Подполковник Снейп

Особняк в Опалихе Снейп-уже-подполковник, Сурок и партизан под окном На кухне полным ходом шла подготовка к таинству зельеварения. Снейп одну за другой безжалостно забраковал холостяцкие алюминиевые кастрюльки, которые пытался всучить Сурок, с большим сомнением отложил в резерв медную джезву, луженую подозрительно светлым на его взгляд оловом, и ткнул пальцем на верхнюю полку, где красовалась коробка с изображением сияющих неземным светом полированных кастрюль. – По случаю купил. Для будущей хозяйки, – мрачно поделился Сурок, взгромоздившись, однако, на стол и сняв коробку. – Я отработаю, – пообещал Снейп. – Ты отработал одиннадцать лет назад, под Джелалабадом. – Не все такое помнят. – Так и я не все, командир… Кастрюли оказались – мечта. Из химически стойкой нержавейки, с утолщенным дном и прозрачными крышками. Зельевар понял, что нашел рабочих лошадок на ближайшие годы. Конечно, и серебряных котлов стоит прикупить – конусовидных и тюльпаном, для процессов, требующих минимизировать контакт зелья с воздухом. – Германские, – прочитал он клеймо. – На свадьбу выпишу тебе самый полный набор, и не в Россию, а на английский адрес. А то любят они пихать в Восточную Европу, что самим не годится. Сурок вертел кастрюлю в руках: – Где тут «не годится»? Отличная же посуда! – Может, модель прошлогодняя. – Скажешь, и здесь каждый год новая модель?! Командир, это не «мерседес», а кастрюли! – Конкретно про эту фирму не знаю, а вообще модельные ряды обновляют все и часто. А есть еще лимитированные выпуски: скажем, поставят не черные ручки, а красные, и пронумеруют всю партию. – Зачем?! – Чтобы покупали. У домохозяйки кастрюли с черными ручками и у соседок с черными. А она купит с красными и похвалится. – А с черными ручками на помойку? – Не сразу. Через год, когда появятся кастрюли с золочеными ручками, и на кухне уже не останется места для старых… С другой стороны, это повод обновить кухонную мебель, чтобы поместились все три набора. – Для домохозяйки? Снейп не понял, о чем вопрос, и пожал плечами. – Если она домохозяйка, значит, в семье зарабатывает муж? – гнул свою непонятную линию Сурок. Снейп кивнул. – Я, тля, на стройках получил радикулит в тридцать лет, жру с работягами лапшу из бомж-пакетов – каждую копейку в дело! А она мне тут будет красные ручки на золоченые менять?! – Не все они такие, – без убежденности сказал Снейп. – Найди ту, которая тебя поймет. Маляршу какую-нибудь, чтоб знала, как тебе деньги даются. – Э-э, нет! Проходили! Я в основном с хохлами работаю, а их бабы – ведьмы. – Все?! – изумился Снейп. – Как одна! Сварит борщ, похвалишь, и пропал! – Ну, разве что борщ… – вздохнул Снейп (а он было подумал)… – Сур, мы п…дим или мне жизнь спасаем? – Прости, командир. Что еще надо? – Мерную посуду… Стакан граненый, – подсказала эталон память русского. – Воду колодезную, без хлорки, и серебряный нож. Можно ложечку серебряную заточить или на худой конец взять осколок стекла. Лопаточку березовую, помешивать. – Лопаточку выстругаю, серебряный ножичек есть – фруктовый, а вода у меня артезианская. Если надо, чтобы прямо из-под земли была, пойду солью систему. – Что сольешь? – Все вместе трубы в доме вмещают двести сорок литров. Я, когда гоню самогонку, сливаю двести шестьдесят, и водичка идет свежайшая. Лаборант из санэпиднадзора проверял, говорит, в Кремле хуже к столу подают! Теперь завис Снейп. Как раньше Сурок при известии о модельном ряду кастрюль. – А двести шестьдесят литров куда? – В джакузи, у меня там рисочка мерная. Англичанин сообразил, что ходит по краю, и решил не интересоваться дальнейшей судьбой шестидесяти галлонов питьевой воды. Проводя отпуск в родном доме, он расходовал столько за месяц и платил десять фунтов. За жесткую и невкусную, по утрам отдающую ржавчиной водопроводную воду, в которой всего хорошего – что бактерии убиты ударной дозой хлорки. – Сливай, – скомандовал он, и Сурок ушел. Снейп мысленно провожал его, считывая эмоции: покой на фоне тихой радости, как ни странно при таких делах. В новом теле эмпатия давалась легче, хотя и в Хогвартские времена декану Слизерина случалось засекать сквозь двери полыхающее факелами возбуждение парочек, прятавшихся в заброшенных классах. Сейчас связь с Сурком оборвалась футах в двадцати, за поворотом и двумя неплотно прикрытыми дверями. И тогда под распахнутым по летнему времени окном обнаружился белорусский массажист. В памяти Палыча, не перегруженной сведениями о межнациональных различиях, белорусы твердо отождествлялись с партизанами. Массажист не оказался исключением: сидел в кустах, не шелохнув ни листика и скрыв эмоции за таким добротным пологом, как будто специально был обучен окклюменции. Снейп взял со стола оливку и бросил в куст: – Эй, как тебя? Поняв, что раскрыт, партизан тихо прошуршал ветками и как-то вдруг возник у окна, щурясь от падающего света. – Алесь я. – И с какой же целью ты партизанишь под окнами своего добрейшего нанимателя, Алесь? Партизан, доселе державший руку за спиной, молча показал банку с нераспроданными пиявками. – Надеешься? Алесь кивнул. – А зайти, помочь? Алесь энергично замотал головой. – Как знаешь. О том, чтоб не трепался, тебя, вижу, предупреждать не надо. Алесь покивал и стал пятиться в темноту. Дебил, без досады заключил Снейп. Общение с соседями в родном Коукворте приучило к тому, что маглы – по крайней мере, их «синие воротнички»* – соображают хуже, чем хогвартские младшекурсники. Коих, в свою очередь, он считал стадом болванов. – Иди спать, – сказал Снейп, борясь с желанием продублировать слова жестом «ручки под щечку». – Я по рецепту варить буду, понимаешь? По рецепту положено десять пиявок, и они у меня есть. Лишние не нужны. – Гэта смотря как вариць, – разверз уста партизан. – Трав больше, чем на дзесяць пиявок. Я же вижу: старушка с подходцем отвесила. Впавший в когнитивный диссонанс зельевар схватил первый попавшийся пакет с травами, надорвал и высыпал содержимое на скатерть. Зверобой. На глазок семьдесят-восемьдесят скрупулов,(2) а надо пятьдесят! Он специально просил точную навеску, потому что у Сурка нет весов... – Говоришь, с подходцем? – вздохнул Снейп. – Ат дзуши, – подтвердил партизан. – А ты, значит, видел... Так что ж промолчал? Партизан ответил укоризненной гримасой: сам, что ли, не понимаешь? Каков лис! Алесь. Массажист с волшебными руками. – А скажи-ка мне, знаток рецептов, – вкрадчиво начал Снейп. – Нет ли у тебя за пазухой палочки? (1) Синие воротнички – люди в спецовках, рабочие. (2) Скрупул – 1,296 граммов или 20 гран.