Нелюбовь

      Драко сидел за завтраком. Перед ним была потрясающая яблочная шарлотка, а в чашке уже заваренный свежий чай с каким-то целебным цветочным настоем, на котором настоял Лайонс. И он наслаждался завтраком.       Утренний вид Драко его шокировал. Под губой был сине-розовый синяк, а на затылке шишка. Утром голова ещё болела и звенела стеклом и без зелья Лайонса едва ли бы Драко смог подняться. Придя ночью в свою комнату, он практически сразу упал на кровать и заснул, не заботясь о том, в каком был состоянии. За ночь синяки расцвели бурным цветом, налились кровью и болели при любом дуновении.       Лайонс напряженно молчал, пока обрабатывал их, а потом отпаивал зельем.       — Не нужно так на меня смотреть, — сказал Драко, не выдержав этого молчаливого осмотра.       — Даже понимание того, что всё это необходимо для спасения мира, магии, я не могу это одобрять, — наконец сказал колдомедик, убирая обратно чашку с крепким кофе.       — Я знал, что делал, — пожал плечами Драко.       На удивление он не ощущал себя настолько разбитым и изничтоженным, как мог. Прошлой ночью случилось слишком много всего. Возможно, эта ночь была намного более честной, чем всё время, что они друг друга знали.       Драко не только воочию, без любой брони и маски увидел, что Поттер всего лишь жалкий трус, фальшивый герой. А еще он увидел себя, скрытую в себе темноту и ненависть. Они предстали друг перед другом без масок, такими несовершенными, какими были на самом деле.       За время, которое он провел на Гриммо, Драко уже успел прочесть столько книг, что мог писать свои. Ранее у него никогда не было столько времени посвящать чтению. В Хогвартсе хватало учебников, чтобы не забивать свободное время еще дополнительной литературой. А последний год и вынужденное заточение в Малфой-менноре он был слишком напуган, взвинчен и в постоянном стрессе, что всё равно бы не мог прочесть и строчки, даже если бы с раскрытой книгой сидел часами. Но теперь этого времени было предостаточно. И Драко поглощал книги одну за другой. И было не важно автор маг или маггл. Он уже был согласен с Лайонсом в том, что во многих вещах магглы ушли далеко вперед.       В странных книгах о психологии, которыми баловался на досуге Лайонс, было много непонятных синдромов и болезней, названия которых Драко не запоминал. Но что-то в тех строках было цепляющее.       Когда Поттер спустился на завтрак, Драко видел, что у того на лице было куда больше фиолетово-синих пятен. Под левым глазом был отек, из-за чего глаз смотрел заплывши. Он скользнул здоровым глазом по Драко, но тут же отвернулся, продолжая свой путь к столу. В полной тишине он уселся и придвинул к себе тарелку.       Драко продолжил завтракать. Он усиленно пытался вспомнить, что же было в тех книгах. Он то и дело возвращался к Поттеру. Они сидели друг напротив друга. У Драко синяк был с правой стороны, у Поттера слева. В тарелке у Драко шарлотка, а в чашке чай, Поттер же выбрал омлет и кофе. Но даже расположение приборов зеркалило друг друга.       Они будто были отражениями друг друга. В Драко Поттер видел не просто олицетворение всех своих бед и несчастий, но и своё истинное нутро, темная тень, существование которой он упорно отрицал или списывал на действие крестража. В Поттере же Драко видел свою вынужденную беспомощность, уязвленность и готовность подчиняться. Они были истинными отражениями друг друга. И это понимание делало еще более невозможным их мирное существование.       Драко вдруг улыбнулся.       Он больше почувствовал, чем увидел, как напрягся Поттер, но Драко просто продолжил завтракать. А потом, пожелав всем хорошего дня, удалился к себе. У него было много дел.       — Мерлин! Это… Нет, я не могу молчать об этом! Я немедленно пойду к нему!       — Гермиона, не нужно, — Драко ухватил её за локоть.       Она пришла буквально несколько минут назад и застыла, увидев бурно расцветающие синяки на нём. Мгновение она смотрела на него огромными глазами с раскрытым ртом, а потом резко развернулась, собираясь добраться до Поттера.       — Ты видел себя в зеркале? — она упорно вырывалась. И Драко пришлось дёрнуть её ещё и второй рукой.       — Видел, и прекрати вырываться, мне и так больно чтобы еще тебя удерживать, — Драко поморщился.       Гермиона тут же остановилась и виновато посмотрела на него.       — И смею заметить, он выглядит не лучше. Так что мы квиты.       — Что произошло? — спросила она, сдаваясь, и проходя дальше к нему в спальню.       — Мы разговаривали, — легко отмахнулся Драко.       — По-твоему, так люди разговаривают? — она, выпучив глаза, пальцем указала на его лиловый синяк возле губ.       — С Поттером — да.       Гермиона промолчала и отвела взгляд.       На первом этаже в манеже играл Скорпиус. Сегодня он вместе с няней собирал пирамидку. Лайонс был в своей лаборатории. Он несколько раз заглядывал к нему, чтобы проверить его самочувствие, и передать, что письма он отправил. Поттер ушёл почти сразу после завтрака.       Драко усмехнулся. Он готов был дать руку на отсечение, что никаких срочных дел у Поттера не было. Просто его гнали вон собственные эмоции, пучина вины, страдания, стыд и бесконечная жалость к себе, что просто не мог находиться с ним в одном доме. Даже если дом был его по праву.       — Мы сможем выбраться в Косую аллею на через две недели в среду? — спросил он у Гермионы.       — Конечно, — Гермиона тут же кивнула, бросая на него жалостливые, виноватые взгляды. Драко снисходительно улыбнулся.       Гермиону была еще более простой в чтении, чем Поттер. Он видел, что её одолевает жгучая смесь, которая красноватыми пятнами отражалась на коже лица и шеи. Даже если бы в этот день у неё была встреча с Министром Магии, она всё равно согласилась бы, ведь отказать ему она бы посчитала невозможным. Не после того, что сделал её дорогой друг. Драко это знал.       — Тебе точно удобно? — спросил он, внимательно смотря на неё.       — Да, я не занята в этот день. — Гермиона кивнула.       — Хорошо.       Драко вернулся к чтению. Теперь оставалось дождаться, когда синяки станут не такими явными и их можно будет скрыть.       В среду Гермиона пришла ровно в два, как они и договаривались. Драко уже ждал её в черном зимнем пальто. За неделю синяки пожелтели и побледнели. Мази Лайонса творили истинные чудеса. А утром целитель передал ему сверкающую пудреницу, узнав о прогулке. — Это из волшебной косметики. Думаю, вам не хочется чувствовать на себе любопытные взгляды.              Драко принял баночку с благодарностью.       Пока Гермиона ждала его внизу, оставляя поручения няне, Драко мягко коснулся пуховкой синяков на лице. Они на глазах побледнели и исчезли. Драко прошёлся пуховкой ещё по шее, а затем оставил её на полке в ванной.       — Готов? — спросила его Гермиона, когда он появился. Драко кивнул.       Они вышли из Гриммо и направились по улице.       В Лондоне уже не было снега. Тот тонкий слой растворился почти сразу, а ветер с Темзы уже не пробирал до костей. До весны еще оставалось две недели, но её теплое дыхание ощущалось всё яснее. И редкое для Англии солнце тоже касалось всё ласковее лица и открытых участков шеи.       — Я читала в новостях, что в этом году раньше зацветет вишня, — сказала Гермиона, заметив, как Драко слегка прикрывает глаза, подставляя лицо солнцу, пока они стояли на пешеходном переходе. — Можно будет выбраться в Риджентс-парк или в Кенсингтонский сад. И Скорпиуса с собой взять.       В Кенсингтонском саду была целая аллея, высаженная японской вишней, а Риджентс-парк каждый март становился местом бесконечным прогулок, ведь вся территория парка вспыхивала всеми оттенками розового, в воздухе стоял сладковатый аромат и казалось, что они не в сером Лондоне, а в императорском саду Японии.       В малфой-меноре тоже росла сакура. Благодаря заклинаниям, в отличие от городских деревьев, она стояла цветущая розовая до конца апреля, и Драко любил в детстве лежать под ней, смотря через розовые листья на чистое небо.       