Дело Храбрости

      Гарри и Гермиона с нервным напряжением ждали конца обеда в доме Уизли. Вся семья присутствовала, и так как вчера они решили, что оба в скором времени уедут, то именно этот момент они и должны выбрать, чтобы сообщить о своём решении. Вся семья собралась, так что им не придется объяснять это по несколько раз, более того между ними будет буфер и третья сторона, которая будет, как они надеялись, помогать им во время дебатов по поводу их отъезда. Они оба понимали, кто будет главными в непринятии их выбора – Джинни, Рон и Молли.       Как только обед завершился, Гарри опустил руку под стол и переплел с Гермионой свои пальцы, чувствуя, как она отвечает ему тем же. - Ребята, у нас с Гермионой есть кое-что, что мы должны вам сказать, - начал Гарри. – И хоть наши слова будет нелегко принять, пожалуйста, просто выслушайте нас, прежде чем кричать, проклинать и выгонять нас. - Мы с Гарри покидаем Нору, - сказала Гермиона. – Гарри переезжает в Хогсмит, чтобы он мог взять на себя полную опеку над Тедди Люпином. А я приняла предложение профессора МакГонагалл и займу должность профессора ЗоТИ в Хогвартсе, поэтому переезжаю в замок. - ЧТО?! Зачем вы это делаете? Почему вы это делаете сейчас? – воскликнула Джинни. – Наш брат едва был похоронен, а вы двое тоже хотите уйти от нас! - Вы двое трахаетесь?! – взорвался Рон, продолжая в том же духе. – Так вот почему вы уходите вместе и бросаете нас с Джинни? Я думал ты любишь меня, Гермиона? А ты, Гарри, должен быть с Джинни! Вот как это должно быть! Вы не собираетесь порвать с нами обоими и сбежать в хренову Шотландию! - Никто ни с кем не расстается, - прорычал Гарри в ответ. Он не желал, чтобы ситуация выходила из-под контроля. – И никто ни с кем не спит! Всё, что мы с Гермионой говорим, это то, что мы запланировали следующий шаг в нашей жизни. Я просил вас выслушать, но вы не сделали этого. Более того, вы пришли к неправильному выводу!       Пока Гарри говорил, у Гермионы была возможность всё взвесить. Она серьезно посмотрела на Рона и заговорила, - Я люблю тебя, Рон, и я не хочу, чтобы всё так закончилось, но я не могу оставаться в этом доме и играть роль няньки для твоей семьи. Я также не хочу полагаться на оставшиеся сбережения, чтобы выживать. Мне нужно… Нет, я хочу работать! Я всегда хотела преподавать, поэтому и приняла предложение профессора МакГонагалл. - Я же… - вновь заговорил Гарри. – Я никогда не думал, что в принципе переживу эту битву, Джинни, - признался он, глядя в карие глаза своей подруги. – Но теперь, когда у меня есть этот шанс, как и у тебя, мне нужно начать жить… жить по-настоящему. Там, - он махнул правой рукой в сторону окна, - нет никакой войны для меня. Я не жду смертельной опасности. Я просто хочу построить свою жизнь, которая не будет связана с вечным страхом, борьбой и опасностью за моей спиной. Тедди мой крестник, и мне нужно начать быть его крестным отцом. – Он вдохнул, - Мне нужно начать смотреть на моё… наше будущее, как семьи, и я надеюсь, что, когда ты начнешь думать о своей жизни и о том, чего ты от неё хочешь, то ты включишь в это Тедди и меня.       Гермиона смотрела на него с открытым ртом. Когда Гермиона произносила свою речь, которая была приглушенной и простой по тону и смыслу, то речь Гарри, напротив, воодушевленной. Его слова, обращенные к его огненной (и это не только по отношению к её волосам) подруге, заставило Гермиону видеть образы Гарри, устроившего свою жизнь с Тедди, оставляя Джинни позади… это казалось сном. Она поняла, что для него такое видение будущего, вероятно, было одним из тех, что появлялись в его мыслях. Мерлин знает, что ему нужна передышка от вечной гонки, а также от его кошмаров. - Хоть вы и говорите убедительно, - раздался пронзительный голос Молли, - есть ли у нас право голоса? А что, если вы нужны здесь? Неужели для вас это ничего не значит?       