Хищники

      Когда вас спрашивают, чего вы хотите от жизни, что вы говорите своему собеседнику? Свой давно выстроенный план о будущем или же решаете абстрагироваться от раздражителя, обычным отмалчиванием, которое подразумевает то, что вы не знаете, чего хотите и что желаете от этого мира.

***

      Воздух был тяжёлым и каждое его поглощение причиняло неимоверную боль лёгким. Насыщенная кислородом субстанция впивалась в мёртвое сердце Аластора, вонзая в него свои острые, заточенные лезвия. Мужчина толком не видел ничего перед собой, кроме размытого от слёз бездыханного, холодного, как зима, тела девушки, что заставила влюбить в себя монстра и снова давая осознать то, что Аластор всё же демон во плоти. Мышца, что перекачивает кровь болезненно сжимается, когда брюнет вспоминает ещё живую юную леди, а слёзы рекой вытекают из его глаз. Души брюнета уже нет, она покинула тело Ала, после убийства дорогого для него человека. Спросите куда же она делась? Мизерная часть осталась в самом мужчине, другая же расщепилась и заполнила своей чёрной субстанцией важные для Ала вещи, которые будут напоминать ему о Шарлотте, навсегда терзая сознание радиоведущего, тыкая Ала, разрушая и сводя с ума ещё держащуюся на тоненькой нити психику брюнета.       Шарлотта спокойно лежала на дрожащих руках мужчины, одаривая сломанного Аластора безмятежным выражением лица. Кровь, что медленно вытекала из виска Чарли, наделяла ладони красным цветом, давая ясно понять брюнету, что он тварь и монстр.       Аластор вышел из своего кабинета, полностью запачканный, так ставшей дорогой кровью, его любимой, и медленными, будто в замедленном действии шагами, направился к лестничному пролёту, держа на руках холодный труп Шарлотты, что даже после смерти была прекрасна, а белый оттенок трупной кожи, только придавал ей пленительность. Ал медленно шаг за шагом, спускался, казалось с нескончаемого лестничного пролёта, что поглощал своей поверхностью его шаги. Глаза Аластора обрели красный отблеск и не выражали ничего живого, а только пленили в себя стеклянный вид. — Добился своего… — послышался мёртвый, невнятные голос стоящего внизу Хаска, что еле держался на ногах от влитого им алкоголя, который завладел телом мужчины, — ЭТОГО ТЫ ХОТЕЛ! СМЕРТИ ДОРОГОГО ТЕБЕ ЧЕЛОВЕКА! — Хаскер не сдерживал накатившееся, будто лавина презрения и безумие, сейчас, мужчина являлся именно тем Хаском с которым Аластор познакомился в первый их день. Бывший ветеран не смог сдержать порыв эмоций на спокойно стоящего в крови Чарли Ала, если бы не подоспевшая Ниффти не известно, чем всё бы закончилось. — Хаск, прошу успокойся. Господину Аластору тоже не легко! — кричала девушка, обнимая и одновременно сдерживая мужчину за пояс, со слезами на глазах и с дрожью в голосе, пытаясь вразумить Хаска, что не желал слушать барышню, а только сильнее пылал болью в сердце от того, что Аластор допустил завянуть такому прекрасному цветку в лице Шарлотты. — Блять! Отпусти меня! Этот монстр не должен жить! — истерично кричал мужчина, сжимая державшие руки Ниф и пытаясь вырваться от женской нежной хватке, что одновременно успокаивала. Аластор же только стоял, подобно смертному року на последней ступеньке пролёта, что отделяла его персону от пары, могильно смотря на то, как его компаньоны сломались вместе с ним, брюнет от потери себя в этой жизни прикрыл глаза. Чарли была невероятной девушкой, она засела глубоко в сердцах каждого кто с ней общался, даже в опьянённую душу Хаскера, сломив его дух снова, — Господи, что твориться то! Энджел и Вегги мертвы из-за Вокса! А ты. . . — Хаск презренно замолчал, до крови сжимая, как можно сильно горлышко бутылки спиртного, а после непродолжительной, так давящей паузы, что одарила компанию, мужчина со всей злобы, что накопилась у него, кинул стеклянную пустую бутылку в стену, на которой висели чучела Аластора. Резкий звук погрузил весь особняк Ала в душераздирающую сугубящую атмосферу, от контакта со стеной, стекло разбилось на множество мелких осколков, что теперь украшали деревянные полы постройки, а звук был таким пронзительным, что навсегда останется в памяти каждого и иногда будет приходить к ним в ночных кошмарах. — Хаск! Успокойся! — Ниффти истерически закричала, сдерживая нахлынувший поток слёз, что вырвались из её души. Аластор же был спокоен, словно утренний ветерок в ясную летнюю погоду. Всё также продолжая держать холодное тело Шарлотты, мужчина спустился с последней ступени и не торопясь, будто кто-то специально, сдерживает его в этом доме своими вязкими руками, направился к выходу из особняка, оставляя за своей спиной сломанных Хаска и Ниффти.

