Кристаллиец

      Очнулся я на закате дня в совершенно незнакомом для себя месте, хотя горы мусора и проржавевшие остовы автомобилей позволили мне достаточно быстро вспомнить, каким образом я сюда попал. Самочувствие мое вряд ли можно было считать идеальным. Если оценить его по шкале от «скорее мертв, чем жив» до «хоть на луну запускай», то лучше всего подходило едкое «жить буду, но недолго», сказанное в одном из выпусков комиксов про Столпов Эквестрии. Фраза принадлежала Флэшу Магнусу, состоявшему в Королевском легионе Клаудсдейла в незапамятные времена.       Работа продавцом комиксов имела свои плюсы. И пусть мне нравилось читать только о приключениях этой шестерки, в числе которых был и вышеупомянутый пегас, а остальное я игнорировал… Все же я считал это весомым плюсом. Помимо зарплаты, разумеется.       Вернусь же к собственному состоянию. Под «жить буду, но недолго» подразумевалась головная боль, дикий сушняк, как будто во рту у меня весь ранее вспомнившийся Королевский легион Клаудсдейла праздновал очередную победу над драконами. Конечно же, я имел в виду разудалую попойку с развлечениями, типичными для того далекого времени. Пожалуй, об этом мне думать хотелось сейчас меньше всего. — Смотрите-ка! В себя пришел! — раздался голос позади меня.       Неторопливо я поднялся на ноги и обернулся. Там стояли трое пони, чей внешний вид сложно было назвать презентабельным. Поношенная одежда, явно с чужого плеча, взъерошенные гривы и даже небольшая отчасти седая борода у одного из них. Это были бездомные, что прижились на этом участке городской свалки. — А не должен был? — осторожно поинтересовался я осипшим голосом. Мало ли, какие планы могли быть у этой троицы на мое бездыханное (на первый взгляд) тело. — Да тебя чуть механизмы на комбинате, который мусор распределяет, на лоскуты не поделили. Рабочие вовремя заметили фрагмент твоей куртки и хвоста, что торчали из мусорной кучи. После этого они оттащили тебя сюда, на нашу территорию, — бесхитростно пояснил бородатый земной пони, явно в годах.       И только теперь я додумался проверить, а не обчистили ли меня, покуда мой сон оказался настолько крепким, что никакие жесткие приземления на конвейерную ленту, а потом на землю не заставили меня проснуться. — Не бойся, — добродушно усмехнулся второй пони из троицы, дернув единственным крылом. — Все твои вещи остались при тебе.       Так и было. Я слегка воспрянул духом, ведь моя авантюра, состоявшая из импровизации почти на девяносто процентов, увенчалась успехом. — Спасибо, что не ограбили, —искренне поблагодарил я бездомных, на что третий пони, помятого вида единорог в очень грязной строительной спецовке, ответил мне: — Мы не трогаем простых пони. Твоя одежда вряд ли брендовая, да и богатеньких попробуй заставь покопаться в мусоре, — ухмыльнулся он, очевидно намекая на мою поездку сюда в баке. — Лучше расскажи нам, как вообще вышло так, что тебе пришлось очутиться здесь, — попросил бородатый земнопони.       И я поведал им об этом, что-то недосказав, о некоторых вещах умолчав, а местами кое-какие моменты и вовсе приукрасив. Незачем мне рассказывать направо и налево о том, что меня ищут и легавые, и какие-то преступники.       Пегас как-то странно прищурился, разглядывая меня, а потом вновь хлопнул крылом и сказал: — Я знаю, как тебе помочь с паспортом, как минимум. А пока позволь нам угостить тебя.       В этот момент мой живот очень громко пробурчал, будто соглашаясь с предложением этого пони. Отрицать факт практически суточной вынужденной голодовки было бы глупо. Сейчас я был бы рад практически любой еде, пусть даже немного просроченной. Подозреваю, что именно недоедание стало причиной моего паршивого самочувствия.       Однако, сама трапеза состояла из нескольких кусочков пиццы и маленького фирменного сенбургера из местной сети «Hayburger». Заметив мой удивленный взгляд, единорог пояснил: — Излишки еды зачастую просто выбрасывают, но ребята, работающие на мусоровозах, не ленятся отдавать ее нам, ведь зачастую пища вполне пригодна к употреблению. А некоторые пони даже обменивают у нас продукты в обмен на какие-нибудь очень нужные вещицы. Я уверен, когда деньги однажды возьмут и обесценятся, бартерная система вновь станет основополагающей. Так уже было когда-то в истории расы пони. — Вы историк? —предположил я, прожевав пиццу. — Был им… Но новый ректор университета, где мне вполне вольготно работалось почти двадцать лет, лично подписал приказ, связанный с моим увольнением. Я, видите ли, не слишком жаловал принцесс-диархов, особенно старшую из них. Чудит она иногда вовсю. А ее младшая сестра изо всех пытается восстановить равновесие. Тысяча лет на луне практически кого угодно заставит учиться на собственных ошибках.