Нелюбовь

      — Драко, я позову Лайонса, — решительно сказала Гермиона, как только они прошли в дом на Гриммо. Но Драко быстро схватил её за кисть и больно сжал пальцами.       — Не надо, — твёрдо сказал Драко.       — Но почему? — Гермиона уставилась на него непонимающей. Её густые брови сошлись на переносице.       — Не хочу пока, — Драко не знал какие подобрать слова. Ему нужно было несколько часов на обдумывание.       В ресторане его стошнило ещё два раза, пока всю еду с их стола не унесли, а сам Драко не стал цедить воду маленькими глотками.       В голове, как синие пикси, метались мысли. Он был почти уверен, что это не простое отравление из-за зелий, Лайонс был мастером своего дело. Драко положил ладонь на плоский живот, и в какой-то момент ему почудилось, будто кто-то толкнулся. Но это было лишь фантомное ощущение. Ничего не было. Только неприятно сосало под ложечкой.       — Я сам вечером схожу. Сейчас хочу отдохнуть, — и, не дожидаясь, пока Гермиона успеет сказать хоть слово, повернулся к лестнице.       Он почти не сомневался, что Гермиона всё равно пойдёт к колдомедику, ведь будет переживать о его состоянии. Но Драко это было не важно. Скрывать он не собирался. Он лучше, чем кто-либо понимал и помнил об их с Поттером соглашении. Один из пунктов сейчас игрался в манеже под неусыпном надзором няни.       Драко закрылся в комнате, прошёл в ванную комнату и выкрутил кран. Он плеснул на лицо холодной воды и уставился на своё отражение. Кожа была бледной, тонкой. Глаза казались прозрачными на этом фоне. Светлые волосы успели отрасти. Драко давно не обращал внимания на то, что пряди лезут в глаза. Скоро их можно будет собраться в низкий хвост. Губы изогнулись в усмешке. Отец тоже отращивал волосы. Можно считать, что это их семейная черта.       — Драко? — Гермиона постучалась. — Всё хорошо? Может сходить за Лайонсом всё же?       — Не нужно, — Драко вышел из ванной и прошёл к двери, октрывая её. — Я очень устал и хочу просто поспать.       — Хорошо, — Гермиона протянула ему пакет с его покупками, — а то заберу случайно.       — Спасибо, — Драко забрал пакет.       Гермиона скользнула по нему встревоженным взглядом. Она сжала губы, словно хотела поспорить, но не решалась.       — Тогда я пойду, — наконец, Гермиона кивнула.       — Да, — Драко поспешил закрыть за ней дверь.       После он без сил повалился на кровать. Драко даже не заметил, как провалился в беспокойный сон. Он открыл глаза. Когда он открыл глаза, за окном уже успело потемнеть, и деревья, росшие под окном, казались совсем чёрными. Драко сел на кровати, понимая, что всё ещё был в уличном. Он медленно переоделся и вышел.       Слабость никуда не ушла. Но его больше не мутило, противное сосущее ощущение исчезло.       В гостиной всё так же была няня, перед ней левитировала люлька, в которой спал Скорпиус. Драко сел на диван, откинувшись на спинку, смотря из-под полуприкрытых ресниц на ребёнка. Ребенок выглядел крепким и здоровым. На щеках сочный розовый румянец, завитушки светлых волос спускались на лоб. Он лежал весь в в голубых рюшах, над головой кружились звёзды и сладко посапывал, иногда надувая пузырь соплей.       Драко редко контактировал с ребёнком. Он мог посчитать по пальцам одной руки сколько раз брал его на руки. Скорпиус рос доверчивым и ласковым ребёнком, он с готовностью шёл на руки, хватался пухлыми пальчиками и звонко угукал.       — О чём думаете? — раздался голос колдомедика. Перед глазами появился стакан с прозрачной жидкостью, которая немного пузырилась. Драко повернул голову и уставился на Лайонса.       — Думаю, что этот ребенок выглядит здоровым и счастливым, несмотря ни на что, — он взял стакан и поднёс с губам. В нос ударил сочный апельсиновый запах.       — Это от тошноты. Хорошо помогает, — объяснил Лайонс и сел рядом. — О Скорпиусе хорошо заботятся, так что неудивительно.       — Когда-нибудь он будет задавать много вопросов, — Драко вновь посмотрел на спокойно спящего ребёнка. — Не думаю, что он будет счастлив после того, как всё узнает.       — Это зависит от того, как эту правду преподать, — Лайонс на какое-то время замолчал, пока Драко пил медленными глотками. — Вы кажетесь спокойным. Думаете, диагностических чар не нужно?       — Не нужно. Я и так знаю, — Драко коснулся свободной рукой до живота. — Передать мистеру Поттеру?       Драко задумался. С Поттером он почти не разговаривал все прошлые недели с той ночи. Он будто был призраком, как Кровавый Барон в Слизерине, который редко показывался, лишь где-то в глубине слышался лязг его кандалов. Но знать о том, что они ещё немного сдвинулись в своём договоре, ему стоило.       — Сам скажу, — решил Драко.       — Уверены? — Лайонс смотрел на него с волнением. — В нынешнем вашем положении стрессы лучше минимизировать.       Драко фыркнул. Стресс — это уже была неотъемлемой частью его жизни. Он уже не был уверен, что когда-то это колющее, сворачивающее в змеиный клубок фоновое ощущение исчезнет, настолько прочно оно срослось с ним. И это было не только из-за его жизни с Поттером, оно началось куда раньше. С приходом к власти Тёмного Лорда, с убийств и пыток в особняке, с принятием тёмной метки.       — Один больше, одним меньше, ничего страшного, — Драко поднялся. Ребёнок в люльке завозился. Няня поднялась, но Драко остановил её взглядом и сам подошёл к нему. Он тыльной стороной пальцев коснулся ребёнка, проведя линию от щеки до виска. Кожа наощупь была бархатной. Потянувшись к теплу, ребёнок снова засопел.       За окном ещё была плотная тьма. Круглые часы с резным циферблатом показывали около трёх ночи. Драко сидел в гостиной. На тумбочке возле дивана стоял подсвечник с одинокой свечой, которая почти догорела. Восковые капли причудливыми пятнами легли на блюдце, на котором стоял подсвечник. Драко сидел в гостиной с книгой уже несколько часов. Рядом был пустой пузырёк с зельем Сна без сна, но кроме слабой дремоты Драко ничего не почувствовал. Устав ворочаться в спальне он спустился в гостиную, надеясь, что здесь с книгой его одолеет Морфей. Но он почти закончил какой-то безвкусный роман, а сон не накрывал. Мысли были туманные, тяжелые, но они продолжали кипеть и шуметь. Драко выпил весь пузырёк, хотя вечером Лайонс предупреждал, что так делать нельзя.       Сомнений в его беременности больше не было. Лайонс всё же провёл диагностические чары через него, чтобы убедиться. Он ожидал всплеск радости или интереса со стороны колдомедика или Гермионы, но оба смотрели друг на друга тяжелыми глазами с нечитаемыми лицами. Возможно, причина была ещё в том, что сам Драко сидел со стремительно зеленеющим лицом, уронив голову между руками, обняв ведро. Но даже когда его под ручку Гермиона довела до спальни, она ни сказала ничего. Не было слов о том, что в этот раз всё получится и они в очередной раз спасут мир, ни о том, что для Драко скоро всё закончится, даже не заметила, что скоро у Скорпиуса будет братик или сестричка. Она хранила мрачное молчание, а по бокам от губ появились морщины, ведь она так сильно сжимала челюсть.       Драко вздрогнул, услышав, как открылась входная дверь. Поттер вошёл в дом и замер в прихожей, заметив слабое свечение со стороны гостиной, прошёл внутрь.       — Почему не спишь? — хриплым голосом спросил Поттера, оглядывая комнату. Кроме Драко тут никого не было.       — Бессонница, — спокойно ответил Драко, садясь прямо и закрывая книгу.       — Попроси зелье у Лайонса.       — Уже, — Драко взял пузырёк со стола и потряс им. — Не помогает. Ночные смены?       Поттер посмотрел на него непроницаемым взглядом. Между бровями появились заломы. Он развернулся, чтобы уйти. Но Драко остановил его.       — До того, как ты и дальше будешь игнорировать моё существование, хочу сказать, если уже не передали, — Поттер остановился и недоуменно взглянул на него, — я строго следую нашему договору. И скоро будет ребёнок.       Драко даже в слабом свете свечи видел, как поменялось лицо Поттера. Будто вся жизнь с него схлынула, оставив восковую посмертную маску. Драко почувствовал отголосок какого-то сухого удовлетворения.       — Лайонс? — еле слышно заговорил Поттер.       — Всё подтвердил, — перебил его Драко. — Гермиона тоже в курсе.       — Понятно, — Поттер прошёл к креслу и сел. Он закрыл лицо руками и погрузился в себя.       