***

      Занятия прошли, как всегда, долгие, нудные и ничем не примечательные от школы хотелось впасть в глубокий сон, чтобы уроки поскорее закончились и можно было бы уже заняться своими любимыми делами. Аластор был как раз в числе тех самых детей, что спят на уроках и не слушают учителя из-за чего потом получают выговор со стороны родителей, только вот мальчика матушка никогда сильно не ругала, могла сказать, что Аластор поступает плохо и так делать нельзя. На этом же упрёки со стороны мамы заканчивались и маленький Ал мог вернуться к своим любимым увлечениям. И так год за годом, ничего вокруг него не менялось, изменялся только Аластор, как физически, взрослея, превращаясь в мужчину, так и внутренне, познавая самого себя. Парень всё больше и больше увлекался философией и вытекающей от неё психологией, иной раз брюнет и не замечал, как мог зачитаться в местной библиотеке.        Утро нового дня было подобно вчерашнему и позавчерашнему, ничего примечательного. Аластор, как всегда пробудился от звуков местных петухов, что были за его окном и являлись постоянным будильником парня, мысленно проклиная их хозяйку и желая дряхлой старухе скорейшей смерти, Аластор встал с мягкой, просторной, кровати и поспешил к каждодневным сборам к школе, которую всем сердцем ненавидел Ал. — Дорогой, возьми тосты в школу, я их оставила на кухонном столе и удачи сегодня на уроках! Не вредничай. P.S Матушка. — Прочитал вслух парень, оставленное матерью на старенькой бумаге записку. Ещё живое сердце сильно забилось от заботы матери, обдавая тело приятным греющим теплом. Аластор слегка улыбнулся, ещё на то время искренней улыбкой и взяв содержимое пакета, что лежал на столе, вышел из дома, направляясь в сторону школы, попутно вдыхая гнилостный воздух, коим пропах Орлеан. На тот момент Ал уже начал замечать каким на самом деле является мир в котором живёт он.       Занятия были непримечательные в принципе, как и всегда. Каждую перемену и урок, Ал сидел в дали от радующихся детей его возраста, что солнечно смеялись и улыбались. От одного лишь взгляда на эти счастливые улыбки, хотелось блювануть им прямо в лицо и показать реальность их жестокого мира над которым сейчас смеялись его сверстники. Из-за слишком быстрого психологического развития, Аластора считали странным, поэтому у парня не было друзей, одни его избегали, другие же издевались, подшучивая над парнем в не очень хорошем подтексте. Ал терпел всё, так как считал, что эти букашки не заслуживают его внимания, так могло бы было быть до начальных классов, но когда его сверстники начали взрослеть, то всё переросло в нечто большее, чем в обычную детскую словесную брань. Ребята начали считать Аластора умственно отсталым, так как мировоззрение парня отличалось от их стадного, брюнет нестандартно мыслил и действия в иной ситуации парня тоже были иными, не подчиняющиеся к нормам морали, что диктаторски утвердила свои законы в обществе, но только не для Аластора.       Прозвенел звонок и все ребята расселись по своим партам, то и дело косо бросая взгляды на спокойно сидящего Аластора, что читал одну из своих излюбленных книг по философии. Парни, что были одним возрастом с Алом, ехидно переглядывались и сдавливали смешки в сторону спокойно, не вызывающего никакой эмоции брюнета. От урока прошло полчаса, но Аластор продолжал читать свою книгу игнорируя учителя, что на данный момент обращался к нему и когда того терпение иссякло звать пустоту, мужчина среднего возраста, подходит к умиротворённому парню и силой вырывает у парня книгу, заставляя изумленно посмотреть на учителя. — Что это ты читаешь, что даже не слышишь меня? — мужчина осматривает корку, где виднелось название, а затем переплёт и страницы, то и дело небрежно переворачивая человеческое творение в своих руках, — «Бояться надо не смерти, а пустой жизни.» Тебе не кажется, что ты ещё слишком юн и молод для таких серьёзных книг Бертольта Брехта? — удивлённо и озадаченно спросил у спокойного Ала учитель, возвращая книгу в руки молодого хозяина.  — Нет господин, я прекрасно осознаю всё то, что пытался донести нам автор. — подал тихий, но уверенный голос брюнет, закрывая книгу и убирая её в сумку. Преподаватель слегка улыбнулся одаривая Аластора безмятежной улыбкой. На все ранние действия парня, класс слегка посмеялся над Аластором, а после устремляя множество презренных глаз. — Хорошо, тогда поведуй нам точку зрения Брехта? — Мужчина облокотился на свой стол и устремил озадаченный взгляд на ученика, в лице которым был Ал. — Я согласен с ранним высказыванием, что вы прочли нам учитель. Все здесь сидящие ещё слишком юны, чтобы осмыслить тот факт, что наш мир слишком жесток. Эти дети, подобны желторотым птенцам, что кроме чистого неба и своих родителей ничего не видели, — Аластор высокомерно одарил улыбкой сидящий с ним класс, а после продолжил, — Наша жизнь по сути ничего не значит, одним неверным касание, её можно отнять, как тряпичную куклу, она мимолётна и такая хрупкая. Возможно когда-то они поймут, что жизнь не проста и это так и будет, но это всего навсего существование, подобно сосуду с водой. — Аластор закончил свой монолог и заносчиво поднял глаза на всех здесь присутствующих, учитель же удивлённо посмотрел на Ала, не зная, что ответить в ответ. — Для этого и существуют моральные ценности, которые помогают жизни быть больше, чем, — но учителя нахально перебил Ал, поправляя растрёпанный пучок волос. — Моральны ценности? Не смешите меня, учитель, вы взрослый человек, но как я смею заметить, вы точно такой же, как и все в этом кабинете. Морали, правила, законы, что ещё вы скажите? Вы подобно стаду, которое находится в загоне и действует по приказам владельца, который, как раз и держит этот загон. Вот именно, что вы не живёте, а существуете и лучшим для вас вариантом будет, это разбить вазу, что уже до предела переполнилась смрадной водой, — Аластор одарил недобрым огоньком в глазах всех присутствующих, — Не переношу людей, которые говорят, что живут, но на самом деле являются травоядными животными, кто живёт, так это хищник, знаете почему? Он наслаждается охотой, так как в эти моменты он свободен от оков морали, что льётся из всех щелей нашей жизни, а травоядное? Думаю вы и так прекрасно понимаете.       Нужно было ли говорить такое парню или же стоило воздержаться? Это останется вместе с Аластором наедине в его сокровенных тайных местах души. Сейчас парень шёл, как обычно после занятий домой, его ранние слова, что лились потоком из уст, заставляли Аластора почувствовать роль хищника, хоть и на несколько минут, но всё же. От приятных воспоминаний и ужасающего взгляда учителя, Ал чувствовал некую эйфорию внутри себя, заставляя уголки губ, слегка приподняться, но его искренняя радость продлилась не долго.  — Эй ты! Как ты назвал нас? Желторотые птенцы? — послышались грубые высказывания в сторону Ала, заставляя брюнета остановиться на месте, не смея сделать новый шаг, — А не кажется ли тебе, что это ты тут желторотый выродок? — парень из чьих уст лились оскорбления подошёл со своими друзьями к Алу, утыкаясь своим лбом об его и сильным толчком, впечатывая тело Ала в кирпичную стену здания, — Что? Уже не такой смелый? — одноклассник посмеялся со своими друзьями, а после последовали грубые, причиняющие телу Ала неимоверную сильную боль удары, что отдавалась колким чувством. Аластор терпел, зачем только не ясно, возможно его гипотеза не подтвердилась, но его жизнь только начинает развиваться. Потребуется год, чтобы Ал смог полностью осмыслить высказывания из книги и за это время, брюнет многое поймёт и переживёт, получая множество ран от своих сверстников и иллюзионной жизни, но какова же будет сладкая на вкус именно та жизнь, которую откроет для себя Аластор, за пределами устоявшихся стадных законов. Именно когда он переборет в себе травоядного и запечатает его глубоко внутри, Аластор станет хищником, коим стремился быть всегда, но боялся преступить мораль общества.