Но не нового ректора. В общей сложности он уволил почти сотню преподавателей, работавших на двадцати восьми кафедрах. Как бы ни хотелось мне припомнить парочку изощренных ругательств, я стараюсь не опускаться до уровня матершинников, — от единорога вовсю веяло недовольством всей этой ситуацией. — В результате из-за моей всплывшей нелояльности к Селестии меня не просто никуда не брали работать, так еще и из квартиры выселили, начисто проигнорировав тот факт, что она уже была практически мной приватизирована. Поскитавшись по улицам, я понял, что меня там убьют и на последние деньги решил покинуть Мэйнхеттен. Так вышло, что водитель пригородного автобуса довез меня только до ворот этой городской свалки, где и высадил. Так я познакомился с местными и осел здесь. Как бы удивительно это ни звучало, но после всех своих мытарств я счастлив. Покуда мы с Бородачом и Пол-пегасом держимся вместе, нам ничего не страшно.       Прозвища двоих других бездомных были максимально очевидными. Единорога же наверняка прозвали Историком из-за его профессии и системы образования, в которую вмешалась политика. А там, где политика, практически всегда возникают одни проблемы от мала до велика. — А что же ваши родные? — не удержался я от вопроса. — В Кантерлоте живут, — сплюнул единорог. — Небось пытаются попасть в число знати через наименее импонирующий мне способ, о котором даже говорить противно. — Да жополизы они, небось, — вмешался земной пони, поглаживая свою седую бороду.       Бывший историк поморщился и отвернулся. — А вы? — обратился я к Бородачу. — Моя история короткая. Был лесником, а после лес, за которым я ухаживал, решили срубить, чтобы на его месте построить завод. Меня вышвырнули прочь, а поскольку с детьми не сложилось, пойти мне было некуда. Пошел на свалку, а там уже было все занято, пришлось уйти. И так дважды. Здесь же познакомился с Пол-пегасом, Историком (значит, я угадал с прозвищем единорога!) и остальными, так вот втроем и держимся друг за друга на обочине истории. Мы стали никому не нужны примерно одним и тем же образом, — рассказал земной пони и бросил взгляд на однокрылого пегаса.       А что Пол-пегаса, интересно? Хотя, судя по его увечью, его никуда больше не стали брать на работу по инвалидности. Даже туда, где оставшееся крыло было и не нужно для исполнения своих обязанностей. — Погодный патруль. Удар молнии в крыло. Ампутация. Инвалидность. Так я стал никому не нужен. Без одного из крыльев я не пегас. Крылатое племя всегда радо вычеркивать таких из жизни, — короткими рублеными фразами жеребец средних лет описал свою историю и замолк, хмуря брови. — Для него эта тема и три года спустя остается одной из наименее любимых. Это то же самое, как мне сломать рог, — мягко произнес Историк, — хотя и в похожих случаях есть исключения. Была одна кобыла, которая стала своеобразным способом легендарной. Она служила Королю Шторму, пока одна из молодых принцесс не смогла на своем примере переубедить эту единорожку со сломанным рогом, что зло не лучший выход из ситуации. Позднее эта кобыла стала помощницей Принцессы Луны. — И как же ее звали? — Настоящее имя не раскрывается, но взятое ею позднее новое имя широко известно —Темпест Шэдоу. Она взяла его, когда начала работать на Короля Шторма, чтобы окончательно порвать с прошлым, с Эквестрией, со всей добротой в своей душе. Со временем став умелым бойцом в ближнем бою, она смогла доказать на собственном примере, что даже миролюбивая раса способна быть воинственной. И хоть рог Темпест был сломан, магия никуда не делась, просто она стала исключительно разрушительной природы. Ни о каком телекинезе, левитации и прочих безобидных вещах речи больше не шло.Особенностью неконтролируемой магии конкретно этой пони стало использование мощнейших разрядов электричества, как в бурю. Собственно, в Сталлионграде ее так и зовут — Буря, — пустился в воспоминания единорог с легкой улыбкой на морде. —Любопытная история, — коротко резюмировал я. Если быть предельно откровенным, меня она заинтересовала.Если Темпест Шэдоу действительно настолько хороша, насколько о ней рассказал Историк… — МАКС! — раздался крик, разнесшийся далеко окрест в этот ясный сентябрьский вечер.       