Кристаллиец

      — Итак, — привлекла моё внимание к себе Вайолент, поудобнее расположившись за столом. — Что происходило дальше, салага?       — Ждали. Слух запущен, Каркхуф расстался с суммой в семьдесят пять миллионов битов за собственную неприкосновенность. Ту же Брасс, как считал Кейн, это непременно должно быть напрячь. Скорее всего, не сразу. Так и вышло. Команда наёмника совместно с соглядатаями Грозноперого внутри семьи выяснила дату и предполагаемый маршрут перевозки денег в некое хранилище — конец августа, саму же конечную цель этого маршрута конкретно установить не удалось. Вряд ли оно банковское, учитывая, какую дыру в чьём-то бюджете создал, скажем так, кредит для Брасс на сумму в сто миллионов, — вздохнул я.       — Даже странно, что эта мышекрылая кобыла так много времени думала, что же ей делать с остатками суммы. Но это не важно, придурок. Интересно другое. Ты об этом не знаешь, так что поделюсь информацией, так уж и быть. Кое-кто, фамилия его крайне хорошо нам всем знакома, еще в середине августа подмазал фестралку, где надо и как надо. Так, чтобы оказалось, будто её куча бабла — выигрыш в лотерею! Хранилище же это, как вы потом поняли, государственное, и если бы бабки туда попали, то всё, с концами! — злорадно улыбнулась Шторм под конец своей речи.       — Вот только они до цели не добрались, несмотря на все усилия перевозивших эти восемьдесят миллионов инкассаторов, — не согласился я. — Не добрались.       

======== *** ========

      Пущенный слух помог нам не только подстегнуть желание Брасс переместить деньги в безопасное место, но и увеличить число пони, способных помочь реализовать любой план, который нам удастся составить. Я говорю, само собой, об Амосе. Фестрал приперся внаглую в отель за пару недель до предполагаемой даты проведения операции, как будто точно знал, где меня можно найти.              — Ну привет, Макс, — присел жеребец напротив меня в фойе «Континенталя».       — Здоров, коль не шутишь. С чем пожаловал? — поинтересовался я, отхлебнув кофе из чашки.       — Восемьдесят лямов. Вот зачем. А еще… Помнишь того журналюгу, которого ты притащил на камнедробильный завод и допрашивал с ним Алекса?       — Само собой.       — Так вот, это благодаря его сведениям, невесть как добытым, я сейчас здесь. И он нарыл информацию, которая может помочь при составлении плана, — наклонившись ко мне, вполголоса произнес Амос.       — Понял. Кофе допью, и поднимемся в мой номер, соберем заодно остальных и устроим мозговой штурм. Ну и информацией от Журналиста поделишься, коль он уверен, что это поможет. А пока что… Как там Кардан поживает? — изобразил я светскую беседу последней фразой.       — В Вапорию отправился. Сказал перед отлетом, будто чует крупом, что в Мэйнхэттене назревает большая буча. В общем, выбрав страну чуть ли не за полмира отсюда, он ясно дал понять, что хочет быть подальше отсюда. Его советские кореша растворились кто куда по бандам помельче. Некоторые пошли и в GS-29. Они, если тебе интересно, послали куда подальше тех гангстеров, что пришли от Брасс. Забавно, должно быть, знать, что обычная уличная группировка оказалась верна своему слову. Не то что одна кобыла, чьё имя мы оба знаем. Печально, конечно, слышать об её поступке, — потупил голову фестрал.       — Нарушение Омерты… — невесело хмыкнул я. — Мой отец до конца ситуацию не смог прояснить, даром что бывший глава семьи Кунеотти, так называемый крестный отец. Поэтому и пребываю в полнейшей уверенности, что смерти достоин вовсе не я.       — Что?! — воскликнул Амос. Мышекрылый жеребец был действительно потрясен. Неподдельный шок и удивление владели им по меньшей мере минуту, в течение которой фестрал таращился на меня с раскрытым ртом.       — Тогда ты, получается, можешь стать как минимум консильери в их семье, пользуясь своим правом наследника. Хоть Винченцо и отошел от дел, но его имя всё еще что-то да должно значить для них! Брасс придется пойти на попятную, если она не хочет войны, — продолжил Амос спустя пару минут, снова понизив тон, когда малость пришел в себя после свалившейся на него правды о моём происхождении.              Поставив пустую чашку на блюдце, я поднялся на ноги и жестом велел фестралу следовать за мной. Достав смартфон из внутреннего кармана своей куртки, покуда мы ехали в лифте, я последовательно вызвонил Грозноперого и Кейна, попросив их прийти в мой номер и захватив с собой всю наёмную братию в составе Бутчера, Вапорийца и Креола с Крэбсом, мол, время для составления плана настало.              — Журналист к нам не присоединится в качестве… Скажем, координатора-разведчика? — поинтересовался я у Амоса, открывая дверь в наш с Амионой номер.       — Это ты у него сам спроси потом. А пока… — жеребец помахал вышедшей в гостиную единорожке, — давай подождем остальных.              Мы расположились на диване. Пони с именами на «А» занялись воспоминаниями об отце Амионы, Расти Нэше. Мне же досталась роль, если так можно выразиться, встречающего. Первыми пришли грифон, земнопони и чейнджлинг.              — Амос, да ну нахрен, это и вправду ты?! — воскликнул птицелев, узрев старого знакомого.       — Во плоти, — изобразил фестрал свою знаменитую усмешку.       — Макс, как ты это провернул? — обратился Грозноперый ко мне, покуда я здоровался с Креолом и Крэбсом.       — Журналиста благодари.              Еще минут через пять подоспел и Кейн с Бутчером и Вапорийцем. Теперь мы все были в сборе, самое время начинать.              — Итак, если никто не против, я начну. Зовите меня Амос. Грозноперый и Кристаллиец знают меня достаточно давно, так что я не совсем уж какой-то крылатый хер с горы, припершийся за легкими деньгами. Универсальный солдат, умею всё. И пришел я сюда не с пустыми копытами. Согласно данным, добытым моим сородичем, Брасс договорилась о сотрудничестве с семьёй Синдакко. Не то с самим Тодди, не то с его сыном Марко, это не так важно. Коль наша цель — деньги, то их определенно повезут в инкассаторском фургоне. И сиэддльцы явно не поскупятся на дополнительную охрану помимо самих мафиози из семьи Шэдоуфолл. Я веду это всё к тому, что нам нужно больше бойцов, — разразился длинной речью фестрал, по окончании которой по комнате разнеслись шепотки, в основном от Кейна и двух его знакомых.       — Ну что ж, добро пожаловать в команду, Амос. За информацию спасибо, придется подумать, кого еще можно привлечь к операции. Кристаллиец у нас больше по вождению, чем по стрельбе, так что если не принимать его в расчёт, нас всего-то семеро. Хотя… — задумался наёмник. Тишина не продлилась и нескольких секунд, поскольку своё слово взял Бутчер.       — Семерых хватит, не бзди. Даже если вся охрана — это полтора или даже два десятка боевых единиц, мы тут все довольно умелые парни, с конечностями, мать вашу, не из жопы! Грамотно составленный план — уже треть дела. Кристаллиец, будешь нужен, позовём, а пока вали отсюда, не мешай нам думать, — попытался спровадить меня бородатый земнопони, сопровождая это действие мерзкой ухмылкой на морде.       — У меня есть мысль, — вмешался Вапориец. — Сдается мне, она может пригодиться, но сперва… Какой маршрут будет у фургона и всей сопровождающей его процессии?       

