Кристаллиец

      Иногда любая крутая кобыла, которой не кажется зазорным жить с гангстером и принимать очень многое в его непростой работе как должное, может на какое-то время стать совершенно обычной. Посплетничать с подругами, ругая жеребцов («копыта не моет!», «всё одеяло опять себе захапал», «не уделяет мне внимание!»), потом переключиться на обсуждение модных шмоток, а после назад на жеребцов — это в порядке вещей. И вопреки всем моим надеждам Амиона в некотором смысле оказалась такой же, как и остальные кобылы. Я объясню. Представьте себе, что вы наконец со своей избранницей рискнули признаться друг другу в чувствах, а на следующий день об этом знают все — и её подруги, и подруги подруг, и даже твои друзья и боевые товарищи каким-то непостижимым образом оказываются в курсе. Представили?       Спроецируйте эту ситуацию на меня и мою домработницу, совершенно неожиданно сменившую немного свой статус в принадлежащем мне доме. Возможно, вы даже поймете, почему я поморщился, когда всего-то через день после этого обоюдного признания дома раздался звонок. Единорожка взяла трубку и… в течение пары часов о нашем поступке знали все наши общие знакомые, включая моего отца, не преминувшего позвонить мне вечером того же самого дня.              — Здравствуй, сын, как поживаешь? — услышал я его голос из динамика телефона.       — Спасибо, неплохо. У тебя как дела?       — За бар обидно немного, сейчас мы с Ржавым Питом и нашими адвокатами обсуждаем дальнейшее взаимодействие со страховой компанией, чтобы добиться выплат, ведь моё заведение на момент всех этих событий еще имело страховку. Но поговорить я хотел не совсем об этом. Слухи до меня дошли, будто ты со своей домработницей вступил в отношения. Это правда?       — Отец, не помню, говорил я об этом тебе или нет… Имя «Расти Нэш» тебе знакомо? — ответил я вопросом на вопрос.       — Слышал кое-что. В том числе из твоих ранних похождений. Хочешь сказать, что эта миловидная кобыла — дочь Расти?       — Абсолютно верно. И она меня едва не пристрелила, думая, будто это я тогда убил её отца. Если коротко — не так уж Амиона и проста, — хмыкнул я.       — Понял тебя, сын. Есть еще одна тема, о которой мне хотелось бы поговорить. Как ты относишься к смене фамилии? Я знаю, кто такие Голды, кто из них торчит почти на самом верху иерархической лестницы, статус практически каждого из них. Понимаешь, ты мало вписываешься в эту семейку, являясь обычным гангстером. Даже не капо, не консильери и уж тем более не доном мафиозной семьи. Несколько не по статусу фамилия, хоть и дана она была твоей матерью.       — Стать Кунеотти? А как к этому отнесутся в одноименной мафиозной семье? Не сочтут это вторжением в их, так сказать, ряды солдата конкурирующего клана? — уточнил я.       — Это не должно их касаться. В случае чего мы можем им просто напомнить о твоём статусе, а потом и о моём. Теоретически, проблем никаких не будет.       — Я подумаю над твоим предложением, отец. — я поморщился. Мой статус, раздутый благодаря Амосу, на деле не стоил ни бита. И недавние события это продемонстрировали максимально красноречиво. Я в этой партии являлся разменной фигурой. На фоне этого статус крестного отца, пусть и бывшего, выглядел куда более монументально.       — Понял. Когда определишься, позвони. А пока скажу тебе так — если Амионе Нэш действительно хорошо с тобой, то ничто не помешает через какое-то время вам соединить себя узами брака. — Винченцо вдруг рассмеялся и невнятно добавил:       — Похоже на анекдот будет: «Заходят как-то раз в бар Кунеотти, Голд и Нэш…».       — В бар… Жаль, что с ним так получилось, — вздохнул я, потрогав свободным копытом шрам на морде.       — Что-нибудь придумаем. Мне пора идти. Будет время — загляни к Питу, очень может быть, что и я там буду. До встречи, сын, — и Винченцо положил трубку.              