. А через минуту снова хлопает ресничками и ловит в свои сети. Я попадаюсь каждый раз и ни капли не жалею об этом. Игривый, счастливый, он окрыляет меня. Столько лет вместе, а я до сих пор не могу налюбоваться на это лицо, до сих пор мир вокруг затихает, когда омега смотрит в глаза и широко улыбается, прочитав во взгляде ответ. Ему не нужно спрашивать, не нужно ждать. В любую секунду любого часа и любого дня я взгляну на своего мужа с обожанием и преклонением. Это моя слабость, и моя же сила. И Бэкхен посмотрит в ответ, и сделает меня в миллиард раз сильнее. На коже распускаются цветы и завитушки, маленькое сердечко появляется на плече, и еще одно - на груди. Мой любимый художник рисует круги и квадраты, расставляет по моему телу точки с полосками и довольно мычит под нос мелодию из фильма, который мы смотрели на днях. Еще час мы не можем заставить себя вылезти из постели, даже чтобы позавтракать. Ночью Бэкхен засыпал изможденным и счастливым, и как бы он не напрашивался сейчас на дополнительную порцию секса, я сдерживаюсь и его берегу. Зато поцелуев дарю в неограниченном количестве. Бэкхен ворчит, куксится, показывает мне язык и завершает протест эмоциональным "Бу-бу-бу". - Ты знаешь, как я тебя хочу. А еще хочу, чтобы у вас с малышом не было проблем. - Целую в щеку и нежно провожу пальцами по лицу. Бэкхен ловит мою руку и целует ладонь, глядя на меня поверх пальцев: - Знаю, но надеюсь, что ты передумаешь. Склоняюсь к любимым губам, прикасаюсь еще раз, нежно и неторопливо, и встаю с кровати, обещая приготовить завтрак. Бэкхен дуется всего секунду. Потом потягивается, высунув из-под одеяла растопыренные пальчики, и хохочет, когда я хватаю его за ногу и кусаю мягкую пяточку. Его счастливое лицо я запоминаю и сохраняю в самом укромном уголке своего сердца. Он мой, улыбающийся и довольный. Обнаженные бедра, едва прикрытые тканью, и большие мягкие тапочки с ушами приводят меня в восторг. Бэкхен чешет одну ногу о другую, а нос на морде плюшевой собаки смешно дрыгается туда-сюда. Я отвлекаюсь от тарелки, забиваю на кофе и целую, целую, целую. По плечам, хрупким и полупрозрачным, по рукам, по бедрам. Бэкхен кусает пальцы, подставляя нежную впадинку под коленкой, и от удовольствия урчит, словно довольный кот. Крендель от стеснения поворачивается к нам жопой и с унылой мордой рассматривает серый осенний пейзаж. Я тем временем стягиваю с мягкой пятки тапочек и отбрасываю в сторону. Пока у нас есть время до выхода из дома, хочу насладиться прикосновением к бархатной коже еще раз. Он получит то, чего хотел. Бэкхен пищит, когда понимает, что я могу зайти дальше поцелуев, и отодвигает завтрак подальше. Даже между мной и целым заводом по производству еды, он выберет меня. Крендель бы такой подвиг не осилил. Медленные толчки сводят его с ума. Для нетерпеливого Бэкхена такой секс становится испытанием: с одной стороны, удовольствие растянуто надолго и финал гарантированно будет прекрасен, а с другой, жажда получить все и сразу заставляет омегу ерзать и сбивать меня с темпа. Бэкхен непослушно кусается и показывает язык, грозясь не удержаться на краю высокого стула. Я все время подсаживаю его за бедра, целую своего вредину в нежную шею, но не поддаюсь на уговоры. И ему это нравится. В аромате ванильного капучино, почти приторном, можно задохнуться. Бэкхен довольно хохочет, пока я веду его в душ и потом с восторгом подставляется под мои руки. Я никому не скажу, как люблю вытирать каштановую макушку полотенцем, как люблю собирать капли с нежной кожи и сушить челку феном. На позднем сроке он станет почти беспомощным, и сейчас еще не то время, однако нам обоим эта игра доставляет удовольствие. Я верчу его в разные