Отморозко. Зимняя сказка

Его омывало теплыми водами с запахами мыла. Было так уютно и тепло, словно он вернулся в утробу матери, где ещё не было невзгод. — Джин, ты меня слышишь? Он приоткрыл один глаз. Он не был в утробе, конечно. Он увидел потолок комнаты и кафельную плитку, взлохмаченную голову врача и уставшие глаза. И сел в ванной, полной тёплой воды. Харви сидел напротив него на табуретке, обеспокоенно оглядывая. Джин ущипнул себя за лицо — боль оказалась ощутимой и очень реальной. Он действительно был абсолютно голый и наедине с Харви. Снежные духи его не подвели, конечно. Джин словно попал в волшебную сказку про джиннов, исполняющий желания, но вот только исполнилось всё слишком уж буквально. Надо бежать в лес и предъявить духам список уточнений по договору. Кто так вообще работает?! — Джин, как самочувствие? — Лучше всех, — соврал он. — Ты уснул в сугробе как последний пьяница. Если бы тебя раньше не нашли, ты понимаешь что бы произошло? Как тебя вообще угораздило? — Я поговорил с волшебными духами Джунимо. Ну и вот. — За что мне всё это... Харви устало потёр лицо. Просто он уже так заколебался. Каждое Рождество горожане подкидывали ему всё новые вызовы, а ведь он единственный врач на весь город. Приходится ещё и совмещать в себе специалистов всех видов, начиная окулистом и заканчивая, в случае приёма особо одаренных, травматологом-ортопедом. И этот Джин, который свалился на него, когда он закончил всю эту возню с Пэм и её перетонитом, не делал его жизнь проще. А Харви-то так надеялся, что хоть городской не идиот. Но тот раскрошил надежду в ничто, когда поступил к нему под утро с такой мощной заявкой на премию Дарвина. — Харви, а ты меня что, помыть решил? Для чего? — Да вот, решил позаботиться перед тем как украсть у тебя почки, кретин ты малолетний! Надо было тебя как-то отогревать. — Ты такой прикольный, когда типа злишься, — улыбнулся Джин. — Я устал, провел два часа в операционной на ногах, у меня на Рождество была замороженная лазанья, а потом в пять утра принесли замороженного тебя. Я не прикольный и не злюсь. Я в бешенстве. Порозовевший Джин взялся за бортики ванной и попробовал встать. В его личном Раю будет Харви, который отчитывает его неожиданно властным тоном. Эта новая сторона сельского врача была приятным сюрпризом. — Ну-ка ляг обратно, — Харви встал с табуретки и затолкнул его обратно в теплую воду. Джин упрямо притянул Харви к себе, обнимая мокрыми руками за шею. Кончик сбившегося галстука опустился в воду. — Я знаю способ отогреть меня гораздо лучше. Харви поменялся в лице, заметив под водой чужое возбуждение, обозначившееся столь явно, что сложно было его не разглядеть. — Джин, я понимаю, что сознание от перепада температур затуманивается, но это уже слишком. — Я соображаю как никогда ясно, — облизнулся Джин, вылезая из ванной. Под его ногами сразу же образовалась лужа. — Так ты поможешь мне согреться, доктор? Ты вроде клятву давал. — Я давал клятву не трахаться с пациентами. И в твоем состоянии любая активность — это плохая идея, — неуверенно промямлил доктор, глядя на стояк своего пациента. От вида блестящего от воды атлетичного тела у Харви неожиданно пересохло горло. Во время медицинской практики ему часто приходилось видеть голых мужчин, но впервые его это так смутило. — Да, Господи, Харви, ты слепой что ли совсем? Я хожу в эту сраную клинику, только чтобы увидеть тебя! — О... — О? О?! Это всё, что ты можешь сказать? — Мне это льстит конечно... Но я никогда не спал с мужчинами, — Харви нервно поправил на переносице очки и облизал пересохшие в раз губы. — Кроме того, ты, очевидно, слишком молод и только экспериментируешь со своей ориентацией. Джин дернул его за руку, вынуждая прикоснутся к своей эрекции. Харви покраснел как помидор и отвел взгляд куда-то поверх плеча Джина. — Ну как, похоже на эксперимент? От ощущения другой ладони на себе у Джина поджались яйца. Он прикрыл глаза от