Не сейчас!

      Душераздирающий крик раздался из ванной, заставив мужчину побежать туда. Женщину трясло, она в неверии тянула руки к своему чаду, стараясь почувствовать пульс, но натыкалась лишь на разорванные кровавые раны. Мужчина отреагировал на удивление спокойно, он аккуратно снял руки жены с тела мальчика и оттащил ее от ванны, стараясь не смотреть на сына. Где-то в глубине души он уже понял что произошло, но не хотел этого принимать. Ему хотелось чтобы в ванне лежал не его сын, плевать каким образом, его мальчик должен быть жив. Однако его желания разбивались об суровую реальность, и мужчина собрал все силы в кулак, решился не показывать боли. — Отпусти! Леша, пожалуйста, сделай что-нибудь! Он не мог умереть, может он ещё жив… — зарыдала женщина, сжимая кулаки и ударяя мужа по широкой спине.— Подожди, мы можем его спасти, хоть попытайся, Леша! Попытайся! — она била его, рвала на себе волосы и царапала руки. Ей было безумно больно. Только мать могла чувствует такое потеряв своего единственного ребенка.       Она вздрагивала всем телом, всей душой стремилась к своему сыночку. Внутри разгорался огонь боли, но и тот вскоре погас. Она затихла, уронила голову на плечо мужа. Слезы все ещё текли ручьем по ее лицу, но женщина не издала больше ни звука. Казалось, что она потеряла смысл, ей незачем было больше жить.       Алексею пришлось звонить в похоронное бюро самому. Он с трудом произнес нужную информацию, сложно было думать о сыне. Но гораздо тяжелее было думать об Ольге. Жена забылась в своем горе, потеряв связь с миром. Ей было плевать на всё вокруг, она жила воспоминаниями о прошлом. Ольга даже не поинтересовалась датой похорон. Взгляд женщины был отсутствующим, теперь, он видел в ней только оболочку человека, она не стремилась вновь начать жить. А он не знал как это сделать.       На похоронах она вновь расплакалась, протянув руки к сыну, лежащему в гробу. Женщина бормотала о том, какой он бледный и худой, что ему нужно поесть, что они помогут ему вылечиться. Алексей подошёл к ней, обняв за плечи и успокаивающее гладя по волосам. Ему совершенно не хотелось подходить к гробу. К своему стыду он понял что не хочет видеть Игоря. Даже от мысленно произнесенного имени, что-то внутри обрывалось. Он сглотнул тяжелый ком в горле, оглядываясь по сторонам.       Присутствующие поделились соболезнованиями, ничего не сказав про истерику Ольги, всё понимающе кивали паре и желали поскорее это пережить.       Но возможно ли было это пережить? Оба понимали что они не смогут пройти через это. Игорь был их единственным и любимым ребенком. Они делали все для него. Даже мысль о его смерти принималась в штыки. Когда он рассказал им о болезни, они не на шутку перепугались, стараясь не показывать этого сыну. Родители хотели окружить его заботой, мечтали что это поможет ему, но… его вид в окровавленной ванной, цветы, растущие прямиком из горла. Что-то сдвинулось тогда внутри них, поменялось. Они не могли смириться с этими мыслями, снова и снова возвращались к цветам и ребёнку.       После похорон они не разговаривали, каждый забылся в своих чувствах. Алексей открыл бутылку чего-то алкогольного и сразу же закрыл. В тот день он выкинул всё спиртное из дома. Ему не хотелось спиться и оставить Ольгу одну сейчас. Это было бы подлым по отношению к ней и к Игорю. Он тяжело опустился на диван и понял, что всё вокруг напоминает ему о сыне. Было сложно отогнать эти мысли, он вспомнил всю прожитую Игорем жизнь.       Вспомнил радость при его рождении, которая могла по яркости сравниться только с сегодняшней болью. Он отдал волю чувствам и заплакал. Казалось, перед ним стоит Игорь, живой, ещё до роковой болезни. Он бодр и энергичен, тащит отца за руку, зовя на улицу. Алексей помнил тот день. Сын вылепил за ночь огромного снеговика, за что получил пару подзатыльников от матери и восхищение отца. Они, смеясь, кидались снежками в женщину тогда и вместе убегали от нее, когда она взяла какую-то тряпку и погналась за ними. Им всем было весело. А вот он немного помладше, первый раз идёт в школу, такой весь из себя серьёзный, с букетом роз, которые больше его в пару раз. Розы. Снова эти розы, чёртовы розы, чёртова болезнь! Он резко встал с дивана, перевернул стол, разбивая вазу на ней. Мужчина вихрем пронесся по гостиной, круша всё вокруг, ничего не видя перед собой из-за пелены перед глазами. По щекам стекали слезы ярости и бессилия. Его раздражала собственная беспомощность, он не смог ничего сделать, он не помог, он не…       Теплые руки жены, обнявшие его за талию, заставили его остановиться. Они объединили свое горе, поделились им, но нашли в друг друга безмолвную поддержку. Вот оно, огромное родительское горе - любить своего ребенка.