Обед безбрачия

      В пастях каменных змей горели круглые лампы. Рассеянный свет натекал на мутный гранит стен. В тишине убежища эхом бродили крики Хокаге и краткие недовольные реплики Учихи Саске, а раз или два до острого слуха Мицуки донесся тонкий испуганный голосок Сарады.        По шейным позвонкам скользнула масляная змейка и устроилась на плече. Ее мордочка потянулась к уху.       — Мицуки, дитя… Как мы договаривались? — Мицуки нахмурился, внимая вкрадчивому шепоту Родителя. — Твоя подруга в растерянности. Не пора ли ее утешить?       — Но я уже ее утешил, — наказам Родителя он никогда не сопротивлялся, просто искренне хотел понять суть происходящего. — Сказал ей, что у нее синдром «драматической героини», характерный для девушек в пубертатном периоде.       Родитель терпеливо вздохнул.       — Люди ждут, что ты проявишь сочувствие и предложишь помощь. Девочка недовольна своим отцом и сомневается в подлинности родственных уз. Ей нужны внимание и ласка, а не постановка диагноза. Найди ее, Мицуки…       — Понял, — Мицуки сосредоточенно кивнул и настроился на поток циркулирующей по убежищу природной чакры — прохладной и сыроватой, как сами здешние камни. Ровную вязкую атмосферу окрасило пламенем чужих очагов. Он прокрался по коридорам к большому, простому и теплому огоньку.        Родитель был прав. Чоучоу действительно пребывала в глубокой растерянности.       — Что?! — с тихим ужасом прохрипел в змеиную рацию Орочимару. — Не туда, Мицуки, тебе нужна Сарада, при чем здесь эта толстух…       — Что ты там бормочешь? — нервно одернул его Седьмой Хокаге. — Засек этого Шина? Мы должны спасти Сакуру-чан!       — Да, да, — отмахнулся саннин. — Потерпи, Наруто-кун.       Ему было откровенно не до переживаний взведенного Хокаге. Здесь и сейчас все мысли занимали похождения Мицуки — за жалкую пару лет этот отрок умудрился стать воистину непредсказуемым. Подвергся дурному влиянию.       Мощная рука схватила Орочимару за ворот и резко встряхнула — Наруто-кун всегда отличался буйным нравом.       — Эй, ты, а ну прекращай мутить свои… мутные дела! Сакура-чан в опасности, даттэбайо!        Ей нужны внимание и ласка, а не постановка диагноза, повторил про себя Мицуки. Люди ждут, что ты проявишь сочувствие и предложишь помощь.        Чоучоу развалилась на раскладном стуле — тонкие жестяные ножки скрипели от напряжения — и философски разглядывала стены.        — И все-таки, если оно мой родитель… — янтарные глаза девочки казались непривычно задумчивыми и расфокусированными. — То оно папа или мама…? Вот все-таки мама или папа…?       — Это так важно? — осторожно встрял Мицуки.       Чоучоу взвизгнула и обвиняюще ткнула в него пухлым указательным пальцем.       — Что ты тут делаешь?! Сталкер!        — Я в гостях, — уклончиво ответил он, вспомнив, что должен беречь секрет своего происхождения.       — Как-то быстро ты добрался, — заметила Чоучоу, поглядывая на него с нескрываемым подозрением.       И правда, их встреча была в высшей степени подозрительной, они ведь всего полдня как расстались у ворот Конохи. Мицуки уже начал продумывать причины своего внезапного появления в убежище Родителя, но, к счастью, оправдываться не пришлось. Чоучоу скорее волновал сам факт преследования с несомненной целью лишить ее девичьей чести, а не то, каким образом Мицуки очутился в самом охраняемом месте страны.        Ее вера в собственное очарование была несокрушимей Воли Огня.       — Ты меня не получишь, — решительно заявила одноклассница. — И даже не думай бежать за мной. Не-пой-ма-ешь.       — Я пришел проявить сочувствие, — на всякий случай пояснил Мицуки. — И предложить помощь.        Чоучоу моргнула.       — В смысле?       Мицуки напряженно сощурился. За три секунды гениальный разум исхитрился вспомнить лекции Родителя, восемь томов по «Психологии для отмороженных тинейджеров», брошюру «Этика шиноби: убей клиента наповал» и экспертное мнение Боруто на тему понимания существ женского пола.        — Тебе надо лечиться, — выдал он краткое заключение. — Болезнь прогрессирует… — и с некоторой гордостью за рост собственного эмоционального интеллекта Мицуки емко посочувствовал: — …бедняжка.        