Draconian Heart

Холод этого места просочился во все щели настолько, что было просто невозможно согреться. И только чистокровные нежились в своих тёплых постелях. Гермиона пошла выполнять свои утренние обязанности, прежде чем тащиться в комнату Драко, как она делала каждое утро. Ее жизнь превратилась в некую рутину. Время от времени она думала о побеге и стене, которая разделяла маггловский мир и рабов. Она не пройдёт сквозь барьер. Это было то, что держало чистокровных в уюте со своими рабами. Если слуги решат сбежать, далеко они все равно не уйдут. Гермиона некоторое время жила в бегах, но в конце концов всех ее сторонников поймали и убили. Девушка часто начинала задаваться вопросом: «Было бы лучше, если бы я умерла?». В чем смысл такого существования? Она так ненавидела сдаваться, но перед ней вырисовывалось только серое, безысходное и мрачное будущее. Когда Гермиона пришла, Малфой уже проснулся. — Опаздываешь, грязнокровка, – какая-то девушка спала рядом с ним на кровати. Не было никаких видных параметров и причин, по которым он выбирал девушек. Малфой называл их всех одинаково, и она была твёрдо уверена, даже не спрашивал имён. Он, чуть приподнявшись, сел и стал наблюдать за ней: как Гермиона подошла к камину и зажгла огонь старомодной растопкой дров. Чистокровный легко мог использовать свою палочку, но она полагает, что ему доставляет удовольствие видеть, как рабыня старается изо всех сил делать что-то более примитивным способом. — Выглядишь паршиво, Грейнджер. Ты и изначально не была красоткой, но сейчас выглядишь как дерьмо. Она ничего не ответила. Его слова жутко раздражали, но девушка оставалась непоколебимой. Если она будет молчать и делать то, что обязана, есть большая вероятность убраться отсюда поскорее. — Я сказал, что ты похожа на дерьмо, Грейнджер, – громче повторил он. Сейчас она должна ответить, иначе Малфой применит Круцио или что ещё похуже. Гермиона встала и повернулась. Серые, подобно грозам, глаза Малфоя наполнились яростью и возмущением. Господи, она ненавидела его. — Все благодаря тебе, – произнесла девушка. Ему нравилось быть виновником ее страданий. Парень встал с кровати, что не сулило ничего хорошего. Совершенно голый. Гермиона отвернулась. — Грейнджер, ты покраснела? – издевался он. — Нет, – и посмотрела ему прямо в глаза. — Грейнджер, слюни подбери. Ничего не выйдет. «Какой кошмар...» - подумала она. «И как мне выжить здесь?» Его тело совсем не было таким, над которым можно посмеяться. Ни грамма жира. Став Пожирателем, он усердно тренировался и, наверно, пытал котят или невинных людей. — Я проклинаю себя каждое утро, – саркастично произнесла она. Это был перебор. Малфой схватил девушку за волосы и своим излюбленным способом сильно потянул назад. Незнакомка в кровати зашевелилась. — Убирайся, – пригрозил парень. Она стрелой вскочила с постели, перехватив все вещи, которые смогла найти. — Тебя не беспокоит то, что они бы не были сейчас здесь, если бы у них был выбор? – поинтересовалась Гермиона. — Тебя бы не было здесь, если бы был выбор. — Он был, только я не одна из тех, кто делит с тобой постель. — Хорошо, что мне доступны все опции. И даже гораздо больше, чем на самом деле нужно, и, если задуматься, намного лучше иметь все, чем ничего, – его лицо приблизилось к ее, а затем он отпустил свою мучительную хватку. — Набери ванну. Она вошла в ванную и включила душ. Гермиона стояла и ждала, пока вода прогреется, а потом Малфой шагнул под воду, смывая все последствия прошедшего дня и ночи. — Какого это – ничего не иметь, Грейнджер? — Замечательно. — Серьезно, быть собачкой на побегушках. — Ну, это отстой, но с другой стороны, нормально, – говоря эти слова, она чувствовала себя в безопасности, потому что, стоя под душем, он навряд ли потянется к ней. У Малфоя довольно ужасный характер, к тому же частые перепады настроения. Так девушка и поняла, что на самом деле не сама злит бывшего слизеринца – просто такова его природа. Он послал в неё Круцио, даже не используя палочку. Невербальной магией. Она мгновенно рухнула от боли, корчась на полу, чувствуя, будто стекло врезается в каждую клеточку ее тела. Гермиона была совершенно измотана, когда он прекратил, и слишком изнурена, чтобы подняться с пола. Она ненавидела то, насколько силён Малфой. Он, без сомнения, был сильнее ее в магии, и это дико раздражало. — Боже, я ненавижу тебя, – выплюнула сквозь стиснутые зубы. Он стоял над ней с обернутым вокруг бедер полотенцем. — Люблю, когда ты зовешь меня Богом, – рассмеялся он, переступив через неё, и покинул ванную. Когда служанка нашла в себе силы подняться и выйти из комнаты, он уже оделся и ушёл. Оказывается, может одеться и сам, если захочет.

