Отморозко. Зимняя сказка

Отморозко Сказка в двух частях о полной диспансеризации, фантастических методах оказания первой помощи и половозрелых усачах снизу

Харви пробежал глазами по опроснику пациента при общей диспансеризации. Угнетающе много вопросов, но что поделать, его предупреждали в медицинском, что призвание врача это не только героическое спасение жизней иногда, но ещё и смерть от скуки каждый день. И почему он в молодости невнимательно слушал всё, что ему говорят после "но"? Анкета была заполнена аккуратным летящим почерком и тщательно. Имя: Джин, но для своих можно и Джинни. Пол: мужской. Полных лет: 26. Дата рождения: 25 ноября, по знаку зодиака Стрелец, по цветочному гороскопу Гладиолус, по друидскому — Ясень, имя стенда — Slipknot. Харви поднял укоризненный взгляд от листа на пациента. Пожалуй, заполнена даже излишне тщательно. Пациент по имени Джин (или просто Джинни) скучал на кушетке, болтая ногами. Он на всю белоснежную клинику — единственное яркое пятно в потертых голубых джинсах и клетчатой рубашке дровосека. Почувствовав на себе взгляд, Джин поднял голову и улыбнулся. На свои двадцать шесть он не выглядел. Харви не дал бы ему и двадцати. Смотрит шкодливо, но пристально, светлые волосы и стрижка под машинку как у шпаны. Группа крови: A, резус положительный. Переболел ветрянкой, краснухой. Поездки заграницу в последнее время: нет. Контакт с зараженными Эболой или птичьим гриппом: нет, но это не точно. Вредные привычки: запойный просмотр сериалов считается? Тогда курение. Работа на вредном производстве: нет. Род занятий: сейчас фермер, ранее зоопсихолог. — Серьезно, зоопсихолог? — А что такого? — ответил Джин, вскидываясь. — У животных тоже бывают проблемы. И решать их хозяевам, потому что как правило они их и создают. — И сколько экзистенциальных кризисов у пуделей ты разрешил? — Давали бы мне по монетке каждый раз, когда я слушаю насмешки о своем призвании, то я бы ни одного дня не работал, — надулся Джин. — Поэтому я и не говорю чем занимался до приезда сюда. — Прости, не подумал. Увлекательная, наверное, работа, — Харви постучал ручкой по анкете. — Часто тебя кусали? — Постоянно. Не переживай, я привык, да и не так уж больно, если тебя укусит собака. Мне довелось сравнить, и скажу, что человек может зубами сделать вещи и похуже, — многозначительно задвигал бровями Джин. Харви не мог похвастаться подобными познаниями и вернулся к опросу. — Ты ставил прививки от бешенства или столбняка? — А, ты про это... Да, разумеется, я привит, не вчера родился. Я вообще-то компетентный специалист в своей области. Харви что-то слабо верилось. Но пометку в анкете всё-таки сделал. Джин приехал в Пеликан в середине этой весны. Как оказалось — потерянный хозяин старой фермы к западу от города. Кто бы мог представить, что сельский домик Семейки Аддамс на гектаре земли, где сорняки уже были размером с дерево, отойдет по наследству городскому хипстеру? В Пеликане подшучивали, как быстро наследничек откроет на месте фермы креативное пространство с кофе на вынос и прокатом велосипедов для лосей в лесу, но парень на удивление ловко приводил в порядок доставшуюся ему по завещанию разруху. В клинике сначала отмечался редко, но метко. В первый раз, когда принёс сюда в дугу пьяного Шейна на закорках. Шейн так заблевал ему всю спину, что Харви предложил парню воспользоваться ванной на втором этаже в его квартире. В следующем месяце Джин уже сам приехал сюда на каталке, после того как провалился в шахту (так и не сказал, что там делал). В середине лета неудачно засадил себе занозу в руку, когда чинил крышу. И после этого уже зачастил, записавшись в доноры. Так постепенно Харви привык