Кристаллиец

      Как Ленни и обещал в записке, он пришел утром, открыв замок своим ключом. Ему не пришлось прикладывать множество усилий для того, чтобы разбудить меня. Дело в моем чутком сне, когда ночевать приходится в незнакомом месте. За прошедшую ночь я просыпался несколько раз, мне было как-то тревожно, я с трудом засыпал вновь, стараясь гнать из головы непрошенную мысль: «Я здесь в ловушке, и бежать отсюда некуда». Но вопреки всему, никто не рвался выбить дверь, чтобы добраться до меня. — Собираемся в темпе и валим отсюда, — сказать, что мой друг был чем-то расстроен — ничего не сказать.       Я надел свою куртку, проверив тщательно, все ли мои немногочисленные вещи при мне и только тогда последовал за своим товарищем. Он запер дверь в каморку, предварительно спрятав дубликат ключа в своем собственном внутреннем кармане утепленной толстовки, а оригинал отдал какому-то помятому пегасу средних лет на выходе из театра.       После прошедшего накануне дождя изрядно похолодало, к тому же погода стояла пасмурная. Я застегнул куртку и набросил на голову капюшон. Ленни же лишь поморщился, ему явно было попрохладнее, чем мне. — Ну что, куда идем? — осведомился я, достав телефон.       Через пару секунд, потребовавшихся на разблокировку экрана, я пробурчал себе под нос ругательство. Проблема заключалась в низком заряде аккумулятора. Из-за вчерашних событий перед тем, как лечь спать, я напрочь забыл включить авиарежим, устанавливавший ограничение на прием сигнала с вышки и интернет. Это позволяло сэкономить на зарядке смартфона. Впридачу к этому, денег на счету почти не осталось. Налички при себе у меня вообще не было… — Я в мастерскую свою, а ты — не знаю, куда теперь направишься и что станешь делать, — помотал головой Ленни и направился восвояси, оставив меня растерянно смотреть ему вслед. — То есть тебя не волнует мой долг в полтинник битов? — крикнул я в спину своему другу детства. — Не смертельно, — таков оказался ответ.       Я сплюнул на асфальт и ускорил шаг, стремясь догнать Ленни. — Мне нужна твоя помощь! — И это говорит мне Макс, обычно выбирающийся из передряг самостоятельно. Прости, друг, но за организованную для тебя ночевку я следующий месяц буду жить впроголодь, обходясь случайными заработками в своей мастерской. Если так пойдет и дальше, то мы станем обладателями лишь двух плохо сколоченных, самых дешевых деревянных гробов, — вздохнул мой товарищ.       Открыв было рот для ответа, я недоуменно моргнул. Следовало признать, Ленни никогда не отличался тягой ко всяческого рода авантюрам и помог мне вчера именно по дружбе. Пришедшая в мою бедовую голову идея относилась как раз к разряду авантюр. Зато, если получится… — Просто подстрахуй меня. В самое пекло полезу я один, — пораздумав как следует, я принял решение. — Ты себя угробить раньше времени решил, что ли? — охнул Ленни. — Только вчера из одной задницы еле спасся, а сегодня лезешь в другую? Да ты точно рехнулся! Где хоть какое-то благоразумие? А планирование? Импровизация ведь не твое! — Послушай, — произнес я твердо, — если дело увенчается успехом, я уеду куда подальше. Меня не особо пугает перспектива снова начинать все с нуля, имея лишь немного денег и небольшой багаж необходимых вещей. Так было уже дважды — в Понивилле и здесь.       Мой товарищ молчал, по нему было прекрасно заметна борьба многих лет дружбы и того самого благоразумия. Я понимал, как сложно сделать правильный выбор, особенно, когда на кону стоит и твоя собственная жизнь. Это не видеоигра, в которой можно после гибели просто загрузить последнее сохранение и переиграть неудачный момент. — Вчера мне удалось спастись исключительно благодаря импровизации, — мягко произнес я, — между пришедшей в голову идеей и реализацией этой идеи прошло не более пяти секунд. Все принимавшиеся во время погони решения были именно чистейшей воды импровизацией. — Однако, это не значит, что теперь тебе будет постоянно везти! — Ленни предпринял отчаянную попытку отговорить меня. — Я намерен попытать удачу еще раз. Ты со мной?       