Во имя победы

Хуа Чэн очнулся спустя долгие десять часов, с трудом приподнялся и поймал взгляд стоящего у окна Се Ляня. Недавно вновь приходила утомленная Хэй Син, чтобы перевязать раны Хуа Чэна, так что он теперь немного мумию напоминал, однако тот злополучный шрам ничто не скрывало, и Се Лянь непроизвольно каждый раз возвращался к нему глазами. Заметив это, Хуа Чэн побледнел еще больше, тряхнул волосами и закрыл длинными черными прядями руку. — В этом нет необходимости, — блекло улыбнулся Се Лянь. И только тогда Хуа Чэн увидел, что небожитель держал в руках ту самую маску, поглаживая задумчиво ее кончиками пальцев. В душе что-то оборвалось. — Ваше Высочество… — Когда-то я обещал убить тебя, если ты еще раз назовешь меня так… — протянул Се Лянь, глядя на маску. — Когда-то я едва не убил тебя, — Се Лянь бросил мимолетный взгляд на правую руку Хуа Чэна, где был шрам, прикрытый сейчас волосами. — Но ты все равно остаешься рядом. Почему? Последний раз погладив маску, Се Лянь отложил ее и развернулся к Хуа Чэну, смотря на него устало. Сердце жгло, Се Лянь едва справлялся с собственными эмоциями, загоняя их глубоко-глубоко, чтобы не потерять контроль над собой. Он задыхался. — Таково мое желание, — бесцветно ответил Князь демонов. — Я всегда буду рядом, даже если ты прогонишь, я все равно буду неподалеку. Се Лянь зажмурился и замотал головой, чувствуя, как горят глаза. Сколько раз в далеком прошлом он мечтал услышать эти слова от самых близких людей, но все они покидали его, все они бросали его. Никто не слышал голоса его сердца, никто не видел в глазах отчаянный страх остаться в полном одиночестве в кромешной тьме отчаяния. Никто даже слушать и видеть не хотел. Кроме одного-единственного демона, которого он сам практически ни во что не ставил, которого он сам едва не убил из-за минутного помутнения рассудка. Это так больно. Во всем, во всем был виноват только Се Лянь с самого начала! — Мне так жаль… Се Лянь вечно где-то ошибался, спотыкался, ненароком или, наоборот, специально причинял боль тем, кого любил и кто любил его; он был недостаточно силен для того, чтобы защитить свое государство, свою семью и себя самого; он был слишком самонадеян, чтобы признаться хотя бы себе в собственной слабости. И из-за этого столько людей пострадало. Это было невыносимо! Воздуха не хватало, виски заломило настолько, что перед глазами потемнело, и Се Лянь медленно осел на пол. Кажется, где-то там кто-то сорвался с места — Се Лянь ничего не видел и не слышал, ощутил только, что в какой-то момент его обняли сильные руки и прижали к груди. Под ухом Се Ляня бешено колотилось чужое сердце. Почему он всегда приносил одни несчастья? Если бы он не сказал на том злосчастном мосту той фразы, Цзюнь У не решил бы сломать его, проведя по своему пути, если бы он лучше понимал людей, не стал бы так безрассудно им помогать, если бы он не был столь самоуверенным, не бросился бы сломя голову участвовать в войне, пытаясь защитить свою обреченную страну. Вся его жизнь состояла из переполненных горечью «если бы». Зачем он вообще вознесся? Кому стало от этого лучше? Он не искал того демона, что помогал ему на протяжении столетий, потому что даже не хотел. Он ничего не хотел тогда, словно после убийства Безликого Бая в нем что-то окончательно сломалось. А потом тот храм, молящиеся ему люди и светлая, чистая энергия, тонким ручейком наполняющая резерв и ауру. Се Лянь смог восстановить часть себя, но лишь часть. Он сам себе тогда напоминал жалкую тень наследного принца павшего государства Сяньлэ. Столетия спустя в сердце Се Ляня вспыхнула маленькая искорка благодарности по отношению к демону, смело толкнувшему его в спину навстречу Небесной каре, потому что только так у Се Ляня был шанс собрать себя по кусочкам. Он думал о том, что, если доведется увидеть когда-нибудь Умина, скажет ему «спасибо». Откуда только Се Лянь мог знать, сколько Умин на самом деле для