к регулярным визитам этого городского. Несмотря на внешний вид, Джин оказался приятным парнем, а вовсе не зазнавшимся городским мажором. И отнюдь не белоручкой, который тяжелей компьютерной мыши ничего в руках не держал. Можно даже было назвать его милым, но с некоторыми оговорками. В каждый визит в клинику он обычно приносил что-то с фермы для Мару и Харви. — Зарплата тут у врача наверное не очень? — посмеивался Джин, буднично протягивая корзину. — Это ничего особенного, просто собрал первый урожай абрикосов. Но вот теперь уже он здесь не с абрикосами, а со странными симптомами не ясного генеза. Доктор выдохнул и снова взглянул в опросник. — Кроме рассеянного внимания что-то ещё беспокоит? — Иногда ничего не могу делать. Вообще. — Мышечная слабость? — Нет, просто за что-то берусь, а потом понимаю, что ничего не сделал. Сижу на месте, грежу. Харви достал небольшой фонарик и посвятил Джину в глаза — реакция зрачка была в норме. — Давно проблемы с концентрацией появились? — Несколько месяцев назад. — Сейчас не дергайся, — сказал Харви. Джин вытянулся в струнку и перестал болтать ногами. Харви пробежал пальцами по его шее ниже мочек ушей, скользнув по челюсти, ощупывая уплотнения и другие аномалии лифмоузлов. Ничего странного в них при осмотре не нашлось. Температура тоже была в норме. Джин только сглотнул и добавил: — В горле еще иногда пересыхает. — Стресс? — Испытываю. — Ты живешь на ферме на отшибе от города, дальше в лес забрался только Генри Торо. С чего бы нервничать с таким образом жизни? — Есть от чего, — загадочно ответил Джин. — Не настаиваю на рассказе, если причина личная. Бывает одышка, повышенное потоотделение без причины? — Часто. — Спишь хорошо? Около восьми часов? — Думаю, около шести. — Тебе бы побольше находится в кровати. — Да было бы с кем. Харви проигнорировал этот выпад. С внешностью Джина можно не жаловаться на отсутствие желающих с ним полежать в кровати. — Расстегнёшь рубашку? — Уже? Харви покачал стетоскопом в руке. — Чтож, рассеянность довольно заметна. Поясню: мне надо тебя прослушать, но не пока ты одет. Кстати как относишься к сладкому? — Обожаю сладкое, — Джин пробежал пальцами по пуговицам, обнажая грудь с фермерским загаром, по которому можно было догадаться, что летом работать в огороде он предпочитал в майке. — А диабетики в семье? — Ни одного. Харви приложил стетоскоп к груди Джина. Тот дернулся, но потом расслабился. Внимательно смотрел, что с ним делают, словно не доверял. Ну что ж, известная доля людей не доверяет медикам, начитавшись историй о похищенных почках. Харви подумал, что стоило бы похищать их у тех, кто выдумывал для газет очередной текст сенсационного расследования подпольного рынка органов. Засек время и посчитал пульс. Высоковат, сердце у парня грохочет как бешеное. Он сказал это Джину, на что он обреченно выдохнул: — Ну, есть на то причины. Харви скорей для проформы прослушал его лёгкие, но подозрительного шума или свиста в них не было. Мальчишка хоть завтра мог лететь в космос, если опустить жалобы на мелкое недомогание. — Нервничаешь, потому что боишься врачей? — Чуть-чуть стесняюсь. — Обычно у меня конфеты для детей, но могу угостить и тебя за проявленную на осмотре храбрость. Пришлось выдернуть стетоскоп из ушей, потому что Джин неожиданно рассмеялся. Так и оглохнуть можно. — Извини, я не хотел. Так где, говоришь, моя конфетка? — требовательно протянул он руку. Харви хмыкнул и откатился на стуле к тумбе, где в ящике были лакричные конфеты. Ни одно живое создание в Пеликане их не любило, но зачем-то достал он именно их, хотя были и нормальные лимонные карамельки. — В канун Рождества направлять что-то на исследование в