Он чуть нахмурился, вспоминая это время.       — Да, вполне.       Они прошли несколько улиц, пока Гермиона не свернула в сторону узкого переулка, где стояла старая телефонная будка. Драко вошёл у будку следом за ней. Кивнув ему взять её за локоть, Гермиона взяла трубку в руки и несколько раз покрутила циферблат, набирая номер. Через секунду, Драко почувствовал, как исчезла опора под ногами, а их стремительно куда-то засасывало. Он успел заметить, как все сильнее удаляется крыша телефонной будки, пока их полностью не поглотила тьма. Еще через секунду под ногами оказалась земля и колени немного спружинили, восстанавливая баланс. Убедившись, что он уверенно стоит, Драко отпустил Гермиону. Они немного оправили одежды и вышли из закутка между домами.       Косая аллея встретила их знакомым шумом, гомоном и суетой. Всюду сновали волшебники в мантиях, возле маленьких магазинчиков иногда были продавцы, которые зазывали зайти и попробовать египетские сладости и новые диковинные зелья из Турции. На витрине магазина мадам Малкин была выставлена новая коллекция, и Драко с интересом скользил взглядом по приталенным моделям.       — Можем, заглянуть, — предложила Гермиона, заметив его взгляд. — Мы же все равно выбрались погулять. Спешить некуда.       Драко замялся. Он давно не был в этом бутике, хотя все школьные мантии неизменно заказывались у мадам Малкин. Драко поймал себя на нервозности и тревоге. Он будто видел себя со стороны кем-то маленьким и грязным, недостойным, чтобы зайти в чистый ухоженный магазинчик, где выставлялись мантии и костюмы из шелка и бархата. Однако он кивнул, и они вместе вошли в бутик.       В магазинчике пахло чем-то сладким, но не приторным, будто все стены, вся мебель впитала в себя пудровые духи. Так пахло во многих дорогих бутиках, куда ходила его мать и брала с собой маленького Драко, которого помощницы и модистки развлекали и угощали конфетами, пока с неё снимали мерки.       Мадам Малкин быстро к ним вышла. Она скользнула по ним быстрым взглядом и улыбнулась, тут же предлагая свою помочь. Драко почудилось в её глазах что-то надменное, но, когда она подошла к нему, после слов Гермионы, что ей ничего не нужно, её выражение лица передавало только вежливую учтивость и радушие.       Драко не видел большого смысла в новых мантиях, украшенных драгоценными брошами, или сшитых из тяжелых, переливающихся тканей. Он редко покидал пределы Гриммо и тем более не появлялся на светских мероприятиях. Но одна парадная мантия всё-таки не была бы лишней. Драко сжал губы, нервозный холодок гулял по телу. Он позволил мадам Малкин увезти его вглубь бутика, усадить в мягкое бежевое кресло, отделанное мехом и левитировала ему в руки каталог.       Около часа Мадам Малкин со своими помощницами подбирала ткани, фактуру, сверяла мерки, дотошно проверяя каждый миллиметр, чтобы выбранная Драко модель села точь-в-точь. Затем к ней был подобран шёлковый платок.       — Отправить вам на прежний адрес? — спросила она в самом конце, когда были решены все вопросы с мерками и тканями.       Драко бросил быстрый взгляд на Гермиону. Она подошла к ним и, улыбаясь, сказала:       — Мы сами зайдём, пришлите только весточку. Вот по этому адресу. — Гермиона быстро передала ей появившийся из ниоткуда листочек.       Мадам Малкин спрятала его в карман.       — Обязательно, — она ещё раз улыбнулась. — Куда дальше пойдём? — спросила Гермиона, когда они вышли.       Драко оглядел знакомые бутики.       — Мне нужны перья, неудобно постоянно просить их у Лайонса, — сказал он и двинулся к магазинчику с вывеской пера.       