Мои огуречные поля

      Это случилось давно, летом 2040 года, когда я был двадцатилетним статным красавцем, за которым гонялись все девчонки в округе, мечтая заполучить хотя бы один мой взгляд. После сессии я приехал на ферму моего отца, находящуюся в 50 километрах от города Скэггорт, чтобы помочь ему с новой идеей открытия плантации короткошёрстных огурцов. С тех пор прошло 25 лет, но каждый день этого лета я запомнил в мельчайших подробностях.

***

- Это будет прорыв, Юра!       Обычно, когда мой отец так говорил, идеи действительно оказывались гениальными. Взять хотя бы кусачие помидоры или любвеобильные сливы, которые он начал выводить году в 2027. Я пошёл в первый класс и, выучив цифры, любил вечерами помогать отцу считать выручку с продажи помидоров и расчитывать сколько нужно метров земли для расширения сливового сада. - Ты уже наметил, где будут огуречные поля? - Да, думаю вон там, чуть левее от лука-ворчуна, - он показал на огромный, заросший травой, которая, казалось, доставала бы мне до пояса, участок, - я выкупил этот кусок у старика Измайлова по хорошей цене. Он там давно ничего не сажал, так что земля должна быть достаточно хорошей. Сегодня ещё должны привезти новую бригаду малинмарцев из Скэггорта. Приходится нанимать этих уродцев. Все люди, которые предлагают свои садоводческие услуги, наотрез отказались даже близко подходить к моим кусачим помидорам!       Уродцев. В этом весь мой отец. Не хочу сказать, что он плохой человек или что-то в этом роде, но мне всегда было не очень приятно от того, как он относится к нашим вынужденным соседям. В начале 2020, когда я только родился, все СМИ обсуждали взрыв планеты R-160379, а спустя несколько месяцев на Землю спустились они. Наши гости, «пришельцы», «монстры», «уродцы», «ну эти, как их там, странные», как их только не называли, но суть оставалась прежней. Это были выжившие расы взорвавшейся планеты.       Я мог наблюдать расовую дискриминацию не на страницах учебников, как делали это мои родители в свои школьные годы, а просто высунув свой любопытный нос в окно, или выйдя на улицу. Всю грязную, тяжёлую и унизительную для «человека» работу стали поручать исключительно «монстрам». Им отстроили города, но лишь для того, чтобы они как можно меньше касались «человеческих» городов. Эти города «монстров» находились за десятки километров от их работы, и чтобы успеть к положенному времени, приходилось выходить из дома с рассветом и возвращаться затемно.       «Монстрам» запрещалось посещать «человеческие» театры, музеи, магазины, парки и многое другое (если, конечно, они не работали там каким-нибудь уборщиком или посудомойкой), а детям «монстров» запрещалось учиться в «человеческих» детсадах, школах, колледжах и университетах.        До определённого возраста я думал, что это норма жизни, ведь я не знал, что так было не всегда. Но чем дольше я жил, чем больше узнавал, тем сильнее ужасался. К своим 20 годам я твёрдо усвоил, что яйцо будет яйцом, будь оно хоть белым, хоть коричневым; небо будет небом не только в голубом цвете, но и в сером, розовом и чёрном цветах. И какого бы цвета и комплектации конечностей не была раса, это все равно люди. - Папа, я же просил. Ты знаешь, как я отношусь ко всем этим словечкам. Это очень оскорбительно, и тебе самому было бы крайне неприятно слышать подобное в свой адрес. - Ладно, ладно. Раз такой сердобольный, будешь сегодня встречать этих урод... новых работников. Пора тебе узнать что тут и как устроено, ты же мой единственный наследник. И ещё, парень, поаккуратнее с перцем-недотрогой, ты же помнишь, как тебя классе во втором укусил один такой       Отец всегда находил эту историю до ужаса смешно, и сейчас, как обычно, смеялся так заразительно, что, если бы у нас были на ферме тараканы, то они бы тоже обязательно рассмеялись.       Случай правда был забавный. Отец привёз меня посмотреть на только созревшие перцы и я ехал по нескончаемым полям на своём маленьком велосипеде с прикрученными к заднему колесу дополнительными маленькими колесиками. Одно из них налетело на какой-то камешек и я вместе с велосипедом рухнул прямо на грядку этих перцев-недотрог. Ох и испугался я, когда чей-то маленький рот вцепился мне в указательный палец левой руки.       Пока я полностью погружался в свои детские воспоминания, с другой стороны купленного отцом заросшего куска земли, показался небольшой автобус. Он остановился, двери открылись, и из них начали выходить необычного вида люди. Их кожа, фиолетово-лилового цвета, не могла не притягивать взгляд. - Ну что ж, сынок, иди принимай работников. Отведёшь потом всех в тот домик за забором, там пусть живут, а сам приходи ко мне, дам список заданий для этих...работничков.        Я пошёл к автобусу, находу убеждаясь, что трава действительно доходит мне четко до пояса. - Добрый день! Меня зовут Юра, я сын хозяина фермы, Андрея Семёновича. Отец просил показать вам дом, где вы будете жить до окончания работ, он чуть дальше этого участка, позже я принесу список заданий, а сейчас я бы хотел с вами познакомиться.        Вперёд вышел мужчина, лет 30 на вид. У него была самая темная кожа из всех - практически баклажанового цвета. - Фьелльбо. Я старший бригады, буду отчитываться за выполненную работу. - Очень приятно! - я протянул руку и заметил, как Фьелльбо растерялся, но через несколько секунд все же крепко её пожал.        Затем представились ещё двое мужчин и женщина лет сорока. - Реда, - голос женщины был чрезвычайно молодым и не совсем подходил к её внешности. - Терцино, - достаточно крепко сложенный, но не молодой мужчина. Лет пятидесяти с небольшим, как мне показалось. - Нисседаль, - внешне самый располагающий к себе человек. Кожа светлее, чем у Фьелльбо, но темнее, чем у остальных. У него была небольшой длины борода, темно-фиолетового цвета, которая добавляла несколько лет, но очень ему подходила.       Мы обменялись рукопожатиями и за его спиной я заметил очень молодую девушку. Я бы не дал ей больше лет, чем мне. У неё была самая светлая кожа - нежно лиловая. Поразительной красоты девушка была похожа на прекрасный цветок сирени. Её огромные, цвета спелой вишни, глаза обрамляли ярко-фиолетовые длинные ресницы. Густые волосы, цвета ресниц, почти доставали до талии и слегка закручивались к концам. У неё был маленький аккуратный носик и чуть пухлые губы. Я видел как безумно смущается девушка и почувствовал как жар ударяет в мои щеки. - Моя дочь, - сказал Нисседаль.       Я смотрел прямо в глаза девушке не имея возможности оторвать взгляд. Она притягивала к себе с безумной силой. - Юра. - Лилиана. Она смущено улыбнулась белоснежной улыбкой и опустила глаза в пол.        Это было второе июля две тысячи сорокового года.