Не то чтобы в числе моих намерений были пункты «игнорировать здравый смысл» и «игнорировать попытки близких пони воззвать к адекватному восприятию действительности», просто… Ох, если честно, я и сам не знал, что должно последовать дальше в круговерти моих тяжелых раздумий. — Это твоя передряга, Макс. И сверх меры в нее я погружаюсь в последний раз, ты меня понял? — с тяжелым вздохом Ленни определился наконец со своими планами на первую половину дня.       Я прекрасно знал, что он пожертвовал несколькими часами сна ради того, чтобы подстраховать мою синюю задницу. — Понял. Спасибо за помощь, я это очень ценю, — с легкой улыбкой произнес я, настраиваясь на максимально безболезненный исход грядущих событий. Кто-то скажет, что это маскировка чрезмерного количества оптимизма. И будет, очевидно, прав.       Мой товарищ скривился, скорее всего, кляня себя за сделанный им шаг, однако отступить он уже не мог. И широко зевнул, напомнив мне еще раз, что этот пони провел ночь на ногах, работая. — Каков план? — зевнув еще пару раз и помотав головой в тщетных попытках отогнать сонливость, несмотря на прохладную погоду, спросил Ленни. — Я пойду вперед, а ты выжди минут пять или десять и следуй за мной. Мне нужен свидетель того, что я вошел в подъезд и благополучно вышел оттуда на своих ногах, а не в мешке для трупов. Вот и все. — Ты меня извини, но это мало похоже на хороший план, — скептически произнес мой друг, посмотрев на меня, как на умалишенного. — Помнишь, что я говорил про импровизацию? Все, что будет происходить вне твоего поля зрения — это она и есть, — признаюсь все-таки, что в это холодное утро конца сентября я излучал многовато оптимизма, пусть и осторожного. — Тебе виднее, — Ленни не разделял моей точки зрения по части умения импровизировать в сложных ситуациях. Скорее всего потому что не часто ему выпадала возможность попрактиковаться. Сегодня, вероятно, недостаток практики может быть нивелирован. — Тогда я пошел. Пожелай мне удачи, — не дожидаясь ответа, я направился в сторону дома.       Мой шаг был неожиданно легок и энергичен. Странно. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что не хватает только песен, распеваемых во всю глотку, чтобы было максимально похоже на сцену из одного малоизвестного фильма конца 90-ых годов прошлого века. Там главный герой шагал в ловушку именно с громким пением. Так он подбадривал сам себя, поскольку страшился того, что могло его ожидать.       Невольно я провел параллель между ним и собой. Разве что я слишком уж торопился домой, в ту самую ловушку, возможно, смертельную. Вы спросите — Макс, а где логика? Тебе бы залечь на дно, а нужные вещи добыть другими путями. Нет же, прешь напролом, против здравого смысла.       Против здравого смысла? И тут я вспомнил песню, которую случайно слышал какое-то время назад. В ней были строчки, практически идеально описывающие мою крайне противоречивую ситуацию:

В тот момент, когда все Против здравого смысла. Я все чаще себя ловлю на мысли, Что все это, как есть, невозможно принять.

      Я сам шел сейчас против здравого смысла чуть ли не вприпрыжку. Строчки в голове всплыли настолько явно, что я еле удержался от желания пропеть их хотя бы шепотом. По мере того, как мои ноги приближали меня к дому, моя память услужливо вспомнила остальной текст в той песне.       «Останусь в живых, надо будет раздобыть хотя бы сидра покрепче и выпить, надо немного расслабиться и напряжение снять» — подумал я. А что? Тачки у меня все равно нет, осталась в копытах у грабителей, за алкоголь в крови полиция не поимеет все равно, а к пешеходам, слегка принявшим на грудь и ничем внешне не выдающим свой нетрезвый вид, претензий нет.       А что же до моего нежелания слушать доводы того же Ленни, стремившегося отговорить меня от самоубийственной затеи… Он ведь прав. Как и всякий, кто решит, что я с катушек съехал. Пусть, лично мои катушки пока еще на месте.       За размышлениями и мечтами о выпивке я сам не заметил, как дошел до цели. Очень хотелось оглянуться по сторонам, но мысленно я отговорил себя от этой затеи. При моем возвышенном темпе ходьбы Ленни появится здесь примерно через пятнадцать минут плюс-минус пара минут.       Невольно я опять задумался. В том четверостишии пелось «Все это, как есть, невозможно принять». И снова в цель. На самом-то деле мне в глубине души не хотелось сюда приходить. Надобность же в метафорическом совании головы в пасть мантикоре была не более чем враньем самому себе. Поиск острых ощущений и адреналина заставил меня пойти на этот шаг или же действительно нужда толкнула прийти сюда? Я запутался в себе и невольно запутал Ленни.       