От нуля до любви

— Почему ты не хочешь говорить о поездке в США? — Собирая свой чемодан в очередную командировку, спросил у меня Илиас. Да, я говорил, что не хочу больше никаких отношений с людьми моего пола, но как видите — я такой какой есть. Ничего не поделать. Все так завертелось, закрутилось. Началась новая жизнь с редкими всплесками прошлого во снах. Отношения с Илиасом вкорне отличались от проблемных и абьюзерских отношений с Линаром. И как бы я не расслаблялся плывя по течению нового, во сне меня всегда тянет назад — домой. Знакомство с новым парнем случилось достаточно предсказуемо. Не найдя на острове нормально оплачиваемой работы пришлось прибегнуть к старому способу не сдохнуть, а именно — найти кого-то способного меня поддержать, а затем уже решать все остальные вопросы. Не нужно называть меня меркантильным. По-другому, я уже не представлял как выжить, когда практически все взятые мной деньги Линара ушли на оплату апартаментов, уроки в автошколе и покупку машины. А до зарплаты еще надо выжить. Остальная часть денег переведена на счёт Тома. В качестве компенсации за то, что именно он, а не я, занимался делом Кэрри.       Темноволосый грек Илиас приезжал на остров Тасос по работе, сам он проживает в Афинах. Поселившись в одном из многочисленных отелей, в одном из которых, по счастливым обстоятельствам, я работал на ресепшн. У нас возникли чувства буквально с первого взгляда. Я сразу заметил его в очереди приезжих, а он меня. Не было даже вопросов о статусе или ориентации. Мы поняли все о друг друге в течение пяти минутного разговора регистрации номера. А затем Илиас оставил мне свою визитку и тихим голосом попросил написать свой номер телефона. Между нами быстро завязались отношения. Илиас приходил ко мне на ресепшн с чашечкой крепкого кофе поболать о том, о сём. Приглашал меня на свидания после работы, дарил подарки и нескупился на чувства во время секса, что несомненно меня радовало. Мы гуляли вдоль ночного моря, пили шампанское на берегу, любуясь полнолунием отражающимся в черной воде. Катались на квадроциклах и даже объехали весь остров. Ощущения рядом с Илиасом были непередаваемые. Я чувствовал себя буквально любимым ребёнком рядом с человеком, который за столь короткий период времени стал для меня всем миром. Нашим любимым местом стало кафе с видом на пристань. Я смотрел на красивого Илиаса и думал, что моё счастье продлиться всего неделю, но парень был настроен серьёзно. За двенадцать часов до отъезда в Афины, он предложил мне переехать к нему. Помню, в тот день я буквально забросал его вопросами. Как он живёт? С кем? Где? И так далее. Я сомневался вот так наобум ехать к практически незнакомому человеку, увольняться с хорошей работы и начинать снова весь путь заново, но моё мнение быстро изменилось… Я закончил смену ранним утром. Вернувшись в свои съёмные апартаменты, которые предназначены для туристов, поэтому цена за полторачку была выше, чем за квартиру в Америке, я только завалился в постель как мне на смарт поступил звонок в ватсапп. Звонил Том. Разговор вышел тяжёлым, хотя я старался максимально холодно воспринимать информацию о смерти Кэрри. Она оставила не только ребёнка на мои руки, но и последнее ею написанное письмо. Том спросил, может ли он его вскрыть и прочесть мне? Я не хотел, но адвокат передавший сына Кэрри Тому, сказала, что это письмо только для меня и оно должно объяснить некоторые вещи связанные со всем, что происходило в нашей жизни. Можно сказать, это была последняя исповедь мамы перед смертью. Мама… А ведь я даже не помнил когда в последний раз её так называл…       Илиас мало что знал о моем прошлом, поэтому подобные разговоры у нас не в первый раз. — Ты от меня что-то скрываешь? — Что? Ты не понимаешь о чем говоришь… Я не хочу забирать этого ребенка. Он прекрасно живет у моего отца. — Закрывая чуть громче, чем нужно дверцу шкафа, ответил я. — Ты даже не слетал на похороны своей матери! Неужели она была настолько плохой? И я вспомнил строчки из письма. Из всего длинного содержания написаного Кэрри мне запомнились лишь этих несколько строк. «Кристиан, я была некудышной матерью, но и у тебя, и у меня есть шанс начать все заново. К тому моменту, когда ты получишь это письмо меня уже не будет на этом свете и я буду свободна. От тяжелых отношений с тобой, от ответственности, что испортила тебе жизнь. Я не могу просить у тебя прощения. Мне его и не надо. Последняя моя просьба позаботиться об малыше. Он ни в чем не виноват и я верю, что он сделает тебя счастливым. Не подведи меня. Прими ребенка и создай такую жизнь, которая тебя бы устраивала без заботы обо мне…» — Эй, Ил, — уже устало попросил я, — мы же пообещали друг другу, что не будем лезть в прошлое друг друга, а? — Я знаю, милый, но у меня такое ощущение, что ты от меня что-то скрываешь. Только и всего. — Я ничего от тебя не скрываю… — Закончив помогать Илиасу собирать чемодан, я, как всегда это бывало при подобных разговорах, закатил глаза, и готовился снова оправдываться как вдруг в дверь позвонили. — Я спущусь открыть.       