Слова «После всего, что я для вас сделала» остались не произнесенными, но Гарри и Гермиона отчетливо видели, как матриарх семьи Уизли произносит их. Оба чувствовали, что давление и температура в комнате поднялись, особенно от неё, но они знали, что не могут отступить. Иначе в принципе не будут жить своей собственной жизнью в этом, послевоенном, мире. - Я думаю, вы неправильно поняли нас и наши намерения, миссис Уизли, - сказал Гарри. – Идея не в том, что мы сбегаем и бросаем вас, людей, которых мы любим, и людей, которых мы ценим. Я, конечно же, буду навещать Джинни и Рона. Я даже приведу Тедди к вам в гости, если вы готовы к этому, но я не могу находиться здесь ежечасно, делить спальню с Роном… быть вдали от моего крестника. – Он повернулся к Гермионе и привлек её внимание, - Гермиона?! Не молчи, скажи что-нибудь!       Она слышала в его словах и видела в его глазах раздражение, вызванное тем, что он должен был один противостоять их друзьям. Она кивнула и заговорила, - Я всё обдумала, и чувствую тоже самое. Я благодарна за всё, что вы для меня сделали, - она сверкнула глазами смотря на Молли. – И часть меня надеется, что ты, Джинни, захочешь вернуться в Хогвартс, чтобы закончить своё образование. Я буду там, чтобы помочь тебе, но мне жаль, что я больше не могу оставаться в Норе. Мы с Гарри, - она сжала его руку под столом, - больше не можем помочь вам, если вы не хотите двигаться дальше. Нам также грустно, что Фред погиб, мы чувствуем ваше горе, но он не был нашим братом или сыном. Вам всем нужно время, как семье, чтобы смириться с этим и обдумать, что вам нужно сделать, когда война закончилась. Просто знайте, что мы оба любим вас всех, и если вы нуждаетесь в нас, то всё, что вам следует сделать – прислать сову или связаться с нами через камин, и мы придем к вам в гости.       Джинни и Рон были потрясены тем, что их возлюбленные сказали им. Тем не менее, казалось, что это требовалось в куда большем планировании, если они надеялись ослабить видение будущего Гарри и Гермионы. Они оба казались настроены столь решительно не отклоняться от своих планов сегодня… Но Хогвартс всё еще восстанавливался, а Гарри пока не получил полную опеку. - Ну, - хмурясь, сказала Джинни, нарушая молчание за столом, - мне это не нравится, Гарри. Но, если ты хочешь переехать, чтобы играть в счастливую семью с Тедди, я не буду тебя останавливать. - Если ты считаешь, что сейчас тебе нужнее обучать кого-то в Школе, - начал, в свою очередь, пассивную атаку Рон, - а не быть со своей семьёй и своим парнем, я думаю, это твой выбор, Гермиона. Но, как и сказала Джинни, мне это не нравится.       Высказав своё мнение, младшие Уизли встали из-за стола и, кивнув матери, быстро поднялись по лестнице наверх. Гарри слегка сжал руку Гермионы и кивнул головой в сторону окна, приглашая её выйти на улицу и поговорить, без каких-либо возмущений Молли Уизли. - Мы покинем вас, миссис Уизли, - объявила Гермиона. – Не ждите нас к ужину, если мы всё еще не вернемся.       С этими словами и не дожидаясь очередной реплики от Молли, две трети «Золотого Трио» вышли из Норы, всё еще держась за руки. И прежде чем Гермиона что-либо сказала или поняла, она почувствовала, как проходит через узкую трубку аппарации, когда Гарри переместил их. - Какого черта, Гарри?! – воскликнула Гермиона. - Прости, - сказал Гарри, - я просто подумал, что нам требуется побыть где-нибудь дальше от Норы.       