Дело Храбрости

- Как думаешь, нам лучше вернуться в Нору? – спросил Гарри.       Ему было непривычно столь неловкое молчание, что возникло между ним и Гермионой. Даже, если оно было спровоцировано их отдыхом в посткоитальном блаженстве. - Мне здесь так хорошо…       Лишь сказав эти слова, они оба вернулись к реальности, хоть и оставались в объятиях друг друга, полностью обнаженными. Пусть они и лежали на диване, в гостиной Гриммо-Плейс, но их возвращения ожидали её парень и его девушка… какими бы они не были раздраженными последним разговором… Они должны были вернуться в Нору, к своим обязанностям продолжать заботиться о семье, которая приняла их. - Я рада, что мы сказали Молли не ждать нас к ужину, - сказала Гермиона, смотря на свои часы. – Уже восемь вечера. - И что мы будем делать по возвращению?       Гермиона тяжело вздохнула и, прижавшись носом к его подбородку, простонала, - Мы будем следовать нашим планам, жить дальше и вернемся к Рону и Джинни. Мы оба знали и осознавали, что это будет только один раз. Мы не влюблены, и мы не вместе, Гарри. - Ты не жалеешь, что сделала это со мной? – внезапно спросил Гарри.       Она целомудренно поцеловала его в подбородок и покачала головой, - Ни капли. Для меня большая честь, что ты захотел разделить со мной нечто драгоценное. И я никогда не забуду, что ты мой первый. – Она сжала его своими руками, - На самом деле, это казалось правильным… Это было единственное, что пошло правильно за столько времени… Но мы изменили Рону и Джинни, Гарри! Вот о чем я сожалею. Мы предали их доверие и ту любовь, которую они питают к нам. Да, мы не их семья, но, так как мы в отношениях с ними, мы должны хранить им верность. - Ты права, - согласился Гарри, крепче обнимая её, - как всегда права. Значит, завтра я собираю сумку, а потом у меня целый день для поиска дома. Чем ты будешь заниматься? - Я отправлюсь в Хогвартс, - ответила она. – Скажу профессору, что принимаю её предложение, а затем помогу с ремонтом. Она сказала, что это будет трудно, и по времени займет едва ли не до начала учебного года. Им нужна вся возможная помощь, которую им могут оказать. - Это займет оставшиеся два месяца?! Даже с помощью магии? – спросил Гарри, ошеломленный тем, что древнему строению нанесен такой ущерб, что даже с помощью магии ремонт займет так много времени. - Да, - кивнула Гермиона. – Но в основном, это будет восстановление защитных чар, как только строительные работы будут завершены. Вот основное беспокойство. Они очень древние и восходят к временам самих Основателей. Нам нужно будет провести так много исследований, чтобы выяснить все заклинания и защитные барьеры, которые были использованы, чтобы замок снова стал безопасным для студентов. - И для персонала, Миона. Ты тоже нуждаешься в безопасности, пока в замке, - настаивал Гарри.       Он старался не думать о том, что она вновь может подвергнуться опасности в какой-то момент. Ведьма теснее прижалась к нему, ясно понимая скрытый смысл его слов. Она всегда находила утешение в его постоянной, глубокой заботе о близких людях. - Давай вернемся в Нору, если мы собираемся туда идти в принципе, - предложил Гарри. – У нас обоих завтра трудный день, и ты должна помнить, что Рон и Джинни не собираются так легко отступить, чтобы сделать его легче. - Но мы всё равно любим их, да? – вздохнув и поморщившись, спросила Гермиона. - Видимо так оно и есть, - ответил Гарри, чувствуя такое же сомнение в глубине и истинности своих чувств к Джинни, как и Гермиона к Рону.       Одевшись, они покинули тёмный дом, который будет охранять их тайную близость, которую они разделили. Они отправились в Нору, дом, который был для них символом ребячества и хаоса, и который не будет их домом более, чем еще несколько дней.