лабораторию бесполезно, но после праздников я рекомендую тебе сдать кровь на сахар и на железо, — заключил Харви, откатываясь обратно от стола к кушетке. — Может и гемоглобин упал, но выглядишь ты, честно говоря, здоровым. Яркие слизистые, в норме цвет лица. Пока не сказать точно, что с тобой. Держи конфетки. — Может я твоё грядущее открытие нового заболевания? Назовешь потом моим именем. — Джин убрал конфеты в карман, но одну развернул и сразу закинул в рот. Харви испытал безотчётное удовольствие, когда Джин скривился от прогоркло-сладкой лакрицы и его лисья улыбка сузилась. Что-то его напрягало в этом парне. Внутри роилось смутное ощущение исходящей от него... угрозы? Хотя, как врачу, на работе Харви полагалось задвинуть свои ощущения себе в жопу и оставить при себе только интуицию терапевта. Но получалось это сделать как-то слабо. — Зайди ко мне в понедельник сдать кровь. А до этого постарайся устроить себе полноценный сон, приготовить что-то с красной рыбой. Бобы и фасолевые тоже рекомендую ввести в рацион. Витамины пока не выписываю и не рекомендую, за гипервитаминоз тебе почки спасибо не скажут. — По рукам, доктор. Спасибо. Джин слез с кушетки, но замялся. — Что-то не так? — Харви поднялся, чтобы проводить его до выхода, раз уж других пациентов в приёмном покое не было. — Хотел узнать, ты не уезжаешь к родителям на Рождество или типа того? — Уехал бы, будь в Пеликане ещё один врач. Но увы. Кто тогда будет вести приём, когда петарда у кого-то из горожан взорвётся в руке? Да и кто промоет потом Шейну желудок? — Ого, да ты полон праздничного настроения. — В Рождество на персонале любой клиники или больницы лежит двойная нагрузка. Джин забрал тыквенно-оранжевую куртку с вешалки. Цвет у нее был в самом деле примечательный. Харви уже узнавал его в издалека по этому огненно-оранжевому мареву, что всегда мечется в городе где-то с краю его поля зрения. Надо бы проверить парня ещё и на гиперактивность, кстати. Но уже не сегодня. — Очень жаль слышать, что ты снова не отдыхаешь. Но на городской праздник хоть явишься? — Если не образуется ещё пациентов, — уклончиво отозвался Харви. — Ну, тогда до встречи. С наступающим тебя, — сказал Джин, пихнул плечом дверь и выскочил на мороз в куртке нараспашку. Харви выглянул в окно, провожая его взглядом. Джина уже поджидала снаружи Хейли. Она взяла его под руку, легко и естественно, как хорошо знающий его человек. Прильнула как кошка. И парочка пошла в сторону салуна Гаса. Харви с раздражением заметил, что Хейли была одета в не по погоде короткую юбку с тончайшими колготками. Что ж, при случае он вручит девушке брошюру о последствиях застуженных органов малого таза. И банку с мозгами в формалине, пускай они у девочки хоть где-то будут. Он опустил жалюзи, удивившись собственному нехарактерному злорадному цинизму. Пора снова полистать опросник Джина! Что-то не состыковывалось в его симптомах. Харви вернулся в кабинет и подобрал с кушетки планшет с бумагами. Аллергии: мёд, орехи, музыка кантри. Наличие вируса ВИЧ/гепатита: небо упаси. Незащищенные половые контакты за последние пол года: нет, а хотелось бы хоть какие-то. Харви откинулся на стуле. Что-то Джин не как не хотел ему помочь понять загадку его рассеянности и тахикардии. Выбивающий из колеи пациент. Ещё вот и на Хейли ни за что взъелся. Ну оделась девушка как оделась, что он к ней пристал? Да и парню вроде Джина с кем еще встречаться в этом захолустье, как не с Хейли? *** С кем еще Джину было пить и обсуждать мужчин в этом захолустье, как не с Хейли? — А-а-а, блядь! Он просто сладкая булочка, а не человек. Так бы и съел, — выл Джин, заливаясь пивом в салуне. — Я думал умру на осмотре. — А