======== СПУСТЯ ЧАС ========

      — Да ты с катушек съехал, мать твою! — время от времени продолжал восклицать Бутчер, услыхав о том, что придумал его напарник.       — Заткнись, Билли, — вяло огрызнулся явно уставший от проявлений его крайне импульсивного характера Кейн, потирая копытами голову.       — Сам заткнись!       — Завалитесь ОБА! — рявкнул я неожиданно сам для себя, наблюдая за тем, как все сидевшие рядом со мной вздрогнули.              И только теперь, когда в гостиной установилось молчание, стали слышны приглушенные звуки большого города. А потом…              — Что. Ты. Сказал? — медленно, с паузами после каждого слова, произнёс бородатый земнопони, уставившись прямо мне в глаза.              Вот когда он начал подниматься на ноги, несколько увеличившись в объемах из-за распиравшей его злости, я всерьёз обеспокоился вопросом сохранности собственного здоровья.       Наёмник, тем временем, не задавая вопросов, стремительно достал пистолет, нацелился Бутчеру в голову и снял оружие с предохранителя. Тот оказался куда как медленнее и только-только потянулся за собственной пушкой. Узрев дуло пистолета в опасной близости от собственной головы, Билли лишь громко фыркнул.              — Ты отстранен. Будь добр, покинь номер Кристаллийца, пока я не нарушил главное правило «Континенталя». Мне нужны бойцы, которые способны контролировать себя, к коим я не могу тебя отнести, — вынес свой ультиматум Кейн с совершенно деревянным выражением на морде. Невозмутимым жеребца в уже ставшем привычным костюме-тройке я бы не назвал.       — Да пошёл ты нахер! — прошипел Билли, потом повернул голову в мою сторону и провёл копытом по шее, демонстрируя, что я труп, стоит мне только выйти из отеля, после чего отшвырнул стол в сторону и размашистым шагом вышел из номера.              Входная дверь, само собой, пострадала от его действий, получив в качестве своеобразного автографа отпечатки передних копыт на своей поверхности.       Для проформы Кейн выждал еще пару минут и лишь потом спрятал пистолет обратно, не забыв поставить его на предохранитель. Повернувшись к нам, он произнёс:              — Дышим глубже!              Грозноперый и остальные, включая Вапорийца и Амиону, дружно выдохнули с явным облегчением. Покоцанный бородатым скандалистом стол их волновал сейчас явно меньше, чем моя обалделая физиономия, с которой я наблюдал за развернувшимися событиями. Амос был единственным, кто не шелохнулся ни в тот момент, когда я вызверился на Бутчера, ни потом. Сейчас он изволил нацепить на свою морду ту самую ухмылку, которая была способна откладываться в памяти на долгое время у многих, кто её хоть раз видел.              — Он это серьёзно? — пробормотал я, вспоминая жест Билли, означавший крайне большие и определенно не совместимые с жизнью проблемы со здоровьем.       — Если остынет, то может быть и нет, — неопределенно ответил Кейн, вновь усаживаясь на диван. — Так или иначе, Голд, это было необходимо. Давай об этом поговорим немного позже, сейчас нам стоит получше отшлифовать получившийся набросок плана к грядущему мероприятию.       

======== *** ========

      — Кто-то явно пересмотрел криминальное кино, — презрительно фыркнула Шторм, услыхав, что именно из себя представлял тот самый «набросок», обозначенный мной буквально в трех предложениях.       — Что есть, то есть. Любой план на бумаге не выглядит грациозно, даже самый гениальный. Магия начинает происходить на этапе реализации, к чему перейду совсем скоро, — состроил я самую серьёзную мину, какую только мог.              Поднявшись со своего места, единорожка принялась мерить шагами пространство между столом и находившейся позади него стеной. Вытащила было сигарету, но потом выругалась и спрятала её обратно в пачку.              — Знаешь что, салага? Мне почему-то не дает покоя один вопрос, хотя я и догадываюсь, как прозвучит ответ на него, коль ты здесь находишься. И всё равно я его задам. Какими санкциями отлилось Бутчеру отлучение от плана? И произошло ли что-то с тобой на фоне этого его жеста, что мог грозить тебе большими бедами?       — Необузданный неадекватный бородатый охламон лишился своей доли в десять миллионов, которые Кейн вычеркнул из бюджета всего двумя словами. Позднее он несколько раз пытался подловить меня в укромных уголках «Континенталя» и набить морду, но планы его неизменно срывал Амос, фактически прописавшийся в нашем номере в статусе охранника и потому неотступно следовавший за мной, куда бы я ни двинулся. Хотя я бы посмотрел на то, как эти бугаи мутузят друг друга. Увы, чего не случилось, того не случилось.       — А во время вылазок? Ведь не одной же голой теорией вы собрались обойтись? — повернулась ко мне Ваойлент.       — Как ни странно, не мешал. Кейн отмахнулся от меня, когда я ему сказал об этом. Его можно понять, подготовка шла немного не так, как он ожидал. Да и конечный результат… В день операции очень многое пришлось корректировать буквально на бегу. Ну и раз уж я вплотную подошел к этому…       — Да уж пора бы о самом главном поговорить, салага! — велела Шторм, снова усаживаясь за стол.              Всё-таки эта её способность обходиться без записей, в отличие от теперь уже покойного Рэтла, впечатляла. Нечасто я встречал на своём пути существ, обладавших настолько хорошей памятью. Даже Кейн, которому в его работе важно держать в голове кучу информации, при подготовке к операции нередко прибегал к заметкам, оставляемым им карандашом в небольшом блокноте. Без него наёмник не выходил с нами из «Континенталя». Ни разу.       

