Танцы лунных змей

      Тронный зал был наполнен прохладой, сравнимой с освежающими лесными источниками. Солнечный свет, проникая в помещение сквозь витражные окна на всю стену, казалось, выпрямлялся, насыщался синим либо фиолетовым цветом и растушёвывался. То и дело вспыхивали отблески магических молний, прорезавшие вечные тучи вокруг замка. Сам князь, прекрасный и заинтригованный, восседал на мраморном троне. Толстая лоза обвивала каменный пьедестал угловатыми ветвями. Ее колючки-клинья угрожающе топорщились.       — Интересно, — произнес Фобос наконец, отстранёно рассматривая свои длинные тонкие пальцы. Перстень — огромный изумруд чистой воды в изящной серебряной оправе — приятно холодил кожу. Камень сохранял спокойствие, а значит, в словах пленницы не было лжи. Правитель Меридиана вдохнул, выпрямившись, и опустил подбородок на сцепленные руки. Ему предстоял интересный выбор.       — Сказать по правде, я удивлён. Потому говори, чего хочешь ты теперь, оказавшись здесь? Твой следующий шаг.       — Я верна вам, мой князь, — послышалось в ответ. Голос был тихим и мелодичным, словно по коридорам пронесся осенний бриз. — У меня не было возможности служить трону лично, господин. Но сейчас я вверяю свою жизнь и таланты в ваши руки.       Девушка склонилась в глубоком поклоне так, что её белёсые волосы дотронулись каменных плит. Обождав пару мгновений, она подняла на князя пристальный взгляд неестественно синих глаз — нет белков, одна радужка, тонкий полумесяц зрачка. Её молочно-белый змеиный хвост отливал серебром при свете синих факелов, недвижимый и пугающий.       На лице Фобоса застыла ухмылка. Странное создание нельзя было назвать узницей, она была слишком спокойна, натягивая и без того ломкие нервы приведших её стражников. Князю это нравилось. С самого момента появления девушки в тронном зале у него в голове крутились забавные мысли, одна лучше другой. Ему незнакомка не угроза, это очевидно. Можно убить лёгким изящным заклинанием. Но это слишком скучно. У неё свои, независимые от короны причины, и Фобос узнает, какие именно. Тем более, что князь уже придумал драму с её участием. Пора бы начинать спектакль, но одной пешки недоставало.       — Твоё желание служить похвально. Однако… — Фобос всё же щёлкнул пальцами, и литые двери отворились, заставив всех присутствующих обернуться.       В зал втащили троих, крепко связанных по рукам пленников. У тех, что помоложе, в глазах — застывший ужас и дрожь по телу. Третий смотрел ровно, с вызовом, прямо в гипнотические глаза Фобоса.       «Не так-то прост, » — подумала Эйлисс, попробовав воздух раздвоенным языком. Она бы не рискнула подойти к такому человеку поближе, не изучив до конца. От него пахло отвагой, бравадой, лесом и огнём. Решимостью. Кровью. Такое сочетание ни к чему хорошему не приведёт. Нагайна незаметно попятилась, подчиняясь инстинктам.        — Вас поймали вчетвером, не так ли? Это все, кто был в моем Саду прошлой ночью? — князь вальяжно растягивал слова.       Девушка кивнула. Внимание всех теперь было приковано к ней. Фобос довольно махнул рукой и продолжил:       — Хорошо, я дам тебе шанс показать свою преданность. Однако, вначале нужно разобраться с незаконченными делами… Приступай.       Заговор остановил время для всех, кроме самого Фобоса и нагайны. Князь весьма доступно изобразил жест, показывающий, что именно нужно сделать. Эйлисс медленно поклонилась. Она не могла унять дрожь — энергетика Фобоса пугала её. Как последние секунды перед грозой. Как застывший в атаке хищник. Князь целиком и полностью оправдывал слухи, которые о нём ходили. Могущественный, жестокий маг, их тёмный повелитель. И Эйлисс очень не хотелось бы его разочаровать.       Следующие несколько секунд растаяли в панике. Стражники широко раскрыли жёлтые от ночной смены глаза, боясь моргнуть. Двое повстанцев, стоявшие было прямо перед ними, зашатались и упали на пол с глухим стуком. Послышалось мерзкое стянутое булькание, и по плитам заструилась бордовая жидкость, становясь от света факелов почти чёрной. У всех перерезаны горла. Сама Эйлисс уже была за спиной у третьего пленника, когда князь поднял ладонь, и призванный им же магический кинжал превратился в блестящую пыль.       — Достаточно, — расколол тишину голос Фобоса. — Главарь своры ещё пригодится нам. Увести! — прикрикнул владыка, и изумлённые стражники почти что унесли выжившего с места казни. В дверях они неуклюже столкнулись с несколькими своими сослуживцами, над которыми горой возвышался Ватек. Лорд Седрик, по-прежнему сжимавший смертоносную корзину алхимика, стоял поодаль. И, казалось, изо всех сил старался не верить ни одному органу чувств. Кровь пульсировала, стучала в висках.       — Как тебе представление, Седрик? Ты почти опоздал.       — Впечатляюще, — с невозмутимым видом лорд поклонился, опустив взгляд в пол. Годы службы сделали своё дело, Седрик держался достойно. Несмотря на то, что тело вопило от боли, зрение сошло с ума, а сердце стучало сильнее, чем на празднике о назначении его Советником короны.       Однако, князь видел всё. Сопротивление, страдание, выдержку. Удивительное зрелище. Седрик с детства ненавидел терять контроль над ситуацией, насмехался насколько позволял статус над эмоциональными перепадами подрастающего принца, никогда не понимал чувств. А вот и сладкая месть. Фобос не мог упустить такую возможность испытать своего советника на прочность. Тем более в столь личном вопросе. Со знанием дела прищурившись, он откинулся на трон, обдумывая свой план. Давно Фобос не испытывал такого предвкушения, словно сам вспомнил свои юношеские проделки. Приятные. Ведь он всегда побеждал. На фоне назревающей гражданской войны хотелось освежить голову. Развеяться. И слабость Седрика пригодится как нельзя кстати.       — Твои таланты могут оказаться весьма полезными, — Фобос пристально вглядывался в лицо девушки, и в его зрачках блеснули молнии. При правильном подходе он в любом случае сможет её использовать. Пусть даже как расходный материал или приманку. Но нужна гарантия. И поводок.       Эйлисс ощутила озноб. Сначала дрожь пробежала по её обнажённой спине. Перейдя на хвост, дошла до самого кончика и оборвалась. Тогда послышался электрический треск и пронзительный крик. Каждый миллиметр тела вопил о смерти. Нагайна чувствовала, как парализующие ледяные щупальца выворачивают её плоть и дух наизнанку, кровавыми нитями сшивая на сердце вечную преданность господину.       Седрик, застыв, не рискнул поднять глаза. Вопль пронзил его насквозь, ровно как и весь зал. Однако, за пределами помещения не раздалось ни звука. Замок умело хранил свои маленькие слабости вдали от чужих глаз и ушей. И кто как ни Седрик прекрасно это знал.       Когда боль чуть уменьшилась, Эйлисс оглушил её собственный крик. Едва в силах дышать, она оперлась руками о пол и подняла голову. Упав в лужу крови повстанцев, она выглядела не лучшим образом. По коже пробегали голубые искры, оставляя за собой мерцание. Картину можно было бы назвать красивой, не будь в ней столько мучения. Фобос жестоко улыбался, упиваясь сценой. Ещё один взмах рукой — и трепещущие нити молний растворились во мгле. Охнув, девушка рухнула на плиты, как подкошенная, едва дыша. Седрик благоговейно поднялся.       — Отныне ты принадлежишь мне, нагайна. И жизнь твоя прервется тогда, когда я того пожелаю. Назовись!       — Эйлисс! — выдохнула девушка не своим голосом и потеряла сознание. Подчинение было завершено, и магический ободок сковал её голову тонким сиянием. Оно медленно гасло.       Вновь стали слышны громовые раскаты, а по стеклу забарабанил косой дождь. Зал насквозь пропах кровью, металлические нотки играли на языке. Седрик взглянул на князя. Тот смотрел сквозь окно на бурю и выглядел совершенно разбитым. Сложная магия всегда пожирала его силы. Сердрик это знал.       — Отнеси её в покои, — устало бросил Фобос. — Которые заброшенные. Не спускай глаз. Я найду ей применение.       Седрик коротко кивнул и наклонился над девушкой. Жива. На её лице читалась полная безмятежность. Подсунув одну руку под изгиб хвоста, а другой сжав плечи, Седрик поднял спящую и быстрым шагом скрылся за дверьми. Замысел князя едва ли поддавался обсуждению, но сам лорд был убеждён, что гораздо гуманнее было прикончить существо прямо сейчас. И он готов был сделать это сам. Всё, что угодно, лишь бы избавиться от запаха. Нелепость ситуации, в которую он попал, навевала стыд и злость. Но слово Фобоса — закон.       Вскоре затихли шаги, и правитель Меридиана остался наедине со своими мыслями. Посреди зала всё так же стояла плетёная корзина. Её стеклянное содержимое мягко переливалось, отражая языки голубого пламени. Закрыв заклинанием двери и заставив кровавые следы раствориться в воздухе, Фобос облокотился на руку и тотчас уснул тяжёлым сном.