О плохом и нехорошем

Вместо втупления. Ему. И знаю я, не треснет лед души твоей Не поколебим ты даже самым сильным ветром. А в каменной, в тяжелой той стене, Ищу, но не могу найти заветные ответы. В какой бы не была бы замурована льдине, Железом кованно моей души отчаянье. Тот мотылек, что убиваясь в свете, скоро сгинет И возродиться вновь из пепла чувств. Расстает Светом, биться можно вечно, растворяясь в холоде. Забыться и не знать, стирая руки в кровь, Что за стеной стоишь один ты, что в том омуте, Скрежет когтями одиночество твое. Ему I. «Тяжелые веки, манящее в сон, и руки, приросшие к парте. В той полудреме, сквозь громкий трезвон, Ты охладел даже к тому, что сильно так манит.» Задумчивый взгляд, прожигающий спину Глаза – как две черные бездны, В которых, как в омуте, потону Не оставляя на спасенье и капли надежды. Ему часть II Я ошибалась и на счет тебя, о здесь поверь, ошибки допускать себе позволю. Мой загнанный в ловушку дикий зверь Томится в клетке, но так просится на волю. Давно свободы вкус не знал и ты, И каждый раз, словно девица платья примеряя, Преподносил мне маски на лице различных величин. Предпочитал сам одиночество, всем нежным тем объятьям. Ты резок был и холоден ко мне всегда, Но почему я на себе ловлю те взгляды? Скажи, сосуд твой, это тот, в котором пустота Или огнем наполнен он, и скрыт под страхом? Ему часть III Молчане, легкий вздох, суровый взгляд, что огорчил меня своим пустым ответом. Не можешь ты понять, что и в твоих глазах На дне мой мир потонет опустелом. Бывает так, что тень подавным шепотом, Или ветер чистый, хладными порывами Быть может намекнет тебе одно настойчиво Иль пропает все чувства те прекрасными мотивами? Или в круговороте честности, той доброты Захочет нашептать тебе нежно на ухо. Тогда изменишься может и сам ты, И зародиться что то там, где было сухо.