него сделал, откуда Се Лянь мог знать, что сильнейший Князь демонов и есть Умин? И эти слова. Се Лянь привык, что он всегда один. Несмотря на то, как о нем заботились на Небесах, это все равно было не то — никто не любил его, никто не готов был следовать за ним всегда, никто не видел его в самые худшие моменты его жизни. Но Хуа Чэн видел. Хуа Чэн видел его всяким: величественным и милосердным наследным принцем, могущественным Богом Войны, потерявшим все и уничтоженным людской жестокостью человеком, погрузившимся в свою ненависть почти что демоном, убивающим невинных. И он все равно хотел быть рядом. Се Лянь судорожно втянул воздух, терпя невероятную боль в сердце. Он чуть не убил своего самого преданного последователя. Он чуть не убил свою единственную надежду. Почему он так поступил? Он не помнил. Сломанный, изувеченный, позабытый и проклятый всеми Бог Войны в короне из цветов вновь возвысился только благодаря демону, что неотступно следовал за ним по пятам десятилетиями. Се Лянь прижал ладонь к груди, потеряв возможность сделать даже один вдох. Слабый, беспомощный, неспособный никого защитить. Как он собирался раз и навсегда уничтожить Безликого Бая? — Ваше Высочество, — как сквозь толщу воды донеслось до него приглушенное обращение. В тот же миг энергетические каналы наполнились чужой энергией, что успокоила его собственную; Се Лянь наконец-то смог вдохнуть. Тело стало совсем тяжелым, и он прижался лбом к чужому плечу, расслабившись. Дышать пусть и получалось, но с болью где-то в сжатом спазмами горле и бьющемся тяжело сердце. Глаза пекло адски, Се Лянь зажмурился изо всех сил, пальцами крепко сжимая обнимавшие его руки. — Ваше Высочество, — снова позвали его, но Се Лянь даже огрызнуться не смог. — Пожалуйста, успокойтесь. Ничего страшного не случилось. Ничего страшного? Хуа Чэна чуть не убили те, кого он знал практически всю жизнь, а он говорит, что ничего страшного не случилось? А перед этим едва не погиб Вэй Ин опять же по вине Се Ляня! Ничего страшного, да? — Успокойся, — повторил как-то нежно Хуа Чэн прямо над его ухом, легко поглаживая по спине почти разлегшегося на нем небожителя, — два вида энергий атакуют друг друга, это может плохо кончиться. Успокоиться Се Лянь не мог — это было попросту невозможно, как невозможно было исцелить все те раны, что нанесены его душе за столетия жизни. Зато можно затолкать собственные переживания куда подальше в очередной раз и подняться, поставить перед собой цель и начать ее преследовать, игнорируя все остальное. Заманчиво, ох как заманчиво на самом деле подобное, однако сейчас Се Лянь из-за такого своего поведения опять мог потерять всех, кто ему дорог. Нет, в этот раз он не выдержит. Новый глубокий вдох отозвался такой болью во внутренностях, какой Се Лянь уже давно не чувствовал. Он забыл, что такое физическая боль, но душевную все еще был в состоянии испытывать, да и то за минувшие годы не раз думал, что сердце его зачерствело. Как оказалось, он ошибался. — Ваше Высочество. Все будет хорошо. Верь мне. Се Лянь открыл слишком медленно глаза и уставился прямо перед собой, фокусируясь на коралловой жемчужине, скреплявшей заплетенную им же косичку. Ладонь бессильно провела по чужой обнаженной груди, касаясь шершавой ткани бинтов, и упала безвольно на пол со стуком костяшек об дерево. — Прости. Я столько натворил… Горло опять перехватило, и закончить фразу Се Лянь не смог, закусив губы до крови. Он себя ненавидел в этот момент. Он должен был извиниться нормально за все те раны, что нанес Умину, за то свое отношение, за все свои ошибки, вот только и рта раскрыть не мог. — Прощаю, — выдохнул Хуа Чэн и обнял его крепче. Се Лянь слышал, что его сердце забилось чуточку быстрее. — Иначе и быть не может. Это нечестно. Се Лянь прекратил кусать губы и снова вдохнул, слегка потянулся назад и выпутался из чужих объятий, подняв глаза на Хуа Чэна. Выглядел тот неважно: и без того бледная