Обернувшись, я увидел Ленни, бежавшего ко мне со всех ног. Затормозив, он обдал меня и сидевших рядом бездомных комками влажной земли. — Ты жив! Я боялся, что…       Я не дал ему договорить, улыбнувшись. — Помнишь мои слова насчет импровизации? В каком-то смысле именно по этой причине я здесь, а не где-нибудь еще. — Ты просто везучий сукин сын, вот кто! — изрек Ленни после короткой внутренней борьбы. — Прости, что вмешиваюсь, это твой знакомый? — вклинился Историк, обращаясь ко мне. — Друг детства, — коротко ответил я, не желая вдаваться в подробности и заодно сигналя бровью своему товарищу, чтобы лишнего не ляпнул.       Он вроде как намек понял, поскольку закрыл свой рот, из которого, по всей видимости, чуть не вылетело то, о чем я в присутствии бездомных говорить был не готов. — Пол-пегаса, ты что-то говорил про паспорт? — вспомнил я после короткой паузы. — Да, точно. Своевременное воспоминание. Пойдем, — поднялся со своего места однокрылый жеребец и повел меня между мусорных куч. По правде говоря, я не чувствовал запахов настолько остро, насколько их довелось ощутить Ленни. В попытках отдышаться он носом наверняка унюхал этот букет ароматов городской свалки и теперь морщился, стараясь делать вдохи короткими и неглубокими. — А что за история с паспортом? — не сумел удержаться я от любопытства. — Нас какое-то время назад было на самом деле четверо. Прозвище четвертого было Бургер. Уж очень он любил сенбургеры, да вот только разок попался ему какой-то не такой. Болел наш товарищ долго и тяжело, а помочь мы оказались не в состоянии. Откуда у нас деньги на лекарства возьмутся? Скончался Бургер после месяца мучений. Все это время я на тебя смотрю, Макс, верно? Смотрю и вижу в тебе нашего товарища, каким бы он мог быть в молодости, — последней фразой он меня удивил. — И насколько Бургер сильно отличался возрастом в вашей компании? — тщательно подбирая слова, спросил я. — Примерно, как я, лет за тридцать, может быть, тридцать пять. Честно говоря, никто из нас никогда не интересовался возрастом других участников нашего импровизированного квартета. Ничего не поменялось даже теперь, когда нас осталось трое. В общем… После знакомства с тобой, я понял, что игнорирование в разговорах некоторых тем, включая возраст — не лучший вариант, когда любого из нас может не стать совершенно неожиданно для остальных. Я ж правильно понимаю, что ты еще достаточно юный? — Двадцати не исполнилось, — подтвердил я. — Вот, — кивнул Пол-пегаса, — жизнь может и по тебе асфальтоукладчиком проехаться так, что на ноги встать уже не сможешь. Поэтому помни, если есть надобность о чем-то поговорить с близкими или извиниться перед ними за свои поступки, лучше не медли. Мы не вечны, Макс.       У меня защипало в глазах. Подозреваю, дело было точно не в запахах свалки, так как я к ним, повторюсь, уже привык. Бывший член погодной бригады был во многом прав. Пусть ему и не известно, какие отношения были между мной и родителями. Однажды, я все-таки посмотрю им в глаза. Мне будет, что им сказать и, может быть, услышать в ответ что-нибудь еще кроме завуалированных оскорблений. А если даже и нет, плевать, переживу. Но все же стоило признать, слова зачастую способны ранить гораздо больнее пуль или холодного оружия.       Остаток пути прошел в молчании. Мне было о чем подумать, впрочем, как и Пол-пегасу. О себе он не распространялся, поэтому, как знать, может, у него семья была… Вычеркнувшая его из своей жизни после ампутации крыла. Ох уж это чертово крылатое племя. Хотя, единороги, вон, вообще известны как высокомерные засранцы, это их качество прошло сквозь века и тысячелетия истории цивилизации пони, став стереотипом. И только земные пони как-то не были зациклены на вещах, столь близких остальным двум основным расам. — Мы пришли, — возвестил несколько минут спустя Пол-пегаса, выводя меня этим из задумчивости, — подожди пару мгновений, я сейчас.       И он нырнул в небольшой деревянный домик, который, видимо, и являлся целью нашего путешествия. Пока мы шли, почти целиком стемнело и между мусорными кучами пролегли темные тени. Тем не менее, идти оказалось не очень тяжело.       Отсутствовал однокрылый пегас недолго. Буквально через несколько минут, показавшихся мне очень растянутыми, жеребец вернулся, неся с собой нечто квадратное, насколько я мог разобрать в сгущающемся сумраке. — Пойдем обратно, — велел Пол-пегаса и повел меня назад к Историку, Ленни и Бородачу.       По пути я задумался над тем, как же мой друг вообще смог узнать, куда делось мое бренное, но все еще живое тело. И именно это я спросил в первую очередь, когда мы с однокрылым пони вернулись на стоянку троицы здешних обитателей: — Как ты меня нашел? — Не скажу, что это было просто. Звонить тебе бесполезно, мне сказали, что абонент недоступен. А дальше все решил метод дедукции. Так я оказался здесь, — намекнул Ленни на нежелание рассказывать все подробности при посторонних. Молодец, намек он уловил. — Прямо как Шерлок Поньс, — усмехнулся Историк. — В детстве зачитывался книжками о приключениях этого детектива и его помощника, доктора Хуфсона, — не стал скрывать Ленни.       