Ненавистная история

— Меня пиздец трясет, — прошептал Руслан, чувствуя ужасное волнение растекающееся по организму. — Все быстро закончится, — в ответ шепчет Юлик. — Главное — излучай уверенность. — Я сгусток неуверенности, — смеется Тушенцов, закусывая губу. — Я тебя словно на секс уламываю, — улыбается Онешко, оглядываясь по сторонам. — Меня даже на секс уламывать не приходится, — томно шепчет Руслан, подмигивая Юлику. — Не заигрывай со мной, — шепчет Онешко, после чего все же поднимается со стула. — Пойду, разведаю обстановку. Юлик удаляется, оставляя Руслана одного в пустом коридоре. В этой части здания института словно произошло массовое вымирание. Нет ни души, ни единого человека, который мог бы подслушать их разговор или как-то раздражать своим присутствием. Тушенцов шумно выдыхает, пытаясь унять дрожь в пальцах. Сраная конференция. И зачем только Руслан подписался на это? Полный зал народу, где каждый будет сидеть и вникать в любое произнесенное тобой слово, надеясь зацепиться за твое волнение или некомпетентность по обсуждаемому вопросу. Тушенцов снова развернул листы с текстом, который он уже вызубрил наизусть. Юлик добился того, чтобы Руслан даже в пьяном угаре отлично пересказывал все, что напечатано на этой белой бумаге. — Юлик, блять, — на выдохе хрипит Тушенцов, сильнее сжимая руки в кулаки. — Не отвлекайся, Руслан, — в самое ухо выдыхает Онешко, продолжая плавно водить рукой по возбужденному члену парня. — Боже, — закатывает глаза Тушенцов, не сдерживая тихий стон. — Трубецкой был главным организатором восстания… Руслан вновь дернулся, отгоняя от себя подальше влажные воспоминания о своем преподавателе и наставнике. Конечно, методы подготовки были весьма специфичными, если так вообще можно выразиться, но зато эффективными. Юлик творил с телом Тушенцова невообразимые вещи, доводя того до визга и полного истощения. Декабристы, на грани оргазма, казались чем-то таким странным, но зато плотно въедались в подсознание, закрепляясь там, кажется, навсегда. Руслан так плавился в чужих руках, что иногда ловил себя на мысли, что Онешко знает его лучше, чем он сам себя. Юлик всегда доставлял нереальное удовольствие, от которого потом по всему телу алели синяки и засосы. Онешко позволял Руслану освободиться от всех чувств, всех эмоций. Тушенцов понимал, что без Юлика он бы не справился. Руслан поймал очередной тик на фоне накатывающего волнения. Лицо исказилось всего на мгновение, после чего Тушенцов вновь принял невозмутимый вид. — Ого, и часто у тебя такое случается? — в тишине прозвучал высокий женский голос, изрядно напугав Руслана. Тушенцов поднял взгляд на девушку, отмечая, что уже точно где-то ее видел. Пепельные волосы были рассыпаны объемными кудрями, струясь у лица. Большие глаза были аккуратно подведены тонкими изящными стрелками, подчеркивая и без того внимательный и красивый взгляд, направленный прямо на Руслана. — Эм, периодически, — неловко ответил на вопрос Тушенцов. — Даша, — представилась девушка, садясь на соседний стул рядом с парнем. — Руслан, — улыбнулся в ответ парень. — Ты не похож на человека, который будет добровольно участвовать в конференции. Заставили прогулы отрабатывать? — вновь задает вопрос Даша. — Нет, — Руслан нервно смеется, вспоминая, как пошло проводил языком по члену Юлика, извиняясь за все пропущенные пары. — Я сам захотел, — врет Тушенцов, опуская глаза. — А меня заставили, — смеется Даша. Разговор плавно течет из одного русла в другое, отгоняя от Руслана все гнусные мысли о скором его выступлении. Неприятное покалывание в кончиках пальцев уходит на задний план, дав волю простому наслаждению в приятной компании девушки. Даша очень звонко смеется, что не может оставить равнодушным и Тушенцова. Настроение плавно