кожа побледнела еще сильнее, под глазами залегли тени — сейчас пустую глазницу не скрывала челка, а скулы заострились. Хуа Чэну нельзя было напрягаться, но вместо этого он успокаивал его, Се Ляня, и передавал ему свою энергию. — Ты слишком великодушен, — проговорил Се Лянь на удивление спокойно. — Нет, — чуть улыбнулся Хуа Чэн, — просто это ты. Вдвойне нечестно. Се Лянь отвел взгляд, тут же зацепившись им за злосчастную маску. Потянувшись, он схватил ее и вновь принялся разглядывать. — Почему ты ее создал? Почему ты прятался за ней? Се Лянь, например, в тот момент своей жизни даже не думал о какой-то конспирации или о том, чем может все для него кончиться, стоит только небожителям прознать, кто же так настойчиво разрушал храмы тогдашнего Верховного Бога Войны. Ему было наплевать — он хотел отомстить. Однако Хуа Чэн никогда не снимал созданную им же маску. Так в чем же была причина? — Она позволяла мне прятаться от вездесущего учителя и от всех остальных, кто мог узнать во мне меня, — признался Хуа Чэн. — Отец на тот момент уже рукой махнул на мое поведение, но не учитель, вот кто отличался завидным упрямством. О, теперь было понятно. Хотя вопросы у Се Ляня по-прежнему оставались. Проведя кончиками пальцев по холодной поверхности маски, обведя все выступы и линии, повторяющие строение человеческого лица отдаленно, он все-таки нашел в себе силы отложить ее и прикоснулся к жемчужине. — Получается, и тем мальчиком был ты, — констатировал Се Лянь. Му Цин признал в этом не очень приметном украшении ту самую коралловую жемчужину, которую Се Лянь потерял давным-давно, значит, это была действительна она. А Тяньлан Цзюнь раскрыл весьма любопытный факт из биографии своего старшего брата, и все же кое-чего Се Лянь не понимал. — Почему я не почувствовал в тебе демона? Почему никто ничего странного не ощутил? Какое-то время Хуа Чэн молчал, наблюдая за перекатывающим жемчужину в пальцах Се Лянем, и только после ответил: — Дети демонов, таких, как я, до определенного возраста совершенно неотличимы от людей. Именно поэтому найти Бинхэ в свое время было невероятно сложно. — Это многое объясняет, — кивнул медленно Се Лянь и выпустил наконец жемчужину из пальцев, посмотрел снова на шрам и зажмурился на короткое мгновение. У него было столько вопросов, что надо было определиться с теми, которые он хотел задать в первую очередь. К счастью, Хуа Чэн действительно не возражал против такого интереса. Он ждал нового вопроса и отвечал на него, пусть и с небольшой задержкой иногда. Казалось, будто Князь демонов и сам устал хранить все эти тайны. — Тогда…ответишь на еще один вопрос? — Конечно. Се Лянь вдохнул поглубже и промолчал, чувствуя, как накатывает непривычное смущение. Ему все еще было стыдно за то, что он попался в такую глупую ловушку, пусть и продуманную, и за свое поведение тогда. И за всю ситуацию в целом, ибо была она на редкость паршивой. — Во время войны в Сяньлэ… — начал все же Се Лянь, мучительно подбирая слова и до хруста сжимая пальцы в кулаки. — Ночью, когда похитили Ци Жуна и когда я угодил в ту ловушку с цветочными оборотнями, вдохнув аромат Нежных объятий… Там ведь был ты, да? На самом деле Се Лянь не сомневался в ответе, однако должен был уточнить. На всякий случай. Правда, он не знал, что будет делать с ответом, если он окажется положительным. — Верно, — голос у Хуа Чэна немного дрогнул вроде бы, но Се Лянь сейчас ни в чем не был уверен. Катастрофа. Се Лянь закрыл лицо ладонями и согнулся, уперевшись локтями в собственные бедра. За себя в тех обстоятельствах ему было безумно стыдно даже спустя столько веков; он понятия не имел, как вести себя с тем, кто видел его в ту ночь, а выглядел он весьма и весьма жалко. — Ваше Высочество. — Ужасно, это так ужасно, — пробубнил Се Лянь и не сдержал облегченного выдоха, едва понял, как можно сменить тему, — но я рад, что ты послушался моего совета — сабля тебе и впрямь больше