Само собой, обо всём прознала и Брасс, общавшаяся периодически с моей теперь уже подругой. Мне фестралка не звонила, да и я сам не рвался выяснять с этой крылатой заразой, что за номер на самом деле она отколола совсем недавно. Кто-то другой подобное отсутствие внимания со стороны выше стоящего пони в иерархии счёл бы признаком грядущих крупных неприятностей. Но только не я. Всё было совсем наоборот — радость от наступившего покоя только радовала вашего покорного слугу, уже окунувшегося в дерьмо с головой и не единожды не то что за все эти годы, а за последние несколько недель. Отсутствие фразы «Макс, для тебя есть работа» позволяло мне жить так, как я хочу, а не по-другому, с плясками под чью-то дудку.       Целыми днями мы с Амионой постоянно проводили время вместе: готовка, уборка, настольные игры, прогулки по Эвергрин-Хиллз, походы в кинотеатры. Ночи оставались на откуп страсти. Всё это очень сильно напоминало медовый месяц после свадьбы. Мне совершенно не хотелось думать о том, что всё это удовольствие рано или поздно закончится.       Пару раз я отлучался из дома, когда об этом меня просил отец. Отказать ему в любой возможной помощи казалось совершенно неправильным. Пусть даже поручаемые дела и были связаны с типичным гангстерским ремеслом, от которого мне так хотелось отдохнуть.       Сперва пришлось немного припугнуть представителя страховой компании, которая в идеале уже несколько раз бы выплатила деньги, но по какой-то причине этого так и не случилось. Пришлось доходчиво объяснить, что Винченцо Кунеотти — пони влиятельный, имеющий связи в криминальной среде, и промедления не любит. Особенно, если дело затягивается из-за глупых, насквозь выдуманных причин. Мой визави с побледневшей мордой заикаясь от страха пообещал, что разберется в течение двух-трех дней. Отцу я передал его слова и добавил собственный скептичный настрой касаемо чужих обещаний.       Вскоре после первой просьбы последовала и вторая. Пришлось пощупать на предмет денег одну строительную компанию, взявшуюся за разбор завалов на месте сгоревшего здания, в котором был расположен бар отца. Контракт также предполагал строительство нового объекта. Работы так и не начались, а деньги оказались у строителей. Как я и предсказывал, страховая компания своих новых обязательств не выполнила, предпочтя выплатить нужную сумму директору строительной компании в том же самом объеме, в каком должна была быть выплачена страховка моему отцу.       На мой вкус, это было откровенной подлостью, поэтому я и согласился на кражу со взломом. Целью оказался сейф, однако, сперва пришлось вскрыть дверь офиса и потратить почти час на его обыск. И это по отношению к откровенным, как выяснилось немного позднее, дилетантам!       Сейф, вмонтированный в стену, банально спрятали за картиной, на которой были изображены… сейф и ключ, выглядывавшие из-под картины на стене. Картина внутри картины внутри картины, и так до тех пор, пока хватит зрения разглядеть становившиеся всё более мелкими детали. Вроде и дилетанты, но до рекурсии в картине я бы сам вряд ли додумался. Вместо поиска подсказок решил потратить время на обнаружение ключа. Именно этот пункт занял у меня большую часть времени, пока я не вернулся к картине и не попробовал пощупать её всю, думая, что она с подвохом.       Так и вышло — ключ был вполне себе настоящим! Как я, стоя в трех шагах от неё, не заметил этого, не понимаю до сих пор. Дальше же дело стало совсем простым. Несколько поворотов ключа в замочной скважине — и содержимое сейфа перекочевало ко мне в карманы.              — И всё-таки они дилетанты, — рассказывал я позднее отцу. — Хотя с ключом придумали здорово и реализовали хорошо. Охраны никакой, дверь у офиса хлипкая, даже я, не сильно подкованный во взломе, сумел сделать это, не сломав отмычку.              Однако, лафа закончилась через три с небольшим недели. Позвонил Журналист и попросил о встрече по нашему с ним делу. Причин отказывать у меня не нашлось, поэтому я согласился. Мы обговорили место и время встречи, а потом распрощались. Настало время собираться в путь и привыкать, что у всего бывает конец. В том числе, и у отпуска, каким бы вынужденным он ни был.              