Обед безбрачия

      Орочимару не везло по жизни. По крайней мере, он был искренне в том убежден. Обычно его прихоти находили удовлетворение, но самая заветная мечта так и оставалась мечтой. На кромке сознания калейдоскопом крутились навязчивые мысли о теле Учиха — это проклятое тело сводило с ума. И именно с ним Орочимару терпел один грандиозный провал за другим.        В полутемной лаборатории мерно жужжало электричество. Тугие пучки кабелей тянулись вдоль стен и расползались по полу. Орочимару проследил взглядом за одним из них — нить кабеля привела к инкубатору.       Инкубатор — высокий стеклянный цилиндр, наполненный жидкостью, — излучал тусклый голубоватый свет. Внутри развивался белокожий младенец. Плотные трубки подключали крошечное тельце к полюсам инкубатора.        Дитя нового поколения. Предпоследний шаг на пути к венцу селекционной программы. Этот ребенок был сотворен, чтобы стать идеальной партией для потомка Учиха.       Орочимару случайно сфокусировался на стеклянной поверхности и заметил полупрозрачное отражение своего лица. Он хищно улыбался.       Создавая первые экспериментальные образцы, он еще не знал, когда Саске-кун осчастливит мир наследником, и отчаянно надеялся, что у четы Учиха родится мальчик. С мальчиком все было бы проще. Родись у Саске сын, Орочимару, в свою очередь, произвел бы на свет ребенка гомозиготного по половым хромосомам — выражаясь человеческим языком, девочку. А девочка в далекой перспективе родила бы ему внучка с шаринганом, и об этом внучке сам Учиха Саске мог бы и не подозревать. Как и его гулящий отпрыск.        Но удача повернулась к Орочимару задом еще четверть века назад, когда он впервые стал грезить о теле истинного наследника шарингана. И с тех пор обратно физиономией так и не обернулась.        У Саске родилась девочка.       Юная Учиха Сарада и представить не могла, сколько хлопот принесла одним своим появлением. Орочимару, успевшему перекроить свои разработки на женский манер, пришлось менять генетическую концепцию очередного чада и в спешном порядке возвращаться к уже сохраненной мужской версии. Требовалось срочно создать ровесника, ведь у ровесников было больше шансов сформировать пару.       Версия под кодовым названием «Мицуки» как раз произрастала в инкубаторе, ожидая своего звездного часа. Дело было практически в шляпе.       Отраженная в стекле улыбка угасла.       Орочимару лихорадочно соображал, как будет объявлять Саске свои права на внуков.       Щелкнула зажигалка. Лог зачарованно уставился на ровный желто-голубой огонек пламени.       Орочимару покосился на раннюю версию «Мицуки». Мощный сформировавшийся мужчина с брутальными шрамами на лице. Сильнейший шиноби, если сравнивать с джонинами убогой Конохи. Увы, сейчас от него не было никакого толку. Слишком стар, чтоб выполнить то, ради чего разрабатывалась вся линия «Мицуки». А другого Орочимару и не желал.       Взор снова устремился вдаль.       Мало было вырастить здоровое тело. Куда важнее — правильно запрограммировать новорожденное создание, что далось им с Логом чертовски сложно. Много раз приходилось стирать Мицуки память, а с нею и личность, и все начинать сначала. Столько ошибок…        Но сейчас… Сейчас все наконец сработало так, как они задумывали.        Мицуки завладел капсулой и упорхнул прочь, убежденный, что выбирает собственный путь. Наивный. Его «собственный путь» был продуман до мелочей.       Внутри капсулы лежала фотография Сарады, и когда Мицуки увидел бы ее впервые, сейчас, после психологического штурма, сработал бы импринтинг. Эта девочка должна была стать для него маяком, своего рода солнцем, а Мицуки предстояло следовать за ней, поначалу не понимая, чего он собственно от нее хочет. Но вот спустя годы…       Орочимару плотоядно облизнулся.       Вдруг в его змеиную душу закрались сомнения.       — Лог, — спросил он небрежно. — А что ты положил в капсулу?       — Газету с фотографией Сарады.       — Почему газету?       — Все фотографии уничтожены вместе с капсулами в прошлых попытках, Орочимару-сама.        — У нас в лаборатории есть фотопринтер.       — Прошу прощения, но я не был в лаборатории. Я ожидал вашего прибытия здесь.       — Вот как, — бесстрастно ответил Орочимару.  Сомнения все еще ворошили отточенное шестое чувство.       — Что может пойти не так? — пожал плечами Лог.       Действительно, все паранойя. Что может пойти не так?       Запечатленная на фотографии Учиха Сарада, скрестив руки, хмуро разглядывала землю. Зато с обратной стороны страницы лучезарно щерился Узумаки Боруто. Налюбовавшись на незнакомого пацана, так не похожего на обитателей угрюмой лабораторной вселенной, Мицуки пролистал дальше, без особого интереса скользнул взглядом по фото какой-то неприметной девчонки, сложил газету в трубочку и спрятал за пазуху.