***

Полтора месяца спустя - Да, профессор, - ответила Гермиона, полностью наслаждаясь интеллектуальной дискуссией со своим боссом, - я с вами полностью согласна. Сердцевина палочки, которая чувствует сопротивление в применение проклятий, тема, которую еще не затронул не один из крупных исследовательских институтов Европы по отношению к Защите от Темных Искусств. Это ужасно, особенно, когда находится всё больше и больше неизвестных ведьм и волшебников ставших жертвами того, что их заклинания не срабатывают, потому что их палочка не настроена на их собственную энергию.       Они сидели в кабинете директора, в окружении парящих чайных кружек, наполненных свежезаваренным травяным чаем, прикусывая бутерброды, в тоже время захваченные энергичными дебатами, которых они ждали с нетерпением в конце своей рабочей недели. Со своей стороны, Минерва МакГонагалл, которая чувствовала усталость от бесконечных попыток восстановить замок, в котором она жила, в последнее время, лишь Филиусом Флитвиком, Помоной Спраут и Поппи Помфри, понимала, что занятия в Школе начнутся лишь через пару недель, и некоторые сотрудники уже вернулись.       В тоже время, директриса рассматривала свою собеседницу и выражение её лица менялось от серьезного взгляда (результат напряженной дискуссии со знающим и не испытывающим трепет коллегой) к нежности. С того момента, как мисс Грейнджер перебралась в замок, что произошло около месяца назад, это место вновь начало обретать свой утраченный блеск, который возвращался с молодой и энергичной страстью к учебе и преподаванию. Некоторые коллеги, по секрету, сообщили директору, что называют самого молодого профессора в истории Хогвартса за последние пятьсот лет – принцессой. Минерва была мудра, как и её божественная тезка, поэтому она знала, как Гермиона относится к таким прозвищам, и понимала, что Филиус, Помона и Поппи называли так Гермиону не потому, что принижали её интеллект или профессионализм, а потому что действительно видели в ней принцессу, что облагородила замок своим присутствием. Для них, преподавателей, что смогли пережить битву, Гермиона была настоящей принцессой, принадлежащей к благородной семье Гриффиндора, и заслуживает всех почестей и уважения, не зависимо от её возраста или статуса крови.       Именно поэтому Минерва смогла убедить свою юную коллегу позволить старшему персоналу ласково называть её по такому имени. Конечно же предварительно объяснив, что они не хотели этим обидеть её.       В данный момент дискуссии, Минерва стала замечать, что молодая ведьма казалось вялой и почти прозрачной. Её лицо стало бледнее, чем обычно, а веки, казалось, опускались под невидимым, но очень большим грузом, который не мог быть их разговором. - Гермиона, дорогая, с тобой всё в порядке? Ты бледна, и посмотри, - Минерва указала на её лоб, - ты вся вспотела!       Гермиона, которая начала ощущать слабость, попыталась пошевелить рукой и почувствовала резкое головокружение. В животе отдавалось так, будто она только что начала катиться вниз с холма, подпрыгивая через кочки. Она не привыкла ощущать себя больной, а ведь это даже не начало её цикла. В момент, когда она начала думать о своих месячных, её сердце начало стучать в груди быстрее, а зрение затуманилось. Когда старший коллега Гермионы окликнул её по имени, она почувствовала, что падает со стула, а перед глазами всё потемнело.       Когда Гермиона начала приходить в сознание, её глаза трепетали, а тело болело, она услышала взволнованный голос: - Когда же она очнется, профессор МакГонагалл? Она без сознания уже более двух часов. Я позову мадам Помфри, чтобы она проверила её. - Мистер Поттер… - Это совсем не похоже на неё – упасть в обморок, - продолжал говорить Гарри. – Она столкнулась с Темным Лордом и его змеёй-убийцей, едва ли поведя бровью, а вы говорите, что один разговор о Защите с вами, и она лежит на полу без сознания. - Гарри, если вы позволите вас так называть, - наконец прервала его Минерва. – Профессор Грейнджер поправится, Поппи заверила меня. Она казалась полностью уверенной в своих словах, когда отправлялась на свою смену в Сент-Мунго. Так что, если бы мисс Грейнджер угрожала опасность, то мадам Помфри отправила бы своего домового эльфа с сообщением туда. Просто будьте терпеливым, и я уверена, что в скором времени Гермиона присоединится к нашему разговору. - Если еще нет… - прохрипела Гермиона, поняв, что её положение не такое уж и страшное. - Мерлин, ты очнулась, Гермиона! – воскликнул Гарри, крепко обняв своего лучшего друга. - Рада, что вы очнулись мисс Грейнджер, - поприветствовала её Минерва, с самодовольной ухмылкой смотря на Гарри, будто не сомневалась, что её коллега придет в сознание. – Мистер Поттер был совершенно не в себе… - Вовсе не так! - Я знаю тебя, Гарри Поттер, так что не отрицай этого, - хихикнула Гермиона. – Я слышала, как ты волновался. Закончив говорить, Гермиона вспомнила, какой была её последняя мысль до того, как её мир накрыла чернота. Ей казалось, что она вот-вот вновь потеряет сознание, видя столь взволнованные лица своих собеседников. Но ей нужно было поговорить с Гарри, желательно наедине. - Профессор, - Гермиона обратилась к Минерве, - простите, что беспокою вас, мне правда неловко, что вы стали свидетелем моего обморока в вашем кабинете, но вы не могли бы оставить нас, с Гарри, наедине. Пожалуйста.       