Через полтора часа я припарковал одолженный мной после последней работы автомобиль возле Мэйнхэттен-арены в условленном месте. Иг уже был на месте. Посигналив ему, я позволил себе откинуться на спинку водительского сиденья.       Сев в машину, фестрал начал с места в карьер, даже не тратя время на приветствие:              — В деле с десятью миллионами я наткнулся на проблему, которую не могу решить. И ты тоже не сможешь.       — Это что за проблема такая? — нахмурился я.       — Я не могу назвать тебе того пони, который проспонсировал Брасс. Причину подобного вливания денег — тем более. Разглашение таких данных строго противоречит точке зрения моего работодателя. Понимаю, сейчас ты скажешь, мол, а что если это он и дал озвученную выше сумму? Огромное заблуждение с твоей стороны будет, если ты и впрямь поступишь так. Единственное, что я тебе совершенно точно могу сказать — какая на самом деле сумма фигурировала. Просто пририсуй к десяти миллионам еще один нолик, — бесстрастно поведал Журналист.       — Сто миллионов? Едрить… — охнул я, представив, сколько на эту сумму всего можно купить. Или кого.       — И не пытайся даже вытянуть у Брасс имя того, кто вручил ей чек на столь крупную сумму. От этого будет хуже всем, поверь мне. Ситуация складывается не лучшим образом для каждого из нас. Мы все до одного в полной заднице. И ты тоже. Особенно ты. Поэтому, будь так добр, не совершай идиотских поступков, дольше проживешь. Слушай Брасс. У неё есть план, как нам выбраться из той самой выше упомянутой полной жопы. Понимаю, предательство ты простить ей не можешь. Взгляни на данную ситуацию с другой стороны. Многое откроется тебе, если пошевелишь мозгами. Еще увидимся, — Иг вылез из тачки, расправил крылья и взмыл в небо, отправившись по своим таинственным фестральим делам.              Против своей воли я действительно задумался о словах Ига, вновь прогнал события того злосчастного дня в голове, особенно заострив внимание на начале эпизода с моим пленением и заканчивая срывом встречи в ресторане «Зеленая волна». Журналист был прав — предательство Брасс имело и положительную сторону. Амос вернулся и против нас действовать навряд ли будет, познав вероятные последствия от второго воздействия магии контроля сознания. Да и от Алекса Кардана, вероятно, какая-нибудь польза тоже будет.       Мои мысли потекли в ином направлении. Если фестралка подослала ко мне своего сородича вместо попыток связаться со мной своими силами, то в этом я вижу как минимум две разных причины. Первая — она меня совершенно точно боится. И вторая — она не знает, что я намерен дальше предпринять. На первый взгляд это почти одно и то же, но на второй — вовсе нет, разница всё-таки есть.       «Допустим. Выслушал я Журналиста. А дальше-то что делать? Ждать? Или самому набрать номер Брасс? Не очень понятно» — подумал я и решил выдвигаться домой. На мгновение мелькнула идея заехать в гараж Семьи за собственной машиной. И пропала. А спустя несколько минут раздался звонок.              — Алло.       — Ты уже говорил с Журналистом. Что скажешь? — и это вместо приветствия, какой замечательный сегодня день, всем насрать на элементарную вежливость. Так и подмывает последовать чужому примеру.       — Выслушал.       — Работать дальше на меня будешь?       — Не уверен.       — То есть Иг тебя не убедил?       — Не совсем.       — Ничего, это еще не конец, — из динамика после этих слов послышались короткие гудки, возвестившие о том, что мой собеседник бросил трубку.              Это была Брасс. Я ничуть не кривил душой, когда сказал ей «не уверен» в ответ на вопрос о продолжении сотрудничества. Главным доводом против этого у меня оставалась фраза «предала один раз — обязательно предаст и еще». Понятия не имею, есть ли у этой кобылы убедительные аргументы, способные перевесить моё недоверие к ней.       Иг же свои аргументы исчерпал. Если я действительно в такой страшной опасности, как он мне описывал, то какого хрена мои ноги еще носят меня по этому миру, а не по загробному? Казалось бы, врагов удалось своей деятельностью нажить предостаточно, но почти все они практически полностью игнорируют моё существование, норовя вместо этого побольнее укусить тех, на кого я работаю. Где в этой избирательности логика? Или вся причина заключается в том, что я слишком мелкая фигура в этой игре, на которую всем просто наплевать?       