***

Гермиона принесла поднос с чашками горячего шоколада для Роуз Паркинсон. Женщина и Пэнси явно сидели и ждали ее прихода. — Почему так долго? – едко спросила Пэнси. — Простите, молоко долго закипало. — Ты совершенно бесполезна. Убога. Впрочем, ты всегда была такой. Гермиона, сжав зубы, поставила чашки на стол. Хотелось вылить содержимое на голову Пэнси, но она запретила себе это делать и вместо этого просто приземлила напиток перед чистокровной. Её рука дрожала от неловкости, и немного шоколада пролилось через край чашки. — Ты испортила его, бесполезная корова! Только посмотри на это! Твоя наглость невероятна. Я хочу, чтобы её наказали, – потребовала Пэнси от матери и послала куда-то Патронус. — Убирайся, – произнесла угрожающе Роуз Паркинсон. У Гермионы не было никакого желания оставаться здесь, но что-то ей подсказывало, что тот Патронус не к добру. Толстый мужчина уже ждал девушку, когда она вернулась в подвал. Мэри и остальные съёжились в углу. — Как ты смела дерзить, глупая девчонка! Настолько тупая, чтобы понять это, но я тебя научу. — Я ничего не сделала, – Гермиона вскрикнула, когда он грубо схватил ее за руку. Толстяк потащил девушку вверх по лестнице в свой кабинет, где схватил кнут. Гермиона увидела это и стала сопротивляться, но он не отпускал ее локтя. Если бы служанка была полна сил, то смогла бы справиться с мужчиной, но холод и голод, не говоря уже об утреннем Круцио, означали, что у нее не осталось никаких сил. Он втолкнул ее в комнату, потянул к шесту, где с помощью магии прикрепил запястья над головой. Ледяной воздух «обжёг» кожу, когда толстяк сорвал платье с ее плеч. Девушка пронзительно крикнула, как только кнут прошёлся по спине. Это на удивление было больнее, чем она думала. На самом деле похоже на Круцио: сначала острая боль, а затем все жжёт, как будто ее кожа по-настоящему горела. Гермиона могла слышать эхо собственных криков, отражавшихся от стен здания. Удары без устали продолжались, и вскоре чернота поглотила ее. Она из-за сильной боли была без сознания неизвестно сколько времени, но разум неожиданно возвратил ее к жизни, будто девушка просто спала крепким сном. Страдая от мучений, девушка пустила слезу. Здесь кто-то есть, кто-то поухаживал за ней. Когда Гермиона полностью пришла в себя, почувствовала, что кто-то обрабатывает ее раны. Ловкие пальцы тщательно распределяют успокаивающую мазь по ране, прежде чем перейти к следующей. Ей было тепло, и, когда раны были обработаны, резкая боль превратилась просто в ноющую. Будучи голой, девушка чувствовала мягкую простыню, лёжа на животе. Подняла голову - комната была знакомой, но потребовалось какое-то время, чтобы понять, где она. — Лежи, – произнёс знакомый голос. Мужской голос. Это комната Люциуса Малфоя. Она резко обернулась и увидела, что он сидит рядом с ней, затягивая ее раны своей палочкой. Тогда девушка действительно застеснялась своей наготы. Но помощь, которую он оказывал, перевешивала все стеснение, которое она чувствовала. Мужские руки мягко прошлись по ее спине. — Если ты сейчас в порядке и будешь лежать спокойно, то я могу просто сделать это, чтобы не было шрамов. А на тебе их достаточно. Конечно у неё есть шрамы. Годы сражений и всевозможные летающие заклинания оставили след на теле. А на поле боя единственным доступным лечением всегда была только повязка. Гермиона никогда не представляла такой способ исцеления как альтернативу. — Почему Вы мне помогаете? — А кто ещё будет? — Это не объясняет того, почему вы это делаете. — Возможно, мне не нравится смотреть на то, как красивая девушка страдает. Прошло много времени с тех пор, как кто-то