Кто знает, в какие бы дебри могли уйти эти двое, вплоть до обсуждения каждой из многочисленных (а я помнил еще, как мой друг мне мозги выносил пересказами эти книг) романов о приключениях этой парочки, если бы не резкое «кхм, кхм», изданное Пол-пегасом.       Историк и Ленни замолчали, обернувшись к нему, как и я с Бородачом. Бывший погодник вошел в круг разведенного костра и вынул из-под единственного оставшегося крыла небольшую простенькую на вид шкатулку. Это именно ее пони забрал из того небольшого домика, к которому мы ходили. — Эта вещь принадлежала четвертому. Так уж вышло, что Макс похож на него, хоть и несколько отдаленно, — с этими словами жеребец открыл шкатулку и достал оттуда паспорт. Документ пошел по копытам, каждый счел своим долгом при свете огня сличить фотографию с моей помятой обстоятельствами физиономией. В конце концов, паспорт попал в мои копыта. Я не удержался и сделал то же, что и остальные. Сходство действительно было. Но для того, чтобы полностью соответствовать своему новому «облику»… — Ленни, нам надо поговорить, — я заговорщицки подмигнул своему другу, хоть и не был уверен, что не совсем яркий свет костра позволил ему заметить это. — Черт, до города мы не успеваем добраться, вот же ж дерьмо! — вместо ответа мой товарищ издал стон, полный страданий. — Что-то не так? — участливо поинтересовался Историк. — Я по ночам сторожем в театре работаю, и на свою смену сегодня не успеваю! За вчерашнее начальство меня уже взгрело как следует, а уж за прогул или опоздание, что неминуемо случатся сегодня, боюсь, вообще уволят, — неохотно пояснил Ленни, усиленно хмурясь.       А вот это было плохо. Дело в том, что моя идея требовала связей с тем самым театром, и только этот пони был способен как-то помочь в ее реализации. С моей позиции возникшая проблема являлась общей для нас с Ленни. Проклятье… — А такси вызвать? — подал голос почти все время молчавший Бородач.       Морда моего друга вытянулась, он хлопнул себя копытом по лбу и достал телефон, чтобы заказать такси. Спустя минуту переговоров пони произнес: — Макс, все вещи при тебе? — Да, включая новый паспорт, — ответил я, еще раз проверив все карманы. — Через пятнадцать минут машина прибудет ко входу на свалку, так что нам пора. Спасибо вам троим за помощь! — поблагодарил бездомных Ленни. — А вам за приятную компанию. Всегда приятно видеть новые и притом невраждебно настроенные морды, — улыбнулся Историк. — Вы заглядывайте в гости иногда, как сможете.       Если честно, в моих планах посещения городских свалок больше не значилось, а вот Ленни кивнул, ничего не говоря. Оно и правильно, ведь так он фактически не давал никаких обещаний, а значит, не зависел от своих слов.       Попрощавшись с троицей бездомных, мы направились в сторону выхода в сравнительной тишине. — Так, о чем ты хотел со мной поговорить? — мой друг все еще был малость нервозен, судя по тону. — Добейся того, чтобы тебя не уволили, — просто сказал я. — Зависит от количества минут, которые запишут мне в качестве опоздания без уважительной причины, — поморщился Ленни. — Тогда проси таксиста гнать максимально быстро. — Главное, чтобы он при этом не угробился вместе с нами, столкнувшись с чем-нибудь. — Завязывай со скепсисом, тебя совершенно не красит чрезвычайно высокая его концентрация, — хмыкнул я.       Мой товарищ предпочел отмахнуться и ничего не отвечать. Не знаю, откуда вдруг у меня взялся оптимизм в отношении данной ситуации.       Анализируя события последних двух дней, я вдруг задался вопросом, а была ли у Ленни в каморке розетка? Раз уж удалось раздобыть зарядку для телефона, который как раз потому и вырубился, что в нем сел аккумулятор, то надо бы его зарядить. Другое дело, если ее там нет и не было… Ладно, проблемы буду решать по мере поступления.       Через означенные пятнадцать минут после звонка в службу такси мы уже ехали в сторону Мэйнхеттена в желтой машине с «шашечками». Водитель тачки злобно бухтел на меня из-за того, что я все еще пах отбросами после поездки в мусорном баке. Что же до моего мнения, то я считал, что воняло и от Ленни тоже, пусть и меньше. Таксисту-то, впрочем, было все равно, кто и сколько среди мусорных куч времени провел.       Нам пришлось доплатить изрядно чаевых только чтобы водитель такси вообще позволил нам воспользоваться его услугами. Ничего, салон отмоет потом, не такая уж это и проблема.

