Подполковник Снейп

Гостевые покои усадьбы Малфоев Беллатрикс пока еще Лестрейндж и подполковник уже Снейп Надкусанная Луна за готическим окном-бойницей. Пахнущий разнотравьем сквознячок, невесомый парус кисейной занавески, трепещущие огоньки парящих в воздухе свечей. Шелест шелков. Аромат свежего пота на чистой коже, сводящий с ума сильнее, чем любой парфюм. Шепот близкий, теплый, щекочущий ухо… *** – Белка... Беллочка... Леди Беллатрикс! – Что тебе, ненасытный? – Я только хотел... – Мой ответ НЕТ! – Ну, если ты не хочешь спать, давай... – Я ХОЧУ СПАТЬ!!! – Позвольте, леди, вы только что ясно и недвусмысленно ответили нет! – Я на другое ответила нет. – Вот так на третьем часу семейной жизни начинаются уловки. «Я не то имела в виду», потом «у меня голова»... – А у нас семейная жизнь? – Не общественная же... «У меня голова болит», потом «Мне завтра на работу»... – Мне завтра к целителю! – Что с тобой?! – Со мной пятнадцать лет Азкабана... Хочу зубы исправить. Я вообще тебе досталась неисправная, и что только ты во мне нашел! – Душу, конечно. – А глядел на сиськи. – Так душа прямо под ними, в средостении. – Где? – Вот тут. – А, под мечевидным отростком. Удобное местечко: клинок не застревает, как в ребрах. – Возвращаясь к нашим баранам... – Одного из них я вот-вот прокляну. Потом пожалею, конечно. Когда высплюсь. Но сейчас убью на хрен к дементорам! – Уймись, бесценная, я понял! Не хочешь, как хочешь. Колхоз – дело добровольное. – Что такое колхоз? – Добровольное дело. Когда пейзане обоих полов собираются вместе и… – Довольно, ты опять будешь о сексе. – Конечно, буду! Я ж не извращенец – говорить с голой женщиной о политике... Бел, ну, давай на сон грядущий. Полегоньку, в позе черепашек.* – Мы испробовали уже пять поз черепашек! – А шестую? Ради справедливости? Она же ничуть не хуже! – Сев, я устала. У меня все болит! – Залечи. Ты ведьма или где? – Хм... Действительно!.. – Почему ты не говоришь заклинания вслух? – Чтоб ты повторил за мной? Сев, твоего люмоса хватило всем. Спрячь палочку и не смей доставать в доме. Мы с утречка выйдем и разнесем Нарциссины розы... Это шестая поза?! Интересно мне, где водятся такие изобретательные черепашки! – Везде! Черепашкам вообще принадлежит мир, а люди при них вроде домовых эльфов: покормить, помыть... – Сварить черепаховый суп... – А это плата за обслуживание, домовики ведь тоже не задаром работают. В суп жертвуют самых медлительных, а быстрые оставляют потомство. Благодаря селекции средняя черепашковая скорость неуклонно возрастает. – А вот этого не надо. Медленнее, Сев. Ме-едленнее. Я хочу истаять в твоих руках. (1) В первой части этого фика на рынке продают трусы с черепашками в позах Камасутры. *** – Севи, я поняла: ты француз! – Потому что целуюсь хорошо? – Потому что Се-ви это почти Се-ля-ви! – А целуюсь, значит, плохо! – Скажем, у тебя есть простор для совершенствования. Се-ля-ви, не обижайся, это же интересно: ты изучаешь меня, я изучаю тебя… Было здорово, когда мы совсем слились, и ты оказался у меня в мыслях! Только сразу же удрал… – Я побоялся, что ты обидишься. – Ну и напрасно. Я не обиделась вот ничуточки! Я потом обиделась, когда ты удрал. Решила, что тебе стало противно. – Это почему? – Потому что у меня отвратительные воспоминания и отвратительные мысли. – Мне тоже многое противно вспоминать. Но если бы я забыл, то стал бы уже не я, а другой человек… Так что мы два сапога пара, оба в грязи. – По-моему, это плохое утешение, Се-ля-ви. – По-моему, тоже, Белка. Но другого пока нет, над ним работать надо. – Это как? – Заведем семью, съездим на море. Будут общие приятные воспоминания. – За семьей – не ко мне. Я же… – Знаю. Возьмем приемного, сирот сейчас много. – Мордредова политика! Подашь пример национального примирения... – Ну и политика, что с того. Тебе самой разве не хочется ребеночка? – Хочется. Своего! – Сначала возьмем сироту. А своего ты потом родишь, когда восстановишь здоровье. – Мистер Снейп! Я. Никогда. Не. Смогу. Родить! – Серые вы, маги, как штаны пожарника. Сможешь. И он будет Блэк!.. Про яйцеклетку знаешь? – Яйца в клетку? – Представь, каким