Любит

Сиэль ничему уже не удивлялся. Сложно смотреть на мир круглыми глазами, когда у тебя в услужении находится самый настоящий демон, жнецы почтительно здороваются с тобой на улице, а ожившие трупы пытаются откусить лакомый кусок от худосочного тела. В такие моменты секта, ритуальное убийство и прозябание в клетке кажутся чем-то обыденным, несущественным. За свою короткую жизнь он повидал многое, только ангелов не встречал. То ли в Англии они не обитали, то ли его человеческое невезение привлекало к себе исключительно темных существ — но ни одно крылатое возвышенное с нимбом над головой ни разу не попалось на глаза. Впрочем, с чего бы им интересоваться каким-то грешником, заложившим свою душу тысячелетнему гурману в обмен на такую глупость, как месть? Осознавать содеянное он начал не сразу, а только сейчас, когда в силу взросления понял, что все это время Себастьян с ним играл. Профессионально, не меняя показательно-учтивого выражения на лице и прилежно склоняясь в поклоне. Цепочка доверительных отношений между ними складывалась по крохотным звеньям несколько лет. Сиэлю сложно было признать, что на один краткий миг он поверил в искренность демона — и это стало самым сильным разочарованием в жизни. Михаэлис, согласно контракту не лгал, но как же талантливо не договаривал и умалчивал! Правда открылась банально и просто. Дернул же его нечистый переступить через свою гордость и поблагодарить дворецкого за спасение, а этот дурак истолковал все по-своему. В ту же ночь, когда они, наконец-то, явились в поместье, Михаэлис попытался его поцеловать, однако, вызвал своим внезапным любовным порывом лишь отвращение. Фантомхайв может и был глупым человечком, но отнюдь не слепым: в алых глазах не наблюдалось никакой нежности, лишь лукавство и ощущение собственного превосходства. Все яство дворецкого так и кричало: «Смотри, еще один смертный пал у моих ног!» Сиэль не отрицал, что испытывает легкий трепет в груди при виде мужчины, вот только преклонять колени перед ним не собирался. Чему он научился за несколько лет, проведенных рядом с нечистым, так это не терять лица даже в самых безнадежных ситуациях. Раньше они справлялись с ними вместе, как и подобает слуге и господину, теперь же граф вынужден был сражаться со своими чувствами сам. На губах остался привкус горького шоколада, и каких же усилий ему стоило не отдать приказ, никогда больше не прикасаться к нему. Но он сдержался и просто отослал дворецкого отдыхать. Хотелось скатиться в детство и заплакать, но граф только молча стискивал зубы. Чего, собственно говоря, можно ожидать от Себастьяна? Ничего — демон, он и есть демон: хитрый, циничный и лживый. Светлый образ в голове сменился непроглядной тьмой. Первая безответная любовь вонзилась в сердце отравленным клинком — теперь Сиэль стал лучше понимать свою тетку, которая за красным цветом прятала свою боль ото всех. В ту ночь уснуть ему так и не удалось, а утром он, надев привычную маску, сделал вид, что ничего необычного не произошло. Отчеты, письмо от королевы и любимый чай, казавшийся невыносимо горьким. В синих, оттаявших на один короткий миг глазах вновь поселился привычный холод. Они вернулись к тому, с чего начали. Михаэлис, как ни странно, был учтив и даже попросил прощение за недостойное поведение. Мальчик сухо кивнул в ответ на льстивые заверения о том, что демона сразила его неземная красота, но так и не сумел простить. Между ними выросла стена. Их отношения изменились весьма ощутимо для него и, похоже, совсем невесомо для Себастьяна. Граф стал больше времени уделять своей жизни и меньше делам королевского цепного пса. Именно тогда и пришло осознание, что он положил свою душу на алтарь обыкновенных людских амбиций, но даже если бы удалось повернуть время назад — все равно сделал бы ту же ошибку. Только чтобы вновь ощутить, как его руку сжимают сильные пальцы. У демона не было никаких чувств к нему, а Сиэль любил. Просто любил. Себастьян так же просто его не любил.