======== *** ========

      До начала смены Ленни все равно не успел. Велев постоять возле входа в театр, он поспешно отправился внутрь, объясняться с начальством насчет своего опоздания. У меня появился шанс изучить свой новый паспорт получше, стоя под освещением из ламп над дверью. Открыв его на нужной странице, я всмотрелся в указанное там имя, взглянул на фотографию и потряс головой.       «Раймонд Ризен… Помнится, СМИ на всю Эквестрию трубили о новой сети забегаловок, подобных Hayburger, что должны открыться в Мэйнхеттене. Даже несколько заведений и впрямь открыли, помпезно, а сам владелец называл свою сеть убийцей монополиста. Однако, через несколько месяцев сам Раймонд пропал без вести, а забегаловки закрылись. Темнейшей страницей в его истории остается то, как он в итоге прибился к Историку, Бородачу и Пол-пегасу. Ирония вся в том, что он отравился как раз продукцией Hayburger» — размышлял я, находясь в смятении от своего открытия.       Что мне следовало предпринять? Отказываться было поздно, да и я сам тоже виноват, что не попросил Ленни включить фонарик на телефоне еще на свалке. Все это пахло авантюрой настолько грандиозных масштабов, что даже я, по своей натуре расположенный к авантюрам, готов был дать задний ход, будь у меня в принципе такая возможность. Ее не было. — О чем задумался? — меня из раздумий вывел голос друга.       Я протянул ему паспорт, не говоря ни слова. Он открыл его, прочитал, кому именно принадлежал документ, и глаза жеребца немедленно полезли на лоб. — Вот черт… — еле слышно произнес Ленни. — Ризен…Возрастать, подниматься… В совокупности с таким именем, как Раймонд, можно попытаться устроить большое возвращение бывшего владельца сети-конкурента… — подозреваю, в моих глазах снова загорелся огонек, потому что мой товарищ поднял переднюю ногу и грубо прижал ее к моим губам. — Нет! ЭТА авантюра уж точно сведет тебя в могилу! И меня вместе с тобой заодно! — решительно воспротивился он, по-прежнему не давая мне возможности хоть что-то ответить. — Ты себе представляешь вообще, насколько трудно будет получить хотя бы кредит на пару миллионов битов в банке? — понизив голос, прошипел Ленни. — А бандиты? О них ты подумал? Поймают, грабанут забегаловку твою, и никто не помешает им уничтожить следы при помощи пожара. Нет, Макс, даже не думай, это слишком опасно и совершенно безрассудно!       Оттолкнув его ногу в сторону, что затыкала мне рот, я сплюнул и переключился на другую тему: — Что там начальство?       Земнопони тут же заметно сдулся, разом растеряв весь свой задор по части отрицания того, что даже не было высказано вслух. — Ясно. Судя по твоей физиономии, начальник охраны тебе хвост накрутил неслабо, — резюмировал я, так и не дождавшись ответа. — Меня уволили.       Эта фраза подействовала на меня не хуже ушата холодной воды или ливня, что был накануне. Без возможности иметь доступ к театру вся моя затея не имела смысла. Несомненно, существовали альтернативные варианты. Например, найти гримера в интернете, который работает на заказ. Существовал нюанс — цена. Любой толковый гример запросит за свои услуги внушительную сумму. Я сомневался, что даже если мы с Ленни сложимся, то сумеем наскрести нужное количество денег. Плюс всегда был риск обмана. В резюме вполне можно написать что угодно, чего на самом деле нет. Умений по части грима в том числе.       И это возвращало меня и моего друга на исходную. В голове начал медленно формироваться план, хотя вернее сказать, это был всего лишь черновик. И снова я подумал об импровизации. За два дня мне везло по большей части именно благодаря этому, планирование отходило неизменно на второй план. А пока что мне нужно кое-что выяснить прежде, чем начать действовать. — И что ты планируешь делать? — осторожно осведомился я. — Случайные заработки в своей маленькой автомастерской и жизнь впроголодь,— Ленни был совершенно несчастен. — Все, как я уже говорил совсем недавно. — Мы можем попробовать дать рекламу твоего заведения в интернете, в газетах, да мало ли где. Или позволь МНЕ поговорить с твоим теперь уже бывшим начальством. Я уверен, мы найдем выход из этой ситуации, — улыбнулся я. — Успехов, — мой друг открыл дверь, что вела внутрь театра и уныло кивнул.       