поднимается и уже скорый выход на «трибуну» не кажется чем-то смертоносным. — Слушай, а у тебя есть девушка? — интересуется Даша, загадочно прищурив глаза. — Да, а что, не похоже? — улыбаясь, вновь врет Руслан. — Просто решила убедиться, — отвечает Даша, замечая краем глаза Онешко, уверенно приближающегося к ним. — О черт, — шепчет девушка. — Я историю уже месяц прогуливаю. Какого черта ему здесь понадобилось?.. — Каплан, очень польщен Вашим присутствием. Жаль, не на моей паре, — как-то слишком уж напряженно произносит Юлик. — Ну что там, Юлий Александрович? — видя замешательство девушки, попытался спасти ситуацию Руслан. — До твоего выступления осталось совсем немного. Думаю, можем пойти ближе к кафедре, чтобы не опоздать, — Юлик перевел взгляд на Тушенцова, и последний в эту же секунду понял, что ему пиздец. Когда Онешко смотрел на Руслана так, то внутри у парня все взрывалось яркими красками. Этот взгляд. Такой обезоруживающий, подчиняющий, мечущий искры и молнии. Хотелось прямо сейчас встать на колени и сделать все, что только скажет Юлик, чтобы загладить свою вину. Но Тушенцов лишь быстро поднимается, наблюдая за удаляющимся Онешко. — Только не говори, что ты любишь историю, — удивляется Даша, вставая следом. «Ненавижу историю, зато обожаю чересчур сексуального историка, который возбуждает меня одним своим взглядом», — проносится в голове Руслана, а вслух он лишь произносит: — Это местами очень интересно. Юлий Александрович — прикольный препод, — не отрывая взгляд от спины историка, произносит Тушенцов. — Ты отбитый на голову, — шутит Даша, а Руслан не может не согласиться. Преодолев буквально пару лестничных пролетов и еще один длинный коридор, ребята оказались, наконец, у кафедры гуманитарных наук, где и проходила конференция. За дверью стояло несколько человек, включая учителей-наставников, среди которых виднелся Онешко, лучезарно всем улыбающийся. Юлик был не меньшим лицемером, чем Руслан. Оба скрывали свои настоящие чувства за маской, обнажая их лишь друг с другом наедине, открываясь полностью. Тушенцов за прошедшие недели научился вновь искренне улыбаться. Порезы на запястье зажили, оставляя после себя лишь рубцы, напоминающие о не самом лучшем времени в его жизни. Весна будоражила сознание, врываясь ярким солнцем в замерзшую душу. Для Руслана весна теперь тесно связана с чарующим демоном с карими глазами. — Руслан, все будет хорошо, не волнуйся, — ободряет своего студента Онешко, стараясь не сболтнуть лишнего. — Постараюсь, — улыбается Тушенцов, делая шаг в сторону конференц-зала. Кафедральный класс битком забит учителями, студентами, которым нужно зарабатывать баллы перед сессией, и разными приглашенными людьми. Руслану кажется, словно он слишком громко дышит в повисшей тишине. Он шумно сглатывает, искажаясь в очередном тике. Кто-то начинает перешептываться, от чего у Тушенцова мгновенно начинают трястись руки. Он видит испуганными глазами Юлика, который садится за ноутбук, подключенный к большому экрану, чтобы вывести презентацию. Руслану кажется, будто он снова вернулся в школу, где учителя часто вызывали к доске, чтобы опозорить ученика перед всем классом. Тушенцов жалеет о том, что подписался на это. Он жалеет о том, что сейчас подведет Юлика. Жалеет о том, что родился. Онешко вскидывает глаза и ловит потерянный и напуганный взгляд Руслана. Юлик одобряюще кивает и улыбается лишь кончиками губ, давая понять, что Тушенцов не один. Руслан чувствует нервный импульс, растекающийся по всему телу. Слова начинают литься сами собой, голос практически не дрожит, за что Тушенцов благодарен небесам. Руслан неотрывно следит за Юликом, рассказывая все ему и только ему. Он представляет, что сейчас в аудитории нет больше никого — лишь они с Онешко и чужая