стороны, расчесываю, одеваю и чмокаю в нос, когда муж становится передо мной красивый и приведенный в порядок. Красивый он ежесекундно, напоминаю. Ярко-желтый пуховик застегивается снизу. Бэкхен ворчит и вертится, пока я одеваю его и несильно наматываю шарф в три оборота: мог бы и в пять. В этот момент место флирта занимает сверх-забота, и если десять минут назад я, неприлично облизываясь, прятал аккуратные пяточки в носки и поправлял кофту, то перед выходом на улицу, кутаю своего мужа, словно хрупкий сервиз в рулон пупырчатой пленки. Крендель трется о ногу и встает на задние лапы, чтобы поиграть с длинным болтающимся концом шарфа. Потом отплевывается от ворсинок, но упорно жует их вновь. - Шнурки - зло, - ворчит Бэкхен и вытягивает ногу. - Для беременных должны делать самозастегивающиеся ботинки. Сажусь напротив тумбочки и старательно завязываю бантик на ботинке омеги. Бэкхен вздыхает и вытягивает вторую ногу: - Никакой самостоятельности. - А мне нравится тебя обувать, - улыбаюсь я и потуже завязываю узелок. - Ну как тебе? Бэкхен оценивает мою работу и одобрительно кивает: "Ты отлично справляешься". Еще бы я плохо справлялся. Бэкхен так красиво себе шнурки не завязывает, как я это делаю. Но ему я об этом не скажу. От поцелуя на пороге дома аромат капучино становится еще ярче. Все утро я утопал в нем, и после завтрака купался в сладких нотах. Этого запаха не бывает много. До самых родов и еще немного после Бэкхен будет пахнуть намного сильнее, чем обычно. А после секса его аромат способен перекрыть мой. Сейчас дом пахнет им. И это приводит в восторг. Как приводит в восторг его мурчание под нос, пока мы едем к торговому центру под воскресный хит-парад. Бэкхен пальцами выстукивает на коленке мелодию и расслабленно раскачивается в такт. Небольшая бутылка с водой бултыхается с ним в паре: влево-вправо, влево-вправо. Бэкхен со своим круглым животом изо всех сил старается обнять Лухана, но получается только сбоку. Лу смеется и интересуется, как с таким животом спать и далеко ли от кровати ставить холодильник. Мы с Сехуном понимающе переглядываемся. Живот омеги чуть округлился месяц назад, и теперь можно понять, что он в положении, хотя долгое время было ощущение, что Лухан плотно пообедал и упорно отказывается худеть. У них будет омега, и мы всей компанией знали это еще до того, как Лу дошел до узи. Сехун, начитавшись вместе с благоверным книг о беременности, родах и воспитании, носит с собой банку с витаминами и категорически запрещает Лухану держать в руках предметы тяжелее телефона и тарелки. Лухан вздыхает, но сраженный энтузиазмом и заботой альфы, подчиняется. А что ему еще остается? Несколько магазинов мы обходим вчетвером, а потом отпускаем омег гулять самостоятельно. Сехун выбирает столик в кафе и критично озирается. Отсюда видно почти весь этаж и перебежки наших мужей из магазина в магазин. Друг одобряет место, пишет омеге, где мы, и открывает меню: "Надеюсь, они помнят, что им надо есть периодически". - Надейся, - отвечаю я и рассказываю про поход в строительный магазин и перепуганного менеджера. Сехун слушает, вздыхает и возвращается взглядом ко входу магазина, где скрылись омеги: "То есть это стандартная ситуация. Хоть с тарелкой за ним ходи". - Ничего, мы их потом покормим, - и я киваю на меню, внушительное для кафе в торговом центре. - Вот, я даже знаю, от чего Бэкхен точно не откажется. Сехун понимающе кивает и подтверждает, что тоже нашел в списке блюд что-то подходящее. За разговорами о работе и новостях проходит часа полтора, наверное. За это время мы успеваем посмеяться и поделиться некоторыми забавными случаями с участием своих благоверных. Се рассказывает о том, как Лухан смешно