На пороге нашего съёмного дома стояла Майя держа в руках бутылку шампанского. — А я к вам! Когда улетает Илиас? — Войдя в гостиную, спросила у меня подруга. Она с Миколой прилетела в Афины три месяца назад. И морской греческий воздух пошел ей на пользу. Майя стала спокойнее, загорелей и отдохнувшей, хотя работает она достаточно много даже в Греции. Эмансипация чтоб её, и это при том, что Майя собирается сойтись с каким-то её поклонником. (От меня она его скрывает, дожили.) — Через несколько часов. Мне придется его отвезти до аэропорта, поедешь с нами? — Ты шутишь, конечно, поеду. Хочу обсудить с Илиасом несколько моментов по школьной программе. Микола делает успехи. За два месяца в новой обстановке он уже пытается говорить на греческом языке! Этот ребенок… — Микола, это правда? Мальчик ничего не ответил. Он, чувствуя себя полноправным хозяином дома, прошел в кухню и открыв холодильник спёр из морозилки мороженое. Майя на его поступок улыбнулась. Пройдя, в моем сопровождении до гостиной, за бокалами для шампанского. Видимо, услышав голос Майи на верхнем этаже. Неся два набитых одеждой чемодана, Илиась, спустился по лестнице в гостиную и, поставив багаж возле дверей, похлопал по плечу занятого поеданием карамельного мороженого Миколу. — Хэй, привет. — Снова улетаешь? — Улыбаясь чуть вымазанными в карамели губами, приуныл Микола. — Да, дружище. Обещаю привести тебе что-нибудь в подарок. — Договорились. Только маме, тшш. — Обещаю… — Прислонив указательный палец к губам прошептал Илиас и со смехом удалился в кухню, в которой не дожидаясь хозяина дома уже распивалось шампанское. — Привеет, — Майя первой подошла к Илиасу чмокнув его в щеку. — Снова командировка? — Да, — принимая из рук Кристиана бокал шампанского, ответил Ил. — Много дел скопилось. Мы с Кристианом и так провели почти три месяца вместе, не расставаясь. Люблю тебя. — Илиас, послал мне воздушный поцелуй, от которого меня немного передёрнуло, но я очень старался этого не показывать. Я не любил и видимо уже не по люблю эту слащавость. С Линаром все было по-другому, и я, признаться честно, немного скучал по иному отношению к себе. Пусть я живу с новым человеком, моя душа очень скучает по прошлым недо-отношениям. Несмотря на всю линарову жестокость, по-настоящему яркие чувства я ощущал только с ним. Никакого проявления любви, никаких поцелуев украдкой, никакой слащавости еже секундно. В его «любви» все было строго и понятно с первого взгляда. *** — Рассказывай, кто он? — Повернувшись на переднем сидении так, чтоб видеть Майю, спросил Илияс. От нашего дома до аэродрома ехать было не меньше часа. — Где познакомились? Я пытался делать вид, что мне не интересно. Крепко держась за руль я следил за дорогой. Но все равно отвлёкся на вопрос и с нетерпением ждал ответа. Майя по сути никогда не была скрытым человеком, но её игра в молчанку затянулась слишком на долго. И я был в недоумении, почему? — Я этого дядьку тоже ещё не видел! — Чувствуя себя таким же обиженным и солидарным со мной, вмешался Микола. — Знаю, что его зовут Тревор, американец. — Микола! — Взвилась Майя. — Ты можешь, пожалуйста, не встревать в разговор взрослых? — Мам, я просто не понимаю… — Расстроился мальчик. — Тебе ничего и не нужно понимать, на всё что я делаю есть причины. И если я тебя ещё с ним не познакомила, это не значит что я не хочу или что-то скрываю. Это значит, что я пытаюсь тебя огородить от возможных неприятных последствий. Я твоя мать и должна тебя оберегать и защищать, а не водить каждого, кто мне понравился домой. Некоторые вещи ты уже должен понимать, ты же не маленький ребёнок в конце концов. — Окей, — прокомментировал разговор Илияс, — получается ты в нем ещё не совсем уверенна или как? — Мне не трудно о нем рассказать, и он мне действительно нравится. У него прекрасные серые глаза, в которых и утонуть не грешно. Тревор хорошо сложен и у него такие же светлые волосы как у Кристиана, но у меня какое-то странное ощущение рядом с ним. Совсем не такое «дружеское» как с Крисом. — Объяснила Майя. — Ко мне он хорошо относиться, балует меня и заваливает подарками, но его странные «скрытые» вопросы о моей прошлой жизни, о моем окружении… Заставляют меня менять чувство глубокой влюблённости на настороженность. Если я в нем ошибаюсь, это будет лишь моей ошибкой и я не хочу никаких неприятностей для сына. Микола слушал и вникал в слова Майи. Я прекрасно это видел через зеркало заднего вида. Мальчик опустил голову и прижался к груди Майи. Такие проявления чувств от Миколы проявляются очень редко. Так что этот момент был один из редких и удивительных проявлений любви. — Ладно, оставим эту тему для другого раза. — Согласился Илиас.