рука на бедре. Руслан почти видит перед глазами, как Юлик подходит к нему и начинает развращать его прямо здесь, на глазах у всех. Тушенцов извращенец, зато он не одинок в своих желаниях. Руслан вспоминает каждую их подготовку, каждый влажный поцелуй на своей шее, каждый укус, каждый хриплый стон, слетевший с губ. Тушенцов прокручивает в голове каждый момент, продолжая во все глаза разглядывать Онешко. Руслан помнит каждого декабриста по имени, ведь именно их он выстанывал во время оргазма. Руслан знает все фразы, ведь он повторял их из раза в раз, теряясь в боли, растекающейся по бедрам от ударов. Руслан наизусть помнит каждое слово, произнесенное на выдохе. Руслан помнит все. — На этом мое выступление окончено. Благодарю за внимание, — выдавливает из себя улыбку Руслан, с мольбой глядя на Юлика. Сквозь пелену возбуждения и какого-то оцепенения слышны аплодисменты, но Тушенцову на это глубоко плевать. Он видит эмоции одобрения на лице Онешко и внутренне ликует. Юлик выходит вместе с Русланом. — Умница, — хрипло шепчет Онешко в самое ухо Тушенцову, заставляя того вздрогнуть от нахлынувших эмоций. Руслан срывается с места, стараясь скорее скрыться от такого количества людей. Спрятаться где-нибудь, остыть, перестать думать о Юлике, шепчущем ему одобрения. Тушенцов словно хороший песик каждый раз ждет похвалы. Руслан готов делать все для Онешко, лишь бы в конце услышать заветное «умничка». Парень словно в пьяном угаре влетает в туалет. Холодная вода отрезвляет и успокаивает бешено стучащее сердце. Щеки горят то ли от пережитого волнения, то ли от возбуждения, которое просто сносит крышу. Руслан решает переждать пару минут, надеясь привести в порядок мысли и чувства. Вот все и закончилось. Тушенцов мысленно ликует от того, что, несмотря на оставшийся позади проект, Юлик все равно будет рядом. Его Юлий Александрович, ради которого и был разработан этот глупый план по завоеванию чужого сердца. Руслан расслабляется и тяжело выдыхает, вновь набирая в руки воды и обливая лицо. Дверь скрипит, оповещая, что зашел кто-то еще, и Тушенцову даже не нужно поднимать голову, чтобы знать, кто это. Онешко все осознает будто сквозь пелену, застилающую его трезвый рассудок. То, как смотрел на него Руслан весь рассказ, то, как он флиртовал с той девчонкой Дашей — все это приводит Онешко в дикую смесь ревности и болезненного желания обладать целиком и полностью своим мальчиком. Белая рубашка и тонкий черный галстук настолько прекрасно подходят Руслану, что Онешко не мог оторвать взгляд от этого парня, что-то рассказывающего своими притягательными губами. Юлик подходит к Руслану, который продолжает руками опираться на раковину, не поднимая головы. Слишком возбуждающая картина. Онешко запускает руку в короткие чужие волосы и дергает на себя. Тушенцов стонет, подаваясь назад и разлепляя глаза. Юлик смотрит в отражение в зеркале и теряется в пространстве. Покрасневший, мокрый, с пошло раскрытым в тихом всхлипе ртом Руслан смотрит на него из зеркальной глади. Его язык проходится по губам, собирая капли, а после возвращается обратно, словно дразня. Парень весь дрожит, практически приваливаясь спиной к Онешко. — Ты слишком охуенен сегодня, — хрипит Юлик, ловя губами мочку уха Руслана. — Но если ты продолжишь флиртовать с девушками — тебе пиздец, Руся, — пошло улыбается Юлик, видя испуг и непонимание в чужих глазах. — Я не флиртую… — пытается оправдаться Руслан, на что получает новый болезненный укус. Тушенцов закатывает глаза, когда чувствует чужую руку на своей талии и дыхание в районе шеи. Юлик забирает его душу целиком. Руслан хочет ползать на коленях до конца жизни перед этим демоном, тереться щекой о чужое колено, будто преданный пес, скулить от наслаждения и ловить собачий кайф