он не понял, что ты симулянт? — хмыкнула Хейли, сравнивая длину ногтей на левой и правой руке. Правая рука, кажется, нуждалась в небольшой доработке пилочкой. — Нет. — А ведь ещё врач. Видимо, диплом в подземке купил, там же где и халат. — Да ну тебя, злыдня. Как думаешь, я могу расценивать "яркие слизистые" как комплимент? — Не-а. — Чёрт. Что с ним не так?! Я ему едва ли не в лоб сказал, что по нему сохну! Хейли закатила глаза. Опять двадцать пять. Иметь друга гея оказалось не так прикольно. Веди она свою колонку в "Кул Гёрл", она бы составила для нее список причин, почему девушке не нужен друг-гей. Пятый пункт списка был бы такой: "Вообще-то не так весело, как ты думаешь. Особенно, если он втрескается в предположительно натурала-трудоголика, который его на десять лет старше, да еще и не вылезает из клиники". — Знаешь, Джин, ори погромче. Я думаю, пацаны в бильярдной тебя не расслышали... Хейли проверила не сидит ли у них кто под боком, но соседние столы пустовали. Они были отгорожены высокими спинками диванчиков, которые создавали даже видимость приватности. Но какой в ней смысл, если Джин так воет? — Прости. Это просто какая-то задница. Не могу понять, он тормоз или просто меня так отшили? — А вот я не могу понять, что ты в нём такого нашел? — Хейли укусила трубочку своего молочного коктейля. — Возрастной, да и усатый. Едва ли не ровесник моего отца. Даже не прикольный. — Да ты не понимаешь, он просто... Он такой спокойный, внимательный и заботливый. — Зануда же, — отрезала она. — Деликатный и вежливый. — Мямля. — Такой сосредоточенный и увлеченный своим делом. — Задрот. — Зрелый. И ему идут очки. — Усы как у серийного убийцы это не зрелость, — бессердечно ответила она и добила, — Еще и слепошарый. — Но дико очаровательный, когда улыбается. — Понятия не имею, как он улыбается. Видимо, он только тебе и улыбается. — Да уж, Хейли, из-за мужчины мы с тобой точно не поругаемся, — поднял Джин руки, признавая свой разгром по всем фронтам. — Только если ты не запрыгнешь на Алекса. — Сдался он мне. Ты прости, но он туговат на голову. — Да ты сам только что и Харви назвал тормозом. У Алекса зато сердце золотое, — буркнула Хейли, с шумом втягивая остаток молочного коктейля. — На наезжай на него. Пусть и не доктор философии, но мне с ним не кандидатскую защищать, в конце-то концов. Несмотря на образ Перис Хилтон образца 2005 года, голова у Хейли всё-таки была на месте. Может мозг не гения, но человека твердо стоящего на земле обеими ногами. Джин её за это уважал. А ещё за то, что она хранила его секреты надежней любого швейцарского банка и не находила ничего плохого в том, что ее новый друг несколько голубоват на всю голову. Джину было приятно, что с кем-то можно было обсудить своё помешательство на местном враче и, что Хейли его дружески подкалывала, но не презирала за странный выбор. Даже во время жизни в Большом Городе, где, казалось бы, придерживаются взглядов шире чем провинциалы, ему не всегда доводилось встречаться с такой степенью принятия его завихрений разума. Джин определенно знал, кто будет подружкой невесты на его свадьбе. Знать бы ещё также уверенно, с кем ему эту свадьбу предстоит играть. — Ты подарок-то ему уже взял? Послезавтра уже праздник. Джин посмотрел на упавший в кружке уровень пива, примеряясь, не взять ли вторую. — Взял. Найти джазовый альбом на виниле было ох как не просто в вашей дыре. — Отсоси, городской. У нас есть Джоджомарт и следующем году появится торговый комплекс. — Пеликан встает с колен, — усмехнулся Джин. — Поржёшь, когда мы станем популярным морским курортом, задница заносчивая. Ты имей в виду, что если завтра твой план пойдет как-то не