Чоучоу вымученно вздохнула.       — Ах, гиперопека, очередной признак… Вы, сильный пол, вечно давите на женскую беспомощность. Позволить ли тебе проявить заботу или о-го-ро-шить жестокой правдой?       Мицуки ничего не понял, но продолжал загадочно улыбаться.       Эхо шагов отражалось от дальних стен коридора. В сопровождении Джуго и Саске-куна Орочимару шел к выходу из убежища. Внешне он был спокоен и по привычке насмешливо ухмылялся, но в душе его бушевал ураган.       «Такой шанс! — думал Орочимару, мысленно проклиная своего непонятливого ребенка. — У девочки глубокий стресс, слом мировоззрения. Узы, созданные в такой непрочный для психики момент, закрепляются на всю жизнь».       Он фыркнул, вспомнив Узумаки Наруто, улизнувшего утешать расстроенную девочку.       «Толку ей от Хокаге. А вот Мицуки… Несмышленое дитя. И чего его понесло к той толстухе? В капсуле была фотография Сарады. Неужели импринтинг не сработал? Но ведь он сам сказал, что его солнце в Конохе…»       Из приоткрытой двери слева по коридору доносились голоса и громкий хруст пакета. Орочимару сбавил шаг, и Саске тут же недовольно подал голос:       — Орочимару, у нас времени в обрез.       — Разумеется. Идите вперед, я вас догоню.       Учиха, сердито зыркнув на него, двинулся дальше вместе с Джуго, а Орочимару заглянул в приоткрытую дверь.       Запах дешевых специй стремительно расползался по лаборатории, забивая ароматы пропилового спирта и хлороформа. По трем экранам компьютера бежали цветные строчки свежего сиквенса. Рядом с мониторами на столе негромко гудел новенький секвенатор — считывал генетический код образцов.        Мицуки и смуглая толстушка отвлекали Лога от работы. Одной рукой девочка прижимала к груди пачку чипсов, а другой удерживала у себя на макушке ладонь остолбеневшего от такой наглости Лога. Мицуки следил за ними со спокойной улыбкой.       Толстуха со вздохом опустила чужую руку и покачала головой.       — Нет, это тоже не мой отец.       Она вяло прожевала несколько горстей чипсов, вытерла губы основанием ладони и протянула пачку Мицуки.        Орочимару, с трудом сохраняя самообладание, наблюдал за тем, как его младший ребенок обстоятельно изучает извлеченную из пачки чипсину.       — Мое драгоценное дитя, чем вы тут занимаетесь?       — Я проявляю сочувствие.       Мицуки сиял от искреннего удовлетворения своим поступком. Он так и не попытался съесть чипсину, и ее отобрал Лог.       — Ваши спутники уже покидают мое убежище, — намекнул Орочимару, глядя, как старший сын, хрустя чипсами, усаживается обратно за компьютер и переключает окна с сиквенсами.       Толстушка едва не поперхнулась.        — А? Как покидают?!       Она неуклюже метнулась мимо него в коридор, оставляя за собой шлейф аппетитных запахов, остановилась в дверях и помахала пухлой ладошкой:       — Увидимся!       Мицуки помахал ей в ответ и задумчиво поглядел на свою руку, словно не ожидал от нее такого движения.       — Что значит «увидимся»? — уточнил Орочимару.       — Чоучоу полагает, что я ее преследую.       — Это так?       Мицуки пожал плечами.       — Я не ставлю перед собой такой цели, но по факту мы все равно пересекаемся. Так что в некотором смысле можно считать, что да.       — Почему ты пошел к этой тол… к этой девочке, а не к Сараде? — терпеливо продолжал выпытывать Орочимару. — Разве не Сарада твое «солнце»?       — Нет.       Лог осторожно оглянулся через плечо, пересекся с испепеляющим взглядом Орочимару и тут же воткнулся в экран компьютера, заклацав по клавишам в попытке продемонстрировать бурную деятельность. Орочимару знал: нечего там было клацать, пока работал секвенатор.       Скотина бессовестная.        Он собрался с духом и спросил:       — И кто же твое «солнце»?       Мицуки широко улыбнулся. Орочимару напрягся. Он ожидал любого ответа, вплоть до: «Мое солнце — то жирное недоразумение, Родитель». Но младший сын сразил его наповал.       — Мое солнце — Боруто, — с теплотой в голосе объявил Мицуки.       Лог перестал печатать и вжал голову в плечи, словно и впрямь ощущал затылком направленный на него ненавидящий взгляд.       «Убью», — подумал Орочимару.