от нехватки кислорода. — Будь хорошим мальчиком и не выводи меня из себя, — томно шепчет на ухо Онешко. Рука исчезает с головы, от чего Руслан издает разочарованный стон. Юлик отходит в сторону, одергивает рукава, поправляет рубашку, проводит рукой по волосам, приглаживая их, после чего вновь смотрит на потерянного Тушенцова. Сердце сжимает тисками от одного вида Руслана. Онешко не выдерживает и подается вперед, целуя влажно, быстро, не церемонясь. Пальцами он цепляет подбородок, требуя открыть рот шире. Язык вторгается в горячий рот, пробуждая бурю эмоций в трепещущем сердце. Слишком влажно, горячо, чересчур пошло и развратно. В туалете института. Преподаватель и студент. За такое уволить мало. Руслан резко отстраняется, слыша шаги в коридоре, и, ничего не объясняя, залетает в ближайшую кабинку, оставляя Юлика одного в полнейшем замешательстве. Онешко вновь поворачивается к зеркалу, отмечая про себя, что выглядит вполне спокойно, несмотря на бушующий внутри океан. — Выебать тебя мало, Тушенцов, — тихо усмехается Юлик в пустоту и уходит, оставив Руслана одного справляться с собственным возбуждением. — Нихуя себе, — присвистывает Даня, глядя на помятого Руслана, заходящего в комнату. — Тебя изнасиловали? — шутит Кашин, внимательно разглядывая засосы, рассыпанные по всей шее парня. — Она просто сумасшедшая, — отвечает Тушенцов, вскидывая брови и изображая подобие пошловатой улыбки. — Еле отпустила. — Можно мне тоже такую шальную? — шутит Илья. — Не заслужил, — смеется Даня, в душе чувствуя какой-то подвох. Тушенцов быстро пришел в себя, максимально успокоившись и восстановив дыхание. Приведя в порядок волосы и галстук, Руслан направился вслед за Онешко. Подойдя вновь к кафедре, Тушенцов увидел Дашу. В голове тут же вспыхнули слова Юлика о том, что с ним сделают, если флирт продолжится. Руслан улыбнулся от одной мысли, что его ревнуют. Данный факт грел самолюбие Тушенцова похлеще весеннего солнца, заполняющего длинный коридор. Руслан твердо для себя решил — раз уж начал все это, то нужно довести Юлика до точки кипения, чтобы узнать, на что он способен в минуты настоящей ревности. — Ты так быстро убежал, я даже не успела тебе сказать, что это было круто, — заговорила Даша, подлетая к Тушенцову. — Спасибо большое, — улыбается Руслан, замечая на себе вновь испепеляющий взгляд Онешко. — Ты уже выступила? — спрашивает Тушенцов и, поймав утвердительный кивок, продолжает. — Может, прогуляемся до пекарни? — несколько громче, чем нужно, спрашивает Руслан, озаряя все вокруг самой обворожительной в мире улыбкой. Он смотрит точно в глаза своему преподавателю, буквально чувствуя, как закипает тот внутри. Каплан сразу же соглашается, продолжая еще что-то говорить и, кажется, не замечая странный взгляд Руслана, устремленный отнюдь не на нее. Тушенцов продолжает свой спектакль. Он подхватывает портфель, ловко закидывая его на плечо, рукой поправляет волосы и, на мгновение закусив губу, переводит взгляд на Дашу. Руслан наклоняется к самому уху девушки, что-то шепчет, вызывая у нее звонкий смех. Тушенцов чувствует себя шлюшкой, ведь сейчас он творит что-то ужасное, на что не решился бы раньше. Наверное, Онешко живого места не оставит на теле своего «прекрасного» студента. Тушенцов вновь вскидывает шутливый взгляд на Юлика, как бы подмигивая и насмехаясь одновременно, после чего разворачивается и вслед за Дашей уходит вглубь коридора. Онешко провожает Тушенцова охуевшим взглядом и неловко усмехается про себя, чувствуя жгучую ревность, расползающуюся по венам и вспарывающую легкие. Он ведь попросил не флиртовать. Чем Юлик так сильно нагрешил в прошлой жизни, что теперь на него свалилось счастье в виде привлекательного и наглого парня? Руслану за такие выходки не поздоровится.

