after

Пряжка ремня звучно стучала о стенку кабинки туалета; тонкие пальцы цеплялись за стенку, но соскальзывали по гладкой поверхности. С губ срывались тихие стоны, заглушавшие шлепки обнажённых тел друг о друга. Омега сильнее прижимается к молодому альфе, окольцовывая чужую шею руками. Сонхва, тот самый альфа, стиснул пальцами худые бедра, на которых останутся следы, но сейчас это мало волновало. В голове у обоих мигала только одна лампочка — кончить. — Сонхва, -нежно стонет омега на ухо, заставляя альфу ускориться, от чего Есан откидывает голову, не сильно ударяясь об стенку. Сонхва пользуется этим моментом, проводит языком по влажной шее, собирая выступающие капельки и кусает адамово яблоко, оставляя след от зубов. Есан совсем не сдерживает свои стоны: сладкий голос был настолько приятным, что у Сонхва вдоль позвоночника пробежали мурашки. Омега сам насаживается, капризничает и требует сильнее. — Тише, -выдохнул Пак. Он хочет напомнить о том, что в туалет может кто-то зайти из посетителей клуба, но когда омега начинает сжимать в себе член альфы, а запах мандарина усиливается, то все слова застревают где-то в горле. Блондин ускоряет движение, приближая обоих к оргазму. Он движется размашисто, до упора насаживает на себя и меняет угол проникновения. Спустя еще пару толчков, Кан негромко вскрикивает, напрягает бедра, тем самым сжав в себе чужой член. Альфа пару раз дернулся и кончил, с губ сорвался низкий рык. Оба тяжело дышали, но это им не мешало дарить друг другу поцелуи. Альфа улыбается, снова ловит его за подбородок и нагибается к лицу. Кан чувствует давление чужих губ на своих, размыкает их, впускает язык и даже прикрывает глаза. Пак сильнее притягивает омегу, буквально впечатывает в себя, и поцелуй из нежного переходит в пошлый. Есан зарывается ладонями в светлые волосы, оттягивает, ерзает и позволяет языку альфы хозяйничать в своем рту, а рукам — на своем теле. Сонхва медленно вышел из парня, звякнула молния ширинки, и затем парень помог омеге привести себя в порядок. — Мы останемся чтобы пропустить по стаканчику? — выходя из кабинки спрашивает омега. В зеркале замечает подтекшую тушь, и взлохмаченные волосы. Кан вздыхает, еще на пять минут придется задержаться. — Нет, — качает головой. — У меня завтра утренняя тренировка, никак нельзя опаздывать, — он наблюдает за тем, как тонкие пальцы омеги пробегаются по шее, замазывая следы укусов тональником. Брови нахмурены, на лбу вылезли складочки, повествуя о недовольстве младшего. То ли от следов, то ли от того, что их приходится замазывать, Сонхва не понимает. Сонхва кидает взгляд на часы — стоило бы поторопиться. — Завязывай, — Пак стучит пальцами по наручным часам. — А Хонджун, он… Твою мать! -вскрикивает омега, который за долю секунды успел вспомнить всех святых и пожалеть, что решил выйти первым из туалета. Напротив двери, сидел жопой на холодном кафеле тот самый Хонджун, старательно скрывая свое лицо. — Вспомнишь черта… — кидает взгляд на Сонхва младший, но дальше не говорит, и так все понятно. Сонхва шутку не оценил, он взглядом пробежался по подрагивающей омеге. Торчащие в разные стороны волосы, которые омега тщательно укладывал сразу в глаза бросаются. Да и разбитый вид не сулил ничего хорошего. Младший больше натягивает рукава толстовки на пальцы, растягивая тем самым и так большую для омеги вещь. Хонджун и не сразу замечает вышедшую парочку, пока друг детства не окликает. — В…вы закончили? -поднимая блестящие от слез глаза. Ким проводит ладонью по щеке, чтобы друзья не заметили слезы, но не смотря на приглушенный свет в коридоре, жест не остается не замеченным. — Хонджун? -неуверенно спрашивает Есан, как бы уточняя все ли хорошо. Старший омега даже не смотрит на Кана. — Сонхва, ты не мог…- запинается, он даже не знает, что сказать, как бы на истерику не перейти. Голос предательски дрожит. — Если не сложно, домой отвезти. Сейчас. Последние слово вылетает с всхлипом. Паку больше не нужно слов — через секунду он оказывается на полу, а в объятиях его обмякает дрожащее тело омеги. Есан не знает куда себя деть, как реагировать на происходящие и решает все-таки не вмешиваться. — Что случилось? — Мне больно, Сонхва. Так больно. — предложение обрывается на громком всхлипе. Хонджун тонущий в своей боли наполовину с яростью, даже не реагировал на голос друга, который обеспокоенно спрашивал, что произошло. Проходящие мимо люди разглядывали сидящую парочку, и тихо перешептывались, пока разъяренный Есан не распугивал их. — Пожалуйста, увези меня отсюда, прошу тебя. Увези меня от него… — Ким не сдерживается, не может подавить поднимающуюся из груди истерику и кричит, чем еще больше привлекает внимание у толпы находящейся в коридоре. Он вцепляется мертвой хваткой в обнимающего альфу. Сонхва кидает взгляд на шокированного Есана, хмурится, это все выбивает альфу из колеи, но всхлипы друга возвращают Сонхва в реальность. Он берет на руки омегу, который при первой же попытке встать снова скатился по стене вниз, и несет к выходу. Хонджун оказывается еще легче, чем думал Сонхва на первый взгляд. Пак смотрит с болью в душе на терзающегося себя друга. — Я останусь, предупрежу именинника о вашем уходе, а затем вызову такси и уеду, -прощается Есан, после того, как Хонджун был усажен в машину. Пак обхватывает подбородок, пальцы заскользили по раскрытым губам, которые через секунду альфа целует. — Увидимся завтра.

