- Я не гей! - Ой не пизди.

18 лет назад — Мистер Мин, я расторгаю нашу сделку! — кричит статный мужчина, поднимаясь с кресла и ударяя кулаком по деревянному столу, пока его собеседник напротив спокойно попивает виски, закинув ногу на ногу. — Господин Пак, уймитесь. Да, получилось немного не то, чего мы ожидали. Я неописуемо расстроен результатом УЗИ вашей супруги. Но у меня на первом месте мой бизнес, а остальное позади. Расторгаем сделку, говорите? Без проблем, только вот тогда можете попрощаться с вашей компанией. Мистер Пак, союз наших с вами сыновей в будущем даст возможность объединить компании, сохранив ваш бизнес и знатно подняв прибыль моего. Как же сложно будет смотреть, как падет ваш семейный бизнес, и вы с миссис Пак и маленьким ребенком на руках окажетесь ни с чем. Работа, дом, деньги — все это исчезнет. А теперь подумайте еще раз и скажите, мы заключаем с вами этот договор и больше не возвращаемся к этому вопросу, или же отменяем его и расходимся каждый в свою сторону? — спокойно проговаривает Мин, смотря своим хитрым, противно расслабленным взглядом на нервного Пака, глаза которого полны ненависти и разочарования одновременно. Он опускает голову, понимая, что у него нету выбора, и сильно жмурит глаза, процеживая сквозь зубы душераздирающее: «Я согласен»… Наши дни — Пап, что ты хочешь? Я сейчас жутко занят, — ворчит Юнги, спускаясь со второго этажа. — Юнги, сынок, присядь возле меня. Нам с мамой нужно кое-что тебе сказать, — своим обычным тоном проговорил старший Мин. Продолжил беседу он только после того, как Юнги уселся напротив него, недовольно прося сделать все как можно быстрее. — Юнги, 18 лет назад, когда тебе был лишь год, я заключил сделку. Для того, чтобы уберечь наш бизнес, нашу компанию и не оказаться на грани банкротства, ты выйдешь, нет, обязан выйти замуж за сына мистера Пака, так как его владения будут нам очень выгодны. — будто вызубрено, машинным, безэмоциональным голосом зачитывает Мин. Юнги находится в стадии шока от осознания сказанного отцом. Он смотрит на мать, чтобы та сказала что-то, но взамен она лишь опускает голову, показывая, что ничего с этим не в силах поделать. — У вас окончательно крыша поехала? Не бывать этому, я не гей! И замуж за какого-то голубого наследника выходить не собираюсь! — кричит Юнги, подрываясь с места, но старший Мин хватает его за запястье, сжимая его до посинения, грозным взглядом смотря на Юнги. — Тебя никто не спрашивал, Юнги. Я сказал — ты сделал. Мне все равно, что ты не гей, но ради моего с матерью бизнеса ты им станешь, понял? — будто угрожающе говорит Мин, заставляя Юнги задрожать внутри. Он знает, на что способен его отец. Он видел его гнев, не раз становился его жертвой, и знает, насколько он опасен и жесток. Младший лишь одобрительно шатает головой и, вырвавшись с ледяной хватки, бежит к себе и закрывает дверь, начиная крушить все, что видит. Другого способа выплеснуть всю свою злость он, увы, не знает…