Однако, заходить я не торопился. — Расскажи мне про своего начальника. — Что ты задумал? — подозрительно уставился на меня Ленни. — Я просто поговорю с ним и все, — улыбнулся я еще раз. — Тогда имей в виду несколько вещей. Во-первых, он фестрал, во-вторых, его телосложение довольно мощное, мы оба на его фоне дрыщи, в-третьих, хоть он и начальник, но не из числа тех, что просиживают круп в кабинете. Внезапные проверки, самостоятельное патрулирование территории — это его привычки. В-четвертых, он непременно спросит у тебя документы, едва ты с ним столкнешься. И вот здесь, Макс, проблемы возникнут неизбежно. Даже отдаленное сходство с мертвым Раймондом Ризеном тебя не спасет. Попытки подделать голос тоже успехом не увенчаются. Мой тебе совет — даже не пробуй, — поморщился земной пони, убивая на корню весь мой оптимизм. — Импровизация хотя бы к чему-то приведет, а стоя тут и препираясь, мы с тобой ничего не добьемся, так что я все-таки попробую. Спасибо за весьма ценные сведения, - несколько раз глубоко вдохнув, я решился.       И переступил через порог, оказавшись в том самом помещении, где по правую сторону от меня была дверь и лестница, по которой всего сутки назад я спускался вместе с Ленни в его каморку. Сегодня же меня интересовала дверь прямо, что вела, скорее всего, в фойе. Гадать, заперта она или нет, я не стал и просто толкнул ее.       Убранство фойе мне разглядеть толком не удалось, поскольку всего через несколько секунд передо мной возник тот самый фестрал крупного телосложения. При виде меня он сморщился. Честное слово, я все время забываю, где побывал сегодня и как сильно от меня несет.       Даже не зная точно, кто этот пони такой, я имел догадку, скорее всего, очень и очень близкую к истине. И ничего не успел сказать, как оказался снова в некоем подобии предбанника, а за спиной фестрала закрывалась дверь в фойе. «Черт побери, я даже не понял, толкнул ли он меня? Вот это да…» — мелькнула в голове мысль. — Ты кто еще нахрен такой? — фестрал все-таки не выдержал запашка, оставшегося после путешествия в баке и на свалке, и отступил от меня на несколько шагов, попутно смерив мою тушку максимально уничтожающим взглядом. — Я слышал, у вас вакансия ночного сторожа открылась? — я попытался изобразить голос Раймонда, благо довелось в свое время пару раз смотреть интервью с ним на одном из центральных телевизионных каналов. Я был настроен добиться своей цели любой ценой, включая даже этот откровенно странный и необъяснимый с точки зрения банальной логики поступок.       Хоть Ленни и предупреждал меня, что это не сработает, но отсутствие результата, как известно, тоже результат, поэтому я принял решение импровизировать в надежде на успех. — Катись-ка ты отсюда, бомж, пока я тебе не показал, где место таким, как ты! — в голосе фестрала появились угрожающие нотки. Кроме этого он еще клыки показал во всей своей красе, да только меня это не особо и напугало. Не то чтобы я постоянно вижу подобное довольно крупным планом, как сейчас, просто это не выглядело пугающе настолько, чтобы я драпанул отсюда в испуге, как пришлось сегодня днем убегать по крышам. — А теперь смотри сюда, — максимально эффектным жестом я достал паспорт из внутреннего кармана куртки и открыл его.       И не спрашивайте меня, зачем я это сделал. Ленни меня предупреждал и об этом тоже, но вместо составления толкового плана я предпочел пуститься в очередную авантюру с импровизацией. Хотя, пожалуй, сейчас это гораздо сильнее было похоже на блеф. — Раймонд Ризен… — прочел вслух фестрал и прищурился, глядя на меня. — Что-то вы молодо больно выглядите, господин Ризен. Если вы, конечно, не самозванец.       И уже через секунду я оказался прижат к стене тушей фестрала, прошипевшего мне на ухо: — Я прекрасно знаю, что мистера Ризена уже давно никто не видел, и тут вдруг появляешься ты с его паспортом. Откуда мне знать, а не ты ли убил Раймонда? А, Максимилиан?       