***

Хонджун не помнит, как доехал до квартиры. Единственное, что он помнит, это то, что по дороге домой они заехали в магазин. Из-за начавшейся истерики, из-за расспросов, Хонджуну потребовалась вода. В квартире омегу никто не встречает. Хонджун не идет в душ, тяжелый вечер и последовавший следом нервный срыв довели организм Кима. Он как есть, в одежде, валится на кровать. Плакать хочется, но не получается. Слезы словно высохли. Горько стало, что во рту жжет. Усталость берет верх, и парень вырубается.

***

— Минги, ты пьян— Хонджун пытается выбраться из захвата Сона, который, прижав его к стене в ВИП-комнатке клуба, покрывает поцелуями шею и ключицы парня. — Давай поговорим завтра, когда протрезвеешь, — блондин отодвигает альфу, но тот сильнее вжимает в стену и просовывает руку в его джинсы. Пару часов назад Минги с Хонджуном прибыли на день рождение их общего друга, который пригласил почти весь университет. Минги, как капитан баскетбольной команды и красавчик университета, был нарасхват. Все хотели выпить в компании прекрасного альфы и обзавестись хорошими связями. Хонджун с чистой совестью отпускает парня, развеяться ни кому не мешает, а сам завидев друзей пробрался через толпу танцующих людей к ним. Что только не происходит в клубе. Громкая музыка бьет по ушам, резкий запах алкоголя, сигарет и кальянов выбивают из колеи. Компании, сидя за столиками на бархатных диванчиках, распивали алкоголь, что-то бурно обсуждая. На танцполе довольно много танцующих, которые вроде бы стараются попасть в бит музыки, но есть уже пьяные до такой степени, им лишь бы потрясти телами и может быть кого-то склеить, чтобы увести в ВИП-кабинку или в укромное местечко. Хонджун замечает, что хоть раз, но видел в университете всех находящихся на данный момент в клубе, кроме рабочей силы. — Сан арендовал весь клуб для такой толпы народа, — сидя на коленях у Сонхва, говорит Есан, стараясь перекричать музыку. Блондин кидает взгляд на парочку. Кан притягивает альфу за подбородок к себе, целует в губы, а затем шепчет на ушко, Хонджун уверен, не очень приличные вещи. Руки Сонхва устраиваются на чужих ягодицах и слегка сжимают их. Хонджуну становиться не по себе. Его щеки заливаются румянцем, и он резко отворачивается. Смотрит куда угодно, но лишь бы теперь не на них. Час пролетает незаметно для парня. Алкоголь совсем не идет, он противно обжигает горло и все нутро. Морщась, омега убирает подальше стакан с непонятной жидкостью. Краем глаза замечает, как оба друга хихикая встаю с насиженных мест и направляются в сторону туалета. — Извращенцы, -фыркает Хонджун. И вот он уже готов расслабленно откинуться на спинку дивана, как рядом плюхается подвыпивший Минги, а вокруг столика присаживаются еще несколько незнакомых альф. Минги был не то что подвыпившим, он был пьяным в стельку. Он не контролировал свои действия, не понимал, что несет. Хонджуну было противного от такого парня. Запах алкоголя неприятно щекотал ноздри. — Это самая красивая омега, — руки альфы по хозяйски начали расстегивать рубашку Кима, как бы тот не сопротивлялся. А еще три пары глаз неотрывно наблюдали за этим, пуская слюни на чужую омегу. Стыдно. От Сона пахнет опасностью, и единственная мысль, бьющаяся о череп омеги — это уносить от него ноги. Подальше. Хонджун встает, но Минги грубо хватает за локоть и усаживает на свои колени. — Не упрямься, я хочу всем показать, какой ты у меня красивый, -пуговицы не поддаются пальцам Сона, поэтому он дергает рубашку, тем самым разрывая ее под свист других альф. Блондин вскрикивает. Он отталкивает от себя пьяного, но тот сильнее в два раза, и выбраться совсем не дает. — Кроха, не зли меня… — Хватит, ты пьян, пошли домой, — Хонджун чуть ли не плачет. Вырывается, но все тщетно. — Не хочешь при них, — запинается. — Раздену тебя тогда без посторонних глаз, — Минги вскакивает под недовольный гул, извинительно улыбается и тянет их на вверх в ВИП-кабинкам. И вот сейчас, как бы Хонджун не сопротивлялся, Минги втянул их в одну из кабинок. Он валит