***

      Мужчина сидел под старой елью и смотрел на затянувшееся ночное небо, что одаривало Аластора и мертвую Шарлотту неким холодом со своей стороны. Алу потребовалось около 3 часов, чтобы раскопать руками могилу для Чарли, и сейчас мужчина находился переводя дух под старым деревом, потерянный, отстранённый от мира, чьё неживое лицо не выражало никакой эмоции. Аластор от ненависти к себе под наплывом эмоций, просто разрывал землю, истошно крича и одаривая своим криком мрачный, не имеющий конца лес. Тучи, что спрятали под собой ночные звёзды, не выдержали стонов и терзающих порывов Ала и под его вой, выплеснули свои горькие слёзы, одаривая мужчину и труп Шарлотты, что спокойно спала, скорбным наплывом. Не было дождя, был только ливень, что разрывал давящую тишину, своей горечью. Ал подошёл к лежащей на холодной земле девушке и аккуратно взяв тело на руки, положил в могилу, устремив свой взор на её спокойное фарфоровое выражение лица. Девушка наконец-то получила так желанный покой и сейчас в кои-то веке по настоящему зажила. Аластор стоял над могилой Шарлотты не смея смотреть той в лицо, чувствуя свою ничтожность перед ней, горсти земли медленно спадывали в яму, прикрывая белое платье девушки, будто одеяло, согревая её холодное тело. Сейчас для Шарлотты Аластор был чужой, то, что для девушки считалось родным, так это земля, которой осыпал Чарли брюнет, вперемешку с горькими мужскими слезами и льющимся ливнем, что поглотил два тела в себе.       Могила Шарлотты была безымянная, через какой-то промежуток времени, та горсть земли, покроется растительность и станет обычным холмиком, но только один человек, будет знать, что же скрывает под собой этот холм. Ал брёл будто никогда не зная дороги этого леса, потерянный, заблудившийся, мужчина не желал возвращаться в особняк, да и не видел смысла. — Ну здравствуй Аластор. — послышался сзади могильный голос, который мог принадлежать лишь одному человеку из окружения Ала. Брюнет остановился на месте и медленно натянув на себя улыбку, повернулся в сторону стоящего сзади него Вокса. — Какие люди? — язвительно ответил Ал, не смея показать себя настоящего этому человеку, что скалился, как и сам брюнет. — Искал Шарлотту, но как погляжу… — Вокс посмеялся, поправляя намокшие от дождя волосы, — Я конечно думал, что ты конченная тварь, но чтоб настолько! — мужчина распёрло в раздирающем смехе, что впитывался в каждый сантиметр леса. — Как видишь, но и ты сам далеко не ушёл, — Ал оскалился и медленно, начал сокращать расстояние между собой и Воксом, хищнически всматриваясь в точно такие же глаза, — Меня раздражает твоё присутствие, выворачивает насквозь от одно лишь твоего вида, а руки так и чешутся узреть, что находится у тебя внутри. — брюнет вплотную подошёл к мужчине, всматриваясь в тёмные, почти, что тайные уголки взгляда Вокса.  — Не поверишь, у меня, точно также… — вокруг этих двоих повисла гробовая тишина, только раскаты грома и ливень дождя, дополняли собою накалившуюся до предела обстановку. Вокс медленно начал доставать револьвер от взгляда брюнета из кармана штанов, что в свою очередь делал и Аластор. Наконец-то встретились два хищника, что не отступят от своих принципов, ещё одна вспышка, а за ней раскат грома, оба хищника стоят уперев дуло холодного металла огнестрельного оружия в лоб друг другу, яростно при этом улыбаясь, одаривая своего врага лидерским взглядом, — Последнее слово Аластор?