так, приходи к нам домой. Эмили, как обычно, наготовит своего странного экзотического дерьма, зато много. Парни выпивку обещали. Сэм попробует спереть ящик Будвайзера с работы. Будет весело. — Ну я-то надеюсь, что все пойдет как надо. — И я тоже. Но просто хочу, чтобы ты был в курсе: в случае чего, у тебя есть на вечер план Б. — Хейли, надо сказать, что у тебя тоже золотое сердце, — рассмеялся Джин, отхлебывая из своего стакана. — Но я никому не расскажу, ты не бойся. Можешь и дальше строить из себя доморощенную сучку, раз тебе так веселей. *** Участие в городском Секретном Санте для Джина обернулось целым ремейком "Двенадцати друзей Оушена". Учредителем акции ежегодно был старый мэр и всеобщий дедушка Льюис. Его прихоть решала, кому в канун Рождества предстояло сделать счастливым кого-то из горожан. Джин пошел на подкуп должностного лица, чтобы стать Секретным Сантой для доктора Харви. Ему потребовалась для этого здоровенная головка козьего сыра. После пришлось долго окучивать Мару, чтобы она раскололась, что нравится доктору. Сам Джин не знал, потому что в разговоре Харви успешно обходил личные темы и о себе почти ничего не рассказывал. Мару тоже, не сказать, чтобы обладала ценной информацией и не имела доступа на второй этаж клиники, где находилась его квартирка. Но всё же поведала Джину, что доктор не ровно дышит к авиации, кофе и старому джазу. С этим можно было уже работать. За кегу пива он получил у Шейна напрокат складную приставную лестницу нужной высоты и обещание никому не пиздеть об этой сделке. Пока Хейли ломала в клинике комедию, выдавая ковровые ожоги за симптомы волчанки, Джин влез в окно второго этажа. В интернете было достаточно инструкций как вскрыть защелку с той стороны, ничего сложного. За небольшой отрезок времени, что был ему предоставлен актерскими способностями Хейли, он успел порыться в подборке пластинок у врача и сфотографировать её. Ещё не хватало подарить Харви альбом, который у него уже был или не в его вкусе. Иногда ради любви приходится идти и на проникновение со взломом, что поделать. Джин вздохнул. Что угодно, чтобы ощутить когда-нибудь на губах другие губы и пушистые усы. Но что-то пушистое уже щекотало его щеку. Он открыл глаза. Осознал, что уже минут пятнадцать неподвижно сидит на крыльце своего дома, вместо того, чтобы работать. Коза по кличке Мейбл лизала ему лицо. — Блин, подруга, как ты не вовремя. Подруга намекала, что что-то давно в хлев не приносили свежего сена. Джин обнял козу. — Как думаешь, я плохо поступаю, да? "Да как же ты забодал!" — подумала коза. Если на чистоту, умей бы Мейбл писать, она бы могла бы начать твиттер-тред "один лайк = один факт, почему иметь хозяина-гея оказалось не так весело". И под рождество ее хозяин косячил все больше. А все потому, что перед рождеством Джину и спалось плохо, и бодрствовалось не очень. Мирному сну мешало сладкое предвкушение волшебного рождественского чуда. В своих фантазиях о празднике Джини всегда находил Харви в рождественской шапочке и вручал ему пластинку, прям ту самую, о которой он так долго мечтал. Их пальцы случайно (или нет) соприкасались. В этот момент над ними взрывались фейерверки, причем сотни, они поднимали головы и обнаруживали, что ещё и стояли всё это время под гирляндой из веточек омелы. Их лица естественно и мелодраматически сближались в зареве праздничных огней. Потом следовали четырнадцать часов необузданного порно, после которого Харви неделю ездит в инвалидном кресле. Джин вздохнул и оперся на вилы, которыми ворошил сено для скотины. Опять замечтался. А ведь его ждал целый хлев работы, а потом еще и курятник и теплица На улице гавкал сторожевой пес, которому тоже