***

— Поедешь ко мне или отвести тебя сразу домой? — Если разрешишь мы с Миколой могли бы переночевать у тебя? Ты ведь не против? — Не против, в последнее время ты была очень занята. Хочешь, закажем что-нибудь на ужин? Микола, чего бы тебе хотелось поесть? — Эмм, хочу гирос и картошку фри, можно еще салат «Цезарь»… — Растущий организм, — улыбнувшись Майя нежно погладила Миколу по волосам. — Столько не съедим даже мы с Кристианом. И куда в тебя столько еды влезает? — Это вопрос риторический, — я сразу предупреждаю Миколу. Зная его характер он может сейчас начать рассуждать почему и как, и наша поездка из аэродрома домой превратиться в ад. Майя рассмеялась, Микола смешно надул губы. Вечерело, в машине становилось темнее. На приборной панеле включилась подсветка. Когда мы ехали в тишине мне становилось не так грустно от отъезда Илиаса. На фоне моих непостоянных чувств к нему, меня все чаще посещают мысли о расставании с ним. Но я не могу. Не хочу идти против совести и обманывать хорошего человека. Мне иногда становиться очень стыдно от этих мыслей. И я боюсь поднимать эту тему перед Майей. Моя подруга без ума от Илиаса. Если бы я не знал, что Илиас стопроцентный гей, я бы мог поклясться, что они две родные душы. И могли бы стать отличной парой. Ну вот опять эти мысли… — Крис, осторожно! — Задумавшись, я нечаянно выехал на противоположную полосу, на которой по встречке ехала машина. Голос Майи вывел меня из транса и, слава Иисусу, ничего не случилось. Отделались легким испугом. Но в груди сердце билось как ненормальное. С тех пор как я сдал на права такое случилось в первые. — Простите, я задумался. — Ты нас чуть не убил! — Прости… — Говори! Что такое? Ты от меня что-то скрываешь? — Ничего такого. — Не ври, я тебя знаю как облупленного. У вас все в порядке? На самом деле не совсем. Но дело не только в Илиасе и во мне. Как же мне рассказать о окутавшей меня в последнее время тревоге? — Осталось недолго до дома. Закажи нам ужин, пожалуйста. Выберите сами, что будем есть. Пока Майя смотрела онлайн ближайшую компанию доставки и меню, я немного успокоился и довез нас всех благополучно до дома. *** Микола решил сесть в гостиной и есть на диване перед телевизором. Майя сделала для данной ситуации исключение и разрешила ему есть там, где ее сын захотел. Конечно же, с условием, что диван останется в чистом виде без крошек и пятен масла до того, как из командировки вернется Илиас. Не помню, говорил ли я об этом, но Майя действительно хорошо подходит в пару моему парню. Оба любят чистоту и порядок. Я так спокойно к этому отношусь, что даже не ревную. Это ведь что-то значит, ведь так? Лучше бы было не будь Илиас геем и я не отнимал бы у него его драгоценное время. Он хороший парень и не было ни дня, чтобы меня не мучала совесть. — Ты снова задумался? — Закончив сервировать стол на двоих в гостиной, спросила Майя. — Да, прости, снова задумался. — Расскажи мне. — Ну, я даже не знаю как… — смущенно улыбнулся я. — Дело во мне. Я не понимаю, что я чувствую к Илиасу… Раздался звонок в дверь. — Доставка. Я открою! Я искал любой повод отложить этот разговор на потом, пусть и знал, что от Майи мне не сбежать. Доставщик еды получил свои чаевые. Микола, получив свой гирос с картошкой фри, удобно устроился на диване и очень осторожно начал есть. Он, конечно, изначально словно голодный звереныш набросился на еду, но она оказалась очень горячей и по всей видимости обожгла ему язык, да и Майя —командир полка— не смогла промолчать. И еще раз напомнила как нужно себя вести не только в гостях, но и на чужом диване. — Никаких крошек или жирных пятен, Микола. В третий раз мальчику напоминать не нужно было. Даже мне