Минерва кивнула, легко соглашаясь, зная, что её любимые «львята» предпочитают общество друг друга в трудные времена. Она лишь надеялась, что её профессор ЗоТИ будет в полном порядке к началу занятий. Директриса не хотела подавать вид, что она зависела от своего учителя-героя войны, чтобы вдохновить возвращающихся сотрудников и учеников и поднять их моральный дух, тем самым пробудить некоторую надежду в новых членах большой семьи Хогвартса. - Что случилось, Миона? Ты напугала меня, милая, - проговорил на одном дыхании Гарри, в тоже время нежно поглаживая непослушные каштановые волосы своей подруги.       Она нахмурилась, услышав нежность в словах Гарри. Это напомнило ей о том, что она собиралась сказать ему, о том, что произошло между ней и этим молодым мужчиной в его доме, когда они провели небольшую передышку после ссоры с их друзьями. Её глаза наполнились слезами, когда она подумала, что ничто не могло одолеть их… их силу и дружбу… но то, что она догадывалась, шевелилось в ней… то, в чем она могла видеть лишь прекрасное… могло полностью разрушить всё, что они построили и взрастили с тех пор, как им исполнилось одиннадцать. - Как Тедди? – спросила Гермиона, не найдя решимость и мужества, которое ей требовалось, чтобы сообщить ему эту новость.       Гарри вздохнул и покачал головой, понимая, что она уклонялась от темы, но он решил подыграть ей, если она так хотела. - Он в полном порядке, - усмехнулся Гарри. – Каждый день удивляет меня, когда я с ним. Он так похож на Рема и Дору… Особенно теперь, когда он больше двигается, я должен ходить за ним по всему дому. – Он пожал плечами и хмыкнул, - Впервые в своей жизни я не делаю ничего, кроме как веселюсь и наслаждаюсь временем проведенным с семьей. Это, конечно, здорово, но я скучал по тебе. Ты стала такой далекой с тех пор, как мы переехали сюда. – Он посмотрел ей в глаза, - Это из-за того, что между нами произошло, или ты просто устала от моей компании?       Гермиона ахнула в шоке, услышав его слова. Слезы покатились по её щекам, когда друг детства выразил своё сомнение в её привязанности и преданности ему. Она была так близко, но всё же так далеко от него, что не могла понять, как теперь жить. После того, как Гарри оформил все документы, а также переехал с Тедди в их маленький коттедж в Хогсмите, как и планировал, его жизнь, казалось, возвращается на круге своя. Она знала, что он заслужил это, так что не могла винить его. Со своей же стороны, Гермиона, казалось, находится в состоянии постоянной неопределенности, и это что-то сломало в ней. - Миона? – взволнованно посмотрел ей в глаза Гарри. – Пожалуйста, не плачь! Поговори со мной. Ты же знаешь, что я не выношу, когда ты плачешь… - Я столько раз хотела навестить тебя, - сказала Гермиона, свернувшись в его объятиях, - но просто не смогла прийти. – Она шмыгнула носом, - Я также не видела Рона или Джинни. Я просто пыталась приспособиться к жизни в замке, подготовиться к работе учителя, готовя свои уроки. - Ну, - хмыкнул Гарри, - как оказалось, я тоже не пересекался ни с кем из Уизли с тех пор, как мы покинули Нору. Через три недели у меня начнутся занятия и тренировки в Академии Аврората, но меня пригласили на обед завтра, в Нору. - И меня тоже, - ответила Гермиона, радуясь, что у неё есть время обдумать перед тем, как сообщить ему новости. – Может, отправимся вместе? Завтра я буду в порядке, и, конечно, если я буду с тобой, то будет меньше шансов, что я попаду в засаду. -А ты уверена в том, что будешь достаточно хорошо себя чувствовать, чтобы выйти на прогулку? – уточнил Гарри. – Не заставляй себя, если тебе требуется больше отдыха… - Я в норме, Гарри. Не беспокойся, - ответила она. – Ты же знаешь, что, если бы со мной было что-то серьезное, то я сразу бы рассказала бы тебе. - Ладно, сделаю вид, что поверил тебе, - вздохнул Гарри. – Я и Тедди зайдем за тобой завтра, а сейчас мне пора возвращаться. – Он усмехнулся, - Я оставил детеныша с мадам Росмертой, когда Патронус МакГонагалл ворвался в нашу гостиную и перепугал меня до смерти.       Крепко сжав её в объятиях и поцеловав кудрявую макушку, он заверил её, что встретится с ней завтра. После этого, Гарри покинул лазарет, место, где провел значительную часть своего школьного времени, горячо надеясь, что ему не придется вновь бежать в замок, как в этот раз, когда директриса сообщила об обмороке Гермионы.       Пока он шел в сторону школьных ворот, то он размышлял о том, что Гермиона не сказала ему о причинах своего обморока. Но тихий голос, который он предпочитал думать, принадлежал его матери, советовал довериться этой девушке… Она всё ему расскажет, когда придет время.