🌈🌈🌈

— Отец, вы меня звали. Что случилось? — раздается нежный голос Чимина, который садится возле подозвавшего его отца. — Да, Чиминни. Я должен рассказать кое-что, — ответил старший Пак, потирая пальцами переносицу. Чимин увидел, как нервничает отец, и положил руку на его плечо, стараясь успокоить. — Чимин, я весь в долгах. Еще немного, и наш бизнес разрушится. Я предугадал это еще 18 лет назад. Для твоей счастливой жизни и жизни твоей покойной матери я заключил ужасно жестокую по отношению к тебе сделку. Но у меня не было выбора, Чимми, без этого мы бы жили в нищете, я не мог… — Паку сложно дается каждое слово. Он понимает, что разрушает жизнь своего сына, но пути назад нет. Чимин обнимает его, поглаживая руками по голове и успокаивая нежными словами. — Чимин, для погашения долгов и возобновления бизнеса ты должен выйти замуж за наследника бизнеса Минов, — Чимин тут же отодвигается от отца, вопросительно смотря на него. В голове прокручиваются последние услышанные слова. Он, на секундочку, должен выйти замуж. Неправильно немного, не считаете? — О…Отец, но ведь я не гей… — тихо говорит Чимин, стараясь не показать красных от появившихся слез глаз. — Я знаю, малыш, знаю. И я виню себя за то, что заставляю им стать. Но это наша последняя надежда, — Пак проклинает тот день, когда пошел на это. Но пути назад нет — прошлое не изменишь. — Хорошо, отец. Ради тебя я сделаю это, — с наигранной уверенностью говорит Чимин, обнимая отца. Перекинувшись еще парой слов, он кланяется старшему и уходит в комнату. Закрыв дверь на ключ, Чимин сразу же сползает вниз по стене, наконец-то давая сдержанным слезам выйти наружу. Он плачет, рыдает от понимания того, что еще до рождения его родители решили жирным крестом накрыть его счастливое будущее…

🌈🌈🌈

— Алло, Юнги? — доносится голос из айфона Мина. — Юнги, Юнги. Чонгук, это пизда. Сегодня я с этим педиком встретиться должен, — ворчит Юнги, укладывая свои густые мятные волосы. — Ты чего обзываешься? Сам же скоро педиком будешь, — из телефона слышится противный смех Чонгука, которому так хочется вмазать сейчас за такую «поддержку». — Ну ты и дебил, Чонгук, — шипит Юнги, мысленно душа этого засранца. — В десять, ресторан «Flavors», так что оденься приличнее. В твоём обычном виде тебя туда не впустят даже, — смеется Юнги, после чего сбрасывает трубку. Чонгук и Юнги — бывшие одноклассники, но до сих пор лучшие друзья. Их отношения начались враждой за место лучшего в школе, ведь Чон родился в достаточно богатой семье, как и Юнги. Но их схожий характер вскоре стал причиной, по которой они стали лучшими друзьями. Юнги смотрит на свою идеально белую рубашку, черные обтягивающие брюки и идеально уложенные волосы. Юнги идеальный парень, и ему нужна такая же идеальная жена, но никак не супруг.

***

Чимин сидит на кровати, пока золотые руки Тэхена наносят тон на его лицо, стараясь скрыть следы бесконечных рыданий и бессонный ночей. — Тэ, ты пойдешь со мной? — тихо спрашивает Чимин, стараясь не расплакаться в очередной раз. — Еще спрашиваешь. Конечно, пойду. Я не пропущу повод вкусно поесть, Чимин, — смеется Тэхен, поворачивая голову Чимина к зеркалу. Чимин красив, нереально красив. Легкая черная рубашка и обтягивающие кожаные штаны идеально подчеркивают его фигуру, а умелые руки Тэхена сделали его вообще неотразимым, идеальным. Но он идеален для женщин, а не для мужчин. — Тэхен, я не хочу этого. Боже, я так люблю отца, я должен сделать это ради него. Но я не гей, мне отвратительна даже мысль об этом, — шепчет Чимин, приказывая мелькнувшим слезам затечь обратно и не портить творение Кима. — Чимин, думаю, вас с этим Юнги будет объединять только свидетельство. Заведешь себе любовницу и будешь жить с ней долго и счастливо, иногда заскакивая к Юнги как к деловому партнеру, — постарался успокоить Пака Тэхен. И у него это получилось. — Да, Тэ, иначе и быть не может. Я не смогу жить с ним, как с супругом, это невозможно, — улыбается Чимин, после чего спускается вместе с Тэхеном к машине…