Гермиона встряхнула головой и осмотрелась. Они стояли на площади перед Гриммо-Плейс №12. - Почему мы здесь? – спросила она. - Как я и сказал, - слегка улыбнулся Гарри, - нам требуется место, чтобы всё обдумать и обговорить. - А разве… - Дом в полном порядке, - поняв её неуверенность, сказал Гарри. – Яксли не смог пробиться в дом. Да и другие Пожиратели не смогли этого сделать. Я осмотрел дом, когда ты была в Австралии, а также решил все вопросы с Гоблинами. - Они не злятся на нас? – уточнила Гермиона, пока они шли к крыльцу Гриммо-Плейс №12. - Я смог найти с ними точки соприкосновения, - ответил Гарри. – Нет в этом мире проблем, которые не смогли бы решить деньги. Особенно, если говорить о Гоблинах. - И во сколько тебе это обошлось? – уточнила Гермиона, поднимаясь по ступенькам. – Я знаю, что ты не бедный, Гарри, но это Гоблины. - Меньше, чем я предполагал, - фыркнул Гарри. – Как только директор Гринготтса узнал, чем была та чаша, что мы выкрали из хранилища Лейстрендж, то он приказал захватить всё золото этой семьи. Хранилища Беллатрикс и её мужа, а также его брата полностью опустошено. – Он пожал плечами, смотря ей в глаза, - Я лишь добавил те изделия их народа, что хранились в хранилище Блэков. - А Поттеров? - Я решил всё это, как Глава семьи Блэк, - усмехнулся Гарри.       Подойдя к двери, он достал палочку и постучал по дверному молоточку в виде змеи, а также прошипел что-то. Гермиона с интересом наблюдала за его действиями, и лишь, когда Гарри закончил применять магию, спросила: - А что ты сделал? - Когда я был здесь, - сказал он, - когда ты была в Австралии, то я переустановил некоторые защитные чары. Сейчас я сделал тебе гостевой доступ. – Он усмехнулся, смотря на неё, - Теперь ты можешь свободно входить в дверь, аппарировать в дом и переходить через каминную сеть. - А Фиделиус? - Пока нет необходимости воздвигать его заново, - сказал Гарри, открывая дверь. – Хватает и просто Магглоотталкивающих чар вокруг дома. - Ты даже чары на Парселтанге добавил, - сказала Гермиона. – Откуда ты их узнал? - Это те же чары, что и в обычных условиях устанавливаются, - ответил Гарри. – Просто мне показалась, что применить их на Парселтанге будет…       Он поболтал пальцами в воздухе, не зная, как это объяснить. Гермиона посмотрел на коридор и увидела, что там мало что изменилось. Лишь пыльного призрака не было, пока они шли. - А почему так тихо? И где Кричер? – уточнила Гермиона. - Когда я пришел в дом, то пытался его позвать, - вздохнул Гарри, - но портрет Вальбурги сказал, что Кричер закончил свою службу семье Блэк.       Снова вздохнув, Гарри указал палочкой на крючки, где висели высушенные головы эльфов – там добавилась еще одна. Гермиона ахнула, прикрыв рукой рот. - В общем, - продолжил Гарри, - мы с Вальбургой не сошлись во мнениях и…       Гермиона повернула голову, смотря на то место, где некогда висел портрет матери Сириуса… там зияла воронка в центре деревянной рамки. - Я не стал даже пытаться снять её портрет, - поморщился Гарри. – Также мне надоели её оскорбления. - Гарри! – воскликнула Гермиона, посмотрев на него. - Прости, - втянул он голову, - я не смог сдержаться. В тот момент я был не в себе. - Ты должен был дождаться меня, - покачала она головой. - У тебя были свои проблемы, - пожал он плечами.       После этого они вошли в гостиную, где Гермиона сразу же села на диван, а Гарри, всё же убрав палочку, подошел к одной из стен. - Вина хочешь? – спросил он и нажал на скрытую кнопку на мраморном выступе в стене.       Гермиона с удивлением смотрела на то, как часть стены отодвигается, открывая бар. Там стояли разные бутылки, как с виски, так и с вином и прочими напитками. В другой его части были бокалы. - Откуда это здесь? – спросила Гермиона. - Бар был всегда, - сказал Гарри, смотря в него. – Просто Сириус решил не рассказывать о нём кому-то кроме меня и Ремуса. – Он повернулся к ней и еще раз спросил, - Вина или чего покрепче? - Вообще-то я не планировала пить, - сказала Гермиона, - но от бокала вина не откажусь.       