подходит. Эмин ведь ты выковал? — Да. Никакая сабля не выдерживала давления моей энергии, даже самое мощное оружие из всей коллекции отца держалось лишь несколько лет, если не меньше. Тогда я решил создать себе саблю сам и, чтобы она была в состоянии выдерживать столько энергии, использовал часть себя. Се Лянь знал об этом методе, хоть и использовали его довольно редко, потому что в таком случае оружие, выкованное с помощью какой-то части своего будущего хозяина, подчинялось только ему или тем, кому подчиняться велел сам хозяин. Безусловно, такое оружие было во много раз сильнее обычного, однако являлось и таким же опасным — не раз хозяину сначала требовалось подчинить себе своевольное оружие. Зачастую использовали пряди волос, как бы странно это ни звучало, ибо чем важнее была часть тела демона, тем сильнее и наглее получалось оружие. Кровь, если и добавляли вместо тех же волос, то лишь несколько капель. Но Хуа Чэн явно использовал кое-что другое, и Се Лянь догадывался, что именно. — Я вырвал свой глаз, — подтвердил его догадки Хуа Чэн, — и не прогадал. Эмин идеален в плане мощи и способен выдержать любое давление моей энергии. — Почему именно глаз? — Се Лянь помедлил и опустил руки, подняв взгляд на демона. — Потому что он мне не нравился, — пожал плечами тот и улыбнулся ошарашенному Се Ляню. Се Лянь только заморгал, пытаясь переварить услышанное. В смысле не нравился? Всего лишь поэтому? Интересный, конечно, способ изменить в своей внешности то, что не нравится. Сам Се Лянь тоже создал себе тот меч, которым пользовался сейчас, но использовал свою кровь, пусть и не пару капель, как принято, а гораздо, гораздо больше. Пусть и создал, но не назвал и вообще не испытывал никаких особенных чувств к этому клинку. Меч и меч. А у кого еще было такое оружие? Видимо, он задал последний вопрос вслух, так как Хуа Чэн невозмутимо ответил: — Бинхэ создал себе меч с использованием огромного количества своей крови, поэтому до сих пор периодически выясняет с Синьмо, кто главный. Остальные не утруждались подобным, ведь неизвестно еще, смогут ли подчинить получившееся оружие своей воле. Се Лянь что-то нечленораздельно промычал. Что ж, он мог понять этих остальных, потому что риск был велик, а не все готовы ставить себя под удар ради сильного оружия, без которого вполне можно было и дальше жить припеваючи. Вздохнув, Се Лянь открыл рот, чтобы еще кое-что спросить, да так и застыл, глядя на зашедшегося в кашле Хуа Чэна. — Тебе стоит вернуться в постель. Едва Хуа Чэн перестал пытаться выкашлять свои легкие, Се Лянь встал и помог подняться Князю демонов, довел его до кровати и проследил за тем, как он лег и откинулся на подушку, дыша с надсадными хрипами. Ему стоило позвать Хэй Син. — Не уходи. Се Лянь замер посреди комнаты и повернул голову к Хуа Чэну, смотрящему на него. — Но Хэй Син… — как-то беспомощно пробормотал Се Лянь. — Со мной все в порядке, Ваше Высочество. Не нужно звать ее. Просто…не уходи. И Се Лянь остался. Не смог отказать — не хотел отказывать, опустился на краешек кровати рядом с Хуа Чэном и чуть наклонил голову. В бытность обычным человеком Се Лянь был боевым магом с маленькой искрой дара к целительству; он ее развивал, но не смог достичь никаких высот из-за природных данных. И он все еще помнил то, что учил. — Тебе нужно поспать и восстановить силы. Хуа Чэн послушно опустил ресницы, устроившись поудобнее, и вскоре провалился в сон, судя по спокойному размеренному дыханию. Се Лянь набросил на него легкое одеяло и остался рядом. Его же попросили, а он и не хотел никуда уходить. В это же время Вэй Ин сидел в том самом открытом ресторанчике и удивленно глазел на Хэ Сюаня. Они закрыли Призрачный город. И что бы это значило? Они не смогут вернуться обратно в мир людей? Оставалось надеяться, что вложен в слова был не этот смысл, иначе плакала победа Вэй Ина в соревновании. — Закрыли? Как? Хэ Сюань чуть махнул рукой, и демон за