История одной жизни

Гриша открыл дверь в свою квартиру чуть подрагивающими от волнения руками. Впустил Рыбкину внутрь и дал время осмотреться, пока закрывал за ними дверь. Но когда повернулся, увидел, что она смотрит только на него. Он не был уверен, что она вообще осознавала или думала о том, где находится. С тем же успехом он мог привезти её на Марс, а не в свою квартиру, лишь бы они там остались одни. С секунду он смотрел в её бездонные карие глаза, задержав дыхание, как пловец перед прыжком в воду. Потом кинулся на неё, поглощая её губы своими и сжимая хрупкую тонкую талию в крепких руках. То, что заставляла чувствовать его эта странная девочка со взрывным характером и такими нежными пальцами, не поддавалось никакому описанию и не имело никакого смысла. Если бы это была другая ситуация и другая девушка, он сказал бы, что влюбился по уши. Но он же влюблён в Алёнку. Так что же это такое, если то, что он испытывает в разы сильнее того, что он думал и есть любовь? Что это, если у него такое чувство, что если он сейчас оторвётся от её губ хоть на минуту, его сердце разорвёт от странной щемящей боли. Он целовал её, продолжая двигаться вместе с ней вглубь квартиры в одном им ведомом танце. Алиса скинула свои кроссовки где-то на полпути из прихожей в гостиную, Гриша потерял кеды неизвестно где до этого. Он вёл её в спешке туда, где сможет всецело обладать ей. Одежда уже казалась невообразимо огромной преградой между ними и мучительно жгла кожу. Он с каким-то остервенением сбросил с себя куртку, как назло застрявшую где-то в районе запястья. Уже в самом отдалённом уголке своего замутнённого сознания Измайлов вспомнил про стоящую на пути между ними и спальней лестницу, и не желая разрывать контакт с девушкой ни на секунду, рывком поднял Алису за бедра. Та с лёгкостью балерины подтянулась на нём и обхватила ногами его торс, продолжая жадно целовать и наводить абсолютный беспорядок в его волосах. Гришу до жути возбудил тот факт, что такая дерзкая и непокорная на работе Рыбкина, сейчас позволяла всё решать ему и послушно следовала его воле, слепо доверяя его желаниям. Продолжая держать девушку на своих руках, Измайлов начал подниматься по лестнице. Он совсем не чувствовал её веса на себе. Может, она и в самом деле была лёгкая как пушинка, но всё, что он ощущал был вкус и мягкость её губ на его, жар её тела, прижатого к его до предела и своё собственное возбуждение, от которого ехала крыша, настолько сильно он хотел её прямо сейчас. Был момент, когда на площадке между двумя лестницами он хотел уже было плюнуть на всё - сорвать остатки одежды с них обоих и трахнуть её прямо там у стены. Но остановил сам себя, так как остатками своей способности мыслить он понимал, что хочет узнать её, увидеть её всю, хочет уложить её на кровать и, насколько подробно позволит ему собственное желание, рассмотреть её тело и сменяющиеся эмоции на лице в зависимости от того, что он с ней будет делать. Почти добравшись до спальни, он опустил Алису на ноги и спешно стянул с неё куртку, продолжая всё это время целовать как одержимый. Гриша опять задаёт направление, ведя девушку через открытые стеклянные двери в спальню. Вместе с ней он падает на такую долгожданную кровать. Не медля больше ни секунды всё ещё целуя её, он забирается руками под её майку, сминая грудь и ощущая пальцами её возбуждённые соски и покрывающуюся пупырышками от его прикосновений кожу. Гриша чувствовал, как Алиса мелко дрожит под ним, что удивило его с одной стороны, а с другой ещё больше распалило и так доведённое до предела возбуждение. Оторвавшись от её губ, Измайлов задрал майку девушки до подбородка и, не встретив более никаких преград в виде бюстгалтера или её любимого плетёного топа, обнажил небольшую округлую грудь. Тяжело дыша, бесстыдно рассматривал полуобнажённую девушку несколько секунд, потом вглядевшись в её расширенные от возбуждения зрачки, улыбнулся ей уголками губ и, дождавшись ответной улыбки, припал