======== *** ========

      Восход солнца я встречал, сидя за рулём грузовика-автовоза. Пришлось изрядно помучиться, прежде чем удалось избавиться от полуприцепа, который бы меня замедлял. Сейчас мне предстояло подъехать к точке, откуда я возьму разгон. И надеяться, что всё получится. Наш план предусматривал активное участие в перестрелке, поэтому каждый нацепил на себя по самому современному бронежилету, который только мог найтись в закромах отеля «Континенталь» и шлемы с бронированными стёклами.       Ясное дело, что всё это не поможет от противника, способного за короткое время выстрелить уйму раз по одной цели. Бронежилет или стекло окажутся неминуемо пробиты — и всё, здравствуйте Небесные Луга. Помимо защитной аммуниции каждый (кроме Грозноперого, не расстававшегося со своим модифицированным оружием) получил по советскому АС-98М и пять магазинов сверху, снаряженных бронебойными патронами. Ну и в зависимости от роли в грядущей заварухе, могло быть дополнительное вооружение. За связь сегодня отвечал Журналист, вызвавшийся координировать нашу операцию посредством радиосвязи на зашифрованном и доступном только нам канале. Гарнитуры на наших головах, одетые под шлем, были нужны как раз для этого.       Кейн предусмотрительно вооружил всех нас еще и пистолетами, наставительно заметив, что оружие последнего шанса никогда прежде его не подводило. Он лукавил, потому что сам же и рассказывал, как однажды ему пришлось драться с помощью боевого ножа, ведь патроны закончились сперва в винтовке, а потом и в пистолете. Нож, пожалуй, стоило называть тогда оружием САМОГО последнего шанса.       Согласно полученным разведданным, на которые мы и опирались, выдвигаясь еще затемно, помимо самого инкассаторского фургона нам предстоит разбираться с охраной, которая поедет на обычном седане.              — На обычном седане?! — поразился Амос, выслушав Кейна, который и представил нам эти данные.       — Я ожидал, по меньшей мере, броневик или танк, — честно признался наёмник.              Самое быстрое, громкое и ни разу не элегантное решение проблемы — гранатомет и небольшой боезапас. Судя по всему, именно фестрал решил тащить на себе еще и этот груз.       Если верить Журналисту, фургон и его прикрытие выдвинутся к цели уже через полчаса, пока улицы относительно свободны. Допив кофе из термоса, так предусмотрительно врученного мне Амионой, я задумался о Бутчере. Меня беспокоило, что после нескольких попыток надрать мне зад в отеле, он словно испарился. Чтобы этот тип взял и так просто отстал? Не-е-е-е, кто бы чего ни говорил, но в жизни никогда ничего не бывает просто так, это я уяснил твёрдо.              — Кейн, свободен? Надо кое-что обсудить, приём.       — Что такое, Кристаллиец, приём?       — Ты выгнал Билли ведь не только из-за того, что он был готов разорвать меня на куски тогда, в номере, приём?       — Он, скажем так, давал слишком много поводов для того, чтобы моё терпение в один далеко не прекрасный день лопнуло. Ты ему не понравился с первого же взгляда, он капал мне на мозги по поводу твоей персоны, твоего участия в операции и твоего присутствия в отеле вообще. Прямая стычка между вами стала последней каплей. Просто я не люблю, когда меня достают изо дня в день одним и тем же, приём.       — Понял тебя, приём.       На какое-то время наёмник замолчал. Мне показалось, что на этом наш разговор закончен, невзирая на отсутствие произнесенных для завершения любых радиопереговоров слов «Конец связи», как вдруг он произнёс:              — И знаешь, что, Кристаллиец? Только теперь, засев на позиции и получив немного времени на анализ, я понял, что же ты имел в виду, когда говорил о внезапно переставшем проявлять себя Бутчере, приём.       — Он объявится. И скорее всего, сегодня, приём, - пробормотал я.       — Лучше бы тебе ошибаться. Но если вдруг ты окажешься прав, и мы все переживём этот день — с меня простава, приём.       — Понял тебя, Кейн. Конец связи.              Потекли минуты, которые, скорее всего, станут последними спокойными и безмятежными этим утром. И провести их в тишине было бы вовсе не лишним. Настолько, что я даже немного задремал, хотя и не должен был. Кофе, выходит, не так уж и сильно меня взбодрило.       Разбудила меня перекличка, проводимая наёмником. Зевнув, я отозвался последним, как и было условлено заранее. Быстро проверив время (двадцать минут седьмого) и встрепенувшись, дабы сбросить остатки окутавшей меня дрёмы, я вцепился передними ногами в руль до боли.              — Фургон покинул гараж Семьи и движется согласно маршруту. Машины сопровождения пока не вижу, приём, — прозвучал голос Журналиста в моём ухе десять минут спустя.       — Ждём. Конец связи, — коротко бросил Кейн.              Если ориентироваться на примерное время поездки фургона до заданной ему точки, нашей ловушки он достигнет в шесть часов и сорок восемь минут. Хотелось верить, что так и будет. Маршрут у инкассаторов оказался выбран довольно заковыристый, по широким улицам, которые будет непросто перекрыть. Набитый бабками Брасс фургон также избегает любых дорог, на которых производится любого рода ремонт, таким образом, нам всем пришлось повозиться с поиском наиболее подходящего места для ловушки. И когда я говорю «наиболее подходящего», то не имею в виду «наиболее удобного». В таком случае, это место сразу становится очевидным. Вот и нужно было взять самое неудобное место, действуя от противного.              — Вижу машину сопровождения, — произнёс фестрал спустя две минуты. — Она движется быстро, явно догоняя фургон.              Шестнадцать минут. Моя фигурка, одетая во всё тёмное, включая бронежилет, обувку на задние ноги и шлем, кажется невозмутимой, но внутри… Страх и нервы. Пытаюсь держать себя в рамках, как могу, ведь команды ссать не было, и мне необходима была настолько ясная голова, насколько это возможно. Не получается, поэтому принимаюсь за дыхательные упражнения, одновременно откидывая наверх бронированное стекло, чтобы оно ненароком не запотело.       Одиннадцать минут. Худо-бедно у меня получилось успокоиться и настроиться на выполнение первого акта роли в этом мероприятии. Обхватив ногами покрепче руль и заведя автовоз, я ждал команды, с каждым мгновением всё больше напоминая сжимающуюся пружину, в один прекрасный момент распрямляющуюся и устремляющуюся вперед.       Девять минут. Шум просыпающегося города потихоньку становился всё ощутимее даже через закрытые окна, контрастируя с внутренней тишиной.              — Фургон в шести кварталах, — доложил Журналист. — Машина сопровождения движется, не отставая.              Пять с половиной минут. Где-то вдалеке что-то взорвалось, загрохотали штурмовые винтовки.              — Журналист, что происходит? — немедленно отреагировал Кейн.       — Кто-то напал на инкассаторов! — сквозь свист ветра донесся голос фестрала.       — Опиши их!       — Главным идёт какой-то бородатый земнопони с безумным выражением морды. Он…       — Что ж… — перебил нашего наблюдателя наёмник, — Кристаллиец, ты был, Дискорд тебя подери, прав! Это Бутчер! Парни, выдвигаемся, если хотим успеть к веселью! Журналист, где они?       — Четыре квартала от вас! Тут еще вылезла какая-то фигура в чёрном, и начала раскидывать всех направо и налево! — поторопился доложить крылатый жеребец.              На слово «приём» в конце каждой реплики оба забили болт экономии времени ради, слишком стремительно начали разворачиваться события. Я надавил на газ, выкатился из проулка и повернул направо. Надо мной пролетели Грознопёрый, Амос и Крэбс. К автовозу из укрытий со всех копыт бежали Кейн и Креол. Заскочив на нижнюю платформу, наёмник постучал по кабине сзади, давая команду двигаться.       