было бы куриное яйцо, если бы курица рожала живых цыплят. – Если бы курица рожала живых цыплят, то яиц бы вовсе не было! – Нет, яйцеклетки есть у всех двуполых организмов... *** – Ohrenetь! И это изучают в начальной школе?! – Основы, Белка. Про пестики и тычинки. А подробнее и применительно к человеку – в средней. На пятом курсе, если пересчитать на Хогвартс. – У нас старшая женщина рода запирается с невестой и на ушко выдает сакральное знание, как рассчитать лунный цикл и благоприятные для зачатия дни. – У вас вообще дремучая система образования. Придется менять. – А ты знаешь, как? – Когда дело касается школы, советы дают все, но по-настоящему не знает никто. Слишком отдалены во времени причины и следствия. В приюте дразнили не похожего на всех мальчика, а через двадцать лет получился Волдеморт. Хотя, скорее, главная причина в том, что великие и могучие волшебники год за годом отправляли сироту на летние каникулы – в Лондон, под бомбежку. Я этого изврата до сих пор не могу понять. Макгонагалл, дочь пастора! – Она младше Лорда лет на десять. Деканом Грифов тогда был Дамблдор, а Лорд слизеринец. В общем, не их львячье дело. – Я и говорю: придется менять! – А я хочу яйцеклетку от Нимфадоры Тонкс! – Какая связь? – С образованием – никакой, я просто хочу. Потому что она Блэк по крови и вдобавок метаморф. А сперматозоиды возьмем у твоего родного тела, гулять так гулять! – Мощная идея. Я совсем не думал в этом направлении. – Ага, доверил судьбу своих маленьких, симпатичненьких, беззащитненьких сперматозавриков Снейпищу, двуличному уроду! Который еще не известно, куда их выпустит! Вот зачем он втайне растил эту гриву? Кому хотел понравиться?! – Тебе? – Нет, мы с ним со школы на ножах. – Но тебе нравится? – Мне нравится, потому что с гривой ты не похож на него... Ты и вообще на него не похож: пластика, мимика, интонации – все другое. Но иногда проскакивает старый жест, поворот головы, и становишься похож… – Тебе неприятно? – Для меня слишком авангардная идея – отдаваться Нюниусу. Я ему благодарна и все такое, он ведь всех нас отпаивал зельями после Азкабана. Но отблагодарить его через постель – последнее, что пришло бы мне в голову. Вот про тебя я через полминуты поняла: МОЙ! – Так быстро меня раскусила? – Раскусила я тебя на первой секунде, как только ты открыл глаза. Боевик боевика всегда узнает. – По тому, как открыл глаза? Я бы не смог. – Ты меня не смог бы. А тебя легко узнать. У любого другого ресницы дрожали бы. А ты четко приоткрыл веки на щелочку, как забрало, зрачками скользнул и бросился. Ты зверь, Севи. *** – Какой я зверь? Я зверек. Белый пушистый полярный лис. У меня, если хочешь знать, мирная до скукоты профессия – бухгалтер. – Похоже на «бюстгальтер»... Погоди, сама соображу. «Бух» – книга... Держащий книги, останавливающий книги... С учетом твоих ухваток, ты мог бы проповедовать вегетарианство среди вампиров или в издательстве возвращать рукописи неоцененным гениям! – Логично. Но бухгалтер по-английски – счетовод. – ТЫ?!! Вроде тех гоблинов, которые напоказ взвешивают камни в лобби Гринготса, в двенадцать и в пять пополудни пьют чай с сэндвичами из жестяной коробки, а в семь идут домой, обедают и дремлют в кресле-качалке, пока толстуха в папильотках не позовет спать? – Примерно так и было, только без толстухи. – А почему ты не женился? – Я женился. А потом прогнал ее. Когда стал… бухгалтером. – Почему? – Прогнал? Потому что сама не ушла. Так и старилась бы рядом с бухгалтером, а это нечестно. Хороших женщин вообще не надо подпускать к бухгалтерам. Вырубить растительность на триста метров и поставить вышки с автоматчиками, чтоб ни одна, ни краем глаза... – Сурово. А каких тогда подпускать, плохих? – Плохие сами не пойдут. Профессионалок. Чтоб обслужила, подмыла бухгалтерию, получила деньги и домой. А в следующий раз другую, а то бухгалтеры привязчивые... – Все ты врешь, Севка! – А вот и нет! Хочешь, покажу двойную итальянскую бухгалтерию? – Это как? – Правой рукой за левое ухо, честно говоря. Ее изобрели в те времена, когда не знали отрицательных чисел. Поэтому учет ведется в две