надо было дать поесть. А у Джина с этим чёртовым доктором встала и работа, и член. Ну что ты будешь делать, хоть стены сарая еби. *** В день праздника Джин летел в город по проселочной дороге и скрипучему снегу, не ощущая земной тверди под ногами. В красной шапке Санты и пластинкой в золотистой обертке. Открытку он так и не подписал и даже не купил, но держал в голове красноречивое поздравление, с намеком, что быть может они послушают джаз и вместе. Первой его на площади выцепляет Хейли в коротенькой синтетической шубке, имитирующей розовый мех. Прямо во всеоружии. — Как я выгляжу?! — Как маньяк, Джин. — Харви не видела? — Нет. Я здесь уже час, но он не вылезал. Он оглянул ряд сдвинутых столов, которые натащили из старого клуба, бокалы пунша и стоящую поодаль праздничную ель в три метра, на которой переливались огни гирлянды. Каждый горожанин принёс на общий стол что-то своё. Старый Джордж ворчал на жену, что она опять наготовила таз этого крабового салата, от которого у него изжога (это было ложью) и который никто не ест (и снова ложь). Выползший из своей дыры Клинт помогал расставлять Эмили бесконечные тарелочки с индийскими закусками, который пахли как кошачий корм, перемешанный с карри. Никто даже и не рисковал это пробовать, кроме Сэма, который наворачивал острые шарики тут же, приговаривая, что они интересно пикантные. Слово "пикантные" запало ему в душу не так давно, поэтому с неделю он называл так всю странную хрень. Шейн уже помахивал Джину из-за дальнего стола. Банкой пивка, чем же ещё. Сигнализировал, что если что, ему не помешал бы и собутыльник, который помог бы ему стоять и ворчать весь о пустоте бытия и что вот ещё один год потратили не понятно на что, а смерть-то не за горами. Старый Льюс травил собравшимся детям истории о волшебных снежных духах Джунимо, что являются в канун Рождества, а дети вежливо и тихо умирали со скуки, косясь на подарки под елкой. Вот только Джин нигде не видел доктора Харви, который на любом празднике традиционно держался где-то в сторонке. Льюис объявил общий тост на уходящий год. Джин подошел к столу и зачерпнул себе эггнота и выпил за процветание Пеликана, но автоматически выискивая взглядом курчавую голову, которая обычно была ещё и выше всех в любой толпе. Секретные Санты находили друг друга и обменивались подарками. То тут, то там звучали взрывы смеха, кто-то кидался на кого-то с объятьями. Удивление, шорох упаковочной бумаги — "Так это ты?.." —"Вот это да!" — "Как ты узнал, что я такое обожаю?" — "Где ты такое раздобыл?" Как он им жгуче всем завидовал! Джин проскользнул мимо семейства лавочника, который распекал дочь, за то что она вылила в эггнот бутылку бренди. Джин отстраненно подумал, что такое стоит похвалы, а не порицания, огибая семейку. Теперь он искал Мару, которая наверняка была на празднике вместе с семьей. Первым он увидел её старшего брата с традиционной кислой рожей — весь в черном, как на похоронах. Потом нашлась поблизости и вся семья Мару и она сама. — Эй-эй, Мару, привет! — О, с наступающим, Джин. — Тебя тоже. Мару, а где Харви? — О, Джин... Прости. Плохие новости. Он сегодня не придёт. Пэм днем пришла жаловаться на острую боль в боку, которая её три дня мучала. А потом в приёмной сказала, что ей вдруг полегчало. Харви сразу понял, что у неё аппендицит разорвало, а это только в операционную. К началу праздника он только её зашивать начал, прости. Меня он отпустил отметить с семьей, когда закончили. Он остался понаблюдать как Пэм перенесет общий наркоз. У Джина упало сердце. — Вот сука, не могла порвать аппендицит себе попозже? — Ты что-то сказал? — переспросила Мару. К счастью, рождественская музыка из колонок и