стало страшно от ее целенаправленного взгляда, а я на секундочку взрослый человек переживший намного большее чем этот счастливый ребенок от своей любящей матери. Мое замешательство длилось не долго. Майя подошла ко мне и забрав из рук на стол упрковки с горячей едой, спросила: — Вайт, ты чего там застыл? А и вправду, чего я стою как не родной в своем же доме? Пришлось занять место за столом и продолжать вести себя как овощ. Почему эта сцена меня так задела? Я ведь уже бесконечное количество раз видел как Майя обращается с сыном, в хорошем смысле этого слова. Майя накладывала себе на тарелку то, что по ее мнению было самым вкусным и делала вид, что все в порядке, что мы не начинали этот сложный разговор о Илиасе. Мне заказали куриный суп и жареное мясо в соусе. Я был рад, что не забыли салат и белый сыр фета из козьего молока. В Греции я полюбил сыры и не представлял как я жил раньше без этой вкуснятины. — На днях Илияс сделал мне предложение… — Так, — положив поднятую вилку обратно к тарелке, Майя, совсем не по дамски, отодвинула стул и встала из-за стола. Я даже ничего не понял сразу. Подруга подошла к мини-бару и вынула от туда бутылку красного вина и фужеры. Почему я даже не был удивлен? — Для настроения. Теперь, отпей из фужера и глубоко вдохни и выдохни. И я начну с того, что что-бы ты не решил мне сказать я тебя поддержу. И я рассказал все от и до. Про письмо матери, про свои чувства к Илиасу. Как мне все нравилось и я действительно поверил, что смогу полюбить этого человека. Как он добр ко мне всегда и в любой ситуации, но в последнее время я стал видеть во снах Линара. Изначально это были маленькие эпизоды из прошлого. Например, мой шестой день рождения, аквапарк, Кэрри, друзья, затем небольшой эпизод кошмара связавшего меня и Линара воедино. Звуки стрельбы, кровь и темно-зеленые глаза на бледном лице мальчишки. Я до сих пор не могу его забыть, во снах я проживаю все наше совместное время снова и снова. И это заставило меня вспомнить. Пусть он вел со мной как свинья и использовал меня как ему угодно, но его образ абъюзера будто бы растворялся во снах. Линар был словно змея меняющая свою кожу, он мог легко приспособиться к любой ситуации. Для меня он был и остался змеем искусителем и я должен был быть тем, кто всегда попадает под его влияние испивая сладкого яду. Наверное, я слишком долго испытывал к нему чувства. И последнее… каждый раз, когда со мной был Илиас, как он обнимал меня, целовал и признавался в любви… Меня съедала совесть, потому что я не достоин его. Его любви и времени потраченного на меня… Я не хотел и не хочу этой свадьбы, этих слов обещающих «на вечно вместе в любви и согласии». Мне этого ничего было не надо. Я прекрасно видел, как с каждым моим словом Майя все больше замыкалась в себе. Как она перестала улыбаться и встав из-за стола, вызвала себе и Миколе такси. До приезда машины Майя ходила из одного угла в другой. Я видел как внутри нее росла злость и негодование. И наконец Майя взорвалась. — Ну ты и свинья Кристиан! Я долго молчала, но ты вечно все портишь. У тебя появился человек, который готов тебя сделать счастливым, дать тебе все то, чего у тебя не было до переезда в Грецию. Но нет! Тебя тянет обратно к абьюзеру, который тебя купил и пользовал как куклу, манипулировал тобой. Алло! Ты снова хочешь быть тем, прошлым Крисом? Тем сломаным и никому не нужным человеком? Очнись уже! Ты сам все испортил и в этот раз я тебя не поддержу. Меня достало подтирать тебе сопли, слышишь? Ты полная тряпка и если ты бросишь Илиаса, то даже не смей меня искать и звонить! Я никак это не прокомментировал слова подруги и дал ей спокойно уехать. Я — сплошное разочарование.