стойкой неподалеку тут же засуетился, гремя тарелками. Ши Цинсюань подался к Хэ Сюаню поближе и улыбнулся. — А мне возьмешь? Ну пожа-а-алуйста, Хэ-сюн! Хэ Сюань вновь поднял руку и показал два пальца, на что Цинсюань отреагировал вполне традиционно для себя — бросился обнимать Князя демонов и искренне благодарить. Вэй Ин есть не хотел совсем, Шэнь Цинцю тоже, так что они промолчали, ожидая, когда же Хэ Сюань соизволит ответить на вопрос. А соизволил он только после того, как ему принесли четырнадцать глубоких тарелок с разнообразными блюдами, пятнадцатую поставили перед обрадованным Ши Цинсюанем. — Вы видели купол? — спросил безучастно Хэ Сюань, палочками подцепив кусок мяса и отправив его в рот. — Видели, — ответил за всех Шэнь Цинцю, пока Цинсюань практически урчал от удовольствия, поглощая стремительно еду. Видимо, он сильно проголодался, раз ел быстрее Князя демонов. — Мы установили его, чтобы перекрыть доступ в Призрачный город всем, даже тем, кому дал пропуск Хуа Чэн. Мы не имеем права кого-либо пускать сюда, пока он не восстановит силы. — А этот купол нас отсюда выпустит? — с беспокойством уточнил Вэй Ин и практически растекся по скамье, получив короткое согласие. Узнав все самое важное, некроманты замолчали, дав возможность Князю демонов поесть. А ел он много — четырнадцать тарелок же взял. Однако довольно скоро их относительный покой потревожили. — Уже ешь, ненасытный, — усмехнулся приблизившийся к их столику Ло Бинхэ и сел рядом с Шэнь Цинцю, кивнул зевающей Хэй Син на место напротив. Княгиня демонов с тоской посмотрела туда и все-таки опустилась на скамью с левой стороны от Хэ Сюаня, сложила руки на столе и положила на них голову, закрыв глаза. Ло Бинхэ же взглянул на остановившегося у деревянного заборчика со стороны улицы Хо Лимина. — Останешься? — В Призрачном городе — да, здесь — нет. После чего развернулся и неторопливо направился прочь с площади, легко шагая сквозь расступающуюся перед ним толпу демонов, что собралась здесь. Впрочем, демоны видели раскрывшийся купол, знали его значение и прекрасно понимали по выражению лиц Князей, что с их градоначальником, за которого они так беспокоились, все в порядке. Ну или почти в порядке, тут уже не особо важно, ведь его жизни в данный момент ничто не угрожало. — Может, тебе лучше отдохнуть? — поинтересовался Ло Бинхэ у откровенно засыпающей Хэй Син. — Где же? — Думаешь, в доме дяди комнат свободных нет? — изогнул бровь Ло Бинхэ. — Да их там навалом. Он не будет возражать, если ты займешь одну из них. — А Тяньлан Цзюнь где? — Хэй Син выпрямилась, зевая, и потерла глаза. Вопрос был хорошим, но Ло Бинхэ понятия не имел, где потерялся его отец. Возможно, зашел куда-нибудь чего-нибудь выпить. Или заглянул к дяде. Или просто решил прогуляться по Призрачному городу. Его отец был слишком непредсказуемым, так что пытаться угадать, что он выкинет в этот раз, было абсолютно бесполезно. — Как там Собиратель цветов под кровавым дождем? — подал голос спустя какое-то время Вэй Ин, когда ему совсем наскучило разглядывать другие столики. — Прекрасно, насколько это возможно сейчас, — вздохнула Хэй Син, — благодаря Хо Лимину. — А Сяньлэ где? — Думается мне, рядом с повелителем. — О как. Это было довольно ожидаемо на самом деле. Где еще ему быть в самом деле? Непонятно только, как долго он там пробудет. Хотя об этом можно позаботиться и попозже, а пока Вэй Ин вполне мог расслабиться, тем более что рана опять дала о себе знать тупой болью. — Скучаете? — раздавшийся вдруг совсем рядом голос заставил Вэй Ина подскочить. — Теперь нет, — отозвался Ло Бинхэ. — Ты долго, отец. — Ох, не заморачивайся, Бинхэ, — отмахнулся Тяньлан Цзюнь и обошел стол, — я просто мило побеседовал с Его превосходительством, раскрыв некоторые немаловажные секреты. Ну-ка, поднимайся, — он подхватил за локти Хэй Син и вытащил ее из-за стола, — нужно наложить бинты на его раны и уложить тебя спать. Пошли-пошли. И