После того, как он назвал мое настоящее имя, отпираться и изображать умершего пони больше не было никакого смысла. — Откуда… — выдавил я из себя и закашлялся. Фестрал так сильно прижал меня к стене, что оставил меня практически без доступа к кислороду. Через секунду давление немного ослабло, но не настолько, чтобы мне удалось оттолкнуть тушу крылатого жеребца и бежать. Весил этот понь с кожистыми крыльями, пожалуй, раза в два, а то и в три больше, чем я! — Я начальник охраны этого заведения, и мне положено все знать о каждом, кто переступает порог. В число тех, чей жизненный путь меня интересует на профессиональном уровне, по долгу службы, попал и ты, дружок, — ночной пони довольно осклабился, показав свои острые клыки. — Так значит… Это вы непосредственный начальник Ленни? — скрывать удивление я уже не мог, мой лимит возможностей в этом плане был исчерпан на сегодня. Профессионализм жеребца по части обезвреживания нарушителей был достоин уважения. Поэтому я постарался вложить в свой вопрос хотя бы немного почтения.       Фестрал кивнул. Моя импровизация, смешанная с блефом и планированием, на самом деле, как и предсказывал Ленни, себя не оправдала. Однако, я все-таки решил попробовать последнее, что мне осталось, прежде, чем меня выставят вон. Мне не удалось одурачить начальника охраны в первую очередь потому что я был не очень похож на настоящего Ризена, будучи гораздо моложе него. Насколько мне удалось изобразить голос, оценить тоже не представлялось возможным. Пока что. Но как сильно изменится эффект, если мне удастся мой последний ход? — Скажите, а вы не знаете случаем кого-нибудь, кто умеет хорошо гримировать?       Кажется, мой вопрос поставил фестрала в некоторый ступор. Он уставился на меня, нахмурившись. Мне же в этот миг оставалось гадать, как много фактов из моей биографии за последние пару дней стали известны этому весьма габаритному пони, под чьей темно-серой шкурой не было ни капли жира, сплошь мускулы. Мое воображение разыгралось ни к месту, подкинув мне картинку, в которой этот жеребец использует меня вместо боксерской груши. Кажется, я тоже впал в ступор, и потому отреагировал лишь на окрик и физическое воздействие. — Эй, ты меня слышишь? — меня весьма грубо потрясли, словно плодовое дерево, с которого необходимо собрать урожай фруктов. — А? Да, вроде слышу, — я поспешил помотать головой, прогоняя лишние мысли и неприглядную картину моей несчастной тушки, в которой после тренировки этого фестрала могло не остаться ни одной целой косточки, не говоря уже о внутренних органах. — Если ты думаешь, что даже грим и маскарад тебе помогут прикинуться господином Ризеном… Это огромная ошибка может стоить тебе жизни. Подумай лишний раз, нужно ли это на самом деле. Если раскинешь мозгами, найдешь обходной путь. А то и не один, — внушительно произнес фестрал, по-прежнему крепко держа меня.       И вот в эту секунду я понял, что передо мной встала непростая дилемма. Подобно тем трем бездомным на свалке, я не мог доверять начальнику охраны этого театра. Если взглянуть на это с другой стороны, то фестрал свою работу выполнил хорошо, если безошибочно определил, кто я такой на самом деле.       Пауза затягивалась, и я почти наяву ощущал, как растет решимость ночного пони выставить меня вон из театра на ночь глядя. Как же поступить? — Гример мне все равно нужен. Пусть и не за тем, чтобы изображать Раймонда, — наконец решившись, произнес я. — Полагаю, попытки прикинуться им были вовсе не от хорошей жизни? — понимающе спросил жеребец, вновь продемонстрировав клыки. На этот раз данный жест вовсе не означал угрозу, скорее ухмылку. — Вы правы, последние пару дней… — начал было я, но мышекрылый пони перебил меня: — Ты забыл, кто я? Мне известно очень многое, но озвучивать эти факты я не стану. И не надо спрашивать меня о том, как на самом деле я получаю те или иные факты о нужных пони. Тебе об этом не стоит знать. Иначе бы я не стал здесь начальником охраны, успешно справляющимся со своими обязанностями. В отличие от некоторых, — хмыкнул фестрал. — Тебе нужен гример? Я легко это устрою, но взамен стану гонять вас с Ленни по небольшим и абсолютно законным поручениям. Я честный пони и не занимаюсь ничем таким, что могло бы меня дискредитировать и довести таким образом до тюремного заключения.       