Кристаллиец

      На другой день я проснулся в восемь утра, как и всегда. Кое-как разлепив глаза и сонно прищурившись, уставился в потолок. Вспомнил вчерашний разговор с Амионой, прошептал проклятье, смешанное с нецензурной бранью в соотношении один к одному относительно общего объема сказанного. Как бы мне ни хотелось поваляться в постели подольше, а вставать надо, дела ждут.       С трудом заставив себя вылезти из-под одеяла, я направился в ванную комнату, где принял душ (чтобы сбросить сонливость), затем почистил зубы и уже только потом пошел завтракать. За столом уже сидела единорожка и жевала кукурузные хлопья. Завидев меня, она кивнула и продолжила сосредоточенный прием пищи. Себе я налил кофе (душ меня не особо взбодрил, к сожалению) и погрел в микроволновке блинчики с клубничной начинкой, быстренько их съел, вымыл за собой посуду, забрал свои вещи, включая пистолет, оделся и попрощался с Амионой.       Приехав в штаб-квартиру, я первым делом заглянул в нашу столовую, где чаще всего можно найти какое-то количество солдат Семьи. Сегодня же мне определенно везло — я застал там Брасс собственной персоной, пившую кофе. Остановившись сразу за порогом столовой, я сделал глубокий вдох и решительно направился прямо к фестралке.              — Привет, Макс! — заметив меня, первой поздоровалась она.       — И тебе доброго дня. Слушай, я тут подумал… Не хочешь вечером развеяться, в ресторан сходить? — вы бы знали, как тяжело дались мне эти слова. Клянусь чем угодно, мои щёки сейчас наверняка имели идеальный красный оттенок. Слова были уже произнесены, и я ничего не смог бы изменить, не приведя кобылу в ярость и не настроив её против себя. Такого мне бы не хотелось.              Мышекрылая пони буквально просияла широкой клыкастой ухмылкой. Видимо, её никто уже давно не водил на свидание, коим несомненно моё предложение и было. Ну Амиона… Я до последнего надеялся, что в ответ получу какую-нибудь язвительную отповедь. Но Брасс… Эти две несносные кобылы определенно договорились меж собой, покуда я был в пути сюда! Уж и не знаю, сам во всё это ненароком втянулся или же это случилось бы так или иначе, вне зависимости от моего мнения, потому что никто и спрашивать бы меня не стал…              — Конечно, я даже знаю хорошее заведение, — услыхав ровно не то, чего бы мне так хотелось, я чуть ли не в прямом смысле слова прирос ногами к полу. Какие усилия пришлось приложить, чтобы не брякнуть какой-нибудь глупый и неимоверно клишированный вопрос, например, «Правда?» или вообще сказать, что ожидал отказа, даже и описать не могу.       — Тогда значит сегодня вечером? — словно со стороны услыхал я свой голос.       — Да. Кстати, пока не забыла, загляни ко мне через пятнадцать минут, есть работенка, хорошо? — Брасс встала из-за столика и совершенно счастливая ушла в сторону лифта.              Дождавшись, когда она завернет за угол, я тяжело опустился на стул и положил свою голову на поверхность стола. Стоит ли говорить, как сильно я сейчас жалел о своём поступке, навеянном вчерашним разговором с Амионой? Наверняка единорожка в ближайшие минуты будет слушать по телефону радостный визг одной неожиданно осчастливленной кобылы.       Через пятнадцать минут я стучался в дверь кабинета фестралки, получил стандартное «Войдите» и прошел внутрь комнаты, как на каторгу. И на душе у меня было погано, под стать ситуации. Мне не нравилось происходящее с Брасс, не покидало ощущение совершеннейшей неправильности происходящего, но покуда она босс, я почти ничего не могу сделать. Выйти из клана, нарушив Омерту и навлечь на себя кучку охотников за моей головой? Кто-то бы мог и в трусости обвинить, но как по мне, это совсем другое…              — Садись, располагайся, Макс, — хоть Брасс и пыталась выглядеть спокойной и сосредоточившейся на деле, на её губах то и дело возникала блуждающая ухмылка. Кобыла определенно предвкушала грядущее событие, наверняка чуть ли не распланированное уже поминутно. Коль уж она знает, какой ресторан будет лучше всего подходить для свидания (вот заставьте меня повторить приглашение для какой-то еще пони — и я пошлю вас нахрен, потому как это будет выше моих сил), то об остальном мне, похоже, тоже не стоит напрягать голову. Только если о том, что надеть. Но бежать впереди аликорна (вне зависимости от цвета) не стоило, сперва надо выполнить работу.       — Что за дело, о котором ты сказала?       — Есть один бар, ты его знаешь, «Эвергрин» называется. Как-то раз тебе там довелось выпивать с Расти Нэшем, не забыл такого? — ухмыльнулась фестралка.              Она определенно поболтала с Амионой о самых разных вещах. Я был теперь абсолютно в этом уверен. Ну или у меня просто начала проявляться паранойя.              — С вами всеми забудешь, ага, как же, — буркнул я, почти физически ощущая постепенно затягивающуюся петлю на шее.       — Суть работы заключается в том, что этот бар надо разгромить. Его владелец отказывается платить нам свою долю за защиту заведения, упорно твердя, что нашел кого-то получше. С тобой поедут Грозноперый и еще парочка проверенных временем солдат, отлично владеющих огнестрельным оружием. Надеюсь, ты им поможешь не только по части вождения, — подпустила Брасс шпильку, чем вызвала моё раздражение.       — Хочешь, чтобы я показал тебе, как надо стрелять? — не подумав, брякнул я. А когда понял, НАСКОЛЬКО же двусмысленными оказались мои слова, то мог только выругаться от досады, наблюдая, как мышекрылая кобыла победно ухмыляется. Похоже, после ресторана она задумала что-то еще. Петля на моей шее затянулась почти целиком, даром, что существовала она, будучи фигурой речи и не более того.       — У тебя еще будет шанс продемонстрировать свои навыки, Кристаллиец. А сейчас спускайся вниз, грифон и остальные уже должны ждать тебя в гараже. Чем быстрее и успешнее справитесь, тем лучший бонус получите. Бар сам отремонтировать не такая уж и большая проблема. Владельца заведения нужно лишь принудить к дальнейшему сотрудничеству, убивать его не стоит. Всё понятно?              Я молча кивнул и покинул кабинет Брасс. В гараже я обнаружил черный EqM DeVille Elegance, аналогичный тому, на котором вчера к складу прибыла босс нашей Семьи. У автомобиля был открыт багажник, возле которого сгрудились фестрал, грифон и земнопони. Первым меня заметил сородич Брасс. Его взгляд, которым он меня окинул, мне абсолютно не понравился. Это как если бы он на дороге вдруг увидел кучу говна, которая неведомо как оказалась у него на пути. Грозноперый перехватил его взгляд, повернулся и расплылся в добродушной ухмылке.              — Вот и Макс наконец пожаловал!              На эти слова обернулся и земнопони, подарив мне взгляд ничуть не менее неприветливый по сравнению с тем, как встретил меня фестрал.              — Что по оружию? — попытался я выглядеть деловито, но получалось плохо. Невесть почему эти неприязненные взгляды вызвали давно забытую ассоциацию и не менее давно забытые воспоминания — именно так всегда смотрела на меня мать. Как на дерьмо. Вместо того, чтобы успокоиться и мысленно послать этих двоих нахуй, я начал злиться.       — Четыре штурмовые винтовки, — ответил Грозноперый, показав на лежавшие в багажнике роскошного седана футляры, гораздо больше походившие на те, в которых хранили музыкальные инструменты. Рядом лежали два темно-зеленых ящика, скорее всего, со снаряженными запасными магазинами для стволов.       — А чего это… — не удержался я, но грифон прижал когтистый палец к клюву и досадливо покачал головой, как бы говоря: «Не сейчас».              Оба помощничка, непонятно, на кой хрен и кем выделенных, увидав это, неприязненно уставились на меня, вызывая жгучее желание порешить их прямо здесь, а после сказать, что так и было. И потому, когда я сел за руль, Грозноперый рядом на переднем пассажирском сиденье, а эти двое сзади, то желание моё переросло в уверенность. И всю дорогу до бара спину мне прожигали враждебные взгляды этой парочки.       Ставлю что угодно, но это задание явно было не для того, чтобы разгромить чей-то бар, а скорее укокошить Кристаллийца и грифона заодно, если рыпаться вздумает (а он вздумает, в этом я не сомневался), так что, когда мы прибыли на место, я даже не пошевелился, не стал вылезать из автомобиля, как сделали и трое моих пассажиров, оставшись сидеть на своих местах.              — Ну, хули сидим, я не понял? — не выдержал земнопони спустя буквально пару минут, заработав кривую ухмылку с моей стороны. Вот она, знаменитая быдлячья натура земных, за которую их так не любят.       — Выметайтесь из машины, — посоветовал я, еле сдерживая растущую злость.       — Слушай, ты чё это тут раскомандовался, а? — бескрылый моих слов не услышал. Фестрал же молчал, прищурив глаза и зыркая попеременно то на меня, то на грифона, тоже ничего не спешившего предпринимать.       — Я сказал, блядь, выметайтесь нахуй из машины! — рявкнул я, ловким движением выхватив из внутреннего кармана куртки пистолет и прицелившись в один из глаз не умевшего держать язык за зубами жеребца. С вероятностью в пятьдесят процентов сработает лишь демонстрация силы и неожиданный напор. В оставшихся же пятидесяти — я труп.              — Выходим, — принял единственно правильное в этой ситуации решение фестрал и чуть ли не взашей вытолкал своего ошарашенного напарника на улицу. Я сразу нажал на газ, так как считал недопустимым дать этим двоим завладеть оружием, выудив его из багажника, и изрешетить нас.       — Теперь, кажется, пришло время для серьезного разговора, не так ли? — совершенно спокойно поинтересовался Грозноперый.       — Именно. Что это за чувырла такие? И с какой такой радости они оба попали в состав этой команды для задания, не говоря уж о причинах столь жгучей ненависти ко мне? — пистолет я далеко убирать не торопился. Береженого удачный случай бережет.       — Новички, если верить Брасс… — начал грифон, однако услыхав это имя, я не выдержал и взорвался негодующим воплем:       — Опять она?! Ты хочешь сказать, что эта кобыла столь окольными путями пытается избавиться то ли только от меня, то ли от нас обоих сразу?!       — Я уже ничего не знаю, Макс, — покачал птицелев головой. — Раз уж мы не стали громить бар, давай два ствола из четырех спрячем в моем личном схроне, как и патроны, а когда будем докладывать о провале, то скажем, что новенькие, завладев оружием, попытались нас завалить вместо уничтожения бара. Да, это на две трети враньё, но и ложь нередко оказывается во спасение.       — Как знаешь. Показывай дорогу до этого своего схрона, — вздохнул я.              Вот спорим, вы ни за что не угадаете, где именно грифон хранил свою отнюдь не маленькую коллекцию разнообразного снаряжения? Самое начало моей истории, осень две тысячи двадцать восьмого года, невольное соучастие в ограблении, погоня от копов, а далее я решился наведаться домой (а жил я тогда в обычной съемной квартирке), где меня уже поджидали. Так вот когда Грозноперый назвал мне адрес, я невольно вздрогнул.       Услыхав моё поневоле сбивчивое пояснение (в качестве напоминания, ведь птицелев имел достаточно полное представление о событиях тех дней), он в свою очередь рассказал мне, что этот дом уже года два, если не больше, стоит заброшенным, как и соседние по той же улице. Причина расселения была в чем-то другом, по словам грифона, там какая-то громкая история произошла (о чем я, видимо, не знал, валяясь в очередной раз в больничке и в целом забив хер на самостоятельную информированность посредством чтения газет или статей в понинете, не говоря уж о просмотре телевизионных новостных передач), так что в те дома даже алкаши, наркоманы и бездомные не суются лишний раз.              — Идеальное место, если коротко, — подытожил Грозноперый.              По крайней мере, схрон оказался обустроен не в моей бывшей съемной квартире. Сложно сказать, как бы я отнёсся к такому совпадению (скорее всего именно совпадению, потому что я не называл грифону номер квартиры, в которой жил на момент самого-самого начала своей трансформации из добропорядочного жителя Мэйнхэттена в того, кто предстал перед всеми без малого пять лет спустя). Времени мы зря терять не стали, спрятав два ствола и патроны к ним, как и обусловились ранее, а потом не спеша поехали в сторону штаб-квартиры Семьи.              — Слушай, я чего тут подумал. Позвони Брасс и вруби громкую связь. Чего бензин жечь почем зря, а то сейчас еще куда-нибудь отправит, и выяснится, что мы бы впустую делали крюк и потратили своё время, — стоя в небольшом заторе на Брайдлвее, предложил я.       — Хорошая мысль, Макс, — одобрил птицелев и достал свой телефон.              Спустя пару неудачных попыток нам всё-таки удалось дозвониться до Брасс. Она, похоже, была не в духе, судя по злому тону её голоса, а отступать некуда оказалось.              — Задание провалено, — сообщил я.       — Ох, Макс, Макс… Ты всерьёз решил, что я пошлю солдат с таким уровнем подготовки, как у вас, громить чей-то бар? — рассмеялась вдруг фестралка к полному нашему недоумению. Грифон, ко всему прочему, еще и недовольно надулся, явно приняв замечание об уровне подготовки и на свой счёт.       — Вообще-то именно так я и подумал, — хмыкнул я, прикрыв глаза копытом.       — Это задание всего лишь являлось банальной проверкой на вшивость для этой парочки. И судя по тому, что вы живы, а их судьба неизвестна, я могу сказать, что проверку они не прошли.       — Разве что спёрли два автомата и все патроны, — подмигнув мне, сказал Грозноперый.       — Да и похрену. Это страйкбольное вооружение, — продолжала веселиться мышекрылая кобыла. — Под стать самому заданию я решила не давать вам боевое оружие, поэтому не парьтесь и возвращайтесь в штаб-квартиру.              И Брасс завершила вызов. Мы уставились друг на друга с круглыми от удивления глазами и долго не могли прийти в себя. Первым всё же оправился грифон.              — Страйкбольные стволы? И патроны не боевые? Мы думали, что сможем в такой мелочи обхитрить её, а оказалось, что всё наоборот… Она нас, если грубо говорить, наебала, — Грозноперый оценил коварство фестралки по достоинству, издав особые стучащие звуки клювом.       — И единственным настоящим стволом при нас оказался врученный тобой накануне пистолет… — выдохнул я. — Неужели эти стволы так похожи на боевые?       — Ага, я держал один из них в лапах и не сумел распознать подмены, — покачал грифон головой.       — Делать нечего, едем в штаб-квартиру, — настроение оказалось после такого заметно подпорчено. За такую шутку как бы остаток дня и весь вечер не пришлось дуться. Еще бы, нас развели, словно последних лохов!              Припарковав машину в гараже, я и грифон направились в разные стороны: я к Брасс, выяснять отношения, а птицелев отправился в нашу столовую с известной целью — найти, чего б пожрать.       Поднявшись на лифте на нужный этаж, я размашистым шагом направился к уже знакомому мне кабинету, не стал даже стучаться, вместо этого просто войдя внутрь.       