Само собой, наши летуны достигли фургона примерно за минуту-полторы и явно ввязались в бой, поскольку грохот усилился. По дороге нам попадались редкие прохожие, бежавшие прочь с одинаковым выражением ужаса и недюжинного опасения на мордах. Автовозу понадобилось порядка двух с половиной минут, чтобы добраться до происходившей перестрелки между отрядом Бутчера, инкассаторами и некой таинственной фигурой.              — Тарань грузовик! — раздалась команда Кейна, когда до цели оставалось проехать всего полквартала.              Я перестроился на полосу встречного движения и продолжал насиловать педаль газа, на спидометре стрелка кое-как преодолела отметку в восемьдесят километров в час.              — Осторожнее, тут какая-то бешеная рванина в чёрном, она чуть чейнджлинга не достала! — проорал Амос в свою гарнитуру.       — Разберемся! — пообещал ему наёмник.       — Держитесь крепче! — рявкнул я.              Пять секунд спустя и заполнивший мои уши дикий лязг металла, смешавшийся со звоном разбившихся стёкол, автовоз остановился. Я приложился головой об руль, болели грудь и живот. Шлем уберег мою башку от серьезных повреждений. Кажется, в сравнении с той аварией на Мосту Принцесс, перетекшей впоследствии в ожесточенную перестрелку, мне, не пристегнутому ремнём безопасности, досталось тогда очевидно сильнее, чем сейчас.              — Все живы? Тогда вперед! — скомандовал Кейн в левом ухе. Правый наушник, видимо, всё-таки отдал концы. Пальба в основном сместилась куда-то в сторону. Было у меня какое-то невнятное ощущение на этот счёт, но формулировать его в нечто конкретное было пока рановато.       Схватив автомат и проверив пистолет в кобуре, я выбрался из кабины. «Как же хорошо, что выбранный наёмником автовоз имеет кабину с длинным капотом» — подумалось мне.              — Сторожи Креола, он, кажется, всё же выведен из строя, — велел мне жеребец, проверяя свой автомат, после чего двинулся вперед.       — Ребят, вы заняты? Как там обстановка на поле боя? — послышался его голос вновь.       — Ч-чёрт… — пробормотал земнопони в гарнитуру, развалившись на платформе возле кабины.       — Короче, мы имеем семь трупов. Четыре в подорванной ребятами Бутчера машине и троих положила эта фигура. Кто бы это ни был, дерется он сильно, не щадя противников. Видимо, лишь благодаря столь неожиданному отпору ребятки Билли с ним во главе стали отступать, почуяв, что им не сладить впятером, — протараторил Амос. Рядом защелкал автомат грифона, что уже звучит куда более щадяще для любых ушей.              Я, слушая рапорт фестрала, склонился над товарищем. Хоть он и пребывал в состоянии грогги, но защитный шлем не снимал.              — Что именно стряслось? — дождавшись, пока крылатый закончит, спросил я у Креола.       — Схватиться не успел покрепче, инерцией швырнуло вперед. Болит правая передняя нога, плечо и спина, — кашляя, поведал он.              «Кашель… Крови не видно вроде, но кто ж знает, что еще может быть повреждено? Не довелось в жизни медиком побыть, да и не очень-то хочется становиться им прямо сейчас» — внимательно посмотрев на давнего боевого товарища, даже и не пытающегося встать, подумал я, встав на задние ноги и нелепо попятившись, прижался спиной к кабине автовоза, удерживая в передних свой АС-98М. С учётом пяти запасных магазинов, мой суммарный боезапас составлял целых сто восемьдесят бронебойных патронов. А если Креол поделится со мной, то все триста шестьдесят с учётом его автомата. Этого вполне должно хватить, чтобы отправить на тот свет остаток банды Бутчера даже при моей не очень меткой стрельбе. Главное — стрелять одиночными, потому что у этой модели оружия просто нет возможности стрелять отсечкой по три патрона, как на эквестрийских и геррских аналогах.       