С трудом удалось заставить себя не погружаться в философские изыскания настоящих причин некоторых поступков как из числа своих, так и принадлежавших посторонним пони. Вместо этого я прислонился к стене дома, в котором снимал квартиру.       Четыре этажа, красный кирпич, классическая для спальных районов Мэйнхеттена планировка — небольшие квартиры-студии, что стоят дешево как для покупки, так и для съема. Я проживал на третьем этаже. Близость цели манила меня будто магнит, но следовало все-таки дождаться появления на так называемой сцене моего товарища.       «Надо будет проставиться ему, чтобы хоть немного сгладить те неприятности, что уже выпали на его счет из-за меня» — решил я, завидев Ленни вдалеке.       Пони брел, не особо торопясь, словно спал на ходу. Впрочем, так оно и было, ведь ночная смена и приключения вместо сна — сочетание не самое продуктивное и удачное из всех возможных. Пожалуй, лидерство в этом удерживала смесь любого занятия и гибели. Максимум неудачи.       Через дорогу от моего дома был небольшой скверик. Заприметив его в своем полусонном состоянии, Ленни зашел туда и присел на ближайшую скамейку, с которой он мог наблюдать происходящее на Хармони-стрит.       Как бы предсказуемо ни звучало, но только теперь я почувствовал, что чертовски боюсь. Боюсь всего, что могло ожидать меня за входной дверью… — Пан или пропал! — с этими словами я сделал несколько медленных шагов ко входу в здание.       Как хорошо, что ключи от квартиры остались при мне! В ином случае пришлось бы связываться с хозяевами… Любым другим способом, поскольку на счету средств было определенно недостаточно для исходящего звонка.       Шаг, шаг, шаг, скрип открывающейся двери внутрь. Нервы мои были напряжены до предела. Любой громкий звук (особенно неожиданный) мог заставить меня бежать прочь без оглядки, а воображение при этом в голове рисовало бы страшные сцены. Сцепив зубы и повторяя мысленно одну и ту же фразу («Пан или пропал!»), словно мантру, я вошел в подъезд, позволив двери закрыться за моей спиной. Глаза привыкали к темноте, а уши сканировали окружающее пространство на предмет посторонних шумов.       Вчера утром, когда я уходил на работу, лампа над входом тоже не работала. За сутки почему-то никто даже не удосужился заменить лампочку внутри. «Непорядок…» — подумал я, сделав первый, максимально возможно бесшумный шаг. Зря только старался. Приглушенный цокот копыта об напольное покрытие наверняка демаскировал меня возможным противникам.       Но пока все было тихо. Сделав еще несколько шагов по направлению к лестнице, что вела на верхние этажи, я перестал скрываться и пошел, как сделал бы на моем месте обычный пони. В разгар рабочего дня квартиры в основном пустовали, судя по тишине. И лишь когда я проходил мимо одной из дверей на втором этаже, оттуда донесся чей-то приглушенный хохот. Повод насторожиться? Едва ли.       На третий этаж я поднимался, чувствуя, что мурашки по моей спине начинают бегать все интенсивнее. На площадке меня никто не ждал. Легче мне от этого не стало, а подозрения начали множиться, когда на звук открываемого ключом замка во входной двери звуки смеха и разговоров подо мной вдруг замолкли.       «Меня наверняка пасут» — думал я, врываясь в квартиру, как метеор и хватая в спешке зарядку для телефона, все деньги из тайника (как не вскрыли и не вынесли все ценное?) и некоторые другие мелкие, но полезные вещи. Не было уже никакого смысла скрываться.       Услыхав, как внизу открывается дверь и по полу цокают копыта, направляясь к лестнице, я выскочил обратно, захлопнул дверь и вприпрыжку помчался наверх. — Он там! Скорее! — донесся до меня чей-то голос.       Взбегая по ступенькам, я старался держаться ближе к стенам. Если у них есть пушки (а в этом у меня сомнений не было, искушать судьбу не хотелось), могут и огонь открыть на поражение.       Топот преследователей делался все громче, а я выскочил на площадку, где была дверь на крышу. Обычно она заперта, но во время поспешных сборов я прихватил ключ от нее, догадываясь, что не смогу уйти тем же путем, как и пришел.       