Гарри кивнул и взял два бокала. Наполнив их вином, он закрыл бар и подошел к дивану. Отдав бокал Гермионе, он сел рядом и сделал глоток. - Неплохо, - высказала своё мнение Гермиона, ставя бокал на столик у дивана. – Мы должны поговорить о том, как всё прошло. Ну, ты знаешь… с Роном, Джинни и Молли. - Ну, - усмехнулся Гарри, поставив бокал рядом с другим, - всё прошло не так, как я надеялся, но всё могло быть хуже. По крайней мере, никто не был проклят. - Гарри, будь серьезнее! – проворчала Гермиона.       Хотя её слова были не столько выговором, сколько шуткой. Гарри кивнул ей, заметив это, но всё равно его позитивный настрой развеялся, - Я просто чувствую… разочарование, наверное. Я надеялся, что они увидят больше, если посмотрят на всю ситуацию с нашей точки зрения. А не сосредоточатся на том, будто мы хотим повлиять на них и их планы относительно нас. - Я знаю, - Гермиона слегка прижалась к нему. – Я не знаю, откуда взялась эта идея разрыва. Однако меня напугало то, как быстро Рон обвинил меня в предательстве. Я не хотела молчать, потому что я не согласна с ним о том, как он видит мою жизнь. Я никогда не давала ему повода думать, что изменяю ему…       Гарри поморщился, вспоминая страхи Рона, что он видел в хоркруксе, который он уничтожил, - Он не думает, что ты ему изменяешь. Он знает, что это не так, но это то, чего он боится – видеть тебя с кем-то другим. - Ты имеешь в виду с кем-то вроде тебя? – резко выпалила Гермиона, прежде чем поняла, что и кому сказала.       Гарри повернулся и посмотрел на неё, перед тем, как начал говорить: - Той ночью, когда мы с ним уничтожили медальон, хоркрукс показал его страхи. – Гарри вздохнул, - Просто помни, это его собственная вина. Мы не виноваты в том, где блуждает его разум. Он оставил нас одних посреди нигде. Он бросил нас и пошел домой, чтобы есть горячую еду и прятаться под юбкой у матери. Я должен был идти дальше, и не собирался нянчиться с ним, а ты, - его голос вновь стал мягким, - ты осталась. Ты не пошла с ним, хотя и была влюблена в него уже очень давно. - Я осталась, потому что ты нуждался в моей помощи и поддержке, - сказала Гермиона. – Я не хочу быть еще одним человеком в твоей жизни, который бросит тебя. Ты так часто страдал из-за этого, что я не смогла бы смотреть на себя в зеркале, если бы сделала это. – Она сглотнула, - Твои родители, Сириус, Дамблдор, Ремус и Тонкс, черт возьми, да, даже Снейп! – Она посмотрела ему в глаза, - Я не оставлю тебя, пока ты сам меня не прогонишь!       Слова Гермионы заставили его потерять способность говорить. Это звучало почти, как признание в любви. Он знал, что это был лучший вид любви, который могли разделить между собой близкие друзья. Её слова звучали и значили для него то, что он чувствовал – гораздо большую безопасность в мире, где эта ведьма была рядом с ним. - А как же Уизли? – неосознанно спросил он. - А при чем тут они? - Мы оставляем их позади? – вздохнув, спросил Гарри. – Поступаем ли мы правильно, или мы просто парочка эгоистичных засранцев, которые хотят уйти от неприятных обязательств перед людьми, которые, в основном, являются нашей семьей? - Но это не так! – воскликнула Гермиона.       Гарри хотел было предложить ей успокоиться и не волноваться, но не успел опомниться, как она вскочила с дивана и отошла от него на пару шагов, начав тираду, как и в случае разговора с Андромедой. - Они не наша семья! – воскликнула Гермиона. – У нас нет семей, Гарри! Твои родители ушли, а мои… мои не хотят меня даже знать! Уизли потеряли брата и сына, да. Но, вспомни, Молли потеряла своих братьев много лет назад! У них достаточно людей, которые могут их поддержать... к которым они могут обратиться. Я знаю, что когда-нибудь мы, возможно, поженимся с Роном, а ты с Джинни. Я стану очередной миссис Уизли, но это не сделает их, даже с помощью магии, моей плотью и кровью! Я никогда не говорила этого, Гарри, и не скажу этого им в лицо, но я ненавижу это! То, что началось тем летом, перед пятым курсом здесь, в