По канону всех самых нелепейших и клишированных ситуаций я должен был застать фестралку за каким-нибудь занятием, что будет либо компрометировать её, либо просто поставит в неловкое положение нас обоих. К счастью, этого не случилось. Брасс просто сидела за столом.              — Я могу понять, что вы с Грозноперым ощутили, правда. И что задание досталось не совсем по статусу. Мне просто надоело рисковать почем зря, принимая после испытаний в Семью народ с улиц. Вот поэтому я и придумала дополнительную проверку, дабы производить более тщательный отбор, — умоляюще произнесла мышекрылая кобыла.       — И как же эти двое сумели пройти испытание, если на задании принялись бычить, главным образом, на меня, буквально ненавидя мою скромную личность? И что я конкретно им сделал? — я закрыл глаза передним копытом.       — Убил их приятелей, — улыбнулась Брасс. — Помнишь мелких воришек, которые зимой попытались стащить у тебя из кармана бумажник и ключи от машины? Так вот эти двое их прикрывали. Не удивляйся, я многое узнаю от потенциальных кандидатов. Вот за ту историю они и хотели тебя пришить, использовав удобный момент.       — Как-то слабо в это верится. Неужели они тебе сами сказали, что намерены поквитаться с Кристаллийцем? — скривился я, убрав копыто с морды.       — Да, — последовал короткий ответ.       — Блеск. Ну хоть в семью ты их не приняла, но зато теперь можно ожидать от них чего угодно. Следовало вернуться да прибить обоих, коль единственное настоящее оружие имелось лишь у меня. Ты мне скажи вот что, Брасс. Это такой изощренный план, главной целью которого является намерение сжить меня с этого света? — у меня уже просто не осталось сил реагировать хоть как-нибудь на всё происходящее. Полный треш.       — Сдурел что ли? — довольно натурально обиделась кобыла.              Вместо ответа я пристально уставился в её синие глаза и не мог толком понять, то ли в фестралке пропала актриса с огромным талантом, то ли это я сам себе всё придумал и пытаюсь всеми силами искать любые доказательства того, что именно так дела и обстоят.       Не дождавшись, пока я скажу хоть что-нибудь, она фыркнула:              — Точно сдурел. И вот мне еще с тобой вечером на свидание топать. Скажи на милость, ты хоть собираешься одеться прилично или прям так в своей куртке и пойдешь?       — Пусть это будет сюрпризом.              И тут я душой не покривил. Дома действительно висел светло-серый костюм-тройка, прикупленный на всякий случай. Амиона вечно про него шутила, мол, зачем мне всё это, если я не планирую никуда наряжаться? Вот так и дожил до того, что мне предстоит оказаться в цивилизованном обществе, где имеется свой дресс-код, которому надо соответствовать.              — Значит в куртке, - Брасс устало прикрыла глаза копытом, а потом махнула свободной ногой, мол, свободен.              Но прежде, чем я успел уйти, она добавила:              — В семь вечера, у гаража.              Я кивнул ей и вышел в коридор. Теперь мой путь лежал домой, где мне надлежало привести себя в полный порядок и надеть объект шуток Амионы, а потом вернуться сюда. Таким образом, у меня даже оставалось немного свободного времени в промежутке между принятием душа и переодеванием, которое я предпочел потратить на осмотр пистолета, разбор и чистку, а также обратную сборку. Тира у меня дома не имелось, пристрелять оружие мне было негде, да и тем более соседей пугать в мои планы определенно не входило.       Когда я облачился в новую для себя одежду и вышел в коридор, единорожка уронила челюсть. Понятное дело, в фигуральном смысле слова.              — Ого, да ты прям вылитый гангстер! — восхитилась она.       — Да если б… — вздохнул я. — Столько лет, а дальше рядового солдата не продвинулся в иерархии. С другой же стороны если заглянуть, то становится понятно, почему. И тот единственный раз, когда мне довелось командовать парадом, наглядно продемонстрировал, что лучше больше не надо. Небула не смогла дожить до оказания квалифицированной помощи именно из-за того, что место, где она очутилась после крушения вертолета Слейта, было у меня под носом. Я совершил фатальную ошибку и заплатил за это слишком большую цену. А мог поднять ставку до максимума и сдохнуть самому. И ведь был в шаге, но Грозноперый спас, будучи сам серьезно раненым. Может быть, зря он так поступил.              Я замер возле зеркала, с болью глядя на своё отражение, выглядевшее усталым, унылым и как будто блёклым. Зеленый цвет шерстки потерял в контрастности и цвете, приблизившись немного к серому, что в совокупности с черными гривой и хвостом, а также светло-серым костюмом-тройкой делало из меня практически персонажа нуар-истории.              — Крепко тебя жизнь потрепала… — приблизившись ко мне, Амиона неловко похлопала меня копытом по спине.              О многих фактах из своей биографии я предпочёл умолчать. Брасс, к моему вялому удовольствию, тоже не спешила раскрывать дочери покойного Расти Нэша самые животрепещущие подробности о некоторых событиях последних лет. И про Небулу я упомянул при единорожке впервые.              — Я должен выглядеть круто в таком наряде, а выгляжу, да и ощущаю себя наоборот крайне жалким. Потерял одну кобылу, которая мне нравилась. Потерял и вторую, с которой имел пару раз интимные моменты, и которая понимала меня очень хорошо. Отца не помню, а матери я был не нужен, она относилась ко мне, как к куску говна. Ну и о чем тут еще можно сказать, чтобы добить уже до максимума уровень собственной никчемности в чьих угодно глазах? — на своё отражение мне было тошно смотреть, а уж прочесть во взгляде Амионы отвращение или чего еще похуже так и вовсе решимости не хватало. Кто-то скажет, мол, задрал уже жаловаться! И будет прав. Однако, вечно в себе держать всё это я тоже не могу, дерьмо внутри меня ищет выход. Может, всё же стоит обратиться к психоаналитику?       Кажется, последнее я, забывшись, произнёс вслух, потому что единорожка отреагировала, но вовсе не так, как я ожидал:              — Отпусти всё это, и тебе полегчает. Все мы кого-то теряем. Ты пассий, я отца. Такое никогда не давалось пережить легко и безболезненно. И хоть батя был против моих увлечений, он оставался батей, который мог дать порой какой-нибудь ценный совет. Так что… Возьми себя в копыта, Макс. Высший свет не любит слабохарактерных. Даже попав туда всего один раз, ты обязан выглядеть уверенным в себе. Понял?       — Угу, — однако, сказать всегда проще, чем стараться изображать из себя хрен знает кого. Согласился же я только для того, чтобы мне не пилили мозг раньше времени. И от безысходности, в общем-то, тоже. Впереди целый вечер общения с Брасс в неформальной обстановке (относительно отношений деловых), и не было у меня уверенности, что всё пройдет гладко. Поэтому я решился взять с собой пистолет, засунув его во внутренний карман пиджака. Да, было заметно, как выпирает что-то продолговатое, но вариантов лучше я сходу придумать не сумел.       — Ну всё, я поехал. Возможно, домой я сегодня уже не вернусь, поэтому не особо меня жди, — сказал я Амионе на прощание. Она покивала и проводила меня, заперев потом на ключ дверь изнутри. Специально постоял на крыльце и слушал, как в замке проворачивается врученный прошлой осенью незабвенной Брасс ключик от моего собственного жилища.              