В итоге я поехал не домой, и даже не в гараж за своей машиной. Направился к Ржавому Питу, как советовал мне отец, когда у меня выдастся свободное время. Если найдётся какая-нибудь работёнка, то помогу с радостью. Даже не из-за скидок на товар.       Оружейник был очень рад снова видеть меня. Долго заливался соловьём насчет отлично выполненной работы со страховой компанией, а потом как бы между прочим шепнул о грядущей встрече того самого представителя, которого я припугнул ранее, ни много ни мало с Марко, сыном самого Тодди Синдакко.              — Это что же, у сынишки какие-то дела от бати на стороне образовались? — иронично хмыкнул я.       — Вроде он что-то строить собрался рядом с Центральным парком. Совсем не обязательно, кстати, на стороне. Может, Тодди ему велел этим заняться, — возразил Пит.       — Стало быть, будут об условиях страхования договариваться. Я слышал, будто Марко не особенно жалует охрану?       — После того случая в «Зеленой волне», когда кучка вооруженных бродяг из фургона расстреляла все стекла и сорвала таким способом встречу его отца… Не жалует, так и есть, — кивнул оружейник, а потом подмигнул мне.       — Тем лучше. Итак, какую услугу я должен оказать тебе или твоим знакомым, или помочь в общих делах у вас с отцом, чтобы получить всю возможную информацию о дате проведения встречи, месте и времени? — перешел я к главному, памятуя о классическом правиле «услуга за услугу».       — Подожди здесь пару минут, — ответил Ржавый Пит и ушел вглубь. Как оказалось, отлучка его заметно затянулась. Видимо, он с кем-то разговаривал, о чём-то договаривался. Хотя, ясное дело о чём — о встрече. По моим приблизительным подсчётам, оружейник вернулся лишь через полчаса, когда я настолько извёлся от скуки, что принялся считать секунды, периодически сбиваясь.       — И вот как мы поступим, — сказал немолодой жеребец. — Ты отвезешь меня на встречу, а после неё доставишь обратно сюда. О самой встрече позабочусь я сам.       — Через сколько отправляемся?       — Дай мне десять минут на приведение себя в относительный порядок, после чего выезжаем, — и Пит вновь ушел вглубь своего подземного обиталища, определенно состоявшего не только из магазина с пушками. Что ж, у каждого свои секреты, и соваться в те из них, что принадлежали деловому партнеру моего отца, я не собирался.       

======== *** ========

      Я лишь присвистнул, увидав пожилого оружейника в безукоризненно выглядящем костюме-тройке серого цвета, практически таком же, как у меня самого. И устыдился своей неказистой одежки — всего лишь обычная черная тонкая куртка с глубокими карманами. Такая для встреч точно подходит слабо.              — Да уж, ты прав, сынок. Ну ничего, один раз — не проблема. Тебя оправдывает незнание того, о какой работе могла бы зайти речь. Поэтому не парься, — отмахнулся Пит, услышав мои сетования. — Самое главное, чтобы машина соответствовала случаю. Надеюсь, ты не на развалюхе боевой приехал?       — Нет.              Как полагается любому уважающему себя бизнес-пони, оружейник сел на заднее сиденье, доверившись моему опыту вождения. Если взглянуть на ситуацию под двумя диаметрально противоположными углами, я неплохо умею ездить, но в то же самое время нередко обычная задача превращается Дискорд знает во что, и приходится использовать все свои навыки экстремального вождения. Приплюсуем сюда городские условия в полной мере (а порой и сверх того). Адская смесь!              — Куда едем?       — Ресторан «Атлантис».       — Спасибо, что хоть не «Зеленая волна», — меня натурально передернуло.              