Времени открывать ее у меня практически не осталось, поэтому я принял решение убрать препятствие на моем пути ударами задних ног. Со второй попытки получилось, я выскочил на крышу. Путей было несколько — прямо (самоубийственный, ведь стоило врагам выскочить сюда, а я весь такой доступный для обстрела, прямо как мишень в тире), налево и в теории даже направо.       Первый из вариантов я отмел сходу по понятным причинам. Третий тоже, соседнее здание являлось пятиэтажным, а забраться на его крышу я вряд ли бы сумел за те немногие секунды, что у меня оставались. Оставалось бежать налево. Я пробежал почти половину крыши здания слева от нашего, когда вокруг засвистели пули и донеслись вопли, полные гнева пополам с азартом.       Они… ставили деньги на то, кто из них меня подстрелит? Серьезно? Спрятавшись за кирпичным выступом, я пытался угомонить колотящееся сердце и заодно осмотреться.       Увиденное мне не очень понравилось. Преследователи уверенно сокращали дистанцию. Еще немного и мне придется попрощаться со своим бренным телом и вознестись на метафорические небеса. Собрав остатки мужества, я выскочил на открытое пространство и припустил с максимальной доступной мне скоростью, пытаясь петлять как можно бессистемнее. Не самый лучший вариант, но и не самый худший.       Конечно же, пули снова стали свистеть вокруг меня, некоторые из них даже в опасной близости, в каких-то сантиметрах от моего тела. Адреналина в крови сейчас было столько, что я промчался остаток крыши второго здания, перескочил на третье и готовился к очередному прыжку, думая, что будет и четвертое, но пониже.       Но чем ближе я приближался, тем полнее осознавал, как сильно ошибаюсь. Впереди оказался проулок. И его мне не перепрыгнуть даже с разбегу… — Дискорд б тебя побрал! — воскликнул я, в панике осматриваясь вокруг. Ближайшее укрытие было в десятке метров от меня. В три больших прыжка я спрятался за очередным кирпичным выступом. На задворках сознания мелькнула мысль, что моя тушка все-таки обладает неким процентом везения. Среди преследователей не было ни пегасов, ни грифонов, ни чейнджлингов. В противном случае я был бы уже мертв.       Сейчас меня заботили только две вещи — выжить и найти лестницу или любой другой способ спуститься, чтобы выбраться из западни, в которую я, можно сказать, загнал сам себя. Если мне и везло, то далеко не во всем.       На какое-то время стрельба поутихла, а после началась опять, и с удивлением я понял, что целью моих врагов теперь был кто-то другой. Не знаю, кого они пытались уничтожить, но осторожно выглянув из укрытия, я выяснил количество преследователей. Их было всего четверо, у каждого по пистолету. Грабителей среди них, вроде бы, не было. «Значит, сообщники» — решил я.       Спрятавшись обратно, я продолжил глазами искать спуск. И вскоре нашел старую ржавую пожарную лестницу старого образца, чудом уцелевшую. В понинете мне когда-то давно на глаза попалась статья, в которой описывалось введение нового стандарта пожарных лестниц, с промежуточными площадками и перилами. Было это более шестидесяти лет назад. Как на грех, чуть позднее я заприметил и новую лестницу, да только так я рисковал попасть под обстрел четверки преследователей.       Медлить смысла не было. Пара скачков — и вот оно, мое спасение. Я начал спуск вниз, моля всех, кого только можно, чтобы это ржавое сооружение не свалилось на землю вместе со мной. Будучи преисполненным уверенности, что благополучно доберусь до асфальтовой поверхности проулка, я чуть не заорал от испуга, когда моя задняя правая нога вместо металлической перекладины провалилась вниз.       И только теперь… я посмотрел вниз. Старая пожарная лестница обрывалась на высоте нескольких метров над землей, примерно между вторым и третьим этажом. Подо мной и чуть в стороне стоял большой мусорный бак, практически доверху наполненный… Да, вроде бы пищевым мусором. Повезло. Был бы там строительный, и тогда я предпочел бы прыжку в такой бак пулю в лоб. Торчащая арматура может творить чудеса. — Если не прыгну, я точно пропал, — прошептал я, и зажмурившись, решился. Прыгать пришлось немного в сторону, это немного усложняло задачу, был риск промахнуться, но...       