К гаражу я прибыл за десять минут до наступления семи часов вечера. Припарковал машину внутри, затем зацепился языком с Грозноперым, одобрительно щелкнувшим клювом при виде моего наряда для дебюта в гребаном цивилизованном обществе. Словом, выходя на улицу, я понял, что чуточку опоздал.       Рядом с въездом в гараж стоял припаркованный Oldscolt Mobile 88 двухтысячного модельного года выпуска красного цвета и с белой крышей, четырехдверный седан с необычной формой решеток радиатора, синхронно расположенных по обе стороны от спаренных лампочек в круглых фарах, а также большим багажником. За рулем этого роскошного (хотя с EqM DeVille Elegance не сравнится всё равно) автомобиля кто-то сидел. Брасс еще не было, поэтому я позволил себе чуточку расслабиться. Если дама опаздывает сильнее, чем её джентлькольт, то на мой взгляд простить опоздание жеребцу, которое, ко всему прочему, никто и не задокументировал, вполне можно. В моём же случае я вообще прибыл чуть заранее, поэтому технически меня не за что и ругать!       Прошло еще около получаса, я успел устать от бесплодного ожидания, которое не раз чуть ли не в открытую испытывало меня, а в голову периодически приходила мысль послать всё к Дискорду (хотя после встречи с ним я бы остерегся с подобным, никогда не знаешь, когда и в какой момент Дух Хаоса соизволит появиться и устроить веселую жизнь всем в округе самолично), однако я каждый раз старался удержаться от этого. Мало ли, пожалею потом ещё о собственном поспешном решении.       Всему, на самом деле, приходит конец. И моему ожиданию тоже. Вовремя, ведь моё терпение было на исходе. Подозреваю, что тому пони в машине тоже оказалось непросто столько времени сидеть и ничего не предпринимать. Дверь гаража открылась — и оттуда стремительным шагом вышла Брасс собственной персоной. Знаете что? Бестолково проведенные тридцать минут того стоили. Я сначала даже кобылу и не узнал, пока она не зыркнула на меня своими синими гляделками.       На ней было синее платье с прорезями для крыльев, простенькие наличники, самую чуточку макияжа и красиво уложенные грива и хвост фиолетового цвета, который являлся её родным. Я в моде не мастак абсолютно, но мне показалось, будто наряд по оттенку подбирался под оттенок глаз.              — Прекрасно выглядишь! — комплимент в моём (чёрт, да в любом!) исполнении был, несомненно, банален донельзя, но Брасс этого и ожидала. Не вычурной зауми, а чего-то простого.       — А ты на гангстера смахиваешь, только пушки не хватает, — хихикнула фестралка.       — Вы с Амионой сговорились? — прищурился я, немедленно заподозрив неладное (опять).       — Что, и она это отметила? Не удивлена, ведь это действительно так. Ствол-то хоть прихватил с собой? — продолжала улыбаться Брасс.       — Угу. Конечно, не автомат, но и то, что имеется, способно шугануть кого надо. Только не порти вечер своими изречениями про мою стрельбу, пожалуйста.       — Я же сказала, что у тебя будет шанс продемонстрировать это, не забыл? И речь вовсе не про пустую трату патронов, собирание гильз и прочее, — услыхав эти слова, я насторожился. Не то чтобы тот намёк оказался воспринят мной всерьёз, но… чем Дискорд не шутит?       — Расслабься, Макс, — рассмеялась мышекрылая пони, озорно поглядывавшая на меня. — Ты бы знал, как давно меня никто на свидания не водил… Пусть даже и с целью отвлечь от тяжелых дум, а не потому что влюбился и решил в свою очередь покорить моё сердце. Жеребцы почему-то предпочитают таких, у кого нет стального характера и уймы тараканов в голове, что способны заставить свою хозяйку выкинуть фокус-другой. Так что прими мою самую искреннюю признательность, милый.              Краем уха я услышал, как водитель седана завел двигатель, верно интерпретировав появление Брасс. И несмотря на все свои усилия оставаться невозмутимым, я ощутил, как стремительно краснею. Подобное обращение оказалось для меня в новинку. Ни Небула, ни Физзи меня так не именовали. И с той, и с другой мои взаимоотношения были гораздо более простыми и отчасти поверхностными. Только почему-то периодически включали в себя секс. Он должен был быть без обстоятельств, но в случае с помощницей принцессы Луны всё это оказалось совсем иначе. Я знал через Физзи о недовольстве синего аликорна, в конечном итоге принявшей эту правду жизни и не ставшей настаивать на аборте. За одно только это моя благодарность не знала границ. Род Голдов, если разобраться, был влиятельным, и пофигу, что я по генеалогическому древу не совсем к нему отношусь, спасибо моей матушке за это. Видимо, она так ненавидела Голдов, что дала их фамилию мне, заочно невзлюбив и меня. Что поделать…              — Ладно, лясы можно точить долго, но не пора ли наконец проследовать к главному мероприятию этого вечера? — повинуясь взмаху перепончатого крыла, водитель красно-белого седана включил фары и медленно подкатил к нам. Я открыл пассажирскую дверь и жестом предложил Брасс садиться на заднее сиденье автомобиля. Она благодарно улыбнулась и забралась в салон. Теперь настала моя очередь залезть следом и захлопнуть дверь. Машина тронулась с места и мягко покатила по не самому, будем уж честными, ровному асфальту, подвеска автомобиля превосходно отрабатывала все кочки, ухабы и ямы, доставляя нам всем минимум неудобств.              — Креол? — удивленно уставился я на нашего водителя.       — Макс? Выглядишь как настоящий мафиози, крутой у тебя костюмчик! — ответил он, не отрывая своего взгляда от дороги. Я чуть не воскликнул нечто вроде: «Да вы блин все сговорились что ли?!», однако, смог промолчать, опять прикрыв глаза копытом от бессилия.              И не думал я, что Брасс возьмёт и выберет в качестве водителя того, кому еще предстоит заметно повысить своё умение управлять машиной. Или же на практику весь расчёт и был? Немного отвлекшись от своих не самых радостных мыслей и убрав копыто с морды, я принялся разглядывать внутреннее убранство автомобиля.       Салон автомобиля был достаточно роскошно оформлен, чтобы всё-таки посоревноваться с вышеупомянутыми Элегансами от компании Equestrian Motors по комфорту и внешнему виду. Заднее сиденье, на котором мы с Брасс расположились, представляло из себя большой мягкий диван, обитый неизвестным мне материалом белого цвета. Водительское и пассажирское место рядом с водителем оформлены были тем же самым образом.       Но сильнее всего меня впечатлили небольшие экраны в подголовниках расположенных впереди сидений. Для чего они вообще были туда вмонтированы, я не понял, а копытоводства по эксплуатации автомобиля мне нигде на глаза не попалось, даром, что я пытался найти его поблизости от себя. Брасс с усмешкой наблюдала за моими телодвижениями, вызванными банальным любопытством. Когда же я наконец успокоился, то мои мысли приняли иное направление — а именно… Откуда такая тачка взялась? В нашем автопарке такой я не видел ни разу. Личная машина босса?       Я покосился на фестралку, переключившую своё внимание на проплывавшие мимо нас улицы вечернего Мэйнхэттена. С неё станется не признаваться в том, что и этот автомобиль был приобретен на чьи-то деньги, как и мой дом вместе с собственной машиной, как и та сумма, которую взял Грозноперый, отказавшись приобретать что-то настолько дорогое. Тут явно уже не десять миллионов битов, а все двенадцать или тринадцать. Откуда?              — Куда мы едем? — спросил я только для того, чтобы развеять несколько гнетущее молчание, сопровождавшееся во время поездки.       — Как я и говорила утром, мне известно хорошее заведение. Не элитный ресторан, конечно, но нам такого, полагаю, и не надо, верно, Макс? — лучезарно улыбнулась Брасс.              «Угу, для пони, разбазарившей минимум десять миллионов, а скорее всего больше, поход в элитное заведение не должен был стать чем-то из ряда вон выходящим, но происходит ровно обратное. Выходит, деньги не из её собственного кармана. И не из копилки Семьи. Тогда чьи же они?» — поневоле мои мысли вновь вернулись к теме, которую я пока не знал, как раскрутить и докопаться до истины. Вслух же не сказал ничего. И молчал ровно до того момента, пока автомобиль не остановился на углу Брайдлвея и Оук Стрит. Вертикально расположенная вывеска, что висела на здании, гласила: «У Винченцо». Непосредственно над входной дверью я разглядел подсвеченное лампами изображение пивной кружки и хмыкнул, мол, свидание в самой обычной пивнушке, причем вовсе не по моей инициативе — это что-то новое.              — Прибыли! Это то самое заведение, — уведомила меня Брасс, пока я выбирался из машины наружу.              Придерживая дверь, я попытался изобразить из себя джентльпони и протянул ногу, чтобы помочь вылезти фестралке, но она с ехидной улыбкой справилась сама и со всем возможным достоинством пошла в сторону дверей заведения. Я только очи горе возвёл и тяжело вздохнул. Фарс, да и только! И на кой хрен мне всё всралось вообще… Зачем я Амиону послушать решил? И не только, блин, послушать, но еще и сделать, как она посоветовала. С досады я захлопнул дверь и смачно плюнул на асфальт. Коротко выругавшись (ничего другого мне просто не оставалось уже), я последовал за Брасс.       Войдя внутрь заведения, я тут же принялся оглядываться. Не особенно-то похоже на пивнушку, надо заметить. На верхней части стен поклеены довольно уютные бежевые обои с равномерно расположенными друг от друга и по вертикали, и по горизонтали темно-красными бутонами неизвестных мне цветов, нижняя часть стен обрамлена деревянными панелями, висело немало разнообразных картин — от пейзажей и чьих-то портретов до абстракций и даже натюрмортов. Чуть левее у дальней стены расположилась барная стойка, за которой стоял бармен. Он смерил нас неожиданно приветливым взглядом, продолжая по старой доброй традиции протирать стакан ветошью.       Я не шучу. Сколько разных барменов довелось встретить за эти годы, и все они занимались одним и тем же. Данный зеленый земнопони с седыми волосами в гриве не являлся исключением. На секунду он взглянул на меня еще раз, уже чуть более пристально, и едва успел спрятать своё изумление (непонятно, чем именно рожденное) под радушностью.              — Мисс Брасс, какой приятный сюрприз! — обратился он к фестралке, сверкнув белозубой улыбкой.       — Привет, Винченцо, никто не донимает? Ты только скажи, я сразу пришлю сюда своих архаровцев, всех ненужных выгонят, — ответила она, усевшись на барный стул.       — Слава вашим богиням, нет таких, кто отважился бы на подобное. Даже вон те господа, общающиеся на незнакомом для меня языке, что играют в бильярд в соседней комнате, ведут себя сравнительно смирно, хоть и бухают как те самые существа из Тартара, capisci?       — Certo, Vincenzo, certo, — ответила Брасс, изумив меня знанием какого-то языка, которого я прежде никогда не слыхал.              Пока они разговаривали, я, всё еще будучи под впечатлением от познаний мышекрылой кобылы, получил возможность осмотреться чуть подробнее. Под потолком висело несколько люстр, дававших довольно приятный теплый свет, почему-то сразу напомнивший мне о детстве. Слева от входа вдоль стены с окнами, через которые можно было разглядеть улицу, стояли столы и диваны, скрепленные между собой фигурными деревянными элементами. На столах расположились квадратные небольшие скатерти, также стояли небольшие блюдца, в которых лежали салфетки. Пол, против моих ожиданий, был вовсе не деревянным, а выложен плиткой. Скорее всего, такой, что не будет скользить под ногами, какими бы они ни были.       Посетителей этим вечером было немного. Несколько голосов, как раз из той самой соседней комнаты, болтали на большерозском языке под стук бильярдных шаров, который я совсем немного знал, да и то, в основном, непечатную лексику. В дальнем углу расположился какой-то единорог, пивший кофе. На меня он не обратил никакого внимания. Был еще фестрал, который обнаружился в противоположном углу, справа от входа в заведение. Он пристально посмотрел на меня своими весьма нетипичными розовыми драконьими глазами (напомню, что чаще всего мышекрылые пони имели желтый или оранжевый цвет радужки, реже красный или зеленый, еще реже синий и уж совсем невероятным мог оказаться любой другой цвет, не упомянутый мной чуть выше), а потом отвернулся, то ли что-то буркнув себе под нос, то ли еще чего, я не разобрал.              — Макс, что ты там, как неприкаянный стоишь? — поинтересовалась у меня Брасс, покуда я торчал посреди помещения и рассматривал всё вокруг.              Я обернулся и обнаружил её сидящей за ближайшим столом. Кобыла со вздохом указала глазами на место напротив неё, мол, она уже жалеет, что согласилась на всё это. Знала бы она (хотя, кто её знает, эту Брасс, вдруг ей было известно и такое), как сильно я сам об этом успел пожалеть. Подошел и сел на указанное место. Вскоре к нам подсел Винченцо, принеся по чашке кофе.              — А кто сей хмурый молодой пони, что выглядит каким-то пришибленным, не сочтите за бестактность? — спросил он у мышекрылой пони.       — Кристаллиец, — бросила она коротко, по-видимому, не желая вдаваться в подробности. В бильярдной воцарилась тишина, пивший кофе единорог и фестрал, что сидел в противоположном углу от него, явно навострили уши. Брасс немедленно заметила это, однако было уже слишком поздно — слово произнесено.       — Вот оно что… — протянул седовласый жеребец, больше не выглядевший добродушным.       — Ну, Брасс… — проскрипел я зубами, в отчаянии наблюдая, как из бильярдной выходит пятеро жеребцов, им навстречу поднимаются единорог и фестрал, явно собираясь двинуться наперерез.              Дальнейшее происходило, как в кино — началась потасовка с того, что розовоглазый пони ловко подсек ноги впереди идущему советскому бандиту, на чьей помятой морде это было написано, метафорически выражаясь, здоровенными буквами. Для тех, кто способен такое «прочитать». Винченцо вскочил с места и проворно бросился за барную стойку. Я понятия не имел, зачем, пока он туда не добрался и на несколько секунд не пропал из виду. Но в то же самое время упавший бандит стал причиной кучи малы, быстро превратившейся в клубок тел, когда туда «нырнули» фестрал и единорог. Всё, что делала эта масса с кучей конечностей – переругивалась меж собой на двух языках, вяло размахивала ногами и пыталась распутаться. Роль последних двух участников, присоединившихся к этому странному перфомансу, заключалась, скорее всего, в том, чтобы как можно дольше не дать бандитам выпутаться.              — Нахрена ты только брякнула это мое прозвище? Думала произвести впечатление? Поздравляю, мать твою, с успехом, эта толпа небось меня линчевать пришла, довольна? — встав и наклонившись над столом, я бросил эти слова прямо в морду Брасс.              