колонки, дебет и кредит, потом сводится баланс. Громоздко, зато с двойной проверкой. И манипулировать счетами сложнее. – Правда, разбираешься. И долго ты… учитывал в две колонки? – Долго, почти полгода! – А потом? – Хозяин сбежал со всеми деньгами, а долги повесил на меня. – Надеюсь, ты убил его не сразу? – Я был ограничен в передвижениях, поэтому убивал только тех, кто приходил убивать меня. Зато их было много и с доставкой на дом. – Кредиторы, что ли? – Нет, кредиторы – законопослушные семейные люди, вложили последние деньги, чтобы купить квартиры. Они только ругались. А киллеров хозяин присылал. – Зачем? Боялся, что ты его найдешь? – Не боялся, а точно знал, что могу найти. Он много следов оставил, мне надо было только захотеть. – А ты захотел? – Разумеется. Надо же вернуть людям деньги. Только я тогда не мог его достать. – А теперь достанешь? – Легко. Он в Лондоне! – Я с тобой! – Нет, Белка. Это не занятие для леди – выбивать долги из живых людей. – Я могла бы стоять в стороне и смотреть. – Это не цирк! – Вот именно. В цирк ходи без меня, если совесть позволит. А на дело без напарника не ходят… Сев, я не помешаю, честно. А когда ты закончишь, и если он будет еще жив, порежу его на кнаты. Начиная с мизинцев ног. – Сейчас серьезно спрошу. Представь, что ты его шинкуешь. – Ну, представила. – Тебе приятно? – За тебя, мой Лорд, я кого хочешь… – Не за меня, не за маму и не за папу. Сам процесс приятен? – Пожалуй, нет… Знаешь, раньше бывало такое опьянение… Не каждый раз, но бывало. Когда огонь пылает, кровь течет, а ты сама огонь, сама кровь, ты боль и сладость, и чем хуже, тем лучше… Сев, я чудовище? – Для тех, кому ты горе принесла – безусловно. Хотя можно взглянуть и так, что большинство лордовых гвардейцев – сами жертвы. – Угу, шли в политику играть, а нас – на бойню... Хорошо, что ты решил остановить это безумие. – Остановить все хотят, но чтоб при этом победила их сторона. А я их так остановлю, чтоб все проиграли, и вколочу в бошки, что проиграли не потому что ударили не там или подкрепление не подошло, а потому что начали. – Севи! Какой ты строгий! Даже боюсь тебя спросить… – О чем? – Боюсь! – Спрашивай, Белка, не тяни! – Севи… а у черепашек только шесть поз? *** – О! Чучелко объявилось. – Кто-кто? – Змеемордый, я его чучелком зову. Тупой до изумления: крутит ужастики и шипит – зачем, о чем? – Меня показывал? – Может, на общем фоне. Он помнит фигурки в масках, вроде пешек. – Это я пешка?! Пускай бы на себя посмотрел, во всех местах обточенный! – Он вздрогнул. – То-то!.. Сев, это что же, он за нами все время подглядывал?! – Нет. Говорю же, только что высунулся. Он еще тогда, в зале, показал мне, как убил семью, ребенка скормил своей змее. То ли напугать хотел, то ли приглашал развлечься. А я ему прокрутил, как нас штурманули по ошибке свои вертолеты. Он забился под корягу и не отсвечивал. – Сев, он для тебя не опасен?.. Что молчишь? – Думаю, как объяснить, чтоб не возвращаться к этому вопросу... Вот, придумал. Конь может скакать, пока не умрет... – Знаю, у меня один предок так погиб в семнадцатом веке. Конь пал на каменной осыпи, и когда останки разбирали на две кучки, не смогли понять, где чьи мозги. Положили в склеп два комплекта, а предок получил посмертное прозвище Ахернар Лошадиная Голова. – Как-как? – Ахернар, Альфа Эридана. А я, на всякий случай, Беллатрикс, Гамма Ориона. – Я думал, Белла-трикс, красивая плутовка. – Забавно, мне нравится... Так что там про коня? – То, что человек так не может. Слишком себя жалеет, чтобы расходоваться до дна. Даже спасая свою жизнь, он падает задолго до того, как исчерпает все резервы. И погибает от паскудной жалости к себе, хотя мог бы жить! – Знакомо… В Азкабане иные за месяц сгорали, даже не успев сбросить вольный жирок. А ты не такой? – Я отобран по психофизическим показателям и специально обучен скакать, пока не сдохну. Мне боль от ран только ярости придает. А Лорд ваш… не знаю, как сказать, чтоб тебя не обидеть. – Скажи уж прямо: бздиловат он был для темного. – Что ж вы пошли за ним, аристократия? – Мы шли в политику, а там это называется разумной