***

— Не хочешь мне ничего объяснить? — шипит Юлик, сильнее сжимая руку в волосах парня и оттягивая их назад. — Я с ней не флиртовал. Мы просто прогулялись и пообщались. Я сказал, что у меня есть девушка, — отвечает Руслан, сдерживая стоны от боли, нарастающей в районе затылка. — Я же не твоя собственность, — усмехается Тушенцов, намеренно распаляя и без того взбешенного Юлика. — Ошибаешься, — отвечает Онешко, надавливая ногой под колено Руслану, заставляя того вскрикнуть и осесть на пол. Юлик был просто неуправляем в моменты злости. Тушенцов становился для Онешко кем-то вроде игрушки для снятия стресса. Но Руслану нравилось все, что с ним делают. Он обожал Юлика в моменты нежности, но возбуждался по-настоящему, когда Онешко сажал его на колени и заставлял подчиняться. Руслан хотел раствориться в чужих прикосновениях, млея от пальцев, перебирающих его волосы. Юлик опустился на корточки прямо перед сидящим парнем, подцепил его подбородок, заставляя смотреть только себе в глаза, и заговорил так тихо и развратно, что захотелось кончить прямо здесь и сейчас. — Сегодня на конференции я буквально плавился, глядя на тебя. Ты слишком хорош в костюме. А этот галстук… — Юлик пальцами подцепил черную ткань, обвивающую шею, и потянул на себя, затягивая сильнее. — Господи, как хотелось тебя им придушить, когда ты ушел с той глупой блондинкой. Ты — чертов манипулятор, Руся, за что сейчас ты поплатишься своей сладкой задницей, — усмехнулся Онешко, притягивая Руслана к себе. Тушенцов стонет в поцелуй, чувствуя, что у него встал от таких простых манипуляций. Слова Юлика приятно расползались по телу, затрагивая почти все нервные окончания. Онешко наваливается сверху, почти укладывая Руслана на пол, наспех расстегивает рубашку, желая поскорее избавить такое желанное тело от ненужных сейчас тряпок. Поцелуй получается каким-то чересчур пошлым, развратным и таким опьяняющим, что хочется сгореть прямо здесь, не сдвинувшись дальше. Юлик отрывается от желанных искусанных губ лишь для того, чтобы снять рубашку и окинуть взглядом сидящего парня. Руслан выглядит слишком неправильно и до одури сексуально: раскрасневшиеся и влажные губы распахнуты в полу-вздохе; ключицы выпирают сквозь тонкую кожу, так и прося оставить на них укусы и засосы; грудь быстро вздымается, ничем не прикрытая и такая соблазнительно прекрасная; и наконец ноги раскинуты в разные стороны и полусогнуты в коленях, не скрывая стоящий член сквозь брюки. Юлик даже не в состоянии дойти до кровати. Он не сможет столько терпеть. Руслан охает, когда сверху на него вновь падает Онешко, проводя рукой по впалому животу и щипая пальцами за сосок. Юлик кусает молочную шею, позволяя себе, наконец, не сдерживаться, и наслаждается стонами своего мальчика. Тушенцов дергается, когда ощущает чужое колено на своем члене. Юлик водит ногой, едва надавливая, чем сводит Руслана с ума. Такого раскрасневшегося и преданного Тушенцова Онешко хочет видеть постоянно возле себя, а не наблюдать его рядом с девушками. Юлик, от мыслей о сегодняшней провокации Руслана, кусает слишком сильно, вызывая болезненный вскрик из уст лежащего под ним парня. — Ты это заслужил, — хрипит Юлик, оставляя ощутимый шлепок Руслану на бедре. — Я хотел увидеть твою ревность, — оскаливается Тушенцов. — Ты ее сейчас почувствуешь, — хищно улыбается Юлик, расстегивая молнию на чужих брюках. Руслан слишком быстро остается совсем обнаженным, лежа на колючем ковре спиной и ощущая горячее тело сверху. Руки Онешко, кажется, везде. Они до синяков