называл ее красивой, обычно она слышала в свой адрес просто «уродливая грязнокровка». На самом деле, она не была уверена, получала ли раньше какие-либо комплименты. Не то чтобы Гермиона доверяла этим словам или человеку, который сказал их, но стало любопытно. Она не станет возражать против мужских намерений, пока он лечит ее, может быть, позже. Гермиона почувствовала, как гнев растекается внутри. — Они выпороли меня без причины, – сказала она. — Они настоящие варвары. — Они создали новую перспективу мира. — Почему Вы не боретесь с этим, если знаете, что это неправильно? — Потому что я не страдаю, и, конечно, я не член вашего Ордена, – произнёс он с неприязнью. — Так Вы ни с кем не дружите? — Речь идёт не о дружбе, мисс Грейнджер. А о выживании - то, что заставляет тебя вставать по утрам и варить мой кофе. Девушка осознала, что ей нечего надеть. Платье было разорвано без возможности восстановления, а она была голой в постели Люциуса Малфоя. И если бы зашевелилась, то оголила бы еще больше то, что совершенно не хотела, но что, вероятно, он уже видел. Она почувствовала, как начинает краснеть, и отвернулась. Теперь мужчина работал над ее поясницей, и осталась ещё одна рана, которая была на ее правой щеке. Все, что она могла сделать, это лежать и позволять ему ухаживать за ней. — Спасибо, – вымолвила она, когда мужчина закончил. Он встал и прошёлся по комнате. Девушка все еще не хотела двигаться. Люциус подошел к своему шкафу, а она все наблюдала за происходящим, пока Малфой что-то искал в нем. — Я полагаю, чтобы ты согрелась, я должен пожертвовать чем-то из своего гардероба ради этого, – он вытащил чёрный жилет и превратил его в платье. Выглядело довольно по средневековому, но это было намного лучше, чем мешок, который она носила раньше. Мужчина снова приблизился и положил платье рядом с ней. Он сел на свой стул, при этом наблюдая за девушкой. Его глаза блестели озорным огоньком - Люциус явно не собирался оставлять ее одну, чтобы она могла одеться. — Хочешь выпить? — Да, – она тяжело вздохнула. Ей просто нужно было выпить. Она почувствовала его взгляд на себе, когда встала и надела платье через голову. Оно было шерстяное и большое, но с поясом смотрелось бы лучше. Девушка в нем похожа на какую-то монашку. Но ей все нравилось. Это платье было намного приличней, чем тот мешок. — Спасибо, – повторила она. Гермиона оглянулась на лужу под ней. — Я истекла кровью на Ваши простыни. — Ты не первая, – среагировал он. — Хотя обычно, это было при более ... приятных обстоятельствах... Она сердито посмотрела на него, стараясь не залиться краской от его комментария. Ей совершенно не хотелось даже и представлять у себя в голове то, что происходило на этой кровати. Мужчина протянул девушке стакан виски. Она взяла его и выпила залпом - жидкость резко обожгла ее горло. — Твоё тело до сих потрясено от пережитого шока. Тебе нужно поспать, – произнёс он. Гермиона на самом деле чувствовала себя жутко уставшей. Это было настоящим шоком - проснуться в постели Люциуса Малфоя, который, к тому же, поставил ее на ноги. — Тебе есть где спать? Не было. Единственное место, где она спала, было у плиты, и то, днём это было невозможно. Он понял все по ее глазам. — Ну, ты можешь поспать в моей кровати. Ты все равно ее уже испачкала. Она не могла остаться, но мысль о сне была слишком заманчивой. Тело болело от истощения, и, если Гермиона встанет, ей придется быть на ногах весь день. — И какова цена Вашей щедрости? — Всего лишь малость, – усмехнулся он. Понятно откуда эта привычка у его сына. — Как насчет того, чтобы почистить мои простыни? — Я бы все равно это сделала.