удовольствия. — Давай... Скажи мне как врач, — замурчал он. Джин сомкнул чужие пальцы своей ладонью, провел ими по члену вверх и вниз. Лужица воды под его ногами расползлась еще шире, промочив тонкие больничные шлепанцы Харви. — Все еще похоже, что я просто прикалываюсь? — Нет. — Вот именно. — прошипел Джин, толкаясь в руку Харви. — Я очень серьезен. Он уже убрал свою ладонь и во всю шарил ей по телу Харви, распаляя и лаская. Тот перестал стоять столбом и неуверенно продолжил начатое, неумело оглаживая головку чужого члена. Техника исполнения хромала на обе ноги, но Джин делал врачу большую скидку. Не плохо для первого раза и обстоятельств, не говоря уже о том, что он и не надеялся на настолько приватный осмотр. — Ты хорошо постарался. — прошептал Джин, снимая с Харви очки и откладывая в сторону. — Моя очередь тебя баловать. Он опустился на колени, потянув Харви за пряжку ремня. Отметил, что у него намечается стояк, упирающийся в шов брюк так сильно, что через ткань почти видно рельеф. Стопроцентный натурал бы так не возбудился. — Лучше тебе на что-то опереться. Думаю, раковина сойдет, что думаешь? — Думаю, тебе не стоит сидеть здесь голым и мокрым сразу после переохлаждения. Джин выгнул бровь и погладил Харви по бедрам, призывно проводя по внутренней стороне от колена до паха. — Раз ты так переживаешь, то вытри меня, пока я буду занят, — отозвался Джин и расстегнул ширинку на брюках Харви, стянув их к самым щиколоткам вместе с трусами. На враче были самые скучные семейники из всех, что Джин только видел. Это его развеселило и подстегнуло только сильней. Доктор мелкими шагами пятился назад, Джин улыбнулся и пополз за ним на четвереньках. Упрямое отрицание его только забавляло и он позволил себе заинраться. Он точно знал, что ничего не придется этой ночью добиваться силой. Немного ласки и этот испуганный докторишка сдастся. Харви уперся в раковину. Путь к отступлению ему отрезали. Дверь слишком далеко. На четвереньках, со своими обманчиво мягкими движениями, Джин показался Харви большой хищной кошкой, готовой вот-вот на него напрыгнуть. Вот какого рода угрозу он ощущал от парня всё это время: на каждом осмотре, во время каждой случайной встречи в лавке и в городе. Его хотят съесть. Несмотря на испуг он заметил, что на спине Джина извивалась татуировка с непонятным орнаментом — от плеча до поясницы. На боку было два глубоких шрама как от порезов. Ничего из этого он не видел раньше. Джин заметил с каким любопытством Харви смотрит на его отметины. — Ошибки молодости, не обращай внимания, — мягко усмехнулся он на это. — По-моему, ты сейчас совершаешь новую ошибку. — Не-а. Джин сел перед ним на колени, так близко, что Харви ощутил его лихорадочно горячее у своего паха. Член стоял ещё не полностью. Джин облизнул руку и перехватил его у основания, выбив из врача судорожный вздох. Может Харви и метался между стыдом и желанием, но здесь внизу — нет. Всё было предельно ясно. Джин начал опасаться, что в любой момент ему может брызнуть в глаз сперма. — Прекрати, — надтреснутым голосом попросил Харви. — Мне кажется, что привираешь. Я же чувствую, что тебе нравится, — ответил Джин, играя с головкой уже языком и проводя ей по своим губам. — Останови меня сейчас или... я продолжу. — Перестань, она очень чувствительная. — Она? Кто она? Я её знаю? — шкодливо оскалился Джин, двигая рукой плавно, но быстро. — Ты имеешь в виду застенчивую головку твоего пениса? Знаешь, если она все время закрыта, то значит, когда я ее возьму в рот, тебе будет ещё лучше. Джин с улыбкой продемонстрировал проколотый язык, середину которого украшал шарик пирсинга. — Даже не вздумай. Но Джин проигнорировал его слова и с шумом втянул его член внутрь. Втянув губами кончик, вынуждая его раскрыться внутри. Ощутил, как соленая от смазки головка проскальзывает едва ли не в горло — так глубоко Джин не планировал, но Харви сам подался вперед и двинул бедрами слишком резко. Либо