Цветы из самого сердца

      Прошло два дня с того момента, как экс-элемент впервые выплюнула цветы изо рта. Грей и Люси не показывались в гильдии «Хвост феи». Люси винила себя за то, что она испытывала чувства к магу льда. Хартфилия не выходила из дома и не впускала никого.       Грей же сообщил, что не хочет пока показываться. Он, хоть и был равнодушен к Джувии, но всё-таки не садист. Фуллбастер не хотел, чтобы ей стало хуже от вида на него. Он решил пока что посидеть дома, думая над всем.       Лион, как выяснилось, ушёл из «Чешуи Ламии». Он хотел провести рядом с той, которую любил, как можно больше времени. Хотел поддержать Джу так, как только мог. Хотя бы морально.       Ей становилось хуже. Она теперь не столько кашляла, сколько харкала цветы. Лион сказал, что, ханахаки, судя по всему, началось у неё давно, а если Грей узнал о её чувствах спустя пару часов после первых ростков, то вполне возможно, что болезнь просто не появлялась активно, а росла, паразитировала, выжидая нужного момента. Синеволосая могла уже спокойно засунуть два пальца в рот и вытащить с десяток окровавленных лепестков. Боль была невыносимой, а цветы затрудняли приём настоев и зелий.       Лион тоже кашлял, не переставая. Ему выделили отдельный горшок, потому что вид розового мяса и обилия крови неимоверно пугал. А кровь было тяжело смывать.       Цветы рвали его тело, мешали носить одежду. Дрой пытался контролировать их, как маг растений, но они не поддавались от слова совсем. Приходилось в буквальном смысле отрезать их почти под основание, что не помогало. Лион во время обрезания неимоверно сильно кричал от боли — ландыши были его частью. На месте среза, словно из артерий, почти хлестала алая кровь, не останавливаясь. На следующий день словно ничего не было — цветы, казалось, росли ещё гуще и чаще, а ростков становилось больше и больше. Боль при этом была такая, словно беловолосого разрывало изнутри. Хотя, так оно и есть, его действительно разрывало.       Но хуже всех пришлось Нацу.       Он, как в первый раз кашлянул, так с каждым разом кашлял более сухо и хрипло. Изо рта у него выпадали ярко-красные лепестки и чёрные семечки мака. Спустя пару минут его вырвало. На третий день после этого у розововолосого начали выходить целые букеты маков.       Боль была адская. Такая, какой никогда он не чувствовал. Драгнил буквально слышал то, как цветы растут сильнее и больше, ярче, гуще. — Ты действительно так сильно любишь её? — осторожно спросила Мираджейн, выметая цветы с пола. Вся гильдия была усыпана лепестками, цветами и стебельками. — Бедный Нацу… — прохныкал Хэппи, с печалью и болью глядя на друга. — Я очень, очень сильно люблю Люси, но я не скажу ей, — долго и протяжно прокашлявшись, ответил Нацу. Он сплюнул в стоявший рядом кувшин и вытер кровь рукавом, слегка обнажив руку. — Я не хочу, чтобы она страдала из-за меня. — Джувия думает, что Нацу-сан поступает благородно, — тихо прошептала Локсар, сидевшая неподалеку. — Джувии больно, но Джувия должна терпеть боль. Боль доказывает, как сильно Джувия любит милого… — снова кашель и несколько выпавших со рта цветов. — Любит милого Грея. — Спокойно, девочка, говори меньше, — посоветовал беловолосый, похлопывая по спине синеглазую. Затем пронзительно посмотрел на зашедшегося кашлем Нацу. — Сними жилет. — А? — стараясь держаться уверенно спросил Драгнил. — Не указывай Нацу, что делать! — закричал синий котик. — У тебя пошло ухудшение, — заметил Лион и схватил за руку розововолосого. Тот зашипел, но не вырывался. — Я заметил, как ты кашляешь. У тебя, Нацу, ханахаки развивается быстрее, чем должно. Сними жилет, я уверен почти на сто процентов, что у тебя начали прорываться цветы.       Все, кто сидел в гильдии (а их было очень мало), посмотрели на четвёрку. — Нацу, сними, — попросила Мира, — не стоит этого стесняться.       Когда Лион выпустил его руку, тот послушно снял предмет одежды с длинными рукавами. Сквозь кожу на руках виднелись зелёные ростки и маленькие алые бутончики, а на груди уже распускались полноценные кровавые цветы. Кровь медленно стекала по мышцам, теряясь за поясом чёрных шаровар.       В это время Джувия начала очень сильно плакать, попеременно кашляя. — Что с тобой, солнышко? — тут же подлетел к ней ледяной созидатель. — Почему ты плачешь? Сильно больно?!       Она распахнула пальто. На бледной груди показались зелёные, едва-едва проросшие росточки. Они росли на глазах, хоть и неимоверно медленно. В некоторых местах кожа набухла, а там, откуда были видны ростки, шла кровь.       Девушка испуганно посмотрела на всех, и в глазах каждого из больных было видно итог.       Конец, мучительный конец. Он был совсем близок для каждого.