взрыв петарды были громче его бормотания. Он вскинул голову и улыбнулся Мару: — С наступающим ещё раз. Я пойду, пожалуй... "И, пожалуй, нахуй сразу!" Расталкивая плечами людей Джин двинулся назад. Ему нужно было вернуться на ферму, пойти в хлев и бесконечно жалеть себя, лежа на горе сена. Лелеять разбитые мечты. Но на пол пути к бегству его поймал Алекс. — А я тебя везде ищу, — радостно он улыбнулся Джину, похлопывая его по плечу своей ручищей полупрофессионального гридболиста. — Все мы кого-то ищем, но не всегда находим. — Глубоко. Смотрю, ты уже попробовал местный эггнот. Слушай, тут такое дело, я — твой Секретный Санта. Так что вот. Алекс протянул ему что-то круглое с ручкой, обернутое в золотистую фольгу, в которую обычно оборачивают букеты цветов. Джин принял подарок, надеясь, что это чайник, но рука рухнула под его весом. — Ого, как увесисто. Ты гирю туда что-ли подложил? — Почему подложил? Это и есть гиря. На пять кило, начинающему самое оно. В новом году наверняка планировал подкачаться к лету? Джин на секунду замер, тревожно разглядывая Алекса и разыскивая в его лице какие-то признаки личностного или когнитивного расстройства. Ничего не нашёл. — Спасибо. Только думал, вот бы мне гирю на пять кило. Джин поставил свой самый бесполезный на свете подарок на землю и крепко обнял своего Секретного Санту, что б ему гореть в Аду, где вся пища без протеинов. Яростно прижался к его могучим грудным мышцам головой, вспоминая начало "Бойцовского клуба". Алекс похлопал его по спине. — Ого, Джин. И не ожидал, что тебе так понравится. Джин тяжело выдохнул. Ух, ебать как ему нравилась эта гиря! У него на душе было две таких. Он рассеянно оглянул толпу, выискивая по инерции в ней доктора. Но нашел гневливые голубые глаза Хейли. Одними губами она прошептала: "Отвалил быстро от Алекса или тебе звездец". Джин горько улыбнулся и только прижался тесней. Пускай хоть сегодня у него побудет возможность ощутить широкую мужскую грудь. Напьется до чертиков, не иначе. На то ему и был дан план Б. Видит Бог, он не хотел претворять его в жизнь сначала, но... *** В четыре утра он скатился с крыльца дома Хейли в сугроб. Шапка Санты была набекрень, в желудке перемешался эггнот, пиво и пунш по секретному рецепту Эмили, который включал в себя водку с клюквой, и, кажется, топливо для самолётов. Праздник ещё не закончился и дом гудел, но Джину там места уже не было. Пестрая толпа набившейся в дом молодежи разбилась на маленькие группки и парочки, которые уже отмечали каждая в своем закутке, а он, как в игре в музыкальные стулья, не успел никуда пристроиться. Оно и резонно, его деланное веселье нет-нет, а прорывало невнятное от пунша нытье, слушать которое на вечеринке никому не обосралось. Потом Джин как-то кусочками помнил, как Хейли держала его, когда она порывался устроить себе острый аппендицит, как все поджигали петарды на заднем дворе, но никому не оторвало руку, как Шейн погладил его по плечу, сочувственно подливая в стакан, и как потом он сам решил поиграть виниловой пластинкой во фрисби и она улетела хрен пойми куда. Зло пиная снег, он пошел домой проселочной дорогой. Помахивая гирей. Будь у него хоть одно хроническое заболевание, он бы чаще виделся с Харви. Это была кощунственная мысль, но черт подери, ему было обидно за то, что родители дали ему исключительно выгодный набор генов, который обеспечил ему какую-никакую, а смазливую внешность, хорошие зубы и прекрасное здоровье. Он даже простужался в два раза реже обыкновенного человека. И сейчас его подобный бесценный подарок от генетики бесил. Неужели судьба не могла послать ему гастрит? Язву? Лунатизм? Порок сердца? Насморк? Спидорак? Джин