осторожностью... Хотели переделать мир по справедливости. Гордились Меткой, как рыцарским гербом... Однажды морок развеялся – у кого раньше, у кого позже, – и мы очнулись на бойне, в роли сразу и мясников, и овец, а рыцарский герб обернулся рабским ошейником. И уже в довершение всего, как муха на говне, наш обаятельный лидер оказался мелкотравчатым садистом. Сам оттягивался на маглах, а как серьезная акция, так «Ступай, девочка, покажи гнев своего Лорда». Вернусь, он меня откруциатит и доволен: повысил самооценку... О Поттереныша убился, от Дамблдора в Министерстве удрал. Хотя дедулька не кидался смертельными, светлость свою пестовал... Как считаешь, убийство правда раскалывает душу? – За метафизикой – к попам, а я только чувствую, что душа болит иногда, значит, она есть. Зато я знал мальчиков, которые не смогли выстрелить в живого человека... – ...И живой человек на радостях убил их не больно. – Это христианские заморочки. В Азии глумятся над слабым врагом. Впрочем, как и над сильным... Белка, так ты думаешь, что Дамблдор не хотел убивать Лорда? – Он сам сказал... Правда, этак в предположительном ключе: «Если бы я тебя убил, то безо всякого удовольствия»... Точно не повторю, так только Дамблдор может намутить. (1) По факту, он применил три условно опасных проклятья: воздушный кулак и огненную плеть издалека, мы так молодняк тренируем, и водяной кокон, из коего Лорд попросту аппарировал... Зато изумленный мир – то есть я и Поттереныш, а под конец и министр подтянулся, – увидел, что Величайший Светлый в ладах со всеми стихиями. Он еще анимировал пять статуй и управлял ими одновременно, при этом отечески журя Лорда, который сыпал в него авадами... – Владел ситуацией. – Абсолютно! Одна статуя держала меня. Сев, я в жизни не чувствовала такой беспомощности. Долблю ее, долблю – мрамора же кусок, должна в пыль разлететься! А она все идет на меня. Дошла, обхватила, руки прижала к телу, аккуратно меня кладет и сама привалилась, закрывает от осколков. Другая статуя не пускает к большим дяденькам Поттереныша. Меня держит ведьма, его волшебник. Не гоблин, не домовик и не кентавр – те у Дамблдора выполняют свои задачи, – а мальчик к мальчику, девочка к девочке. Вот не поверю, что это случайно в пылу схватки. У него настолько все было под контролем, что даже мораль свою викторианскую ухитрился соблюсти. Не допустил, чтоб Гарик потерся о мраморные сиськи!.. – Значит, спектакль? – Я тебе потом сброшу в думосбор, сам суди... Дамблдор тогда был в контрах с министром, из Хога его уволили, из Визенгамота исключили... – ... И вернули обе должности, когда для новой войны понадобился лидер Света в противовес Темному Лорду. Если бы он сразу завалил Волдеморта, то стал бы не нужен. – Да его бы в Азкабан упекли, это вполне в стиле Фаджа. Объективно, что застали бы авроры, прибыв по тревоге: разгром в Министерстве, покалеченных школяров и Дамблдора над телом некоего гомункула... Откуда известно, что ЭТО Темный Лорд? Ах, Дамблдор сказал! Тот самый, который лгал общественности, был уличен и уволен отовсюду! Ладно, посмотрим старые снимки Лорда в «Пророке» – совсем же другое лицо! Спросим самого Дамблдора: сколько таких гомункулов он может создать за полчаса из подручных материалов? – Это правда легко? – На уровне Дамблдора всё легко. Из тех, кого ты видел, сможет Крэбб, он еще в школе баловался глиняными человечками. Только это будут анимированные куклы с внешним управлением. – Змеемордые? – Какие захочешь. – Напомни мне завтра, а то вдруг забуду. – Я забуду еще раньше. С тобой я себя забываю. (1) «Ты не собираешься убивать меня, Дамблдор? – воскликнул Волан-де-Морт, и его красные глаза над щитом насмешливо сощурились. – Считаешь себя выше такой жестокости?» – «Мы оба знаем, что есть другие способы погубить человека, Том, – негромко отозвался Дамблдор, продолжая наступать на Волан-де-Морта... – Готов сознаться, что я не получил бы удовлетворения, попросту отняв у тебя жизнь»… Вот так, перевоспитывая гомункула в тимуровцы, Величайший Светлый отпихнулся от возможности предотвратить войну. Видимо, удовлетворение он получил, считая жертвы.