Рождество в подарок

Во всём мире приближается 25 декабря. Даже в штабе Вонголы готовятся встречать праздники. С самого утра не умолкает галдёж, кто-то носится по коридорам, что-то периодически падает. Слышны крики, ругань Джи, робкие извинения Асари и мягкие увещевания Джотто, возглавляющего этот балаган из хранителей. По возне можно определить, что они наряжают в главном зале елку. Слышен звон хрустальных колокольчиков, ангелочков, шуршание мишуры. Так легко представить себе её золотистую бахрому, сияющее рождественскими огнями высокое дерево. Её пушистые зелёные ветки, украшенные хрупкими голубыми и серебристыми шарами, золотыми и синими бусинами, похожими на льдинки. Одного взгляда на неё достаточно, чтоб ощутить предвкушение чего-то волшебного. Алауди запирается в своем кабинете, чтоб поработать. Детектив не хочет принимать участие в общем деле, у него без этого хватает забот. Рождество для него просто слово. Для простых же людей это повод собраться вместе, шуметь и отлынивать от своих обязанностей. Для компаний это отличный повод вытрясти из покупателей больше денег на игрушки, подарки, искусственные ели, детские утренники и выступления артистов, играющих Санта-Клауса. Просто дополнительный повод потратить деньги. Просто дополнительный повод собраться компанией. Просто дополнительный повод под видом «рождественского чуда» скормить любую чушь. Француз перекладывает аккуратно разложенные бумаги и погружается в изучение документа. Взгляд голубых глаз сосредоточенно бежит по напечатанным строчкам. В этот момент его концентрацию нарушают. Блондин слышит какой-то грохот за дверью, а следом до него доносятся ругательства на итальянском. Он знает итальянский в силу специфики своей работы, несмотря на французское происхождение. Так непросто быть детективом и одновременно внешним советником одной из самых влиятельных семей в мафии. На пороге его кабинета возникает Оливьеро Каваллоне, распахнув дверь. Этот взбалмошный резвый Конь не вызывает у Облака ничего, кроме желания арестовать его за вторжение. Алауди не может долго игнорировать его. Итальянец бесцеремонно, словно у себя дома, ходит по его кабинету и притрагивается к вещам. Он без разрешения берет с полки свод итальянских законов, недолго изучает обложку и отправляет книгу на место. Вид у него при этом такой, словно он не видел ничего скучнее в жизни. Алауди не успевает возмутиться, когда листок, который он собирался подписать, резко ускользает у него прямо из-под носа. Теперь он зажат в ловких длинных пальцах Оливьеро. Итальянец улыбается, а в уголках его янтарных глаз загораются золотые искорки. Золотые, как звезда на рождественской ёлке. Он стоит напротив детектива, словно нет ничего забавнее. — Тебя стучаться не учили, Каваллоне? Верни документ, — Лерой тянется за листом, и на мгновение его пальцы задевают кончики пальцев брюнета. Но тот быстрее, и отчёт снова вне досягаемости детектива. — Тут было не заперто. Алауди, не хочешь… Его грубо перебивают и возвращают листок обратно на стол. Стоит только дать Оливьеро волю, он уболтает кого угодно. Алауди не знает, в чём секрет Примо Каваллоне, но ему подвластно управлять людьми с помощью своих речей. Облако не хочет участвовать в очередной дурацкой авантюре Коня, он пытается спровадить незваного гостя. — Нет. Я работаю. А тебе уже пора, Каваллоне, — блондин выталкивает брюнета в спину, но тот предусмотрительно выставляет ногу, и ничего не получается. Мафиози даже как-то грациозно поворачивается и шутовски кланяется детективу. Дон Каваллоне так просто не сдаётся. — Там, куда я иду, мне пора только с тобой, Алауди. Брюнет почти мурлычет, растягивая каждый слог в имени француза. Он цепляет пальцами пояс от его плаща и, пятясь из кабинета, утаскивает блондина в коридор. Тот, как обычно, раздражается, что его отвлекли от работы, но ничего поделать не может. Оливьеро Каваллоне удивительным образом всё сходит с рук.