губами к её груди, рукой довольно сильно сжав сосок на другой. Девушка дёрнулась от неожиданности, но одновременно выгнулась дугой, подставляя эту часть тела ближе ему для продолжения мучительно-приятных ласок. Спустившись ниже, парень стал покрывать поцелуями нежную кожу на её животе, одновременно пытаясь окончательно снять с неё майку. Он достиг в этом успеха, всё же вынужденно прервав ласки на пару секунд. После этого Алиса притянула его к себе, добившись того, что он лёг на неё сверху, прижимая своим телом к кровати. Одновременно начала снимать с Измайлова футболку. Чуть поднявшись, он позволил ей это сделать. Потом спустился к её джинсам и расстегнув ремень и пуговицу с молнией, осторожно стащил этот предмет одежды с девушки, специально оставив тонкую материю серых трусиков с чёрной кружевной оборкой. Вдоволь налюбовавшись видом, он потянул и их вниз, снимая последний элемент белья с Рыбкиной. Закончив с этим рукой раздвинул полусогнутые ноги девушки и, положив ладонь на внутреннюю сторону её бедра, с небольшим нажимом огладил сначала его поверхность, потом нежно почти невесомо провел рукой по небольшой полоске кожи над интимной зоной и перешёл на другое бедро, так же поглаживая его внутреннюю поверхность и чуть сжимая. Щёки Алисы раскраснелись, она неровно дышала через приоткрытый рот. В какой-то момент она попыталась подняться, чтобы быть ближе к Измайлову. Но тот легонько толкнул её назад, не давая вмешиваться в его план. Поэтому девушка послушно вернулась в своё исходное положение с явным нетерпением ожидая более активных действий от него. Это было совсем не в интересах Измайлова заставлять её и себя ждать, поэтому он, стоя рядом с ней, расправился со своим ремнём и джинсами и довольно быстро снял их с себя вместе с бельём. Потом потянулся к ночному столику рядом с кроватью и достал маленький квадратик из верхнего ящика. Попытался открыть упаковку, но дрожащие пальцы почему-то скользили по гладкой поверхности, и нихрена не получалось. – Сука, – негромко высказался парень в агонии бесплодных попыток. Алиса присела и мягко забрала у него пакетик. Потом ловко и без проблем открыла его маленькими пальчиками. Достав презерватив подобралась ближе к Измайлову и аккуратно надела его на возбуждённый орган. Парень со свистом втянул воздух сквозь сцепленные зубы, когда её пальцы коснулись его. Закончив, она легонько сжала его в своей руке, чем вызвала довольно громкий выдох-рык со стороны Измайлова. После чего была резко уложена обратно на лопатки. Гриша опять улёгся сверху и, немного направив себя рукой, аккуратно вошёл в неё, глядя девушке прямо в глаза. Она вцепилась ему в плечи и рвано выдохнула в лицо через приоткрытый рот. Когда он начал двигаться, она обхватила ногами его за бедра, прижав себя к нему максимально близко. Гриша ощущал себя на вершине блаженства, было безмерно хорошо, Алиса как будто была его идеальным совпадением по всем параметрам. Он двигался поначалу неспешно, боясь напугать её или причинить боль. Один он знает, какой выдержки ему это стоило. Не то, чтобы Рыбкина была нежным цветком или скромной недотрогой, но она была настолько хрупкой под его руками, что он предпочёл действовать осторожно вначале, постепенно усиливая темп и силу толчков, а одновременно с этим и громкость вылетающих из девушки стонов. И чем громче они становились, тем сильнее и быстрее он начинал двигаться, потому что хотелось, чтобы она никогда не останавливалась, хотелось ощущать её, как она выгибается от наслаждения под ним, как сжимает себя в спазмах удовольствия, когда он входит в неё с очередным толчком. Он покрывал поцелуями каждый участок её тела, до которого мог дотянуться. Она делала то же самое, одновременно в этой сумасшедшей пляске пытаясь найти его губы. В очередной момент, когда они встретились в бурном рваном поцелуе, Алиса почувствовала, как на неё накатывает огромная волна. Больше не в силах сдерживаться, она отпустила себя, позволив всплескам