Тяньлан Цзюнь увел обратно к дому Хуа Чэна несопротивлявшуюся Княгиню демонов, мягко поддерживая ее. Весьма заботливо. К этому моменту Хэ Сюань как раз доел и отставил последнюю из тарелок, за которыми тут же примчался демон, чтобы унести их отсюда. — Ну и с каких пор ты так привязан к Повелителю Ветров? — подперев щеку ладонью, с насмешкой полюбопытствовал Ло Бинхэ у Хэ Сюаня. — Не привязан, — холодно ответил тот. — Конечно, а поесть ему взял я. Ты слишком жадный, когда дело касается еды, заказывать кому-то что-то совсем на тебя не похоже. Ши Цинсюань воззрился на Хэ Сюаня с неподдельным любопытством, замахав веером быстрее обычного. Он познакомился с Князем демонов совсем недавно, поэтому многого о нем не знал, кроме того, что стоит подольше поныть — и тот выполнит просьбу. Просто сегодня даже клянчить особо не пришлось, так как Хэ Сюань устал. — Иначе он бы разнылся, а я не в состоянии выслушивать это. Судя по усмешке Ло Бинхэ, он в это оправдание ничуть не поверил. — Хэ-сюн, ты слишком жесток ко мне, — вздохнул Ши Цинсюань и ткнул его сложенным веером, — и вовсе я не такой нытик, как ты описываешь. — Пожалуй, ты прав, — совершенно серьезно кивнул Хэ Сюань, — все еще хуже. — Хэ-сюн! — под возмущенное восклицание Цинсюаня Вэй Ин тихо засмеялся в своем уголке. О, он помнил, как тот умолял Се Ляня отправиться в Призрачный город на один из праздников демонов, потому был частично согласен с характеристикой Хэ Сюаня. Пока Цинсюань обижался на Хэ Сюаня, чьи уголки губ едва заметно подрагивали от сдерживаемой улыбки, Ло Бинхэ обратил свое внимание на сидевшего тихо Шэнь Цинцю, подвинулся ближе неуловимо и немного наклонился, чтобы иметь возможность шептать ему прямо в ухо. Так была меньше вероятность, что их подслушают какие-нибудь очень ушастые личности. — Если хочешь, можем уйти отсюда. — Не хочу, — отказался некромант сразу и боковым зрением заметил, как вспыхнули на долю секунды багрянцем чужие глаза. — И все же тебе скучно, — еще больше понизил голос Ло Бинхэ, и от его звучания у Шэнь Цинцю мурашки по спине пробежались. — Можем пойти прогуляться, я покажу тебе Призрачный город, а потом просто вернемся сюда. Соглашайся, Цинцю. Шэнь Цинцю слегка дернул головой, отдаляясь от настырного демона, который заставлял его испытывать слишком ненормальные чувства. — Кажется, кто-то не хотел ничего делать, пока я не определюсь с тем, чего хочу, — протянул Шэнь Цинцю, бросив ироничный взгляд из-под ресниц. — А кто мне мешает помочь тебе определиться? — осведомился Ло Бинхэ и очаровательно улыбнулся. Цинцю несколько десятков секунд смотрел ему в глаза безотрывно, после чего хмыкнул и повернулся к бубнящему себе что-то под нос Ши Цинсюаню и внимательно его слушающему Хэ Сюаню. У них, судя по всему, все было прекрасно. Чего не скажешь о дремавшем Вэй Ине, на висках и лбу которого выступила испарина. Однако Вэй Ин вдруг резко распахнул глаза и посмотрел на Цинцю. — Прогуляйся, я не помру, не волнуйся, — он достал из поясного кармана склянку с таблетками, закинул парочку штук себе в рот и разжевал их с крайне задумчивым видом. — Всего лишь легкая боль, я вполне могу ее потерпеть, к тому же только что выпил лекарство, отданное мне Вэнь Нином. Да и тут безопасно, Сяньлэ рядом опять же. Шэнь Цинцю прикрыл лицо веером, мысленно очень тяжело вздыхая. Он ведь не хотел никуда идти, чтобы Ло Бинхэ его как раз и не отвлекал, не заставлял вспоминать раз за разом то, что было совсем недавно. Вэй Ин ему совсем не помогал. Ши Цинсюань вдруг развернулся всем корпусом к Хэ Сюаню, отложил свой любимый веер на стол и закатал рукава одеяний, обнажив предплечья рук, так что теперь черный обод проклятой канги на правом запястье был виден всем, глаза его полыхнули азартом, а губы растянулись в широченной улыбке. — Сыграем, Хэ-сюн? — Нет. — Боишься продуть? — подколол его Цинсюань, задорно усмехаясь. — Нет. — Тогда давай сыграем! Хэ Сюань взглянул на