Нужное нам место располагалось рядом со станцией метрополитена «Кристал Билдинг», буквально в одном квартале к югу. Насколько я слыхал, заведение роскошное, на две головы выше того места, что для своих встреч облюбовал Тодди Синдакко. До сих пор было не понятно, действительно ли Марко сам начал проворачивать делишки на стороне или же это отец его надразумил начать что-то делать, ведь сам он абсолютно всё не может контролировать. Какие-то детали неизбежно начнут ускользать, что в итоге приведет к абсолютно недопустимому результату. Я понимал Тодди. Нет, правда понимал, это ни капли не ирония!       Когда мы прибыли на место, я расслабился и выключил двигатель, думая, что дальше Ржавый Пит справится без меня.              — Вылезай, Максимилиан. Нас уже ждут, — заявил оружейник без обиняков, чем прямо-таки вынудил меня удивленно вытаращить на него глаза.       — Нас?! — переспросил я, решив, что ослышался.       — Да. Я не настолько доверяю своему визави, чтобы идти на такую встречу вообще без какого-либо прикрытия. Держи пистолет, — он протянул мне оружие. — К тому же, сам младший Синдакко хоть и хотел бы пойти без охраны, но благоразумие не велит. Поэтому, я уверен — он тоже будет не один. Пошли, не будем заставлять ждать этого пони.              Спрятав ствол во внутреннем кармане куртки, я закрыл тачку и на негнущихся ногах зашагал за Питом, гадая, в какую авантюру моя жопа угодила на сей раз. Буквально через минуту я получил ответ на свой мысленно заданный вопрос.       Нужный нам столик располагался в углу ресторана. Судя по всему, ВИП. При статусе пони, забронировавшего его, не удивляло стремление отгородиться даже от богатеньких. Он точно что-то замышлял. Но когда я увидел долговязую фигуру, сидящую рядом с этим пони и облаченную в черную броню целиком, от кончиков ушей до копыт, то решил, что не так уж и плохо одет. Насколько мне было видно, этот пони делал ставку не на силу, а на ловкость. Потому что рядом сидел Марко Синдакко собственной персоной — темно-синий единорог, телосложением напоминавший Шайнинг Армора в годы его молодости — высокий, объёмный и весьма сильный. Видимо, и умом природа этого жеребца точно не обделила.       Что и говорить, опасный противник. Но куда больше меня занимала высокая фигура пони рядом с Марко. Не знаю, за что именно зацепился мой глаз, но в спутнике младшего Синдакко чувствовалось нечто крайне неуловимо знакомое.              — Ржавый Пит, здравствуй-здравствуй! — блеснув идеальной белозубой улыбкой, произнес с легким акцентом Марко. Потом увидел меня, заметно посуровел и добавил, поджав губы:       — А вот тебе, Кристаллиец, я совсем не рад.       — Марко, дорогой, неужели ты настолько меня презираешь, что начинаешь серьезный разговор фактически с оскорблений? Разве твой отец тебя не научил, что так дела не ведутся? — пожурил его Пит, усаживаясь напротив.       — Прости, дядюшка, — смиренно склонил голову единорог, не обращая на меня больше никакого внимания.              «Дядюшка?! Что, мать вашу, тут происходит?» — мою отвисшую почти до самого пола челюсть, наверно, можно считать образцом редкого анатомического случая, когда рот оказывается открыт настолько широко, насколько это вообще может быть возможно, если не больше.       «Я, что, попал на небольшую семейную сходку?!» — мелькнула в голове еще одна мысль, покуда я продолжал таращиться поочередно то на Марко, то на Ржавого Пита, но присаживаться не торопился. Впрочем, меня никто и не приглашал.       Чёрная фигура в броне склонила голову набок, наблюдая за моими тщетными попытками унять свое бескрайнее изумление. Затем я вновь уставился на Марко. Прошло незнамо сколько времени прежде, чем до меня дошло, что никто не запрещал мне вытащить пистолет, проверить, заряжен ли он, снять с предохранителя и уменьшить популяцию семейки Синдакко ровно на треть. Но наблюдавшая за мной фигура в черной броне молча покачала головой, словно прочитав мои мысли.       «Да блин, когда же я научусь не выдавать их каждому встречному?» — только и оставалось, что подумать с досадой. К разговору Марко и Пита я не прислушивался. С одной стороны, может быть, зря. А с другой, меня не оставляла мысль, что оружейник всё-таки поделится результатами этой встречи.       