Что ж, по-моему, все прошло немного лучше, чем следовало ожидать. Отказываться от такого предложения было глупо, пусть мне и пришла в голову мысль насчет возможных последствий. — Ну так что? – выждав несколько минут, поинтересовался начальник охраны театра, хлопнув своими крыльями. — Спрашивать о проблемах, что могут возникнуть, полагаю, нет смысла, в ответ я услышу полнейшее отрицание вероятности подобного. Верно? — Неожиданно проницательно. Признаюсь, молодежь обычно вообще редко блистает интеллектом. Ты прав, Максимилиан, именно так я и сказал бы. Проблемы возникнуть могут только в том случае, если вы с Ленни что-то сделаете неправильно, это очевидно, не так ли? —вновь усмехнулся фестрал. — Справедливо, — признал я. — Даю свое согласие на эту сделку. Ленни ночным сторожем не вернется? — Нет, найду на его место кого-нибудь еще. Как я сказал, для вас обоих будет работенка. Зови своего друга, — мотнул головой жеребец в сторону входной двери, отпустив меня наконец.       Мне достаточно было повторить этот жест, высунувшись на улицу и показав, что Ленни надо зайти внутрь. Мой друг сделал большие глаза, скривившись при этом, но отказываться не стал. Правильно. А вдруг я решил проблему с его увольнением?       Услышав предложение своего бывшего начальника, земнопони лишь закатил глаза и простонал: — Ну и во что ты снова нас втравил, Макс?

======== *** ========

— Подобное применение чужого паспорта, мистер Голд, это нарушение закона. И в зависимости от нанесенного ущерба, наказание может быть как в виде большого штрафа и исправительных работ, так и заведения уголовного дела, заключения под стражу и дальнейшего тюремного срока. При условии, что суд сочтет подобное наказание необходимым, — следователь смотрел на меня, хмуря брови. — Если посчитать все, что я натворил, то меня можно посадить лет, скажем, на двести. Кстати, меня всегда интересовало, а какой смысл тюремных сроков, значительно превышающих продолжительность жизни? — я вновь принял приглашение сыграть в гляделки и уставился на немолодого единорога в ответ.       Он не ответил.       Между делом, подошло обеденное время. Стоит уточнить, что оно существовало для следователя, а вот мне надо было ждать вечера, чтобы проглотить порцию не таких уж и плохих макарон с овощным гарниром. С гарниром! Из рассказов отсидевших ребят из Семьи я примерно знал, к чему готовиться. И потому совершенно не ожидал вменяемой кормежки, хоть и всего дважды в день. — Через час приведите мистера Голда сюда, — нажав кнопку на столе, сказал следователь.       В комнату вошли двое тюремщиков и повели меня в мою камеру, где я улегся на кровати, давая отдых слегка затекшей спине. Было бы неплохо и попить чего-нибудь, поскольку от долгого рассказа во рту стало суховато.       Кто-то наверняка спросит меня, зачем я рассказываю все без утайки некоторых фактов, ведь тогда мой срок будет гораздо больше. Немного ранее я упоминал, что допрос не очень-то и похож на допрос. Скорее, это исповедь. Как знать, может, это дело для немолодого следователя окажется последним. Он сможет с чистой совестью выйти в отставку и зажить спокойной жизнью где-нибудь в небольшом городке, чей темп будет больше соответствовать требованиям единорога, нежели чем попытки поспеть за скоростью происходящего в Мэйнхеттене.       А для меня это последнее, что я смогу сделать. Сделанного исповедь не исправит, но обрести хотя бы капельку душевного равновесия в этот непростой период жизни мне не помешает. Пусть сейчас я и был спокоен, так как знал, что доигрался. Сам или же стараниями босса Семьи — не важно. Волшебного вызволения из неволи не случится. Не тот случай, не то время и не те обстоятельства.       Спустя отпущенный мне на отдых час истек, и за мной вновь пришли. Всего через несколько минут я опять сидел на стуле перед следователем, которому перерыв, полагаю, пошел на пользу. — Во что же вы, Максимилиан, втравили себя и своего друга Ленни Клеверхуфа? — Как и сказал тот мощный на вид фестрал, у него была для нас некая работенка… — пустился я вновь в воспоминания тех сравнительно далеких дней.