— разорвал тишину Вокс, своим мёртвым голосом. — Встретимся в аду тварь. — повторная вспышка молнии, что одарила своим цветом весь лес и две фигуры, показывая во мрачном свечении двух демонов, а сильнейший раскат грома, растворил в себе звук выстрелов, что вырвался и слился въедино из револьверов мужчин, неся после себя непоправимые последствия.       Дождь ливнем оплакивал грешную землю скрывая под собой ещё живого Аластора и еле стоящего Вокса, что придерживал за руку Валентино, услышав в машине на которой он вместе с Воксом приехал, выстрелы и сейчас наблюдавший за тем, как всеми известного Ала в их преступных узкий кругах, покидает последняя частица жизни. Брюнет ещё из последних сил стоял на прогнившей земле, хватаясь за нить жизни, а из груди вытекала алая жидкость, что в свете обретала чёрный оттенок. — Почему Ал выстрелил тебе в ногу? — вопросительно поинтересовался мужчина перетаскивая Вокса к дереву, ранение было в ноге, поэтому самостоятельно мужчине было тяжело добраться до автомобиля. — Видимо хочет, чтобы я больше помучился в этом мире… — впервые упокоено ответил Вокс, умиротворенно смотря со стороны на стоящего на коленях Ала, что улыбался своей искренней улыбкой и пытался из последних сил доползти к могиле близкого для него человека, но силы покидали брюнета, а в глазах уже двоилось и плыло, кислорода не хватало, но Аластор передвигался, как только мог, всеми способами он полз к своей Шарлотте, что лежала под холодной землёй от чужих глаз. — Ты оставишь его здесь? Может… — но Валентино перебил мужчина, что напрягшись встал и хромая направился к автомобилю. — Слишком человечно для него, пусть его тело сожрут бродячие собаки, умрёт зато, как животное. — Вокс поплёлся прочь, а за ним и Валентино, что ещё какое-то время смотрел на то, как Аластор пытается из всех своих сил доползти до могилы Чарли. Сердце предательски сузилось от этой картины, а в горле встал ком, заставляя Валентино неприятно поморщиться. — Ещё увидимся дорогой друг. — Валентино отвернулся от душераздирающей картины и направился за Воксом, оставляя полуживого Ала наедине с собой.

***

      Что же такое жизнь? У каждого человека на этот вопрос будет свой ответ, но как бы не старался Ал придумать свой собственный ответ, мужчина не мог, брюнет просто не понимал смысл и значения этого слова, как бы он не старался, Ал знал лишь смерть, которой одаривал всех окружающих. Аластор всё же не смог доползти до могилы Шарлотты, мужчина остался лежать в метре от Чарли, любуясь тем, как дождь, прибивает землю, а после впитывается в неё. Одинокая слеза скатилась по впалой щеке Аластора, а после впитываясь в почву, вместе с чёрной кровью, что сочилась от ранения пули. Сделав ещё один глоток свежего воздуха, мужчина прикрыл глаза и навсегда исчез из этого мира, что породила в себе монстра. Проёдет какое-то время, могила Шарлотты порастёт зеленью, а обглоданные кости Ала собаками или же волками, останутся лишь памятью о том, что здесь когда-то был убит серийный маньяк. Сердце сжималось в тиски, выдавливая из себя последнюю кровь, а дыхание перехватило, заставляя тело Аластора замолчать навеки. Чарли! ЧАРЛИ! ЧАРЛИИИИИ!