взвешивается, а я о том, как Минджи на днях пытался показать нерожденному брату комиксы о летающем коте. Бэкхен делал вид, что переводит ответы и шевеления маленького зрителя, и смешно коверкал слова. Минджи в восторге листал детский журнал и утыкался носом в живот, пытаясь прислушаться к происходящему внутри. Зрелище уморительное. В общем, за чаем и легкой беседой время пролетает незаметно. Бэкхен осматривает зал кафе и радостно улыбается, встретившись со мной взглядом. Оба нагруженные пакетами и довольные, словно после победы в лотерее. Лухан выбирает путь наименьшего сопротивления и идет к нам в обход. Но Бэкхену так не терпится до меня добраться, что он готов снести все на своем пути. Благо полупустой зал позволяет. Омега гордо демонстрирует свою пузатость и немного переваливается с бока на бок, балансируя пакетами. Самая сладкая моя булочка. Уровень непростительного очарования достигает пика, когда это чудо, наплевав на все преграды, привстает на носочки и протискивается между соседними столиками, грозно нависая животом над пустым стулом. Шнурок развязался, шарф болтается и идеально уложенная челка торчит во все стороны, но мой ненаглядный с широченной улыбкой плюхается на диванчик и, разбросав вокруг несколько пакетов, первым делом тянется за поцелуем. - Свитерок тебе такой отхватил - бомба! - гордо сообщает чудо и вертит головой, ища нужный пакет. - Вот, будешь самый красивый. Я чмокаю омегу в щеку и с интересом заглядываю в пакет. Он всегда знает, что мне понравится, и еще ни разу не ошибся. Лухан тоже показывает Сехуну некоторые покупки, и при виде обновок альфа довольно кивает, мол отличный выбор. Бэкхен с Луханом дают друг другу пять, отмечая отличный поход, и открывают меню. Он перелистывает страницы, пока я убираю шарф и поправляю его прическу, а потом и вовсе решаю избавить его от теплой кофты. Пуговки легко выскальзывают из петель, и омега, не отрываясь от выбора салата, протягивает мне рукав, чтобы побыстрее раздеться. И пока он рассматривает горячее, я заново завязываю бантик на ботинке, а то мой неваляшка через длинные шнурки не перепрыгнет. - А можно огурец не добавлять? - через пару минут спрашивает Бэкхен у официанта и удовлетворенно угукает, получив положительный ответ. Сехун с Луханом смеются, потому что нелюбовь Бэкхена к зеленому овощу неизменна. Он найдет огурец везде и торжественно объявит его врагом номер один. Лиен с Минджи при этом совершенно спокойно огурцы едят, так что ненависть к овощам по наследству не передается. Омеги ходили по магазинам, обсуждали тонкости своего положения и до сих пор в разговоре у них проскальзывают шуточки касательно беременности. Во всей нашей компании Бэкхен в этом вопросе несомненный авторитет. Исин вот совместно с моим чудом почти уломал Криса на второго ребенка. Они вдвоем заваливают альфу аргументами и обещают, что беременность не закончится катастрофой, Исин не облысеет и не сляжет с немыслимыми болезнями до конца своих дней. Век современных технологий как-никак. Крис слушает, но пока еще держится, хотя что-то нам подсказывает, что скоро крепость падет. Бэкхен елозит по дивану. Ему приходится упираться в спинку, чтобы сидеть ровно и не страдать из-за напряжения в пояснице. Так он не достает до пола и по-детски беззаботно болтает ногами под столом. Лухан с Сехуном, заглянув под скатерть, едва сдерживают хохот. Хотя Лу вон тоже жжет: он украл - как он думает - у Сехуна зефирку, которая прилагалась к кофе, и уморительно отворачивается, откусывая по кусочку. Все это он пытается делать максимально незаметно, а Сехун сжимает губы, чтобы в голос не заржать, и краем глаза наблюдает за возмутительной кражей. Они такие смешные, что в голове не