Гриммо-Плейс. Я не принадлежу им, чтобы они могли мной командовать или обращаться со мной, будто я их собственная дочь. Я знаю, что они сделали это, потому что они считают меня семьёй, но я не Уизли. Я другая, не такая, как они, и как бы им не хотелось изменить меня, чтобы я остепенилась, вышла замуж за Рона и родила десяток глупых рыжих детей, которые хотят играть в Квиддич с утра до ночи, я не тот человек! – Она глубоко вдохнула и продолжила, - Я люблю Рона, но мне интересно, видит ли он во мне меня, или же видит меня так же, как и его мать или другие Уизли. Я хочу быть свободной и жить так, как считаю нужным именно я. Я совершеннолетняя, я сражалась и выжила на войне. Никто из их семьи не может мне отказать в этом, если даже Волдеморт и его шавки не смогли этого сделать, верно? Из-за него я потеряла родителей, как и ты, и никто не имеет право занимать их место, как бы сильно этого не хотел, верно?       Под конец её речи, с двумя вопросами, она казалась такой маленькой и неуверенной в своей собственной судьбе и выборе, что Гарри чувствовал слезы в своих глазах. Он встал и начал медленно двигаться к ней, пока она стояла к нему спиной. Гарри давно смирился со своим сиротским статусом, но для неё ссора и потеря родителей была слишком серьезным событием, в то время, когда всё о чем она беспокоилась – их жизнь и безопасность. Утрата Гарри всё еще причиняла ему душевную боль, но он привык к ней еще до Хогвартса, и когда пришел в Школу, то нашел дом, самых верных друзей… тех, кого он мог назвать и считать своей семьёй. - Конечно, ты права, - сказал Гарри, подойдя к ней. – Ты можешь жить так, как этого хочешь ты, милая.       Гарри наслаждался улыбкой, которую он видел на её лице, вызванной его нежным обращением к ней. Он обнял её за плечи, прижимая её спину к своей груди и продолжил: - Никто не имеет права занимать место твоих родителей. Я знаю, что Уизли пытаются сделать. Они пытались сделать это с моими родителями, с тех пор, как моя нога пересекла порог Норы. Молли пыталась сделать это с Сириусом, но они не имеют права на места наших родителей в наших сердцах. – Он вдохнул, - Да, они приютили нас, накормили нас, помогли нам, и мы отблагодарили их, и им полностью заплатили за их помощь и прочее. Они получили большую компенсацию, как от Министерства, - он нахмурился, зная, что следующие слова не понравятся ей, - так и по завещанию Сириуса. Я гарантирую, что за всё, что они сделали для нас, они получили это дважды. У нас нет перед ними никаких долгов, и мы, безусловно, не должны быть им обязанными всю оставшуюся жизнь… даже, если мы находимся в отношениях с Роном и Джинни.       Гермиона облегченно вздохнула и почувствовала, как тяжесть упала с её плеч, пока Гарри успокаивал её, после эмоционального взрыва. Она знала о том, что Министерство выплатило компенсацию всем тем, кто боролся против Волдеморта и его приспешников. Но не знала о вкладе Мародёра в растущее состояние Уизли. Хотя она осознавала, что эти деньги, были благодарностью за помощь и поддержку сына его близких и лучших друзей. Теперь она чувствовала себя лучше, зная и понимая, что в эту сумму входила и то, что Уизли поддерживали и её тоже.       Она еще раз вздохнула и расслабилась, будучи в его объятиях. Прислонившись лбом в его подбородок, она сказала: - Ты не сказал «влюблены». - Прости? – смущенно уточнил Гарри. - Ты не сказал, что мы любим Рона и Джинни, - пояснила Гермиона, ощущая его ауру, что обволакивала её. – Ты сказал, что мы с ними в «отношениях». Неужели ты не уверен в своих чувствах или не сказал Джинни, что любишь её? - О чем ты? – всё еще не понимал Гарри. – Я говорил это в Норе, прямо перед тем, как мы ушли!       Гермиона засмеялась, это действие вызвало очаровательную вибрацию по всему телу Гарри. - Я помню, что ты говорил какую-то неопределенную чепуху о людях, которых мы любим, в Норе, - сказала Гермиона. – Но это не признание в любви, а банальность.       