Две очень страшные секунды свободного падения закончились именно там, куда я и целил — в мусорном баке. При приземлении я отбил себе задницу, но самое ценное не пострадало как там, так и в карманах моей куртки, в чем удостовериться получилось уже гораздо позднее.       И не успел я открыть глаза, как меня по голове больно ударила закрывшаяся от толчка крышка бака. Данный факт не обрадовал, но зато теперь мою дурно пахнущую тушку нельзя было обнаружить сверху. И кто бы ни вздумал обстрелять моих преследователей, моя им преогромная благодарность.       В суматохе последних напряженных минут я начисто забыл про Ленни. Стрельба на крыше должна была разнестись далеко окрест. Неминуемо приедет полиция. Сомневаюсь, что им придет в голову заглянуть в закрытый мусорный бак.       Не успел я подумать о копах, как вдалеке послышался вой сирен полицейских машин, мчавшихся, надо думать, именно по адресу «Хармони Стрит, 31». Сама же стрельба наверху утихла. Чьей победой окончилась спонтанная перестрелка, мне было практически наплевать. Я пребывал в полнейшей уверенности, что даже если эта четверка сдохла, то по мою душу пошлют других. В конце концов, меня так или иначе достанут.       Следующей была мысль бежать из города. «Ага, а паспорт и все остальные документы где? Дурак ты, Макс. Без них ты хрен билет купишь, а опыта путешествия зайцем нет» — отругал я сам себя за то, что такая простая логическая цепочка не мелькнула передо мной накануне.       Сидеть в баке вскоре стало рискованно, поскольку приток воздуха отсутствовал. Пришлось попытаться обеспечить себя хотя бы этим, чтобы не задохнуться. Было бы слишком иронично умереть от удушья после того, как удалось избежать нашпиговывания своей тушки пулями.       Текли минуты, ничего экстраординарного больше не происходило. Полиция наверняка, тем временем, уже оцепила здание, крышу и начала расследование произошедшего.       «Подожду еще какое-то время и надо будет вылезать наружу. Провонять я уже успел целиком, тут сомнений нет» — подумал я, пытаясь поудобнее пристроить свой ушибленный зад.       Повезло, что серьезно пострадал только он, да голова, которой досталось закрывшейся после моего прыжка в бак крышкой. От скуки я принялся решать в уме простенькие арифметические задачки, попутно удивляясь тому, как приходится иногда изворачиваться, чтобы не сойти с ума от безделья.       Когда по моим крайне приблизительным прикидкам прошло около получаса с тех пор, как я занялся этим нехитрым занятием, позволившим размять свои мозги, не взирая на легкую головную боль, до моих ушей донесся звук двигателя, по мере приближения становившийся все громче. Возможности выглянуть у меня не было, а когда источник шума остановился рядом с моим укрытием, я понял, что это такое.       «Похоже, за мусором приехали» — подумал я. И не ошибся. Через некоторое время бак вдруг начал подниматься вверх, одновременно смещаясь в сторону. Судя по всему, он был поставлен на платформу и теперь надежно закреплялся тросами. — Блестяще… — буркнул я, когда мусоровоз тронулся с места и покатил по проулку, в котором стоял принявший меня бак.       Из всех мест, где мне не хотелось бы оказаться, свалка замыкала четверку лидеров. Первые три принадлежали, как несложно догадаться, гробу, полицейскому участку и тюрьме. Строго говоря, пятым местом могло стать что-то еще, но раз уж я путешествовал в мусорном баке в сторону одной из городских свалок… Этот день мог стать еще хуже или же все самое плохое я уже сумел пережить?       Хоть свалка меня и не устраивала, но в транспортировке за черту города был и плюс — для этого мне всего пришлось побывать под обстрелом и спрыгнуть в мусорный бак. Можно было подождать и выбраться из своего укрытия до того, как мусоровоз достигнет точки назначения. Дождавшись, когда машина тронется, я попытался приоткрыть крышку, однако она не поддавалась.       «Закрепили, чтобы на ходу не распахнулась» — решил я и заставил себя переключиться на что-то другое. Например, на мысли про моего друга. Интересно, удастся ли ему отбрехаться от тех же копов? Ленни наверняка по делу о стрельбе пойдет как свидетель, хотя все, что он мог —это подтвердить факт произошедшего и не более того. Думаю, ему хватит ума сделать морду кирпичом, прикинувшись, что не знает, в кого могли стрелять. Заработать подобным образом арест было бы печально.       