Она лишь злобно зыркнула на меня, предпочтя это бесполезным извинениям или громкому скандалу. Между тем, Винченцо наконец достал из-под барной стойки автоматический дробовик двенадцатого калибра (оружейные журналы я листал порой из-за отсутствия автомобильных, и кое-каких познаний всё же успел набраться и по этой теме) и наставил его на дерущихся. Бесполезно, между прочим, ведь они этого даже не заметили! Но тут в ситуацию (патовую на первый взгляд) вмешался новый действующий персонаж. Из бильярдной выглянул единорог, державший в левитационном поле своей магии пистолет с глушителем. Глядя на него, из внутреннего кармана пиджака и я полез доставать своё оружие. К счастью, бармен переключил всё своё внимание на того единорога, а потому не заметил моего телодвижения.       Владелец пистолета с глушителем узрел наставленный на него дробовик, перекатился, одновременно стреляя в сторону Винченцо, с годами определенно не растерявшего своё возможное проворство и потому вовремя скрывшегося за стойкой вместе с оружием. Закончив перекат, единорог, под левым глазом которого я разглядел шрам, умудрился одним движением выцепить из клубка продолжавших лениво дёргать конечностями тел (вызвав этим слитный болезненный стон оставшихся в этом клубке участников перфоманса) того самого фестрала, врезал ему рукояткой пистолета по затылку как следует и потащил прочь, в бильярдную, намереваясь, по всей видимости, выбраться через черный ход в проулок и скрыться.       Я встретился взглядом с Брасс. Она покосилась на барную стойку, а потом сказала, наклонившись через стол ко мне:              — Моего собрата по расе надо выручать. Тот единорог неспроста оглушил его и решил сдернуть. За этим что-то кроется, но важнее другое…       — Альтруизм-то откуда такой? — непритворно удивился я.       — Фестралов не так-то много, и чтобы сейчас стало на одного меньше… Не могу я этого допустить, Макс. Но выручать его придется тебе. Я пойду за подкреплением, — вздохнула мышекрылая кобыла.       — Креола позовешь? Если у него будет оружие, то я ничуть не против такой подмоги, — сказал я, поднимаясь из-за стола.              Судя по раздавшемуся грохоту выстрелов, в котором утонули звуки продолжавшейся (уже скорее по инерции) потасовки, Винченцо тоже сообразил, куда засобирался единорог со шрамом под глазом в компании бесчувственного фестрала и двинулся наперерез. Я же бросился в бильярдную, затем свернул направо, а далее для меня ориентиром стала открытая дверь на улицу. Бармена я не встретил, а значит он уже снаружи. Жив ли, не знаю. Самому бы не помереть от чужого свинцового подарочка.       Постояв секунд десять и для верности отойдя подальше, я взял разгон и с порога оттолкнулся, направляя своё тело за стоящий неподалеку здоровенный металлический бак. Обидно стало за новенький костюм, буквально впервые надетый по подходящему случаю. Куда деваться, жизнь дороже стоит. До укрытия я не долетел, приземлился на некотором отдалении, да и как выяснил чуть позднее, мог бы и не заморачиваться — и единорога с фестралом, и Винченцо с его дробовиком уже и след простыл.       Возвращаться к Брасс не имело смысла, да и бармена жалко. Хрен знает, что с ним сейчас происходит, и где он. Я обшарил весь проулок вплоть до выхода на Пегасус авеню, но никого не обнаружил. Хоть пистолетом не светить перед прохожими догадался и спрятал его. И что-то мне подсказывало, что я поперся в такие дали абсолютно зря. Открытой дверь могли оставить как раз для того, чтобы сбить меня со следа. Выходит, вся эта честная компания и вовсе не выходила на улицу, а костюм в пыли я испачкал почем зря?       И вновь вышло так, что к похожему выводу пришел не только я, но еще и Брасс, с которой на подмогу явился Креол. Он был вооружен обрезом двуствольного ружья-горизонталки, так что нам и предполагалось проверить второй этаж, лестницу, ведущую туда, я по запаре так её и не заметил, а весь первый этаж оказался к моему возвращению уже прочесан вдоль и поперек.              — Вы только аккуратнее там, — напутствовала нас фестралка, возвращаясь в основное помещение заведения.       — Если он оглушил Винченцо и завладел его дробовиком, тогда у нас появляются большие проблемы, — шепотом поделился я с напарником своей мыслью.       — Говоришь, у него был автоматический двенадцатого калибра? Такая дура дробью запросто пробьет деревянную дверь и заодно тех, кто решит за ней встать, — «обрадовал» меня Креол, проверяя свой обрез.       — И как тогда действовать будем? — поинтересовался я у него, одновременно понимая, что бармен вряд ли был так же унесен наверх. Фестрала тот единорог мог и на спине утащить, а дородного Винченцо ни магией, ни своими физическими возможностями единорогу транспортировать было бы неудобно. Добавим к этому ограниченность во времени и получим какую-то непонятную хрень в итоге.       — Идем наверх, стучимся, прячемся, пока этот рогатый уничтожает дверь, затем вламываемся и даем ему по морде всем, чем есть. Не думаю, что хозяин заведения потащил с собой еще и патроны. Даже трех-четырех выстрелов из автоматики хватает, чтобы разнести на куски любого пони. А патронов в магазине не то шестнадцать, не то двадцать. Прикасаться к теории вероятности лучше не буду, нам это наверняка не понадобится, да и не поможет, — изложил свой план напарник, по всей видимости, читавший те же самые журналы про оружие, что и я, коль тоже блеснул познаниями.              И не дожидаясь, пока я приму его или опровергну и предложу, быть может, свой вариант, начал как можно тише подниматься по лестнице на второй этаж, благо на ступеньки было уложено ковровое покрытие, сделанное специально для таких случаев. Вскоре жеребец уже достиг второго этажа, обернулся и махнул ногой, мол, давай, тоже поднимайся. Я вдруг сообразил, что представления не имею, где конкретно наверху мог спрятаться этот шрамированный единорог, ведь на втором этаже наверняка несколько комнат. Ломиться во все подряд двери означало точно получить содержимое нескольких патронов двенадцатого калибра.       Скрываться я считал бесполезным занятием, поскольку укрывшись, в общем-то, в тупике, беглец понимал, что ему крышка, что за ним придут. Именно поэтому поднялся по лестнице как обычно и достаточно громко заговорил с напарником:              — Как думаешь, где этот придурок прячется?              Креол уставился на меня, как на круглого идиота, но потом, прищурив один глаз, внезапно продемонстрировал усиленную работу мысли. По её итогу он кивнул и тоже громко сказал, не обращаясь ни к кому конкретно:              — Тут всего шесть комнат, главное, не терять бдительности!              Однако, попытка максимально воздействовать на нервы нашему врагу не удалась. Он не поддался на эту уловку и никак себя не выдал. Следом в ход пошел приём, который лично я счел хождением по лезвию ножа. Мой напарник просто подходил к двери, начинал громко барабанить по ней копытом, а затем быстро отскакивал в сторону. Таким образом оказались проверены все шесть комнат. И по-прежнему никакого результата, враг проявил недюжинное хладнокровие, отказавшись хоть как-то реагировать на открытую провокацию с нашей стороны.       Лезть же внаглую никому не хотелось, потому что между этим поступком и смертью можно поставить знак «равно». Прям как советская рулетка какая-то, когда в барабане револьвера имеется лишь один патрон из шести. Совпадение ли, что и комнат у нас тут столько же?              — Что делать будем? — усевшись на пол рядом с лестницей, спросил я.       — Хороший вопрос. Нам тут без подмоги совсем никак. Нужен единорог… — начал было земнопони, но вдруг меня осенило:       — Или же комната, откуда можно наблюдать с камер видеонаблюдения за происходящим везде, где они установлены!       — Тогда я остаюсь тут, чтобы этот гад никуда не делся, — кивнул Креол и с самым беззаботным видом принялся насвистывать какую-то мелодию.              Внизу я обрисовал Брасс сложившуюся ситуацию и не забыл на всякий случай изложить ей мысль о подмоге, мол, нужен единорог, способный на нестандартные магические приемы вроде заглядывания сквозь стены или же быстрой телепортации.              — А вы не думали с Креолом, что в комнатах может никого и не быть? — задала резонный вопрос фестралка, отхлебнув давно уже остывший кофе из своей чашки.       — Может быть и так, но проверить не помешает всё равно, — развёл я передними копытами.       — Ломиться внутрь внаглую действительно идея, чреватая последствиями. Подмогу мы можем ждать долго, поэтому я сейчас допиваю свой остывший кофе и полечу подсматривать в окна, дабы указать вам на этого единорога со шрамом под глазом. Ну или хотя бы на схваченного фестрала. Как знать, может и Винченцо у него? — решительно бросила Брасс.              Она действительно не стала откладывать придуманное опасное мероприятие в долгий ящик, как и проигнорировала все мои доводы о том, что боссу не следует так сильно рисковать. Допив кофе, она стремительным шагом вышла на улицу и взмыла в небо, оставив меня досадливо морщиться. Я даже не успел додумать ту гневную тираду, которую собирался обрушить на своенравную мышекрылую кобылу по возвращении оной в заведение, как раздался звонок, издаваемый моим мобильником. Быстро выхватив трубку из кармана пиджака, обнаружил, что это звонит Брасс.              — Да?       — Если я правильно поняла, то можете смело ломиться в первую справа комнату от лестницы. И фестрал, и Винченцо там. Единорога же нигде нет. Когда и как слинял, не понятно. Это, впрочем, не так важно. Удачи! — и фестралка отключилась.              Я галопом бросился наверх, перепрыгивая через несколько ступенек за раз, ворвался на второй этаж, оттолкнул в сторону открывшего было рот Креола и мощным ударом задних ног выбил дверь из петель, немедленно грохнувшуюся на пол и открывшую нам дорогу. И неизвестный мне представитель Ночного Народа, и бармен действительно были здесь, связанные и без сознания. Земнопони бросился вниз, за ножом, и вернулся уже вместе с Брасс. Мы освободили обоих от пут (и откуда только тот хрен веревки взял, неужто с собой таскал?) и принялись приводить их в чувство.       Первым открыл глаза бармен, проморгался и разглядел наши озабоченные морды.              — А-а-а-а, Брасс… — протянул он. — Рад видеть вновь, как и тебя, Кристаллиец. А этот молодой жеребец с обрезом тоже с вами?       — Винченцо, давай обсудим всё это немного позже и в более подходящей обстановке, хорошо? — мягко попросила его фестралка, при этом похлопывая легонько копытом по щекам своего собрата по расе.       — Нашатырь внизу, принесите кто-нибудь, — проронил хозяин заведения.              Креол поспешил выполнить его просьбу и через минуту Брасс уже водила открытой склянкой под носом бесчувственного фестрала, чьи ноздри дернулись разок-другой, учуяв резкий запах. Глаза он открыл еще через несколько секунд и тут же чихнул.              — Крепко тебя потрепало, брат, — проникновенно проговорила синеглазая кобыла.       — Как я сюда попал? — медленно, словно пробуя слова на вкус (если можно так выразиться), поинтересовался мышекрылый жеребец.       — Давайте-ка все вместе переберемся вниз, в более подходящую обстановку и всё наконец-то нормально и подробно обсудим, благо нам всем есть, полагаю, что сказать, — повторил я слова Брасс, а потом обратился к Винченцо:       — Простите за дверь, но так было нужно.       — А, не страшно. Всё равно хотел их менять через месяц-другой, так что можешь не переживать, — и седовласый жеребец махнул ногой.              Через пятнадцать минут мы уже впятером сидели внизу за одним из столов и пили свежеприготовленный кофе. За окном окончательно стемнело, пока творился весь этот кипиш, зажглись фонари на опорах уличного освещения, а количество прохожих заметно снизилось.              — Ну так с чего всё началось? — поинтересовался я на правах главного возмутителя спокойствия этим вечером.       — С того, что я назвала тебя по данному Амосом когда-то давно прозвищу «Кристаллиец». Все навострили уши, а компания игравших в бильярд советских бандитов решила то ли выразить тебе своё почтение, то ли настучать по голове, — хмыкнула Брасс.       — Кстати, а куда дравшиеся все делись? — вмешался Винченцо, глотнув кофе.       — Когда послышались выстрелы из автоматического дробовика, они моментально распутались, включая и случайного единорога, и слиняли, опасаясь за свои жизни. Ты не в того ли самого шрамированного единорога стрелял, что легко и просто оглушил спасенного нами фестрала? — продолжала кобыла.       — В него самого. Он и меня вырубил, а дальше вы знаете, — развел немолодой земнопони копытами в разные стороны.       — А столь скромно молчащего гражданина как звать-то хоть? Или он у нас немой? — к разговору подключился и Креол.       — Свррп! — негодующе издал непонятный звук розовоглазый жеребец. — Журналистом меня кличут. Из-за профессии.       — И что ж ты тут делал? — задала вопрос Брасс.       — Не твоё дело, — отрезал он. — Моя работа предполагает составление вопросов и их озвучивание нужным лицам, а не пребывание на месте интервьюируемого.       — Ясно, он нам ни хрена не скажет, — бросил я и допил кофе из чашки одним длинным глотком, после чего откинулся на спинку диванчика.       — Поймите, я хоть и благодарен вам за спасение, но делиться в награду ценными сведениями не предрасположен! — повысил голос Журналист.       — А на вопрос, мол, для чего бросился на одного из тех бандитов и устроил свалку, тоже не ответишь? — поморщилась Брасс.       — Начну с того, что знаю, кто такой Кристаллиец на самом деле. И те, на кого я работаю, крайне заинтересованы в том, чтобы он как можно дольше оставался жив и здоров. Так надо. А уж зачем в драку полез тот единорог, что в другом углу бара сидел и кофе пил, даже мне неведомо, — сделав небольшую паузу, неторопливо поведал фестрал, словно решая, какое слово стоит произносить, а какое — придержать при себе.       — И чего я всем так сдался… — не утерпел я.       — Оказался не в том месте, не в то время и поневоле влез во всевозможные криминальные разборки, вот и всё, — продемонстрировал вдруг недюжинные познания в той давней истории почти шестилетней давности Винченцо.       — Бра-а-а-а-а-асс? — угрожающе протянул я и негодующе фыркнул.              Фестралка тут же сделала вид, будто совершенно не имеет никакого к этому отношения. Да не верю я в это. Она хорошо знает хозяина заведения, находится с ним, грубо говоря, на короткой ноге и наверняка пересказывает ему про наиболее выдающиеся мои приключения, будь они не ладны! Неужели с её точки зрения я настолько глуп, что не смогу сложить два и два? Устраивать разборки прямо сейчас не имело смысла, так что я ограничился лишь тем, что прожег кобылу крайне неодобрительным взглядом и далее до самого конца разговора на неё больше не смотрел.              — И что же теперь? — Креол после короткой паузы подкинул нам достаточно очевидный вопрос.       — Повезешь нас с Максом домой, — вздохнула Брасс. — Но прежде мы поможем тебе, Винченцо, с наведением порядка, коль уж стали причиной произошедшего.              Старый жеребец ухмыльнулся, но вряд ли из-за слов фестралки, скорее каким-то своим мыслям. И почти сразу он вновь стал серьезен.              — Брасс, дорогая моя, будь так любезна, как и твой солдат с обрезом в копытах, оставьте меня с Кристаллийцем наедине, мне многое надо ему сказать, хорошо?              Осмеливаться перечить Винченцо ни мышекрылая кобыла, ни земнопони не стали, а потому допили кофе и дружно ушли. Я видел, как они сели в машину, но уезжать не торопились.              — А теперь послушай немного старика, одолжи мне услугу, — начал седоволосый жеребец. — Я догадываюсь, что растила тебя только мать. Не то чтобы в тебе из-за неё совсем нет мужского начала или стержня, что не дает поступаться собственными принципами. Улица дала взамен многое, но всё-таки не всё.              Меня так и подмывало спросить, откуда он всё это знает, но раз просили сидеть и слушать, то мне придется приберечь свои вопросы на потом и лишь молча удивляться услышанному. Что-то подсказывало, будто их число еще успеет вырасти. А вот получу ли я на них ответы — неизвестно. Зависит лишь от самого Винченцо.              — Всеми правдами и неправдами твоя заковыристая дорожка привела тебя в мафиозный клан. Жаль, что в довольно захудалый, даже сейчас, когда дела у вас наладились. Я отлично знаю про все пережитые кризисы за последние пять лет и твою в них роль. Позволь лишь дать совет — доверять лучше только самому себе. Это первое, чему я научился, просидев соучастником и солдатом суммарно восемь долгих лет. И всё равно в какой-то момент, оказавшись на вершине, умудрился оступиться.              Бармен словно помолодел — морщины немного разгладились, появился блеск в глазах, присущий тем, кто знает, что ему все пути открыты и подвластны. Настолько велика вера в свои силы. У меня не было такого. Моя дорога была до отвращения прямолинейна, а все ответвления заканчивались тупиками. Как правило, это означало смерть.              — Вернусь же к самому началу своей речи. Отца, по твоему собственному мнению, у тебя или не было, или ты его просто не знал. С отчимом, рискну предположить, отношения могли не сложиться, так частенько бывает. Жизнь преподносит сюрпризы. Без долгих разглагольствований перейду к главному. Я понятия не имел, что моё прошлое вдруг настигнет меня столь необычным образом четверть века спустя. И теперь я спрошу тебя — твоя мать до сих пор ненавидит Голдов?              От страшной догадки, мелькнувшей в тот же миг в моей голове, мне стало сильно не по себе. И всё-таки я нашел в себе силы ответить коротким «Да».              — Узнаешь ли ты почерк твоей матери? — Винченцо достал из кармана сложенный пополам листок бумаги и положил его передо мной.              Я медленно развернул его и прочитал написанные определенно её почерком строчки: «Долговая расписка. Сообщаю, что я, Эвелин Голд, двадцать шестого мая две тысячи пятого года взяла взаймы у Винченцо Кунеотти сумму в десять тысяч пятьсот битов». Ниже стояла дата и росписи — моей матери и самого Винченцо.              — Узнаю.       — В том году она развелась со своим мужем Уэйджем Голдом, владевшим довольно большим пакетом акций компании «Эквестриан Моторс». Что интересно, в две тысячи восьмом я вынужден был покинуть Мэйнхэттен по своим причинам и тогда же вспомнил про эту долговую расписку и отправился в Кристальную Империю, о которой говорила Эвелин тремя годами ранее. Она вернула долг даже с процентами, а потом взяла и отдалась мне. До сего дня не понимал, зачем. Увидев тебя, понял.       — Так выходит, что… — начал было я.       — Да. В две тысячи девятом году Эвелин родила тебя после нашей с ней интимной связи. Тот, кого ты считал своим отцом, на самом деле является твоим отчимом. Биологическим же, самым что ни на есть настоящим отцом являюсь именно я. Лишь осознание большой ответственности не позволило мне смалодушничать и сбежать, поэтому в Кристальной Империи я задержался до две тысячи двенадцатого года, когда абсолютно убедился в том, что жизнь у твоей матери и у тебя вполне стабильна. Единственное, чего я не понимаю до сих пор — почему же она так ненавидит клан Голдов, — совершенно спокойно говорил Винченцо, полностью проигнорировав мой широко открытый рот и удивленное выражение морды после слов о том, что он является моим отцом.              Долго я пытался справиться с удивлением, скажу честно. Даже не сразу сообразил, что в долговой расписке была указана фамилия отца.              — Кем ты был в Семье Кунеотти? — скорее всего, жеребец ожидал любого другого вопроса, но только не такого.       — Соучастник, затем солдат, капореджиме, консильери и наконец дон. В нашем мафиозном клане все было не так, как в других эквестрийско-тринакри́йских. Власть не переходила от отца к сыну, так что все мы с этой фамилией, давшей название семье, начинали с самых низов. Не было этого самодурства по молодости, тупых идей и развала внутри клана. Такая традиция существует, как я знаю, и поныне. Предвосхищая твой следующий вопрос, сын, отвечу, что в определенное время запахло жареным, и чтобы уцелеть, я совершил ту самую поездку, изменившую в моей жизни если не всё, то уж точно многое, — охотно рассказывал Винченцо, словно радуясь, что ему наконец-то удалось сбросить с себя оковы одной из тайн.       — Когда ты вошел сюда в компании моей старой знакомой, я и подозревать не мог, что столь громкое прозвище принадлежит именно тебе. По ходу сегодняшнего вечера я имел возможность убедиться в том, что принадлежит оно не зря. «Трина́криец», вероятно, звучало бы лучше, но в те дни всё было иначе.              А потом мы встали из-за стола и обнялись. В глазах у меня предательски защипало, и приходилось прикладывать все усилия, чтобы не позволить слезам испортить этот, вне всякого сомнения, важный момент в моей жизни. Наш разговор так затянулся, что я напрочь забыл про Брасс, Креола и мир снаружи этого бара. Что ж, по крайней мере, я обрел место, в котором мне точно всегда будут рады.       Под конец встречи Винченцо сказал, что горд иметь такого сына. От такого заявления я почувствовал себя неловко как-то.              — Будем нелишним, если я тебя отправлю к своему старому знакомому, думаю, он найдёт применение всем твоим талантам, как уже раскрывшимся, так и тем, о которых ты можешь еще и сам не знать. Зовут его Ржавым Питом, он сейчас занимается независимой торговлей оружием, много кто у него закупается. Постарайся заглянуть к нему как можно быстрее. Я могу на тебя рассчитывать, сын? — Винченцо задал мне вопрос в определенном смысле сложный. Практически все мои деяния упирались в совершенно невозможный перекос. Либо мне везет, либо я катастрофически в жопе, и третьего тут просто не дано. А зря.       — Конечно, — ответил я, ощущая пресловутое отсутствие возможности отказаться от возможной работы. Иногда так не хочется всем этим заниматься, но разве кого-то волнует моё мнение?       

======== *** ========

      Вспомнив о таком важном для меня событии, я лишь грустно улыбнулся. Полтора года спустя после того дня сын Винченцо торчит в следственном изоляторе и вскоре переедет на постоянку в одну из тюрем. Бесконечно жаль, что знакомство наше оказалось настолько коротким, и не восполнило собой четверть века пустоты до конца.       Отец говорил, что доверять можно только себе. Я не усвоил это так крепко, как следовало бы — и вот он, закономерный результат моего пренебрежения. Откажись я участвовать в задумке Брасс и еще пары пони, как знать, где бы мне могло посчастливиться оказаться.       Что сделано — то сделано.