***

Ночное лондонское небо обрушилось на землю грозой. Он не помнил такого буйства стихии. Был бы прежним — поверил в наступивший конец света. Лиззи, наверняка, сказала бы, что это не мило, хотя после «Кампании» уверенности в этом не было. Безрассудная девчонка защищала такого ничтожного слабака ценой своей жизни. Граф не заслуживал подобных жертв и славной подруги детства, в качестве супруги. Прекрасно, что ему удалось убедить ее родителей в том, что рядом с ним их дочери будет постоянно грозить смертельная опасность. Шпага способна помочь против людей, но враги Фантомхайва, увы, далеко не простые смертные. В кабинете темно, на стенах мелькают тени, но Сиэль давно перестал их бояться — зачем, если вся его жизнь похожа на родовое поместье: за красивым фасадом кроется одно лишь пепелище. В гиблом месте обитали такие же люди, и он тому прямое доказательство. — Знаешь, говорят, что ты слышишь всех. Неправда. Может тогда была особая ночь или ты спал… Мама говорила, что чтобы не стряслось нужно помолиться и ты поможешь… А помог почему-то он. Я оступился, захотел отомстить за своих родных. Вернуть свою запятнанную честь. Выжечь клеймо на лбу у тех, кто так жестоко поступил со мной — ребенком. Думал, что смогу, но не смог. Думал, что поступаю правильно, а теперь не знаю, а есть ли это самое правильно? Из-за меня погибло много невинных людей. Мадам Ред, Долл, ребята из цирка, дети в поместье — все, кто приняли меня и полюбили. Я не мог заплатить за свои поступки душой, а потому пытался загладить вину деньгами… Слабые потуги, правда? Не знаю, простишь ли ты меня, но прошу не вмешивать в это Себастьяна. Без понятия, как его по-настоящему зовут. Он не заслужил — все же нас связывает контракт и он… это не его пожелания, а мои. Не наказывай его за мои грехи, я его… «Прощаю и… люблю». Произнести два главных слова в слух не получается, но Сиэль верит, что его мысли прочитают и примут к сведению. Вот же посмеются в небесной обители: разве можно в здравом уме полюбить того, кто в будущем погубит тебя? Демоны безжалостны — и все-таки он продолжает верить, что чувства ему не чужды. Иначе граф будет… разочарован. Куда уж сильнее? Впрочем, винить Михаэлиса было не в чем — глупый мальчик сам дал себе повод поверить в то, что демон его любит. Себастьян возникает за спиной неожиданно. Наверное, недоволен, что господин ускользнул из спальни без его ведома. Фантомхайв лишь ведет плечом и продолжает наблюдать, как яркая серебристая лента разрезает тяжелую перину облаков и ударяет совсем рядом — где-то в лесу, у небольшого ручья. Оглушительный раскат грома врывается в окно вместе с ветром, шевелит пряди на голове. Может так небо отвечает на его призыв? В какофонии звуков ему чудится звучание хора и шелест крыльев. Наверное, он все это себе придумал. Ангелам нет дела до того, кто продал самую большую человеческую ценность — так сказал Грелль, и Сиэль почему-то ему верил. — Вы еще не в постели, господин? — Не спится. — Я могу убрать звук, чтобы не мешал. — Не нужно, — новая вспышка освещает кабинет. В воздухе пахнет озоном и серой. И совсем чуть-чуть шоколадом. Завтра благотворительный ужин для сирот, видимо, Себастьян уже испек торт и приготовил дюжину всевозможных сладостей. Лучшая посуда, сервировка и гостеприимный прием семьи Фантомхайв… Настолько идеален, и настолько… бездушен. Дурак, откуда у демона возьмется душа? И все же, если дворецкий любит кошек, значит, должны же быть в нем зачатки этой самой любви? Он часто наблюдал, как Себастьян тискает бездомных животных и не понимал, чем же эти комки шерсти заслужили к себе такое теплое отношение? Они и ему немного нравились, если бы не аллергия, но… люди ведь тоже неплохи. — Каким ты видишь этот мир, Себастьян? Он переводит взгляд на дворецкого. Прохладный воздух пробирается за шиворот, но Сиэль не спешит кутаться в халат. Алые глаза смотрят на него в упор, с толикой лукавства и интереса. Микаэлис не испытывает перед ним прежнего пиетета, впрочем, когда-то же ему должна надоесть эта игра в слугу и господина? Демон, словно кошка, которая гуляет сама по себе и изредка позволяет ее погладить. Фантомхайв больше не позволяет ей сворачиваться на своих коленях и запускать когти в свое сердце. Он любит это строптивое создание, но оно его нет. — Немного лучшим, чем ад. — А какой он? Кипящие котлы, костры пламени, вопли грешников и вместо чая — раскаленная лава в глотке? — И да, и нет. Вам это не грозит. — Все будет хуже? — Боитесь? Не стоит, все не так страшно. — Я не боюсь, лишь утоляю свое любопытство. — Позвольте заметить, что такие вопросы возникают тогда, когда людям уж очень не хочется платить по контракту, — контракт. Упоминание о нем отдается в груди легкой болью. Себастьян выражает недовольство затаенным рычанием, едва проскальзывающим в голосе. Ему не страшно отдать душу за выполненную работу, ему жаль, что она интересует демона лишь, как вкусное блюдо. Все спасения, притирания, совместные приключения были не больше, чем просто развлечением. Способом избавиться от скуки. Вот только… Сиэль с самого начала был с ним честен. Он по-настоящему