омегу на кровать, нависая сверху над сопротивляющейся омегой. За все время их отношений, Минги обещал защищать омегу. Но сейчас, Хонджун нуждается в защите от самого альфы. Сон проводит ладонью по его ягодицам, сжимает, снова гладит. Джун дергается и получает первый звонкий шлепок. Не больно, но обидно до слез. Хонджун зарывается лицом в покрывало и кусает его, лишь бы не плакать. Второй шлепок уже больнее. Видно, альфа хочет все-таки вытащить из парня, хоть какой-то звук. Но омега молчит. Дергается только, пытается выползти из-под Сона, но у альфы железная хватка, он с силой вдавливает омегу в свои бедра и продолжает шлепать. Блондин насчитывает ровно десять ударов. — Не позорь меня перед моими друзьями, — переворачивая к себе лицом омегу, рычит Минги. — Я ненавижу тебя. — говорит Ким, и если бы взглядом можно было бы убить, то Сон сейчас лежал бы на ковре с распоротым горлом. Он задыхается от обиды, которая сжирает изнутри. Ким шумно сглатывает, взгляд не уводит, но только он собирается открыть рот, как Минги накрывает его губы своими. Альфа целует настойчиво, проталкивает в рот Хонджуну свой язык, проводит по деснам. Альфа вдавливает омегу в матрас, подминает под себя и не позволяет шевельнуться. Омега не отвечает, отталкивает ладонью лицо альфы и даже кусает его за нижнюю губу. Сону от такого омеги сносит крышу. Хонджун горячий, словно плавящийся в руках, и такой вкусный, что альфе кажется, что он никогда не насытится этими губами. Блондин чувствует руки альфы на спине, на бедрах, они беспорядочно шарят по телу омеги, сжимают, гладят, царапают. Одна рука альфы пробирается под рубашку омеги и поглаживает голый живот. У Минги внутри все горит, собственное возбуждение болезненно давит на брюки, и он с силой вжимает омегу в себя, словно это потушит разбушевавшийся пожар. Альфа не выдерживает. Все тормоза в одну секунду срывает. Минги одним движением стаскивает с омеги рубашку и тянется к его брюкам. Только когда Хонджун оказывается абсолютно голым, реальность накрывает с головой, но дороги назад нет, да Минги ее и не ищет. Омега видит на дне зрачков Сона похоть, которая сжирает всю человечность любимого человека. Альфа целует шею, переходя в укусы, что Хонджун от боли распахивает глаза, а из уст вырывается крик. По шее будто прошел заряд тока, неприятно и больно. Альфа облизывает пальцы и, уделив подготовке всего пару секунд, сам приподнимается, упираясь коленями в матрас, не давая Хонджуну шевельнуться, насаживает на свой член. Минги обхватывает Кима за талию и одним резким толчком входит до конца, выбив из него приглушенный крик. Хонджун цепляется руками за плечи Минги, царапает его грудь и просит, умоляет остановиться. Сон не слушает здравый смысл, сбрасывает все оковы и выпускает зверя. Альфа позволяет похоти и желанию управлять. Минги грубо втрахивает омегу в постель. Джун кричит, рукой закрывая рот, и глушит свой крик в ладони. Альфа сильнее сжимает руками ягодицы омеги и буквально натягивает того на свой член, упиваясь хрипами. Омега в отчаянии находит в себе силы и отталкивает Минги, который из-за выпитого алкоголя теряет равновесие. Он стягивает за собой и самого Хонджуна, но тот пользуется моментом и выбирается из чужих рук. Хватая одежду, парень выбегает из номера, натягивая вещи на себя. В зале он не находит друзей, и еле передвигая ногами направляется к туалету. Он стирает с щек дорожки слез, размазывая подводку. Приоткрыв дверь в уборную, он услышал звук шлепков и тихих стонов. Отшатывается назад. Домой хочется безумно, подступает новая волна слез, а сил куда-то идти уже нет. Хонджун замечает, что на нем толстовка альфы. Запах мяты ударяет в нос, и если раньше этот запах расслаблял, то сейчас, имея бы запасную одежду, Хонджун давно бы сжег эту тряпку. Шея неприятно горит. Ким уже догадывается почему. Он начинает тереть место укуса, впивается ногтями, раздирает до крови кожу: все надеется убрать эту метку. От безысходности снова хочется плакать . Хонджун никогда не думал, что попадет в такую ситуацию.