Мысленно я себя одернул. «Ну да, а другие способы попасть в полицейский участок в качестве арестованного — это не печально, значит? Мой случай таков, что связываться с полицией себе дороже, а с преступным миром — вплоть до мешка для трупов может дойти, куда меня и затолкают. Нет, нужно что-то думать, но я не представляю, в каком направлении» — на это у меня было немного времени до прибытия на свалку. Главное, вовремя сделать оттуда ноги, чтобы не рассортировали вместе с пищевым мусором и меня заодно.       И в какой-то момент я начал клевать носом. Действие адреналина давно закончилось, но усталость накатила на меня только теперь. Вдобавок живот как-то печально буркнул, напоминая о пустоте внутри. Еще бы, я со вчерашнего вечера ничего не ел, предпочтя сегодня сдуру ломануться домой. Остальное снова было импровизацией чистой воды. Той самой, спасшей мою шкуру накануне.       Какое-то время я пытался сопротивляться возникшему желанию вздремнуть, но вскоре сдался. Глаза мои медленно закрылись, и я впал в такое состояние, когда ты понимаешь, что спишь, но одновременно с этим любое воздействие внешних раздражителей, даже самое небольшое, способно вновь пробудить меня. Хотелось бы сказать «к активным действиям», вот только на голодный желудок много не побегаешь. Ноги протянуть можно быстро.

======== *** ========

      Следователь внимательно смотрел на меня, отложив ручку в сторону. — Скажите, Максимилиан, вы не пытаетесь навешать мне лапши на уши, пересказывая адаптированную версию какого-нибудь боевика, что так любит молодежь? — На ум мне приходит встречный вопрос — зачем мне это делать? Выдумывание показаний вовсе не улучшит те условия, в которые я буду поставлен, не правда ли?       Я вернул немолодому единорогу его внимательный взгляд, добавив туда немного смеси иронии и скепсиса. — Вы правы, не улучшит. И все же… Звучит это чересчур фантастически, — покачал головой следователь. — Если бы я не пережил это на личном примере, то моя реакция ничем не отличалась тогда от вашей. А поскольку мы выяснили, что врать мне смысла нет, то придется вам в это поверить. — Придется, ведь конкретно этот эпизод никто не может ни подтвердить, ни опровергнуть, уличив вас во вранье, — вздохнул единорог. — Прежде, чем я продолжу. Каскадеры во время съемок тех самых боевиков порой вытворяют вещи гораздо более безумные и фантастические, чем самый обычный побег от вооруженных бандитов и прыжок в мусорный бак с высоты в несколько метров, — я позволил подпустить в свой голос немного стали.       Следователь поднялся из-за стола и подошел к окну. Что он надеялся там увидеть, я понятия не имел. Свободу? Так вот она, стоит ему лишь копыто протянуть.       Моя же личная свобода, как и госпожа фортуна, со мной предпочла попрощаться. Представляю масштабы шумихи, поднятой СМИ. Громкие заголовки и тухлое содержание статей, где на одно слово правды приходится двадцать слов лжи. Мне это все очень неплохо знакомо. Последние семь лет моей жизни прошли весьма разнообразно, скуке там просто не было места.       Постояв у окна, единорог обошел кабинет по кругу и вернулся за стол. Потянувшись за ручкой, он предложил мне продолжать рассказывать с того места, где мне чуть ранее пришлось прерваться. — Что ж, а дальше я пришел в себя в совершенно незнакомом мне месте… — ради экономии времени мне пришлось опустить какую-то часть истории. Впрочем, в ней не было ничего значительного. В этом отрывке следователь вряд ли сумел бы найти что-то ценное для своего дела.       Возникло у меня как-то странное чувство, что происходящее совсем не напоминает допрос с пристрастием. Никто не пытается вытягивать из меня подробности, несмотря на мое добровольное участие во всем этом процессе. В кабине нет никаких местных мордоворотов, они остались в коридоре. Здесь только я и этот следователь. Кто же он такой? Или дело вовсе не в его личности, а в методах, им применяемых?       Наверняка, в ходе этого своеобразного допроса, что на допрос и не похож, я тоже узнаю немало нового для себя. Пусть пока все идет своим чередом…