рассеянно почесал нос. Было бы хорошо получить сейчас травму. Сейчас бы поскользнуться и упасть, сломать руку. Можно левую, ведь он правша. Или ногу? Тогда Харви будет ещё и мотаться к нему домой для осмотра. Джин встал. На него словно вылился свет озарения. Он воодушевился. (На самом деле он просто остановился под единственным работающим уличным фонарем у автобусной остановки.) Чем можно сломать себе ногу быстро и эффективно? Вероятно, спрыгнуть с высоты, чтобы наверняка. Или скинуть с этой высоты на ступню какую-нибудь тяжесть. — Вот бы мне сейчас гирю... — улыбнулся Джин. Он взвесил в руке подарок Алекса, который в секунды обрел смысл. Что ж, не иначе как судьба давала ему подсказки. Опьянение на морозе его быстро покинет, пока он идёт домой, так что если действовать, то здесь и сейчас. На трезвую голову ему точно не хватит храбрости. Будет потом жалеть до следующей зимы, что ему стало жалко одной сраной ноги на хорошее дело. Идея казалась очень сумасшедшей, но ведь без сумасшедших поступков не заполучить чьё-то внимание. Этому Джин научился у героев романтических комедий про натуралов из летнего кинопроката, которые сочиняют в сценарных комнатах люди без души. Легкое самоповреждение и небольшое вранье? Звучит здраво. Он поднял гирю. Сморгнул слезы, которые выступили в предвкушении острой боли. Поднял над ногой на уровне головы и прицелился. Сделать всё надо быстро и точно, чтобы не умножать промедлением печаль. Холод заставлял острее сконцентрироваться. "Отпусти ее легко и без сожалений". Алекс бы гордился его спортивным рвением. "Даже если каждый второй пеликановец напьется трубоочистителя, Харви найдет время на своего несчастного пациента с дроблёным переломом". Просто будет немножко больно. Но потом хорошо. Никто не говорил, что ковать свое счастье не придётся однажды и из осколков своих костей. Джин резко выдохнул, разжав слабеющие пальцы. Гиря с чугунным звоном ударилась о дорогу. Лес застыл в такой глухой тишине, что на секунду замер от испуга даже снегопад. Джин откатился в сторону, сжимая ступню и матерясь как последний сукин сын. Время возобновило свой неспешный ход. В последнюю секунду рефлексы уберегли тело от сокрушительной тупости блуждающего разума и он отдернул ногу. — Трусливое ты ссыкло, Джин. Так тебе и надо. Он перекатился на спину. Снег сыпался густо из синего сумрака. Под ним поскрипывал сугроб. Джин вспомнил, что снег скрипит, потому что это ломаются позвоночники снежинок. И рассмеялся. Как же все смешно и грустно сразу! Влюбленный в натурала парень одиноко валяется посреди проселочной дороги. Жалкий, всех заебавший на рождественской вечеринке своим кислым видом нытик. Никому нахер не нужный. Совсем как гиря. Снежинки мягко покрывали лицо, успокаивающе гладя по щекам. Перед глазами танцевали светлые огоньки как блудное созвездие. Вот он и допился. Маленькие светящиеся шарики с глазами подлетели к лицу Джина так близко, что их обдавало облачками пара от его дыхания. В снежной тишине прозвучали их тонкие как перезвон голоса: — Здравствуй, Джин. Мы — снежные духи Джунимо... Мы тайно наблюдали за тобой всё время... — И надо сказать, что дрочишь ты слишком часто. — Мы пришли сотворить тебе чудо. Что бы ты хотел сильней всего? Каково заветное желание твоего сердца? Может, ты хочешь, чтобы прекратились все войны мира? — Я бы хотел очнуться голым и с Харви, — прошептал он, закрывая уставшие глаза. Джунимо что-то обсуждали. Кажется, он отчетливо слышал: "Я же говорил вам, что он поехавший". После чего — тишина. Джин отключился как и лежал на спине, в позе морской звезды. Он мог бы запросто во сне захлебнутся своей рвотой. Но переохлаждение с ним случилось раньше.