укладывается, что вон тот омега напротив на несколько лет всех нас старше, а вот этот, что сидит рядом, вообще имеет двух детей. Но они точно у него есть, я ответственно подтверждаю. Сам делал. В супермаркете Лу жалобно смотрит на полки со всякими вредными лакомствами, и Сехуну доставляет особое удовольствие зачмокать своего мужа и под шумок увести от соблазнов подальше. Бэкхен бессовестно мной руководит и использует вместо сборщика: "Вон ту банку, вот этот пакет. Не разбей яйца. Мне не нравится упаковка, давай найдем другую". И я качу тележку, складывая все, что мое чудо захочет. Поворачиваем к кассе, когда звонит мистер Бен и спрашивает, куда подвезти детей. Бэкхен смотрит на длинную очередь и называет адрес торгового центра. Через пятнадцать минут на стоянке нам вернут двух любимых бандитов. Голос папы Бен по телефону звучит грустно: они бы не расставались с внуками ни на день. - Вон отец, - мистер Бен указывает на меня, и Лиен бежит от машины, широко разбросав руки. Бежит и кричит, а Минджи догоняет, и вот они орут вместе: "Отец! Отец!". Когда-то это слово казалось нам страшным и непроизносимым. Они очень быстро выучили "папа" и радовали Бэкхена. Выучили имена нашей компании, кучу других слов, но острое и резкое "отец" не поддавалось. Я умилялся, слушая их картавое: "атес, атес, асу, аса" - и зачмокивал очаровательные мордашки, ни капли не переживая по этому поводу. Но наши дети очень упорные. Все в папу. И вот к четырем годам два шалопая, перековеркав четыре буквы во всевозможных вариациях, победно прыгали по дому. Приручение слова удалось. И теперь Лиен с Минджи очень гордятся и при любом случае демонстративно, четко и без запинки выкрикивают "отец!" во всю мощь своих легких. Я ловлю маленькие торпеды обеими руками и сгребаю в охапку. Оба мистера Бен идут навстречу. Взгляд отца Бэкхена прикован к Лиену. Каждое расставание с внуком повергает его в уныние. А Лиен хохочет, пока я щекочу его пальцем, и вертится, словно юла. Вылитый Бэкхен: один в один. Минджи присоединяется к игре и смеется, несильно щипая брата за ухо. Маленький омега атакован с двух сторон. Одна надежда, что придет папа и спасет ребенка. Бэкхен нависает над нами, упирает руки в боки и топает ногой. С животом и приподнятой бровью выглядит впечатляюще. Осталось выбрать: пасть к его ногам от смеха или от восхищения. Нет, пожалуй, от восхищения. В желтом пуховичке, с намотанным по уши шарфом Бэкхен покорит кого угодно. Реснички кокетливо дрожат. Знает, засранец, что я млею от него. - А по мне кто скучал? - спрашивает омега и игриво прищуривается. Минджи тут же обнимает папу за ногу, и Лиен, нахохотавшись, оккупирует вторую коленку. Лухан с Сехуном умиляются в стороне. Если Лу вздыхает в силу своего нестабильного эмоционального состояния, то у Сехуна едва не текут слезы от осознания, что вскоре ему предстоит возится со своим первенцем. И реакция альфы мне знакома. Сама мысль о том, что любимый омега носит ребенка под сердцем, превращает нас в неадекватные куски счастья. Ходишь и при виде маленьких детей, играющих с родителями, хлюпаешь носом. Через это проходил Крис, проходил я, Чонин, и теперь пришла очередь Сехуна. Несколько лет он смотрел, как у друзей появлялись дети, и только мечтал о пополнении. А сейчас, когда беременный Лухан стоит рядом, Сехун искренне счастлив. Он обнимает мужа, целует и наблюдает за нашим весельем с удовольствием. Наобнимавшись с коленками папы, Лиен с Минджи как раз замечают знакомые фигуры, и одаривают Лухана и Се широченными улыбками. Сехун, растроганный таким вниманием, роется в пакете и ищет конфеты. Дети еще не видели Лу с животом и теперь внимательно рассматривают омегу, подойдя поближе. Быстро