Лавка с виду казалась совсем маленькой, но внутри неё были огромные ряды стеллажей, где продавались самые разнообразные перья, пергаменты и сургучовые печати. Гермиона охотно пошла за ним. Они сперва держались рядом, Драко перебирал листки блокнота с кожаной обложки, потом девушка ушла дальше, к стеллажу с перьями. Драко же, сделав вид, что очень заинтересовался чернилами, подошёл к самому последнему стеллажу, который стоял у окна. Для вида он достал первый попавшийся на глаза пузырёк и стал его рассматривать, иногда бросая взгляды в сторону Гермионы. Но она была поглощена выбором перьев. В её руке уже была парочку, и она сравнивала острые кончики, поднося их близко к глазам. Драко перевёл глаза на улицу. Здесь открывался вид на магазины напротив и одно кафе. Именно оно интересовало Драко. Он видел каждого, кто входил и выходил из него. Он, сведя брови до заломов на лбу, рассматривал незнакомых волшебников, пытаясь узнать их. В какой-то момент ему показалось, что среди тех, кто входил заведение мелькнул знакомый силуэт.       — Выбрал? — Драко вздрогнул, услышав голос Гермионы рядом.       — Да, — Драко тряхнул чернилами. — Ещё перья и можем идти.              — Хорошо, — она кивнула. Драко видел, что она тоже взглянула в окно, словно пыталась понять, что там увидел он, но ничего не заметив, отвернулась. Драко сглотнул образовавшийся ком в горле.       Перья он выбрал меньше, чем за минуту. Просто взял стопку самых обычных гусиных, которыми писал ещё в Хогвартсе.       — Там появились зачарованные, они кляксы убирают, — Гермиона показала пальцем на рыжие перья. — Очень удобно.       — Я же пишу для себя. Просто дневники, — Драко бегло коснулся их и пошёл к кассе. Гермиона последовала за ним, — мне обычные сгодятся. Зайдём перекусить? — предложил он быстро, когда они вышли из магазинчика.       Гермиона часто заморгала, но кивнула.       — Да. Можно в дырявый котел или…       — Давай туда, — Драко указал на то самое заведение, за которым наблюдал из окна. Гермиона удивленно взглянула на вывеску.       — Давай, — легко согласилась она.       Внутри был полумрак. Горели свечи, от которых шёл теплый желтоватый свет. Маленькие столика казались все заполнеными. К ним подошёл официант.       — Нам столик на двоих, — попросила Гермиона, снимая пальто.       Из-за того, что основной свет был только за счёт свечей создавалась достаточно интимная обстановка. Где сложно было разглядеть черты других гостей и будто все находились в особой изоляции.       — Никогда здесь не была, — сказала Гермиона, когда их провели к одному столику у стены и вручили меню.       Драко тоже снял своё пальто, повесив его на высокую спинку стула.       — Я иногда бывал здесь… раньше, — он открыл меню и скользнул по залу. — У них хорошая кухня. Тыквенный суп особенно.       — Тогда возьму его, — Гермиона тепло улыбнулась. — А ты что будешь?       Драко голода не испытывал. Он пробежался по меню глазами и выбрал наугад какое-то блюдо с мясом и овощами. У них быстро приняли заказ. Гермиона с любопытством смотрела на обстановку вокруг.       — Я отлучусь в уборную, — сказал Драко, поднимаясь. — Не жди меня, если принесут заказ.       — Что-то случилось? — спросила она, брови встревоженно нахмурились.       — Ничего. Просто немного живот прихватило, — Драко натянуто улыбнулся и прошёл в сторону уборных.       Он быстро нашёл нужную ему дверь и, пройдя мимо раковин открыл дверь к кабинам. Помещение было небольшим, напоминающее обычный школьный туалет с желтовато-красной лампой. Там, среди закрытых кабинок его уже ждали.       — Наконец-то, мы уже думали, что что-то случилось и ты не придёшь, — к нему тут же подошла тонкая фигура в черном платье и черной мантией поверх.       — Пришлось задержаться, Панси, — Драко обнял девушку, чувствуя сладковатый аромат, идущий с её волос.       — Не волнуйся, мы бы ждали до самого закрытия, — Блейз отошёл от стены и протянул руку для крепкого рукопожатия. — Рассказывай, что случилось. В письме ты был очень немногословен.       — Ты просто пропал! — возмутилась Панси, отходя. — Мы не находили себе места. Никто ничего не знал.       — Даже пытались связаться с твоим отцом. Но у вас камин закрыт, — подтвердил Блейз. — И что с твоим филином? Письма пришли вообще через государственную сеть.       Драко растерялся. Он не знал с чего начать. С момента заключения брака с Поттером или лучше рассказать о реках магии? Он встряхнул волосами и прикусил задумчиво губу, обводя друзей внимательным взглядом.       — У меня не так много времени. Если я задержусь слишком долго, меня будут искать, — быстро сказал Драко, собираясь с мыслями и духом.       — Ты под стражей? — осторожно спросил Блейз.       Драко усмехнулся.       — Хуже.       — Понял, — Блейз кивнул. Шутливость с его лица исчезла. — Говори.       — Вам придётся мне поверить сразу. И не задавать лишних вопросов.       Панси и Блейз переглянулись и кивнули. Драко ещё раз выдохнул и принялся говорить. Вышло путано и сумбурно. Он нервно поглядывал в сторону двери, будто в любую минуту могла появиться Гермиона. Из-за этого разговор выходил ещё более дерганным. Драко не стал рассказывать о собственной попытке суицида, об эпизодах насилия, пытался максимально сгладить эти острые углы. Но его друзьям и не нужно было подробных ярких описаний, они тонко чувствовали всё то, что осталось недосказанным и спрятанным между строками.       — Поэтому мне нужна ваша помочь, — Драко закончил. На него навалилась страшная усталость. Одновременно сильно замутило. К горлу подступала тошнота.       Лицо Блейза было серым, и это было заметно даже в таком тусклом освещении. На нём легла тень какого-то тяжелого и мрачного чувства.       — Это… это чудовищно! — выплюнула Панси. Она сжимала кулаки, а глаза у неё искрились от плохо сдерживаемой злости. — Да, мы пожиратели! Мы оступились и выбрали не тех, но мы не перестали быть людьми! А это бесчеловечно!       — Лучше, чем Азкабан и поцелуй дементра, — горько усмехнулся Драко.       — Думаешь? — смотря на него исподлобья, спросил Блейз.       Драко не нашёл, что ответить. Бесконечный ужас или быстрое, но забвенье. Это вопрос философии. Один из тех, который никогда не решится.       — Как мы можем помочь тебе? — Панси постаралась взять себя в руки. Но Драко видел, что она мелко дрожит.       — Если вам… сложно, противно, я пойму, — Драко дёрнул подбородком, — но без вас я не справлюсь.       Он не был тем Драко, кто всегда обращался за помощью к отцу, который легко мог купить место в команде по квиддичу, который был любимчиком декана и которому обещали голову гиппогрифа. Это был совсем иной человек, который признавал, что мог быть противен, неприятен и слаб, и мог просить помощи, наступая на горло гордости.       — Драко, тебе не нужно просить, — серьёзно сказал Блейз. — Всегда.       — Конечно! — Панси вновь заключила его в крепкие объятия. Цветочный аромат вновь защекотал нос. Тяжесть в области солнечного сплетения стала ещё сильнее.       Драко мягко, но цепко освободил её руки и кинулся к одной из кабинок, скрываясь за дверью. Горло скрутили рвотные позывы.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Панси, когда Драко вышел. Он был ещё бледнее, на лбу выступили бисеринки пота.       — Весь день мутит, ничего страшного, зелья, наверное, — Драко подошёл к раковине и плеснул в лицо холодной воды. — Тогда до связи. В следующий раз обменяемся всем, что узнали.       Друзья кивнули. Драко вышел первым. Убедившись, что в коридоре никого нет, он прошёл к столику. Уже подали их заказ. Гермиона водила ложкой по своему супу, поглядывая в его сторону. Драко глубоко вздохнул и вернулся на своё место.       — Всё хорошо? Ты побледнел, — она протянула руку и коснулась его лба. Драко вздрогнул, ощутив холодное касание пальцев.       — Стошнило. Наверное, что-то из зелий Лайонса не пошло, — он притянул к себе тарелку и принюхался. Пахло овощами, мясом, но в знакомом запахе будто было что-то ещё. Слишком пряное или душистое, что почти перебивало аромат всего блюда. Драко поморщился, отодвигая тарелку. — Надо было тоже брать тыквенный суп. Что такое? — он заметил, что Гермиона странно на него смотрит, почти не моргая. А губы её сжались в тонкую линию.       — Драко, — осторожно позвала она.       Но Драко было не нужно, чтобы она заканчивала предложение. Он и сам понял, что она хотела сказать. По спине пробежался леденящий душу холодок. Не может быть.