него откровенно устало, однако это не возымело никакого эффекта на неумолимого Повелителя Ветров, и Князь демонов согласился нехотя. Все равно ведь не отстанет. Ло Бинхэ, проследивший за этим, фыркнул насмешливо, покачал головой, как бы говоря «ну да, ну да, не привязан ты к нему», и поднялся из-за стола. — Пошли. Шэнь Цинцю пару раз взмахнул веером, взвешивая все за и против, и все-таки встал тоже. Ну, зато ему устроят экскурсию, надо уметь видеть во всем плюсы. Стоило бы признаться, что Цинцю в ближайшие часы нисколько не пожалел, что все же согласился на эту прогулку, потому что Призрачный город действительно был интересен. Здесь чудом уживались разные виды демонов, чьи привычки, мировоззрение, традиции кардинально различались, причем жили они зачастую по соседству. Интересно, почему же они не попереубивали друг друга? — Дядя много времени и сил потратил на то, чтобы примирить всех друг с другом и заставить жить в мире. Его недаром побаиваются, хоть и любят безмерно. — Потому что использовал он метод кнута? — Другое на них бы и не подействовало. Этого стоило ожидать, ибо демоны были слишком зависимы от силы, в чем Шэнь Цинцю уже давно просветили. Если сравнивать со столпотворением на улицах в ночь праздника, сейчас Призрачный город казался почти пустынным, хоть Ло Бинхэ и сказал, что так и должно быть. Было все равно шумновато, но терпимо, Цинцю спокойно рассматривал здания, лавочки и ресторанчики, фонтаны на небольших и огромных площадях и понимал, что ему тут нравилось. А потом его внимание привлекла уходящая куда-то в сторону узкая улочка, и Шэнь Цинцю тут же свернул, поддавшись своему любопытству. Отвлекшийся ненадолго Ло Бинхэ упустил его из виду и даже растерялся немного, пока не заметил знакомую фигуру в светло-зеленых одеяниях, свернувшую туда, куда не надо. Ло Бинхэ рванул следом, но опоздал, и Цинцю уже перешагнул невидимую линию, отделявшую ту треклятую улочку от остальной части Призрачного города. Сразу стало невообразимо тихо, воздух наполнился тонким ароматом цветущих слив, и Цинцю вмиг заподозрил что-то неладное. — Вот на кой черт тебя понесло именно сюда? — как-то уныло поинтересовался Ло Бинхэ. — Ну извини, что не увидел таблички с надписью «Нельзя!», — огрызнулся Цинцю, — ох, погодите, ее же там и не было. Князь демонов прищурился и вдруг притушил свою ауру максимально, достал из рукава бархатную черную полумаску и надел ее под недоумевающим взглядом некроманта. — Будет лучше, если меня тут не узнают. — Ты серьезно думаешь, что отлично замаскировался? — приподнял бровь Цинцю, однако ответ не получил — впереди вдруг раздался мелодичный женский смех. Раскрыв веер и обмахнувшись им пару раз, Цинцю впился взглядом в вышедшую к ним красивую демоницу, скрывавшую лицо за тонкой алой вуалью. Одета она была более чем открыто, обнаженные до середины бедра ноги обвивали тонкие цепочки с позвякивающими при каждом шаге монетками, точно такие же цепочки были и на талии и бедрах, а руки были увиты золотыми браслетами в виде змей с рубиновыми глазами. — Добро пожаловать в Весенний дом, — поприветствовала она их мурлычущим низким голосом. — Желаете узнать свою судьбу или приобрести любовное зелье? А быть может, хотите сбросить напряжение? — Узнать свою судьбу? — повторил скептическим тоном Шэнь Цинцю. — Благодарю, но я уже перерос глупые фантазии о предназначении и прочей ерунде. — О, так молодой господин не знает о нас, — тихо рассмеялась демоница, и тем самым заинтриговала Цинцю, — тогда позвольте вам показать. — Не надо, — на грани слышимости, почти не разжимая губ, прошептал Ло Бинхэ, и был проигнорирован. — Покажите. Шэнь Цинцю прошел за демоницей к изящному деревянному одноэтажному строению, зашел внутрь, задержав дыхание от слишком приторного аромата духов, и, следуя указаниям, присел за низкий чайный столик, расправил складки одеяний и посмотрел прямо на демоницу. — И что вы можете мне предложить? — Хотите