понимают, что между папой и Луханом есть что-то общее, и несколько раз переводят взгляд туда и обратно. Папа Бен прикрывает рот рукой и утыкается носом в плечо мужа: "Сейчас будут вопросы". - Там тоже кто-то живет? - Минджи вытягивается на носочках, будто в названное "там" можно заглянуть и с жильцом познакомиться. Лиен дергает брата за рукав, хотя так же любопытно хлопает ресничками. Нельзя такие вопросы дяде Лухану без предупреждения задавать, вдруг это секрет какой-нибудь. А Лухан с улыбкой кивает. Минджи с Лиеном переглядываются. Мы ждем с замиранием: детская непосредственность беспощадна. - А кто его туда засунул? И все взрослые вокруг взрываются от хохота, потому что придумать формулировку убийственнее просто невозможно. Когда пришло время объяснять детям, что их станет трое, нам с Бэкхеном пришлось кратко и почти в сказочном формате рассказать историю о любви между альфой и омегой. Вот они встречаются, любят друга, вот целуются - это у них вопросов не вызывало, - а в особые дни договариваются, и альфа, словно в волшебный мешочек, засовывает в омегу маленького ребеночка. Ребеночек девять месяцев живет внутри, растет и ждет с нами встречи. И не говорите, тот еще триллер. Но наших детей эта сказочная версия полностью устроила. И нас тоже. Но вот теперь засовывание детей в омег стало горячей темой для обсуждения. И Сехун, просмеявшись, гордо стучит кулаком в грудь: "Я засунул!". Минджи с Лиеном, прикинув, что дядя Сехун на такие серьезные поступки точно способен, удовлетворенно кивают. Кто же еще может засунуть в Лухана ребеночка, если не его муж? Пазл сходится. Лухан тихо икает в кулачок. "Засунул" - довольно точное слово, если разобраться. По дороге домой на заднем сиденьи не умолкают разговоры. Минджи с Лиеном смешно рассуждают, чей ребеночек вырастет быстрее. Бэкхен убавляет радио и кратко информирует: "Наш". Оставшееся время мы слушаем крики ликования, будто наши дети выиграли в телевизионной викторине. Бэкхен смотрит на меня влюбленными глазами и спрашивает: "И после этих двух ты засунул в меня третьего?". - Он сам, это было незапланированное заселение, - смеюсь я и подмигиваю, прекрасно зная, что Бэкхен счастлив. Вторая беременность переносится им легко и почти беззаботно. А опыт, полученный пять лет назад, делает почти неуязвимым перед страхами. Он не боится операции, не боится болей в спине, ни капли не волнуется о том, как доходить оставшиеся пару месяцев с растущим животом в обнимку. Это я дергаюсь и нервничаю, а Бэкки переживает это время в состоянии полного релакса. Немного работает на удаленке, когда есть желание, готовит, играет с детьми и спит в свое удовольствие. А еще встречает своего альфу каждый вечер с теплой улыбкой и объятием и засыпает на моем плече, шепча признания в безграничной любви. Лиен с Минджи засыпают в кроватках, едва я дочитываю главу детской книжки до середины. Под мой голос их вырубает почти мгновенно. Целую маленькие носики, укрываю одеялом и выключаю лампу, оставив дверь в комнату приоткрытой. Бэкхен ждет в кровати и кокетливо играет плечом. Забираюсь под одеяло и мысленно считаю до десяти. За это время любимый соблазнитель получает поцелуй, предлагает "немного пошалить" и тут же засыпает у меня под боком. Я обнимаю свое чудо, подкладываю под живот небольшую подушку и прикасаюсь теплой ладонью к нежной коже. Обладатель крохотной пяточки едва ощутимо со мной здоровается и засыпает под легкое поглаживание. Бэкхен во сне находит мою руку и сжимает большой палец. И со счастливой улыбкой я засыпаю в аромате сладкого ванильного капучино, пока Крендель по-хозяйски вытаптывает место у меня в ногах и растягивается поверх одеяла. Смело можно сказать, что жизнь удалась.