от неопытности, либо от два контролируемого желания. Джин послушно расслабил челюсть и горло, млея. — Твою мать, — прохрипел Харви, шаря по его голове руками, обхватывая затылок и насаживая его лицо на свой член так, что Джин носом зарылся в кучерявые волосы на лобке. — Прости. Прости... И без зубов, пожалуйста. У Джина текли слезы. Дышать было нечем. Он захлебывался собственными слюнями и давился членом, который стал толще, распирая его глотку. В глазах все плыло, но он впился взглядом в красное от напряжение лицо доктора. Попроси он его сейчас сделать любое дикое дерьмо Джин бы не задумываясь, пошёл на всё. К его счастью, доктор просил только не прекращать. Разошедшийся Харви выколачивал из его головы все мысли, сомнения и угрызения совести, называя его то малолетним пустоголовым блядёнышем, отбившимся от рук, то чертовски милым — в одну и ту же минуту. А потом зашелся мелко дрожью, когда кончил ему полный рот. Харви достал из него ещё не опавший член. Сглотнуть все Джин не смог и струйка спермы и слюны сбежала по подбородку на грудь. — Прости, Джин. — Ты мне чуть лицо не сломал пополам, доктор. Тебе будто годами не отсасывали... — Так и было, — выдохнул Харви, пытаясь подцепить и надеть обратно трусы и брюки. Джин перехватил его руку. — Нет, за тобой должок, доктор, — ухмыльнулся он, облизав свои пальцы. — Просто расслабься и доверься мне. Джин просунул руку к ягодицам Харви, поглаживая. В ответ он свёл ноги, зажав между бедер его худую кисть руки. — Какого ты собираешься сделать? — Сделать тебе хорошо. — Ты не в себе. Кто в здравом уме захочет трахать старого мужика в зад? — Я. Джин покрутил сжатым между бёдер Харви запястьем, проталкивая одну фалангу внутрь, в бархатистый тесный жар. Мелкое подрагивающие колени и мышцы живота Харви подсказали Джину, что тот уже сдался. — Хватит уже называть себя старым. Тебе и сорока нет, — улыбнулся Джин. — Да и мне никогда не нравились эти мальчики-твинки. В поле моего интереса всегда попадают только породистые мужчины старше меня. Особенно такие правильные. М-м-мф, очень сильно сжимаешь, чуть легче. Умница... Мне доставляет отдельное удовольствие залезать им под их отглаженную одежду, как сейчас. Ты слышишь меня? О... Опять отключился? Джин ритмично двигал рукой, чуть меняя темп. Харви обречённо закрыл глаза в страдальческой мине, но щеки у него горели от румянца. На висках проступили напряженные вены. Джин пристально ловил взглядом, как любое его движение рукой отображается на лице Харви. Капли пота на переносице, поджатые губы. Мученический излом бровей: боже, я так не могу, но очень-очень хочу! — Ты такой отзывчивый. Не забывай дышать глубже, пожалуйста, — мягко уговаривал Джин, включая свой особый голос укротителя буйных животных. — Носишься с каждым жителем этого города как мать Тереза, а о тебе кто бы позаботился? Ты был первым, кто так радушно ко мне отнёсся и это было так мило... что я сразу тебя захотел. — У тебя странные желания, — заметил Харви, непроизвольно разводя ноги и давая ему возможность двигать рукой свободней. — И тебе нравятся мои странные желания. Джин согнул пальцы внутри, нажимая на переднюю стенку. Он нашел нужное место, можно и подразнить наконец. Харви подбросило от неожиданности. Джин по опыту знал, что эта неожиданность была очень приятной. — Нравится, да? — Это простата, осторожней. — Я побольше твоего знаю о простате, доктор. Покрепче держись, — сказал Джин, от души проезжаясь по самому сладкому местечку, снова и ещё поддразнивая, пока длины пальцев не перестало хватать. Он задал нужный темп, под который Харви уже подстраивался сам. Джина распирало от удовольствия: всё это теперь досталось ему. Это он стащил с чёртового этого врача штаны и добился, чтобы если ему и не ответили взаимностью, то дали претворить в реальность одну-единственную мечту. Это из-за него сейчас добрый доктор припоминал бога всуе, когда его долбили пальцами. — Думаю для продолжения