погадать на жизнь или на любовь? Странная формулировка. Ло Бинхэ рядом накрыл лицо ладонью, явно сокрушаясь по поводу того, что его некромант не самый разумный человек, однако Шэнь Цинцю это нисколько не беспокоило. Ему было интересно. — Жизнь скучна и довольно однообразна, — усмехнулся он. — Хороший выбор, — пропела демоница и мановением руки зажгла стоящие на столике алые свечки. — Дайте руку, молодой господин, и я вам погадаю. Шэнь Цинцю отогнул край рукава и подал ей руку, с легким снисхождением наблюдая за ней. Он не в первый раз видел подобное и был уверен, что ничего правдивого ему не скажут, просто в нем проснулся хорошо знакомый интерес любого некроманта к разного рода открытиям. — Как занимательно, — заговорила она, разглядывая его ладонь и водя кончиками длинных ногтей по коже, вызывая щекотку, — столь яркое нежелание видеть друг друга и столь же яркая потребность. Отрицание и нежелание принять самого себя и свои чувства, как обыденно, а еще такая горячая страсть, удивительно, — она бросила загадочный взгляд на Шэнь Цинцю, — поддайтесь ей, не пожалеете. Цинцю чуть нахмурился, слушая все это. Звучало вроде бы все нейтрально, фразы и вовсе были общими, однако почему же он видел в этих словах полное отражение их отношений с Ло Бинхэ? — Отношения всегда будут сложными, — продолжила демоница и провела с нажимом по ладони Цинцю ногтем, — но в этом их изюминка, добавляющая пряность и искру огня, которого и так в достатке. Любовь? Нет, сначала появилось желание подчинить своей воле и узнать все возможное, желание обладать, потом страсть. Ох, молодой господин, а когда это вы умудрились пропустить признание? Цинцю по голове словно пыльным мешком ударили. Он пропустил признание? Чье? Когда? Что за бред? Впрочем, бред ли? Память услужливо подкинула недавнюю сцену в его комнате и слова Ло Бинхэ в ответ на заявление Цинцю, что он не собирается быть постельной игрушкой Князя демонов. Только лишь в этом плане мне тебя будет недостаточно. Да быть того не может. — Сколько страсти вас ждет, аккуратнее, а не то сгорите в ней без остатка, — лукаво улыбнулась она, — чувства все еще робкие и неуверенные, да? Да, вы сами это знаете. Всему свое время. Шэнь Цинцю мягко, но непреклонно потянул руку на себя, и демоница с легким смешком выпустила его ладонь из своих пальцев. — Могу и вам погадать, — обратила она взгляд своих глаз на Ло Бинхэ, но тот вежливо отказался. — Пожалуй, мы пойдем. — Заходите еще, — радушно предложила она, — надеюсь, я сумела вас убедить. И открыть вам глаза. Удачи, молодой господин. Шэнь Цинцю первым вышел из странного домика и пошел обратно, обмахиваясь веером. Сказал бы ему кто-нибудь еще вчера, что он всерьез задумается над каким-то гаданием, так он бы посмеялся, вот только сейчас ему весело не было совершенно. Едва они вышли из этой улочки и на них обрушился гомон Призрачного города, Ло Бинхэ снял с себя маску и перестал старательно глушить свою ауру. — Поэтому я и сказал, что зря ты туда свернул, — вздохнул он, — эти демоницы вечно лезут в чужую жизнь со своими гаданиями, а еще любят приукрашивать правду. — Приукрашивать правду? — переспросил Цинцю. — То есть все, что она сказала, правда, возможно, лишь приукрашенная? — Именно, — согласился Ло Бинхэ, о чем сразу же пожалел. Шэнь Цинцю с непонятным выражением лица схлопнул резко веер и повесил его на пояс, не отрывая пристального взгляда от Князя демонов. Очаровательно, просто превосходно. Ему помогло определиться с его желаниями какое-то глупое гадание непонятно где вообще. — Значит, не устраиваю тебя только в плане постельной игрушки, да? — подавшись вперед, повторил Шэнь Цинцю и заглянул в темно-багряные глаза. — Замечательно. И поцеловал, скользнув ладонью на чужую шею. Ло Бинхэ мгновенно прижал его к себе, с жадностью ответив на поцелуй, и у Шэнь Цинцю по венам словно лава растеклась. Теперь он мог лишь надеяться, что не пожалеет о своем выборе.