Падение Альтерона

Алларион приветствовал Дэгфинна разрухой, полчищами чудовищ и открытым порталом, позволяющим чудовищам ходить в этот мир, как к себе домой. Зрелище жуткое — настоящее доказательство того, что миры начинают рваться. Была и плохая новость: у уничтожителей не было сил для того, чтобы закрывать подобные разрывы. Подобная сила была только у стражей Альтерона. И Дэгфинн знал одного такого стража, который наверняка справился бы с любым из порталов… Гвинхэйл стал следующей точкой для визита. Дэгфинн решил, что раз не может сам закрыть разрыв, надобно написать письмо тому, кто сможет, и уже дальше добираться по своим делам в Ведиче. Город приветствовал беспокойством и легким унынием. Все из-за того, что туман Аллариона добрался сюда своими мрачными щупальцами, а твари, перешедшие из одного мира в другой, уже встречались в окрестностях и поедали неосторожных путников. Дэгфинн знал, что теперь, пока он в Гвинхэйле, монстров будет тянуть сюда еще чаще, как пчел в родной улей. А если учитывать, что в окрестностях их, итак, пруд-пруди, Финн пророчил Гвинхэйлу скорое падение. Будут с Алларион заброшенными братьями-близнецами. Прежде яркая медного оттенка черепица была вся укрыта плитами застывших снегов. Повсюду на дорогах корки льда, скромно присыпанные песком. Город дышал зимой. Зимой и беспокойством… Люди утеплялись, закрывали окна, улицы пустели, но дворовые мальчишки, невзирая на все, носились под домами, играя в мяч. Никто здесь до конца не знал, что именно произошло в соседнем городе. Никто не знал, что Гвинхэйла ждет неминуемая гибель… Дэгфинн выискивал, где здесь можно купить бумагу да чернила, когда на его пути повстречалась закутанная в сто тряпок бабка. Странноватая женщина ходила с огромной сумкой, набитой сушенной рыбой. Смрад старости и рыбы смешался и заставил Дэгфинна скорчиться от неприязни. — Молодой человек, сушенная рыба, покупаем сушеную рыбу! — активно затараторила пожилая. — Берите-берите, вкусненькая, хорошенькая, не пожалеете! К пряному пиву самое то будет! — Прочь с дороги, старая, — грубо пихнув плечом старуху, сказал Дэгфинн, и поспешил дальше, чуть не поскользнувшись на непосыпанной замерзшей луже. Чернила и бумагу он нашел в лавке подозрительного торговца-хламосборщика. Всякой всячины у него была целая гора: какие-то ржавые подсвечники, свечи всех форм и цветов, эзотерические знаки, колбочки да скляночки, книги на непонятном языке, шкатулки из всех видов дерева, старые зеркала, куклы — восхитительные и отвратительные, фальшивые драгоценности. В общем, все, о чем знаешь и не знаешь. Пока Дэгфинн искал в кармане плаща пару медяков, торговец сам начал вести с ним беседу: — О, вы, видно, путник? Я вас раньше никогда не видел, да и одеты вы, как нездешний, — сказал он, с интересом рассматривая Дэгфинна. Тот был одет в хлопчатую тунику и шерстяную котту, купленную в Глифе когда-то. На котте был вышит определенный серебристый орнамент, по которому, вероятно, торговец и определил, что Дэгфинн не местный. — Да, я не из этих краев, — сказал Дэгфинн, найдя монеты и улыбнувшись краем губ. Окружающие нередко говорили, что улыбка у Финна всегда какая-то жутковатая… Кажется, и торговец это подметил, но ничего не сказал. — Вы, это… Будьте осторожны. У нас тут совсем небезопасно. Ну, вы, наверное, и сами слыхали про бесовщину в Алларионе. Так еще и у нас, до Алларионского пожара, всякие странности происходить начали… Людей растерзанными на улицах находили постоянно. Умные люди поняли, что это не зверь делает. Следы зубов-то человеческие. Вот до сих пор жертвы встречаются, а преступника не нашли… Я думаю, не человек это вовсе — дьявольский посланник. Люди на такие зверства не способны… Дэгфинн с интересом выслушал мужчину. Значит, кто-то из местных голыми зубами прохожих раздирает? Действительно подозрительно. И попахивает демонами Альтерона. Хотя, наверняка Финн сказать не мог. От людей всякого ожидать можно, бывает, они сами хуже, чем те Альтероновские твари. — Люди, порой, страшнее всяких дьявольских посланников, — широко ухмыльнулся Дэгфинн и заметил, как торговца от его ухмылки передернуло. Торговец поспешил закашляться и отвернуться, чтоб скрыть свою маленькую неприязнь к покупателю. — Хорошего дня, — как ни в чем не бывало, пожелал Дэгфинн, и вышел из лавки. Он хотел было уже снять комнатку на постоялом дворе, заняться письмом, но на пути его встретился «Дом распутниц мадам Дюррели». Усмешка озарила лицо Финна, и он, решив буквально на несколько часов отложить написание письмеца, направился в здание. Приличный двухэтажный дом манил красными огнями в окнах. На подоконниках горели алые лампады, а единственный выпирающий балкон украшали искусственные цветы горячих оттенков. Все это время блужданий по городу Финна не покидало странное чувство, будто энергия Альтерона все еще где-то рядом. Он списал ощущение на то, что Алларион с огромным порталом расположен совсем недалеко от Гвинхэйла, вот и достигает Дэгфинна своей мощью. Внутри борделя было нескромно: шелка и бархат, полураздетые или полностью нагие девушки на любой вкус и цвет, жар от разгоревшегося камина, большая хрустальная люстра, бордовые и малиновые оттенки шкур, картин, все тех же лампад и искусственных цветов. Дэгфинн оценил вес своего звенящего кошеля и решил не мелочиться при выборе спутницы на несколько горячих часов. Вскоре к нему подошла та самая мадам Дюррели, местная мамочка, которая вежливо решила помочь Финну с выбором. — Вот эта, — он указал на светловолосую хрупкую девушку. — Сколько стоит? — Две серебряных в час, — учтиво улыбнулась Дюррели. — Дороговато, — заметил Дэгфинн. — Есть, за что, господин, — заявила Дюррели и, как умелая торговка, принялась описывать товар, — Девушка молода, безусловно красива, здорова и очень опытна. К тому же она образована, а как прекрасно поет… Голосок, как у птички. — Я плачу не за пение и не за грамотность этой девицы, мадам Дюррели — сказал Дэгфинн. — Впрочем, ладно. Вы меня убедили, — он неоднозначно улыбнулся, Дюррели нервно улыбнулась ему в ответ. — Вы не пожалеете, я вам обе… Дэгфинн вручил два серебряника, перебив женщину: — Мне будет достаточно часа с вашей пташкой. Спасибо. Мадам кивнула, снова кривовато улыбнувшись и подозвала девушку, махнув ей рукой: — Аллен! — крикнула Дюррели. Говорившая до этого с другой распутницей, Аллен обернулась на мамочку и подошла к ней и Дэгфинну. — Ну привет, — сказала она, игриво пробежавшись пальцами по плечу Финна и обаятельно усмехнувшись. — Предпочитаешь комнаты посветлее или потемнее? Дэгфинн похотливо усмехнулся, за пояс притянув к себе девицу и потеребив пальцами локон ее белых волос. — Посветлее. Хочу получше тебя разглядеть. — Ну пошли, — Аллен за руку повела Дэгфинна наверх, в одну из комнат. Это была та самая комната с выходом на балкон, в ней пахло ароматными маслами, с улицы проникал дневной свет.