нам надо переместиться в кровать. — Продолжения не будет. — Ну будет тебе, доктор, я же ласковый. Ты уже ощутил насколько. Если ты боишься, давай просто возьмём чуть больше смазки, — Джин многозначительно развёл пальцы, вышибая из Харви дух. — Но я вижу, что хватит как обычно. Ты бы только знал, до чего похотливо выглядишь. — Хватит так на меня смотреть. Харви снова свёл ноги, но не много в этом было смысла, когда в нём уже требовательно шарило три пальца. Джин сгибал их и разводил медленно, а затем проталкивал чуть дальше, расцеловывая его живот. — Доктор, у меня так может и застой спермы случится. — Не смей меня шантажировать своим здоровьем. — Соглашайся уже. Здесь внизу меня все поддерживают. Джин резко достал важные пальцы. Харви вздохнул с плохо скрываемым разочарованием, вцепившись в многострадальную раковину. — Шестнадцатилетний пацан не будет меня трахать уж точно! — Мне двадцать шесть и ты знаешь это. Ты стесняешься, что будешь снизу или того, что я младше? — Немного всего. — А говорят, врачи не брезгливые и умные... Что тебе нравится больше, твои тупые предрассудки или я? Харви снова состроил лицо как у мученика. Отказать пареньку, который так проникновенно смотрит на тебя снизу вверх, потираясь щекой о снова поднимающийся член, было слишком. Даже если бы этот мелкий развратник предложил не заняться сексом, а совершить вместе вооружённый налёт на банк... У Харви не было столько силы воли, чтобы дать ему убедительный отпор. — Ну, доктор? От чего ты откажешься сегодня? От меня или от стыда? — Я не могу... — Ты все можешь, врунишка. Я могу показать, на что мы способны на самом деле. Ты удивишься. Джин расплылся с сахарной улыбке, поднимаясь с пола. Всё, о чем мог подумать Харви, так только о том, что Джин ему в сыновья годится. "Если бы я сделал его в средней школе". Его недосын встал на цыпочки, обхватил Харви за лицо и втянул в соленый влажный поцелуй. Проникновение чужого жадного и умелого языка в рот вышибло из Харви последнее желание ломаться. С ним слишком мастерски обращались. Не хотелось задумываться, откуда у Джина столько умений, но все его ласки словно обещали, что дальше будет только слаще, сильней, тесней... глубже. — Джин, тебе вообще-то нельзя напрягаться после переохлаждения, — робко заметил Харви. Но его врачебная этика испарялась быстрей пролитого медицинского спирта. Джин хмыкнул и повел его за руку из ванной прочь. — Тогда, может, ты хочешь сесть на меня сам? — кокетливо бросил он через плечо. — Не дергайся, я шучу. Первый раз я возьму на себя. Хочу, чтобы тебе всё понравилось. Он привел его в спальню и подтолкнул к кровати. Харви посмотрел на нее с тем же доверием, с которым смотрел бы на старый подвесной мост над пропастью... И закатил глаза. Но ответа на потолке на вопрос, что ему делать дальше, так и не нашел. Зато Джин погладил его плечи, скользнул ладонями по ребрам и перебрался к груди, поигрывая с сосками. Харви и не знал, что у мужчин, у него, они могут так реагировать на поддразнивание. Каждый легкий щипок посылал в его пах легкий разряд желания. — В твоей клинике есть что-то вроде смазки? — Гель для УЗИ может подойти для... Наших целей. Он рядом с... — Аппаратом УЗИ? — хмыкнул Джин. — Жди и не кончай без меня, я скоро. Джин ушёл вниз в клинику как был босяком. Харви ошалело осел на кровать. Что он собирается вообще делать? Мальчишка, который ему макушкой до подбородка еле достаёт, говорит, что он дико милый, сосёт его член, не говоря уже о том, что он пихает в него пальцы. И самое жалкое: Харви от этого стремительно тупеет. Его мозги превратились в бесполезную биомассу. А Джин просто внаглую пользуется тем, что у него никого не было из-за постоянной загруженности на работе. Харви сам довел себя до того состояния, когда за ласку теперь сходили даже домогательства от парня, который ему даже не нравится. "Не нравится же, правда?" По совести, Харви следовало немедленно собраться, встать, собрать