сжимают бедра, едва касаются возбужденного члена, оглаживают грудь, душат для больших ощущений… Руслан мечется, совершенно теряясь в собственном возбуждении. Слишком хорошо. — Перевернись, — томно шепчет Юлик, вырывая Тушенцова из собственных грез. Руслан послушно ложится на живот, приподнимаясь на руках и коленях. Снова удар по ягодице, вырывающий тихий всхлип из уст парня. Онешко чем-то шуршит там, сзади, от чего Тушенцов заметно напрягается. Он не знает, что на этот раз придумал Юлик, но знает точно, что после этого у него будут проблемы с прямохождением. Внезапно Руслан чувствует, что к его анальному отверстию прислоняется что-то холодное и такое скользкое, от чего тут же хочется сбежать. Он подается вперед, надеясь избавиться от чужих пальцев, но его возвращают обратно, наградив смачным шлепком. — Все будет хорошо, Руслан, не бойся, — успокаивает Юлик, смазывая отверстие пальцами, но не проникая внутрь. Тушенцов глухо стонет, когда одна фаланга все же оказывается внутри. Ощущения невъебические. Юлик аккуратно массирует тугие стенки изнутри, заставляя Руслана дрожать всем телом. Слишком противоестественно и неправильно. Слишком странно и по-своему даже приятно. Тушенцов подавляет в себе желание отстраниться и продолжает терпеть эту пытку, когда палец проникает немного глубже, продолжая давить на стенки и заставлять гортанно стонать. Онешко делает все очень аккуратно, боясь навредить или сделать неприятно, а Руслан просто млеет от того, как же сейчас ему хорошо. Юлик ловит свободной рукой член Тушенцова, доводя того до точки невозврата. Упиваясь чужими всхлипами, Онешко добавляет второй палец, замечая, с каким стоном принимает их в себя Руслан. Как же хочется забить на все прелюдии и просто сорваться сейчас, но Онешко кусает губы и сдерживается. Пальцы плавно скользят в узком отверстии, даря Тушенцову жутко приятные импульсы по всему телу. Это все так странно и запретно, от чего хочется еще и еще. Юлик старательно растягивает податливое тело под собой, разводит пальцы немного в стороны, второй рукой обхватывая чужой член и легко надрачивая его. — Войди уже, блять, — срываясь, просит Руслан, желая почувствовать большее, чем просто пальцы. И Онешко не может больше сопротивляться. Он скидывает с себя брюки с бельем, пальцами хватая чужие бедра, и медленно входит. Внутри Руслана очень тесно и до чертиков приятно. Тушенцов рычит, пытаясь расслабиться, и кусает собственные губы, желая раствориться в этом моменте. Юлик не спешит двигаться, дав себе пару секунд, чтобы насладиться своим горячим мальчиком. Он цепляет пальцами сброшенные брюки и вытаскивает оттуда ремень, тут же оборачивая его вокруг шеи Руслана. Тушенцов не сопротивляется, позволяя затянуть ремень крепче и оттянуть его назад, лишая Руслана кислорода. Юлик начинает двигаться слишком медленно, даря Тушенцову нереальные ощущения. Это просто за гранью понимания, за гранью реальности и всего мирского. Каждый толчок приятной волной расходится по организму, заставляя Руслана сильнее прогибаться в спине и стонать как последняя шлюха. Онешко затягивает сильнее ремень, рукой сжимая чужую талию до болезненных синяков. Тушенцов слишком горячий, слишком узкий, слишком охуенный. Ни с чем не сравнимый кайф. Юлик двигается все быстрее, все агрессивнее, сильнее вколачиваясь в податливое тело под собой. После всего у Руслана на коленях останутся ссадины, а на шее будет след от ремня, но все это так неважно в данную секунду, что Онешко прикрывает глаза, теряясь в эфемерности наслаждения. Каждое