Как и всегда, она была права, но Гарри не хотел говорить о своих смешанных чувствах к единственной дочери семьи Уизли. - Ну, - вздохнул Гарри, - она знает, что я имел в виду, и я действительно люблю её. - Да неужели?! – фыркнула Гермиона. – Достаточно, чтобы провести свой остаток жизни с ней рядом? Видеть её в своей постели? Если да, то я почти завидую тебе, Гарри, потому что хотела бы быть также уверена в Рональде.       Гарри почти никогда не слышал, как она называла их общего друга полным именем. Однако он был ошеломлен тем фактом, что она открыто признавалась в сомнительности своих чувств к своему же парню. Особенно учитывая то, как страстно она говорила о своей любви к Рону в Норе. - Не понял? – спросил Гарри, и повел их к дивану. – Ты говорила, что любишь его снова и снова, во время нашего разговора с ними. Что изменилось за это время? – Он усадил их на диван, так что голова Гермионы была на его левом плече, а он продолжал обнимать её за плечи, - И чтобы ты знала, я не уверен насчет Джинни, так что тут нечему завидовать. Я просто знаю, что она может быть женщиной, которую я бы хотел видеть в своей постели, видеть матерью своих детей. Мы, конечно, восстановили наши отношения, после битвы, но еще рановато звонить в свадебные колокола. - Я и правда сказала, что люблю его, но в тот момент мы отбивались от стольких атак, Гарри. Молли, Джинни, а потом Рон начал нести эту чушь, будто мы трахаемся, и я подумала, что, если скажу ему пару раз, как сильно я люблю его, он, по крайней мере, поймет меня. – Она глубоко вздохнула, - Просто… Во время Битвы, вся эта опасность и адреналин, и мы поцеловались… и я чувствовала, что мы наконец-то сможем перейти от всех этих глупых споров к тому, чтобы связать нас друг с другом, прежде чем мы сможем даже вздохнуть. - Ты, это, - усмехнулся Гарри, - можешь дышать сейчас, со мной. Реши, что хочет твоё сердце, пока я делаю то же самое рядом с тобой. Используй это время, чтобы обдумать всё, пока мы не вернемся в Нору.       Гермиона кивнула и опустилась, положив ему на колени свою голову и закрыв глаза. Она лежала на спине, размышляя, а Гарри откинулся на спинку дивана и раскинул руки в сторону, пока сам позволил своему сердце говорить с мозгом.       Казалось, прошли часы, пока они не встретились взглядами и улыбнулись друг другу, решив, каждый свою, загадку. - Я люблю Джинни, - сказал Гарри, - но не собираюсь ради неё быть «Мальчиком-который-выжил», или же «Спасителем волшебного мира». Она может быть частью моей жизни, но я не позволю ей управлять ею. – Гарри нежно провел пальцем по щеке Гермионы, - Она не ты.       Гермиона улыбнулась на его последнее заявление, а потом взяла его руку в свою и ответила, - Я люблю Рона, но не думаю, что он знает меня достаточно, чтобы знать, действительно ли он любит меня. – Она сжала его пальцы, - Он не ты.       Мгновение спустя, они заключили друг друга в объятия, благодаря магию, бога, Мерлина и судьбу, что они послали им этого человека в качестве друга. Гарри знал, что она была его самым большим и дорогим подарком судьбы. Он почувствовал, как его сердце сжалось, осознавая, что он так думает с того момента, как они оказались в ловушке Дьявольских Силков, будучи, в то время, маленьким, испуганным мальчиком. Он не был влюблен в неё, но между ними всегда было что-то особенное. Она отдала ему так много себя, когда помогала ему, защищала его, чтобы он достиг своей судьбы, и он хотел разделить с ней что-то, что только укрепило бы её место в его жизни. Показало бы ей всё его уважение. - Гермиона, можно тебя кое-о-чем спросить? – неуверенно начал Гарри, - Это личное? - Всё, что угодно, - усмехнулась она. – Считай, что заинтриговал меня.       