одежду Джина и сказать... Что сказать? Молча дать ему грелку и термопокрывало и отослать в палату внизу? Или сразу врезать? Но самое обидное было, что он вслушивался в то, как на первом этаже громыхают ящики, ловил каждый шорох и ерзал от нетерпения. Неужели Джину так сложно быстро найти что нужно, вернуться и продолжить сводить его с ума? Зачем он оставил его наедине со стыдом и мыслями, что это все не правильно? У него не навалено по всей клинике аппаратов для УЗИ, чтобы искать так долго один проклятый тюбик геля! Лучше бы он шел за ним сам... Харви так увлекся самобичеванием, что пропустил момент, когда Джин с ликующим видом появился на пороге. Он поигрывал тюбиком геля в руке, красуясь. Глядя на него хотелось только подтвердить: он имел на это полное право. У Харви пересохло в горле. — А вот и я! Ну что это за печальная мина? Ты что, скучал? — Разумеется, нет... — А я вот успел соскучиться, — промурлыкал Джин, заваливая его на кровать, в подушки, и вытягиваясь рядом. — Иди ко мне. По-хозяйски он перекатил Харви на бок и приподнял ему ногу, открывая для себя наиболее привлекательный вид. Джин подался вперед и потерся об ложбинку между ягодиц напряженным членом, выдавил из тюбика холодный гель и размазал по себе и Харви с большим избытком. Получилось слишком скользко и грязно, но он ровно так и хотел. — Знаешь, для мужика, который зовет себя старым, у тебя славная задница, — прошептал Джин. — Аэробика не прошла даром, правда? — Откуда ты знаешь? — Хейли рассказала. А ей сестра, которая тоже ходит на занятия. И, как видишь, не умеет держать рот на замке. — Вот же су... — начал было Харви, но Джин сразу вошел в него на пол длины. — Извини, что без предупреждения, но ты бы только сжался. Джин удобней перехватил его поперёк пояса, задвигался неторопливо наращивая ритм и глубину. Харви в его руках изогнулся дугой и судорожно выдохнул. — Больше ничего не делай без предупреждения, — пробормотал он. — Не гарантирую, — хрипло ответил Джин, сильней толкаясь и осторожно наращивая темп. Какое тут предупреждение, дорогой доктор, когда полгода ночных фантазий обрели плоть, кровь и сбитое дыхание. Волшебное рождественское чудо с подтянутой для зрелого мужчины задницей, которая ещё и сама подается навстречу. Что шло враз тому, что Харви бормотал вслух: — Прекрати так быстро... хватит, слишком... Я не могу так! Не могу, это стыдно. Нет-нет, блядь, нет... Твою мать! Да! Трогай здесь. И тут тоже. От этого милейшего раздвоения личности Джину яйца скручивало. Он не прекращал и потрогал везде, где Харви захотел, с немыслимой щедростью. Наградой ему были судорожные сокращения мышц, которые жадно обхватывали его член и не отпускали. Джин подумал, что надо бы поменять позу, потому что в момент оргазма он хотел посмотреть в глаза Харви, который впервые узнает, что это такое, когда внутрь кончает другой мужчина. Но прежде чем Джин успел сделать задуманное, Харви, едва не хныкая, кончил под ним первым. Его плохо скрываемые подушкой протяжные стоны едва не стали последней каплей. — Игра еще продолжается. — прошептал ему на ухо Джин поддразнил мочку языком. — Пока я не кончил. Харви глянул на него через плечо, красный от линии роста волос до самой груди. Затем завел руки назад, обхватил себя за ягодицы и развел. Он молча, но очень доходчиво предложил Джину больше не церемониться, отпустить себя и вколотить его в эту проклятую кровать. Что тот и сделал. *** Вновь прилизанный, на все пуговички застегнутый Харви налил ему полную кружку кофе и кивнул на тарелку с плотным завтраком. В него входила яичница-глазунья из двух яиц и полоски обжаренного бекона. Часы показывали восемь часов утра. Плотные завтраки Джин не любил, но решил об этом помалкивать. Он сидел за столом в одной из запасных пижам Харви, на его маленькой холостяцкой кухне и желал провалиться под землю. Они не обсуждали произошедшее. Оба были не выспавшиеся и красные как раки. Джин — потому что припомнил всё, что наворотил по пьяни в ванной и в кровати. Харви — потому что ну вот. Джин взял ножик и вилку и попытался порезать бекон, но его полоска была как резиновая. Нож противно скрипнул по дну тарелки, ничего не отрезав. Но Джин продолжил пилить свою еду с таким видом, словно это было делом всей его жизни. — Как твое самочувствие? — наконец спросил Харви. — Нет, спасибо, — тут же выпалил Джин первый автоматический ответ. — Самочувствие как, я спрашиваю. — А. Ну... Голова болит вроде. А ты как? — Ну не удивительно, что болит... Я в норме. Не беспокойся об этом. — Извини за вчерашнее. Я не хотел. Ну то есть, в смысле кое-что я очень сильно хотел. Ты понимаешь, что именно. — Напиться и попытаться заработать обморожение? Нож в руке Джина снова со скрипом прошелся по тарелке и он бросил всю эту глупую затею с беконом. — Я тебя, идиота, хотел! Ну, прости, что так вышло! Я был не совсем в адеквате. Ты даже не представляешь, как мне теперь стыдно за всё. Харви спрятал лицо, отхлёбывая из бездонной чашки кофе. — Мне правда жаль, что вчера был не в ладах с самоконтролем, и здорово тебя напугал. — Здорово меня напугала твоя возможная смерть от обморожения. — За это тоже извини. Ну и за всё. Джин насупился и уткнул взгляд в тарелку. Оттуда на него все также глумливо поглядывала яичница, вперив желтки в его гнилую душу. Харви смотрел в потолок. Надо было сказать что-то ещё. — Вообще-то я твой Секретный Санта, Харви. — Интересный ты выбрал подарок, нечего сказать. — Я нашел тебе джазовый альбом, как ты любишь. Харви наконец посмотрел не куда-то в бок, в окно, в потолок, в пол, а прямо на него. Зелёными своими глазищами. — Откуда ты знаешь? Джин отодвинул от себя тарелку и положил тяжелую голову на прохладную столешницу. — Провёл расследование. Я этим не горжусь. Просто хотел попасть точно в яблочко, чтобы ты меня, наконец, заметил. — Джин, да я тебя вообще замечать не хотел. Ты меня как-то напрягал с самого начала. Даже пугал. — А я вот тебя как увидел, так сразу и втрескался. По уши. — Видимо, меня это и пугало. Где, кстати, тот альбом, что ты мне хотел подарить? Снежные духи забрали? Джин поднял голову. С самого пробуждения у него в кишках будто рылась холодная рука, сдавливая ему по очереди внутренности. Он до усрачки боялся, что Харви устроит ему полный разнос, врежет, выгонит к чертовой матери, назовёт больным уродом или просто посмотрит молча, что сразу будет понятно: двери его сердца и клиники для Джина теперь навсегда закрыты, даже если тот от бубонной чумы будет умирать на пороге. Он этого и ждал. Завтрак и разговоры, как ему казалось, были лишь холодной вежливой прелюдией к жесткому отказу. Но никак, вообще никак, он не ожидал, что сейчас над ним будут беззлобно подтрунивать. На глаза набежали слёзы. Он их сморгнул, но набежали новые. — Смейся-смейся надо мной, — шмыгнул Джин носом. — Самое смешное, что я бы мог прекратить все войны на Земле, загадав нужное желание, а всё равно попросил ночь с тобой. Харви не понял о чём это Джин, но пододвинул к нему обратно тарелку с завтраком. Как относится к парню пока было не понятно, но позаботиться о нём как врач он всё ещё был должен. За окном кончился снегопад и разошлось небо. Собравшись на подоконнике, за всем происходящим на втором этаже клиники наблюдали маленькие светящиеся шарики — духи Джунимо. Они давно уже приглядывали за трудолюбивым местным врачом. И узнали, что он очень сильно хотел провести Рождество с кем-то, кто его любит, а не в одиночестве. Духи не могли проигнорировать такое искреннее чистое желание и потрудились, чтобы Харви получил то что хотел. — Странно как-то в этом году получилось, нет? — спросил Сотканный Из Света. — Да эти люди все какие-то с припиздью, — фыркнул Первый День Зимы. Старый мудрый Снежный Скрип сказал: — Зато поработали на славу. Теперь можно и в спячку до следующего года. Дальше сами пускай разберутся. И растворились.