Переговоры закончились всего через несколько минут, младший Синдакко попрощался с Ржавым Питом, встал из-за столика, скользнул по мне пустым взглядом, будто никакого Кристаллийца тут никогда и не было, и потопал к выходу. За ним последовала таинственная фигура в броне, легко спрыгнув со своего места. Грация и походка выдавали в этом долговязом пони кобылу. И зарождали во мне определенные подозрения, пусть и ничем пока не подтвержденные.              — Садись, Макс, — оружейник пересел на место Марко, а сам предложил мне пристроить свой круп напротив.       — Что. Это. Было? — членораздельно, выделяя каждое слово, отчеканил я, сдвинув брови.       — Мелкая семейная встреча, а что? Ты разве не знал, что Тодди Синдакко — мой родной брат? — удивленно вскинул брови Пит.       — Судя по всему, об этом в курсе должны были быть даже бездомные собаки и обитатели всех до единого гетто в Мэйнхэттене, — огрызнулся я.              Воцарилось молчание. Каждый из нас обдумывал следующую фразу в разговоре, всё меньше и меньше напоминавшем приятную беседу.              — Винченцо в курсе? — наконец процедил я сквозь плотно сжатые зубы.       — Да, — сердце пропустило удар и пошло работать с перебоями, потому что ответ мне категорически не понравился.       — И он ничего не предпринимает, зная о твоих взаимоотношениях с Марко?       — А зачем? — легкомысленно улыбнулся оружейник, пробуя напиток из бокала.       — А зачем я с ребятами рисковал, обворовывая твоего брата и его семью, а потом подрывая склад? — понизив голос, прошипел я. Во мне клокотала злоба, ищущая выхода. Мне казалось, что в тот момент сумею совладать с кем угодно, даже с этой бронированной дылдой, кем бы он или она ни были.       — Советские контрабандные стволы на рынке оружия по дешевке рушат мой собственный бизнес. Вот и всё, — хмыкнул Пит. — А неплохое вино. Тебе не предлагаю, нам еще обратно ехать.       — А я и не стану спрашивать, — мои копыта уже схватили бутылку с вином, в следующий миг я принялся хлестать этот благородный напиток прямо из горла залпом.              Опростав половину содержимого, я наконец сделал паузу и откинулся на спинку стула, не обращая никакого внимания на прищуренный взгляд оружейника. Он был явно недоволен моим демаршем, да только мне было совершенно наплевать, что этот пожилой бизнес-пони думал обо всём этом.              — Обратно поедешь, ик, сам, — расплывшись в пьяной довольной ухмылке, икнул я. — Вызовешь себе такси, или поедешь на метро, это мне, ик, а-а-а-а-абсолютно пофигу, ага.              Взбешенный взгляд Пита стал мне ответом. Вполне себе красноречивым, хочу заметить. Он еще какое-то время посидел за столиком, наблюдая за опустошением остатков вина в моём исполнении, потом, видимо, его терпение лопнуло окончательно. Жеребец порывисто поднялся со своего места и размашистым шагом двинулся к выходу. Тем временем, я накинулся на легкие закуски, которые были явно оплачены Марко, и не вышел из-за столика до тех пор, пока на нём не осталось ничего съедобного.       В отличие от Ржавого Пита, моя походка была немного криволинейной, и лишь чудом я не задел никого и ничего. Оружейника к тому моменту уже и след простыл. Он последовал моему совету, не иначе. Да и правильно, пускай валит. В конце концов, угнать машину Семьи он не смог бы, ведь ключи у меня!       Отперев автомобиль, я уселся за руль и икнул, но сниматься с ручника не спешил. Ну куда, по-вашему, мне следует ехать, будучи не вполне трезвым? Свести счёты с жизнью, в конце концов, можно и более элегантно, нежели чем банально намотаться на столб или убраться во встречку. Или в ездящие по соседней улице трамваи. Нет уж, лучше отцу позвоню, пускай объяснит, какого хрена происходит.              — Привет, сын. Пит уже рассказал мне о том, как ты ему «подсобил», — Винченцо выделил интонацией это слово так, будто оно было матерным.       — Ты всё это время, ик, знал, что Тодди Синдакко приходится Питу родным братом? И молчал?! — воскликнул я.       — Хочешь ты того или нет, но его мафиозный клан уже практически влился в мэйнхэттенскую криминальную систему. Идёт период взаимных притирок с Большой Пятеркой, это абсолютно нормальный процесс. Каждая из Семей, образовавшаяся здесь, сперва боролась за место под солнцем с остальными, постепенно обрастая полезными контактами, предприятиями, а потом, крепко встав на ноги, вливалась в систему полноценно, на равных. Так будет и с Синдакко тоже. Стычки еще непременно будут. И не только между ними и семьей Шэдоуфолл, а со всеми, — прочитал мне отец целую лекцию, проигнорировав мою пьяную икоту, будто её и не было вовсе.       — Я ничего там не решаю, поэтому со всеми, ик, претензиями к Брасс. Пускай она голову ломает. Что же до моей «помощи», то ему полезно прогуляться лишний раз. Не всё ж на чужом горбу ездить, особенно за скидки, которые мне вряд ли пригодятся, — поморщившись, брякнул я.       — Зря ты так, сын. Протрезвей и уже тогда поговорим более обстоятельно. И с Брасс в том числе, — Винченцо завершил вызов.              Еще несколько секунд я просидел с телефоном возле уха, а потом положил его во внутренний карман куртки и устремил свой взор прямо перед собой. «В гробу я видал такие дни. Журналист огорошил суммой в сто миллионов. Ржавый Пит оказался родным братом Тодди Синдакко. Блин, а дальше что? И опять я чувствую себя пешкой в чужой игре. Использованной пешкой, которую вот-вот смахнут с доски. Какую ж сумму подмахнули моему бате, что он вдруг так заговорил…» — подумал я.       Вопросы, между прочим, вполне резонны. И если бы мне не пришла в голову дурацкая мысль накачать себя вином, то ничего и не случилось бы. А так…       Стук в стекло водительской двери оторвал меня от тяжелых раздумий. Скосив глаза влево, я увидел какого-то жеребца с обрамлявшей морду средней длины чёрной гривой и немного неаккуратной растительностью такого же цвета на его нижней челюсти. Предмет, которым он стучался, вмиг вынудил меня немного протрезветь. И заодно вспомнить, что точно такой же предмет лежал во внутреннем кармане куртки. В противоположном от того, куда я положил телефон всего несколькими минутами ранее.       Стекло я опустил с предельной осторожностью, хотя и знал, что будь у этого незнакомца желание пристрелить меня, то он легко бы это сделал с двух-трех выстрелов. Одной пулей убил бы, а потом еще одну или две в качестве контрольных на всякий случай.              — Отвези… в больницу, — было заметно, что с этим жеребцом что-то не то. Я приподнялся немного и заметил прижатую к животу ногу с пистолетом. Нежданный визитер был одет в черный классический костюм-тройку с белой рубашкой, пропитавшейся красным в месте ранения. На асфальт капала кровь, и это отчасти объясняло, почему тот не пристрелил меня сразу. Вдобавок на его морде я разглядел многочисленные порезы. Похоже, он побывал в знатной передряге. Знаю, как это ощущается. И как выглядит со стороны.       — Садитесь, — я разблокировал замок на пассажирской двери позади себя. Что ж, мне не привыкать к виду крови, запачкавшей салон.       — Трогай, — пробормотал незнакомец, расположившись на заднем сиденье. Теперь он прижимал к ране свободную ногу, а пистолет на всякий случай направил на меня.       — Вам в ближайшую? — на всякий случай поинтересовался я, выжав сцепление и повернув ключ зажигания.       — В ту самую… где остальных… гангстеров… лечат, — поморщившись от боли, еле проговорил он.       — Понял.              Я прекрасно знал туда дорогу. И также прекрасно понимал, что под дулом пистолета легко протрезветь, поэтому спокойно вёл машину, полностью лишившись легкого тумана в голове после употребления содержимого початой бутылки с вином. Кроме того, у меня приключилось дежавю. Вся история началась с угрозы расправы надо мной, изменив мою жизнь самым кардинальным образом, так что в целом круг замкнулся. Не очень хотелось думать, а куда всё повернет теперь, так что вместо этого я предпочел бы просто плыть по течению, а дальше уже как кривая вывезет.              — Как тебя… зовут? — неожиданно спросил незнакомец, когда я преодолел почти половину пути до больницы.       — Кристаллийцем кличут, — безрадостно отозвался я. Грёбаная кличка, одни проблемы из-за неё. Еще раз Амос хоть слово вякнет про это, по зубам схлопочет, клянусь!       — А ты… — он раскашлялся, — … ты не похож на крутого.       — Потому что это вранье. Очень часто я оставался в живых исключительно благодаря нездоровому везению, — кривая улыбка возникла на моих губах.       — Слейта… не ты замочил? — незнакомец оказался слишком уж любопытными не в меру говорливым для раненого. Я заподозрил инсценировку, но потом присмотрелся в зеркало заднего вида — бледность, капельки пота на шкуре, слипшиеся волосы в гриве — такое изобразить не так-то просто сходу, без подготовки. «Нет» — понял вдруг я, — «рана настоящая. Везение оказалось таково, что этот парень наткнулся на мою тачку, а сейчас болтает с легендой. Типа легендой».       — Не я. Он просчитался, взяв в плен мою очень хорошую знакомую. Решил, что она не сможет ему ничего сделать. Уверовал в собственную неуязвимость, за что и поплатился, когда она перерезала ему глотку ножом. Я дал его ей перед тем, как разделиться у «Плазы». Жаль, но всего через двенадцать часов её самой не стало, — в глазах защипало, едва я вспомнил про Небулу. Да что ж такое, сколько лет прошло, а всё равно больно.       — Слышал про него… много всякого… — едва шевеля губами, прошептал незнакомец так тихо, что я почти его не слышал.       — Так, а ну-ка не смей мне тут в машине сдохнуть! Тачка хоть и не моя, но от крови салон всё равно отмывать придется именно мне! — повысил я голос, пытаясь не дать этому пони закрыть глаза и отдать концы. Тем более, до больницы оставалось уже не так много.       — Я не сплю, — хватило его на одну фразу из трех слов, а потом он простонал, выбрасывая с этим звуком из себя всю боль, которая была внутри.       — НЕ СПИ! — рявкнул я так громко, что раненый поневоле, рефлекторно, встрепенулся. — Вон твоя больница. Сейчас я передам тебя врачам, они подлатают. Говорю тебе, как пони, переживший падение с двадцатого этажа.              Я резко затормозил у приёмного покоя, заглушил движок, вынул ключ зажигания. Выпрыгнул из тачки, открыл дверь и помог незнакомцу выбраться наружу. Опираясь на меня и обильно пачкая кровью куртку, он благополучно добрался внутрь, где врачи перехватили у меня инициативу.       Зайдя в туалет, я кое-как отчистил куртку от крови. И вспомнил, что так и не спросил у неожиданного попутчика его имя. «Ладно, неважно, пора домой» — подумалось мне, когда я выходил на улицу. И замер, как вкопанный. Протер глаза, но ничего не изменилось. Тачка, на которой я привёз сюда раненого незнакомца, испарилась! За те пять минут, потраченных мной на помощь этому пони и очистку крови в туалете с помощью воды, кто-то умудрился угнать автомобиль без ключей!              — Твою же мать! — выругался я во весь голос, задрав голову к небу. Вернее, к серому потолку козырька, нависавшего над входом в приёмный покой.              Домой я добирался на такси, хотя следовало бы не лениться, пройтись до гаража и свою машину забрать наконец. Застоялась она в гостях, бедолага, пора уже и честь знать. Пожалел, что Грозноперому не позвонил. Этот ушлый грифон нашел бы способ вернуть мне тачку. Из такси в Эвергрин-Хиллзе я вылезал абсолютно не в настроении. Амиона вела себя этим вечером тише воды и ниже травы, безошибочно чувствуя, насколько сильно её работодатель, сожитель и просто сердечный друг не в духе. Бесценное качество, на мой взгляд. Другая какая-нибудь кобыла просто вывела бы меня из себя окончательно. И только Дискорд знает, пожалуй, что тогда могло бы произойти. Зная это странное существо не понаслышке, я мог быть уверен, что вариантов возможно огромное количество. О личной встрече с духом Хаоса не упоминаю лишний раз, потому что знаю — бывают вещи, которые просятся к повторению. И эта — одна из них.       К моему огромному сожалению, неприятные сюрпризы одним этим днём не ограничились. Мне едва хватило полутора суток на обмозгование всего, что случилось, как свалилась новая напасть. Только вот имя у неё оказалось старое и, увы, слишком хорошо мне знакомое. И звалось оно коротко и просто — Брасс.