***

— Я не собирался тратить на тебя время. Они сидят за столом в тематически украшенном в честь праздника кафе. Оно даже больше похоже на деревенскую таверну. Здесь всё деревянное: столы и мебель из дерева, стены обшиты панелями из ореха, пол устлан ламинатом. С потолка свисают золотистые и серебристые нити дождя. Окна разрисованы морозными узорами. Бело-красные скатерти лежат на круглых столах.Официанты одеты празднично, кто-то в красных колпаках, а кто-то во всём зелёном, как эльфы, которые помогают Санте. Приятная ненавязчивая музыка не мешает посетителям есть. Ароматы выпечки и запахи мяса окружают это место уютным ореолом. Перед Алауди остывает чай в белом сервизе, а рядом стоит гора нетронутых булочек в шоколадной глазури. На его стороне царит идеальный порядок. Чего не сказать о стороне Оливьеро. Итальянец уплетает за обе щеки булочки и пару раз покушается на чужие, получив при этом по рукам. Вокруг его почти пустой тарелки рассыпаны крошки. А пальцы измазаны шоколадом, как и лицо вокруг рта. Всему виной проклятая неуклюжесть, преследующая Оливьеро с рождения. Она проявляется в такие моменты, если поблизости нет его подчинённых. В обратном же случае дон Каваллоне являет собой то, что должен. Бесстрашного жёсткого уверенного в себе взрослого человека, лидера, а не 12-летнего беспечного мальчишку. Он что-то говорит, жестикулируя руками, очевидно, восторгается местной выпечкой. Француз смотрит будто сквозь него. Его мысли далеко витают, и он не улавливает, о чём речь. Каваллоне даже не обижается, он понимает. Сейчас Облако далеко отсюда, несмотря на то, что сидит напротив за столом. Взгляд Лероя рассеянно блуждает по лицу Каваллоне, блондин чуть хмурится, уставившись на грязные шоколадные разводы вокруг рта брюнета. — Ты замарался. Вот здесь, — он тут же показывает пальцем вокруг своего рта, предвосхищая вопросы собеседника. Мафиози касается кончиком испачканного пальца подбородка, щеки и наконец рта, размазывая шоколад еще больше. Он пытается справиться своими силами, но неосторожно задевает чашку локтем, и та чуть не расплескивает содержимое по столу. Алауди неловко, словно он сидит за одним столом с годовалым ребёнком. Наконец он не выдерживает и привстает за столом. Цепкие пальцы француза берут салфетку и оттирают шоколадные пятна с лица итальянца. Надо отдать ему должное, тот не шевелится, но в его медовых глазах пляшут чертики, а губы расползаются в улыбке. Словно он изначально всё подстроил. Алауди хочется задушить его. Вместо этого он возвращается на место и сообщает будничным бесстрастным тоном. — Хоть на человека стал похож. — Спасибо, Алауди. Что бы я делал без нашего доблестного детектива? Лерой молча проглатывает шпильку в свой адрес. Пожалуй, хуже поддразниваний Оливьеро только подначки от Деймона Спейда, самодовольного баклажана. Настоящей королевы драмы, способного создать драму из ничего. Несмотря на разбросанные вокруг крошки, Оливьеро не утратил своего очарования и продолжал нравиться женщинам. Официантка, принёсшая их заказ, снова проходит мимо и как бы невзначай задевает Оливьеро бедром. Он дарит ей улыбку, а та быстро что-то пишет на салфетке и оставляет это на опустевшей тарелке. Очевидно, свой номер телефона. Алауди не ревнует Каваллоне. Ему просто не нравится, что незнакомые люди трутся возле их стола. А ведь он даже не в центре зала. — Та официантка на тебя запала. Даже номерок оставила. Позвони, — он делает жест, сложив пальцы, кроме большого и мизинца, прислонив их к уху на манер телефона. Он совершенно точно не ревнует. Просто возвращает Каваллоне ответную любезность. Алауди очень не любит ходить в должниках. Он собирается подняться и выйти из-за стола, как на его руки ложатся чужие. Тёплые пальцы поглаживают нежную кожу ладоней. Оливьеро задерживает на лице детектива взгляд дольше положенных приличий. — Садись, — низко звучит его бархатный голос. За минуту Каваллоне превращается из неаккуратного как свинья человека во властного знающего, чего он хочет мужчину. В Дона Каваллоне, подчиняющего всех своей волей. Небо, создавшее клан и объединившее в него разных людей, которые жизнь положат к ногам мафиози. Лерой недовольно хмыкает, но молча опускается на место. Оливьеро жестом подзывает к себе ту самую официантку, у которой вокруг шеи намотана золотая мишура, и требует у неё счёт. Кажется, его не заинтересовали заигрывания девушки, хотя она довольно красива. У неё пышная фигура и хорошенькое личико в обрамлении светлых кудряшек. Оливьеро плевать. Он будто не видит женского очарования в упор. Не нарушая тишины, он достаёт бумажник и кидает на стол пару банкнот. Впрочем мужчина кое-что оставляет официантке на чай. Когда она снова возвращается, чтоб убрать посуду, за столом уже никого нет.