наслаждения пройти через её тело. В этот миг Гриша чуть отстранился от девушки, чтобы полюбоваться её красивым лицом на пике блаженства. И через мгновение сам достиг этого пика с двумя последними толчками, снова жадно целуя её и подхватывая сорвавшийся громкий стон с её губ. Они лежали так ещё пару минут, не желая отрываться друг от друга. Алиса нежно перебирала пальцами его волосы, Гриша оставлял невесомые поцелуи на её плечах и лице. Измайлов почувствовал, как его обволакивает усыпляющая нега. Алиса, судя по закрывающимся глазам, тоже постепенно проваливалась в сон. Было уже довольно поздно, и день выдался тяжёлым. Гриша в последний раз поцеловал девушку и перевернулся на спину. Приподнявшаяся на локтях Рыбкина смотрела на него с сонной улыбкой. – Сейчас вернусь, – бросив тёплый взгляд на девушку, Гриша нехотя поднялся с кровати и направился в ванную, иногда ступая на раскиданную то тут то там одежду. Когда он вернулся через пару минут, Алиса уже спала, положив свои многочисленные серёжки и кожаный браслет на прикроватный столик. Гриша улыбнулся этому и тихонько лег под одеяло рядом с ней, стараясь не потревожить пока ещё чуткий сон. Алиса редко видела сны. Видимо, это было связано с тем, что она так выматывалась на работе, что её мозг обычно полностью отключался ночью. Сегодня был напряжённый день. Когда она и Гриша, наконец, уснули было уже ближе к двум утра. Всё бы указывало на то, что это будет глубокий и совершенно спокойный сон. Но она увидела, как входит в большой светлый дом. Разувается. И слышит звонкий детский смех. Идёт на его источник и видит маленького ребёнка, девочку с кудрявыми светлыми волосами, которая бегает по просторной гостиной, а за ней носится Измайлов, такой домашний и такой её, такой же, какой он был с ней сегодня ночью. Девочка и Гриша оборачиваются на вошедшую Алису. Малышка поднимает свои карие глаза на неё... И Рыбкина просыпается. Она в спальне Гриши. За окном всё ещё темно, а спящий Измайлов размеренно дышит рядом. Странный сон отозвался глухой болью в сердце девушки, так как несмотря на произошедшее сегодня, она знает, что такому никогда не бывать. Во сне она знала, что эта девочка её, она чувствовала это. Но сны ведь всего лишь сны... *** Алиса вошла в дом, принося с собой морозный январский воздух. Она скинула куртку и кроссовки и прислушалась. Из гостиной доносился заливистый детский смех и перемежающееся с ним громкое рычание. Девушка тихо прошла туда, откуда доносились звуки, и остановилась с улыбкой. Полуторагодовалая Машуня, звонко хохоча и встряхивая светлыми кудряшками, бегала по кругу по большому мягкому ковру, а за ней на четвереньках с сердитым рычанием гнался Гриша. – Сейчас поймаю, – грозно хрипел Измайлов. – и съем! Маша звонко визжала и ещё сильнее улепётывала от отца, всё еще неуклюже, но уже вполне быстро. Рыбкину вдруг пронзило странное дежавю. Она поняла, что уже видела этот момент в точности таким же, каким он был сейчас. И испытывала те же чувства тогда. Она вспомнила тот забытый и казавшийся бредом сон, который она увидела в их первую с Гришей ночь. Она забыла, как дышать. Может, у неё и вправду есть что-то от ведьмы, раз она увидела своё будущее ещё несколько лет назад, тогда, когда сегодняшнее "сейчас" казалось нереальным и несбыточным. Маша увидела тихо стоящую поодаль маму и подняла на неё красивые карамельные глаза. Гриша поприветствовал девушку улыбкой. – Мама, мама, мама, – защебетала малышка и побежала к матери за объятьями. Алиса подхватила её на руки, крепко прижав девочку к груди, и смахнула пару непрошенных слёз со своего лица. Гриша подошёл поближе. Усмехнулся. – Ты чего? – с заботливой улыбкой спросил он. Алиса помотала головой – Измайлов, – она улыбалась ему, всё ещё держа дочку на руках. – Я хочу ещё ребёнка. В его глазах не было ни тени удивления, ни недовольства. Он просто смотрел на неё с широкой счастливой улыбкой. Потом подошёл ближе и, приобняв их обеих, нежно поцеловал Алису в висок.