движение накатывает электрической волной по всему телу. Перед глазами все плывет, а в ушах звенит колоколом, сваливая все происходящее в один большой ком чего-то приторно сладкого и болезненно охуенного. Тушенцов шепчет имя Юлика, выстанывает и смакует его на губах, от чего срывает крышу. Руслан водит рукой по собственному члену, доводя себя до исступленных стонов и чувствуя близкую разрядку. — Не смей кончать, — с трудом выдавливает из себя Юлик, перехватывая чужую руку, наваливается сверху и сдавливает пальцами чужой член. — Бля-ять, — протяжно стонет Руслан, опускаясь на грудь, не в силах больше держать себя руками. Онешко совершает несколько глубоких, рваных толчков, от которых внутри все переворачивается, после чего кончает, сильно затянув ремень на чужой шее и разжав ладонь. Руслан содрогается следом, изливаясь в собственную ладонь и обессиленно падая на пол. Перед глазами черные пятна, а тело все еще ломит от такого сильного оргазма. Юлик легко опускается на спину рядом, смотря на раскрасневшегося Тушенцова, и с наслаждением улыбается. — Вечно твоя ревность потом боком мне выходит, — хрипит Руслан, тихо посмеиваясь. — Я бы сказал не боком, а задницей, — улыбается Юлик, шлепая по чужой открытой ягодице. — Ненавижу, — беззлобно сипит обессиленный Руслан. — И я тебя люблю, — отвечает Юлик, оставляя невесомый поцелуй на щеке Тушенцова, заставляя того расплыться в довольной улыбке.

***

— Пошел нахуй, — огрызается Руслан, отталкивая от себя смеющегося Юлика. — Русь, я же пошутил, — хватает сопротивляющегося парня Онешко и притягивает к себе. — Не отпущу. — У тебя совести нет, блять, — уже спокойно произносит Тушенцов, все еще отворачивая голову. — Не обижайся, — шепчет в самое ухо Юлик, пробуждая на теле Руслана миллион мурашек. — Отстань, не хочу, чтобы нас увидели, — сбивчиво тараторит Тушенцов, отталкивая от себя вновь смеющегося преподавателя. — Напиши из дома, — бросает на прощание Руслан, собираясь уже идти по направлению к общаге. — Напишу, — заверяет Онешко, последний раз хватая Тушенцова за руку и оставляя легкий поцелуй на губах. Руслан пытается скрыть глупую улыбку, натягивая сильнее капюшон и быстрым шагом удаляясь от Онешко и его машины. В жизни Тушенцова все наладилось с появлением этого взрослого, но такого по-детски счастливого историка. Руслан вновь научился улыбаться, а еще радоваться всему, что происходит. Мама давно выписалась, чувствуя себя прекрасно. Недосып, голодовка и изнуряющая работа остались позади. Теперь Руслан чувствует себя превосходно. Но самое охуенное то, что теперь Руслан по-настоящему любит, получая ответные чувства в замен. Плевать, что будет дальше. Плевать, продлится ли такая идиллия еще хотя бы месяц — Тушенцов больше не хочет страдать, не хочет уродовать свое тело и даже курить. Все, что он хочет: жить и любить. А остальное все так неважно… — Руслан, — из ниоткуда возникает порядком охуевший Даня, смотрящий на отъезжающую машину и, по всей видимости, видевший прощание с преподавателем. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спрашивает Кашин, откровенно посмеиваясь и показывая пальцем на алеющую шею друга. — Охуенно у тебя конференция прошла, я так посмотрю. — Бля, это не то, что ты подумал, — отнекивается Руслан, осознавая, что все же придется сказать правду. — Пиздец ситуация, конечно, — заключает Тушенцов, готовясь к длинному диалогу с собственным другом. Но все это так неважно, ведь Руслан вновь полюбил жизнь, а она слишком коротка, чтобы страдать и трепать себе нервы.