***

Омега просыпается от холода. Прохлада заползает под одежду, пробирается через кожу до самых костей. Хонджун прижимает колени к груди, обхватывает их руками и утыкается в них лицом. Впервые в собственной комнате, Хонджуну не уютно. Белые стены не успокаивают, а только давят, вызывая головную боль. Собственный запах, сахарная вата, неприятно ударяет в нос, что желудок сворачивается. Джун не знает сколько сейчас времени, но по свету, пробивающемуся через задернутые шторы, можно догадаться, что солнце встало, и на дворе давно уже день. Хонджун сожалеет, что вообще проснулся. Тело помнит чужие прикосновения, и те места, где целовал Минги горят, напоминая о вчерашнем вечере. Хонджун хотел бы, чтобы все это оказалось ночным кошмаром. Задница болезненно зудит, а на ягодицах остался след от шлепков. Да и оставленная метка раздирает кожу шеи, и реальность обрушивается на омегу снежной лавиной. Ким сползает с кровати, подходит к огромному зеркалу в комнате и замирает. След отпечатывается под кожей витиеватым рисунком, тонкие линии аккуратно сплетаются вместе, цвета метки напоминают цветок, все это отражают клеймо принадлежности. И если бы не ситуация, в которой была получена метка, то Хонджун бы скакал от радости, оповещая всех родных о таком серьезном шаге в их отношениях. Истерика начинает возвращаться. Он чувствует, как чувство безнадежности и безысходности снова окутывает его с головой, берет в плен, забивается в легкие и не дает дышать. Джун крупно подрагивает, пустым и пугающим взглядом смотрит на себя через зеркало и еле сдерживается, чтобы не разрыдаться. Ким падает на пол посреди комнаты и воет, кусая свои руки и пытаясь сдержать крики, рвущиеся наружу. Одна ладонь прижата к груди, он сжимает кофту у сердца и бьет по нему сильно, будто бы пытается заставить его биться. mingi: Хонджун mingi: Давай поговорим, Хонджун mingi: Твой папа меня не пускает… Он знает? mingi: Хонджун… mingi: Кроха… прости mingi: Давай поговорим — Милый, — чужая ладонь зарывается в волосы Хонджуна, и мягко начинает массировать кожу головы. Омега довольно зажмуривается и добровольно подставился под ласки, наслаждаясь умелыми движениями рук. От папы веет теплом, заботой и чем-то таким, что все проблемы забываются на пару минут, как будто не Хонджун рыдал несколько секунд назад задыхаясь. — Минги, он что-то натворил? Хонджун молчит. — Утром звонил Сонхва, просил ни под каким предлогом не пускать к тебе Минги. Он не знает точных подробностей, но говорит, что вы крупно поссорились… Сынок? Младший омега не знает что сказать. Ким не двигается, смотрит перед собой и теребит край толстовки.Его тело заметно дрожало, то отходящей истерики или из-за прохлады в комнате. — Я не хочу говорить об этом пап, не сейчас, -подает голос Ким. — Я хочу принять ванну и еще поспать. Освободившись из объятий папы, Джун поднимается на ноги и схватив телефон с тумбочки, скрывается за дверьми в ванной. Хонджун замер, прислушавшись к звукам за дверью. Вот захлопнулась дверь, а затем послышались отдаляющиеся шаги. Прижимает телефон к груди, делает пару раз тяжелых вздохов и открывает сообщения. joonjoon Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.