Он сделал глубокий вдох, прежде чем решиться сделать этот шаг, - Ты девственница?       Она моргала целую минуту, прежде чем его слова достигли её разума, а потом еще минуту, пока её язык смог позволить её заговорить, - Зачем тебе то знать? - Просто ответь на мой вопрос, пожалуйста. - Да, это так, - ответила она, нахмурившись. – Но, что с того? А ты?       Её последний вопрос был задан лишь, чтобы подчеркнуть её точку зрения, но он просто кинул, положительно отвечая на него. Но не дал ей возможности заговорить вновь, начав говорить сам. - Ты же знаешь, что я люблю тебя, как друга, лучшего друга, - она кивнула на его слова. – И всё же, я не могу сказать, что люблю тебя, как сестру. И теперь я знаю, почему. Я действительно люблю тебя, и я знаю, что на каком-то уровне я ценю твоё присутствие в моей жизни больше, чем чьё-либо еще, даже Джинни. Хоть и люблю её. – Он вдохнул и продолжил, - Я всегда думал, что мой первый раз будет с кем-то, с кем смогу провести всю свою жизнь, и прежде чем мы отправились за хоркруксами, я считал этим человеком Джинни. Но после того времени, что мы провели в палатке, а потом вернулись с Уизли, и вся эта рыжая компания… но я знаю, что ты за человек. Так что, я хочу быть тем человеком, с которым ты разделишь свой первый раз. Я хочу, чтобы ты разделила мой первый раз. Люди говорят, что ты никогда не забудешь свой первый раз, и хотя я не могу правильно описать это, поскольку ты мой друг, лучший друг, сестра, напарница… Всего этого не достаточно для описания наших отношений… Но я хочу называть тебя своей первой.       Гермиону Грейнджер редко можно было застать безмолвной (обычно это бывает лишь, когда она спит). В обычном своем состоянии, она была полной противоположностью данного утверждения, но услышав предложение своего друга (хотя этот термин почему-то чувствовался кислым во рту), можно было заметить, как её мозг разогнался, чтобы обработать его. Она не имела полнейшего понятия, как правильно поступить, когда твой друг говорит, что любит другую женщину, но, в тоже время желает, чтобы ты стала его первой. Гермиона знала, что из-за жизни Гарри с Дурслями, потеряв своих близких и постоянной борьбой за выживание, противостояв злу, разум Гарри работал весьма нестандартно, даже непостижимым для неё способом, но даже эта мысль граничила с полнейшим безумием. - Гарри, милый, - шепотом сказала она, пробуя на вкус его нежное обращение, просто, чтобы подразнить его, - ты хоть понял, о чем просишь меня? Или, пока сердце общалось с мозгом, другая часть тела захватила речевую функцию организма? - Нет, Миона, - улыбнулся Гарри, - все они работают вместе. И это вывод, к которому я пришел – я хочу тебя.       Она вздрогнула, когда услышала эти три слова, полные похоти и физического желания, но также почувствовала волну, которая распространилась из глубины её живота, поразив разрядом каждый нерв её организма. В конце этого, она поняла, что, несмотря на все свои чувства, тоже хочет его.       Её первым будет Гарри Джеймс Поттер.       Больше не произнеся ни слова, она мимолетно дотронулась своими губами до его потрескивавших, но красивых, по её мнению, губ, и еще сильнее погрузившись в его объятия. Гермиона почувствовала радость, когда он притянул её ближе к себе, перекидывая её ногу через свои, посадив её к себе лицом, в тоже время, прильнув к ней губами, пока его пальцы зарываются в её волосы на затылке. Спустя несколько секунд, она почувствовала его твердое доказательство возбуждения, а также свою влажность, что начала быстро раздевать их обоих.       Когда один поцелуй сменял другим, а сумерки за окном начали сгущаться, Гермиона Грейнджер почувствовала, как последний барьер пал, а волны удовольствия накрывали её, в тоже время Гарри Поттер был ошеломлен от удовольствия, слыша её стоны и выкрики его имени, и вторя ей в этом танце.