Драко молча наблюдал за ним. Самым правильным было уйти и оставить Поттера всё переваривать, осмысливать жизнь. Но что-то не давало ему просто так уйти. Какая-то иная усталость поднималась внутри. Весь день его тошнило и рвало. За день он смог съесть только пюре из яблок, растянув приём пищи на целый час. И теперь у него не было никаких сил принимать участие в моральных теразниях Поттера. То, что голова Поттера была насквозь больной он знал уже давно. Оставалось гадать было ли так всегда или всему виной долгое соседство с Тёмным Лордом.       — Слушай, — заговорил Драко чуть низким голосом, — я хорошо понимаю, что ты решил из всех вариантов выбрать метод игнорирования и закапывания себя в пучину собственной неудовлетворённости, — Поттер убрал руки от лица и посмотрел на него, — но я из-за тебя тоже оказываюсь в этой тонущей лодке. И если ты думаешь, что прожил достаточно, то я нет.       Драко развернулся к комоду и вытащил сложенную газету, а после протянул её Поттеру. На главной странице в самом её низу после новостей о поимке пожирателей, назначении на должности новых магов была небольшая приписка о землетрясении где-то в Японии. И это можно было списать на простой катаклизм, если бы не высокая балльность и заметка о том, что такого не было более шестидесяти лет.       — Ты можешь хоть сто раз на дню менять своё отношение ко мне, ненавидеть или игнорировать, искать сочувствия у Уизли. Но я эгоистично и так тупо хочу жить. И буду признателен, если будешь содействовать, а не тащить на дно с собой.       Драко не боялся, что Поттер взбесится, накинется. Не только потому, что это могло привести к выкидышу. Но он тонко чувствовал на особых частотах, что сейчас Поттер слишком глубоко в своём уничижении и просто не окажет ему сопротивления. Живя с кем-то, как Поттер, неуравновешенным, не умеющим контролировать эмоции и силу, учишься нутро распознавать, в каком он состоянии.       — Что ты хочешь? — Поттер смотрел на Драко снизу вверх.       — Расскажи мне всё. Что известно о реках жизни, что уже успел ты узнать, и есть ли у нас другие пути. Это — Драко ткнул пальцем на статью, — только начало. И ты знаешь это не хуже меня.       Поттер перевёл взгляд на газету, а затем медленно убрал её на краешек кресла.       — Нам не стать друзьями, даже приятелями. Но это касается нас обоих.       Поттер поднял на него глаза. В тёмно-зеленом взгляде рыбкой мелькали несказанные слова, невысказанные чувства. Скулы стали отчетливее, на лице легли тени, сделав его острым, худым. Он с шумом поднялся, становясь выше Драко.       — Пошли, — тихо сказал он. Драко кивнул.       Поттер широкими шагами дошёл до лестницы и поднялся по лестнице. Драко последовал за ним. За быстрым шагом Поттера он едва поспевал. Ослабленный и измученный организм сопротивлялся любой физической активности. Но Драко упорно следовал за Поттером, пока носом не уткнулся ему в спину.       — Входи, — Поттер пропустил его в свою спальню.       С последнего визита Драко тут ничего не изменилось. Стопки книг, вещей. Бардак на столе стал ещё сильнее. Поттер открыл ящик и вытащил уже знакомую Драко стопку писем и протянул ему.       — Что это? — спросил Драко и делая вид, что переписку между Поттером и министром изучает впервые.       — Результаты моих поисков и министра. Реки магии — основа жизни. Если говорить о мифах о сотворении мира, то везде из ничего была создана некая материя, тело великана или прародительница-мать, которая потом дала жизнь всему живому. Вот реки магии — это та самая материя.       Поттер говорил ровным голосом, почти равнодушно. Но Драко догадывался, что это больше от усталости и безнадёжности. Он просматривал письма. Ничего нового пока Поттер ему не сказал. Всё это по крупицам он узнал и сам.       — Почему мы? — этот вопрос уже давно мучил Драко. — Как решалось, что именно мы подходим? Ладно ты, герой, может, тебе на роду так написано. А почему я? Не нашлось других? Отважных, сильных. У вас же весь факультет такой. Тот же Лонгботтом, — Драко не хотел, чтобы его слова звучали так болезненно, но голос всё равно надломился.       Поттер ответил долгим взглядом.       — Дело не только в отваге или смелости. Реки магии. Самая магия… Это, — он повернулся в сторону окна. Небо начинало светлеть, появились первые светлые росчерки. — Это о природе души. Я мог оставить тебя в Выручай-комнате. Ты мог бы убить Дамблдора. Сдать меня, когда мы попались в Малфой-меноре. И так много раз. Но в каждом из этих случаев мы выбирали не так, как ждали все, а как чувствовали сами. Это выбор души, — Поттер вновь посмотрел на Драко. — Никто больше не подходил. Ни Гермиона, ни Невилл. Никто.       — Благими намерениями вымощена дорожка в ад, — горько улыбнулся Драко.       Интуитивно Драко понимал, что имел в виду Поттер. В каждый момент жизни происходит выбор. Встать раньше или поспать подольше, поделиться с кем-то своим завтраком или съесть одному. Каждый микровыбор несет свои микропоследствия. Драко знал, как должен был поступать, чтобы не подводить семью, не подводить Тёмного Лорда. Можно сколько угодно рассуждать, что Драко не сдал Поттера, потому что верил, что стороны добра одержат вверх. Но это уже зная исход. В моменте никто ничего не знал. Драк спас, потому что так почувствовал, так ему подсказала его душа.       — Что ещё известно? Какие у нас ещё варианты? — серьёзно спросил Драко. — Скорпиус не подошёл. И нет гарантий, что подойдёт этот ребёнок. Будем молча наблюдать за концом света?       Поттер снова повернулся к столу. Из ящика он вытащил блокнот, а вместе с ним стопку каких-то густо исписанных листочков. Драко удивлённо приподнял брови. Без слов Поттер передал всё ему.       — Можешь забрать с собой и прочитать. Тут много, — предложил Поттер. Драко кивнул. Этих записей он не видел. — Есть упоминания о реках магии. Не везде они так называются. У шумер, например, Хубур — река творения. Это Вавилонская теория сотворения мира. Но суть не меняется. Искать что-то о древних уничтоженных цивилизациях почти невозможно. Любые знания сокрыты. Да и уничтожено было много.       — Типичное маггловское поведение, — фыркнул Драко, просматривая записи. Заметив, мрачный взгляд Поттера, он посмотрел в ответ и насмешливо приподнял одну бровь. — А разве я не прав? Уничтожать всё, что не вписывается в придуманную норму, изгонять любого, кто хоть на немного отличается, вместо того чтобы понять и допустить иную норму. Мерлин мечтал о свободной магии для всего мира, а мы построили целую систему, чтобы скрыться.       Поттер отвёл глаза. Он стиснул зубы, но потом совсем отвернулся и выдохнул, сгорбившись.       — Да, думаю, ты прав, — донеслось до Драко. — Но сейчас от этого не легче.       — Что ещё удалось узнать? — спросил Драко. Развивать идею о магглах не хотелось.       — В Скандинавских записях тоже есть, — Гарри отошёл к кровати и устало сел, в затем и вовсе откинулся назад, упав на спину.       — А разве у них не древо жизни? — задумался Драко.       — Иггдрасиль, — сказал Поттер, не поднимаясь. — Или древо жизни, на ветвях которого держится мир. Но его корни питает источник. Их там целых два. И это тоже похоже на реки магии. Кингсли нашёл упоминания о разных людях, которые являлись «потоками».       — «Потоки»? — Драко подошёл к кровати. Он странно смотрел на Поттера. Тот лежал раскинув руки. Смотрел прямо перед собой на потолок, на котором сейчас появлялось пятно света, льющегося из окна. По ощущениям было уже около пяти утра.       — Те, кто наполняет реки. Мы пытаемся найти тех, кто живёт сейчас, — Поттер вздохнул.       — И как? — Драко замер, прислушиваясь.       — В Англии их нет. Умерли во время войны. Может, убили. Не знаю, — Поттер прикрыл глаза. Драко ничего не сказал.       — А в других? — осторожно заговорил Драко.       — Не знаю, — Поттер поднялся. Он вцепился пальцами в волосы, взлахмачивая черные пряди. Волосы у него тоже успели отрасти. Но если у Драко они больше мягко ложились, красиво подчёркивая овал лица, то у Поттера жёсткими кудрями торчали в стороны. Взглянув на Драко, Поттер по-своему истолковал его молчание. — Мы пытались найти. И они наверняка ещё есть, но информация о них не лежит на полке с пророчествами.       Это Драко понимал.       — И что тогда делать?       Поттер окинул его долгим взглядом.       — Если у нас не получится привести потока, то остаётся только отправиться на поиски ныне оставшихся и узнать, если у человечества шанс.       Солнечные лучи, пробираясь сквозь остатки ночной пелены, заполняли комнату. Они коснулись лица Поттера и подсветили зелень его глаз. Но даже это тепло не смягчало ту тяжесть осознания, которая затаилась в заломах морщин. Драко отвёл глаза.