испугался, когда дворецкий королевы «убил» Себастьяна. Ощутил, как сердце рухнуло куда-то вниз в тот миг, когда Гробовщик пронзил Михаэлиса своей косой. Всего лишь мгновение, а Фантомхайв успел сто раз умереть и воскреснуть, прежде чем теплая рука поймала протянутую ладонь. Он думал, что это была их клятва, а оказалось банальное условие договора. «Защищать любой ценой!» — граф проклял тот день, когда произнес это. — Иногда вопрос — это всего лишь вопрос, Себастьян. Не больше и не меньше. — Не хотите попытаться спастись? Ну же, будьте честны, господин, неужели вы не откажетесь от мести в обмен на продление вашей жизни? — Мести? — губы трогает легкая улыбка — какой наивный! — Я отказался от неё, еще когда погибла мадам Ред. Что до предложения, то оно заманчивое… вот только, зачем мне долгая жизнь? — К примеру, чтобы вы женились на мисс Элизабет, оставили свою должность цепного пса королевы, вырастили бы детей и до конца дней своих занимались производством игрушек. Есть множество сценариев, по которым вы можете пойти. С вашим-то умом! — Занятно, но нет. — Нет? — Я ведь на самом деле ничего не хочу, Себастьян. Возможно, отправился бы с тобой в ад. Добровольно, — ни женитьба, ни богатство, ни спокойное существование до конца своих дней. Скучные балы, приемы у знатных семей, знакомство с юными леди — жалкая попытка расстаться с иллюзией касательно демона. Ни один мускул на идеальном лице не дрогнул, улыбка не померкла, не было любопытных вопросов и ревнивых взглядов. Сиэль понял, что Михаэлису плевать на него. Он повзрослел — никаких истерик, дротиков в спину и мстительных приказов. «Спасибо» стало все чаще слетать с его губ в ответ на оказанную услугу.Сиэля больше не волновал сорт роз в саду и новое вопиющее преступление, произошедшее в какой-то захудалой деревушке. В нем поселилось странное спокойствие и… сожаление за потраченные в пустую годы жизни. Мир вокруг был гораздо прекраснее, когда его не отравляла месть. — В ад? Сомневаюсь, что это место подходит для вас. Не такой уж вы и грешник. — Я польщен твоим высоким мнением обо мне, но рай я явно не заслужил. — Должно же быть хоть что-то, чего бы вы желали? — Не знаю. Есть вещи, которые не вернешь назад, как бы не старался, — доверие. Он говорит о том, что достигается огромным кропотливым трудом. Себастьян, как всегда, понимает его превратно и с усмешкой спрашивает: — Решили вспомнить о своих покойных родителях? — О своей душе, Себастьян. Она что-то нынче болит. Может все дело в грозе или ночь сегодня и правда особенная? — Вы пытались… — Раскаяться, да. Некоторые слова мне так и не дались. Пришлось оставить их в мыслях. Зато теперь немного больно, и я ощущаю, что все еще живой, — странное ощущение ворочается в груди. Его, словно накрывает пуховой периной, становится тепло и уютно. За подобную трусость — а как иначе? — демон может убить или потребовать досрочно завершить контракт. Непростительная дерзость для смертного просить помощи у небес, но Сиэль готов к любому раскладу. Не в его правилах от судьбы бегать. — Безрассудно и глупо, впрочем, другого от вас я не ждал. Вы могли умереть, ведь связаны со мной контрактом. — Я уже давно умер, Себастьян. В той комнате с сектантами, накрытый простыней с ритуальным кинжалом в груди. Все, что было потом, это уже не жизнь. — И все же вы отыскали внутри себя слова раскаяния? Прискорбно, но в вашем случае это не поможет. Договор есть договор. — Поможет? Ты мыслишь примитивно, Себастьян. Я просил не об избавлении меня от договора с тобой, а о прощении меня за содеянное. Ну и быть помягче с тобой: не хочу повесить на тебя — падшего — еще больше грехов. Ты в них не виноват. Глаза демона вспыхивают в полумраке фейерверком. Настолько ошеломленным он никогда его не видел. Идеальная маска искажается, являет настоящие эмоции — неверие, горечь, надежда? Фантомхайв жадно вглядывается в лицо демона, который, кажется, забыл как дышать. Между ними что-то происходит, незримое, сокрытое высшими силами. Искупление получить сложно, однако, первый шаг пусть и неосознанно, но все же сделан. Путь в райские кущи им, без сомнения, закрыт, но они все еще открыты друг для друга. Стоит только захотеть… но хочет ли Себастьян? — Ваша душа… — Я отдал бы тебе ее добровольно, если бы мог. — Почему? — Я обещал. Не знаю. Мне кажется, с тобой ей будет лучше, чем со мной. Сегодня он бьет все рекорды откровений. Последняя фраза ставит точку в их разговоре. Растерянность и усталость берут свое, и Сиэль прислоняется к подоконнику, продолжая вглядываться в грозовое небо. Действительно особенная ночь. Сзади тихо спрашивают: — Мне уйти? — Останься, — Микаэлис нерешительно мнется с ноги на ногу, прежде чем подходит к нему. Если бы не знал, поверил бы, что демон его боится. Руки аккуратно прикасаются к нему, словно спрашивают разрешение. Объятие теплое, совсем не ровня тому жадному поцелую. Ветер постепенно стихает, дождь тихо барабанит по окнам и зеленой листве. Демон молчит и только размеренно дышит ему в макушку, крепче прижимая к себе. Граф надеется, что в этот раз не ошибается. Сиэль просто любит его, а Себастьян, кажется… тоже.