Само собой, перед операцией я тренировался стрелять из этого чуда советского производства, славящегося гораздо более высокой надежностью, из практически любых положений — лёжа, стоя на задних ногах и передними пытаясь контролировать отдачу при стрельбе очередями. С непривычки пару раз падал на спину, после чего Кейн решил, что лучше конкретно мне делать упор на точность. Остаток времени я стрелял одиночными со скоростью до сорока выстрелов в минуту. На самом деле, за минуту я успевал опустошить магазин и перезарядиться.              — Эй, а тут еще четыре трупа, летуны, это ваша работа? — похоже, Кейн добрался до места, откуда в последний раз слышались выстрелы.       — Нет, это не…              Радиосвязь внезапно накрылась, одновременно с какой-то очень яркой вспышкой за нашими с Креолом спинами. Из гарнитуры не слышалось ничего, даже шипения. И почему-то вдруг пахнуло озоном, как будто после грозы. Вкупе с сообщениями о том, что кто-то расправился с остатками группы Бутчера (кроме него самого) и произошедшим только что вмешательством в работу нашего закрытого радиоканала, картинка сложилась в практически идеальный паззл. Не соответствовало истине лишь одно — та, кто мог бы это всё устроить, уже несколько лет была мертва.       Послышался стук чьих-то копыт по растрескавшемуся асфальту. Я затаил дыхание и велел жестами сделать то же самое Креолу, головой указав себе за спину и отчаянно помотав ею в отрицании. Он вроде бы понял меня.       До последнего надеялся, что ошибусь, но нет, в поле нашего зрения возникла та самая долговязая, определенно кобылья, фигура в чёрной броне с закрытым шлемом, обильно забрызганная чужой кровью. Остановившись, ОНА посмотрела на нас, будто оценивая, сколько проблем доставлю ей я и Креол в процессе нашего умерщвления.       Автомат свой я давно снял с предохранителя и теперь понял, что от нашего немедленного убийства нас спасёт лишь стрельба очередями с тщательным контролированием отдачи. То самое, чего я как раз и… не умел в полной мере. От осознания этого критически важного момента по моей спине пробежали мурашки. Оставалось надеяться, что грифон, фестрал и чейнджлинг успеют долететь сюда и не позволят кобыле превратить нас в мешки с переломанными костями.       Щелкнув переводчиком огня в положение «автоматическая стрельба», я прицелился ей в грудь, до последнего не веря в то, кто же именно стоит передо мной. А потом она прыгнула. Меня спасло лишь то, что я не был способен не давать стволу автомата вскидываться вверх при зажатом спусковом крючке. Одна из пуль всё же зацепила кобылу, изменив своей кинетической энергией изначальную траекторию прыжка и заставив врезаться в боковину верхней платформы автовоза и рухнуть на асфальт. Но «БП»-шка не сумела пробить её броню! Покуда она поднималась на ноги, я прекратил стрельбу и вновь прицелился, не думая на сей раз ни о чём. От меня требовалось лишь метко стрелять, опережая действия врага. Хватило пары пуль, пущенных в шлем, чтобы сбить нацелившуюся прыгнуть повторно кобылу, заставив её оступиться. И всякий раз, когда я так делал, гадал, когда же у меня закончатся патроны в магазине и хватит ли времени на перезарядку до того, как меня разорвут на части.       После четвертой пары выпущенных пуль я услыхал, как надо мной кто-то хлопает крыльями, и этот кто-то открыл огонь одиночными из своего щелкающего автомата с глушителем и прочими наворотами. Грозноперый весьма своевременно подоспел к месту моих попыток купить себе время. Стало быть, Кейн разыскивает Бутчера, чтобы прикончить его, а Амос с Крэбсом вскрывают инкассаторский фургон. Если сидящие внутри предпочли не выползать из-под какой-никакой, но защиты, то фестралу и чейнджлингу придется повозиться. Журналист после выхода из строя связи, похоже, просто испарился, понимая, что от него толку не будет никакого.              — Что будем делать?! — громко выкрикнул грифон, успевший понять, что бронебойные патроны не способны пробить защиту кобылы, шипевшей, словно кобра, при каждой неудачной попытке добраться до меня и Креола, заставлявшей её топтаться на месте и иногда даже отступать на шаг-другой. Облачение противника не могло гасить целиком кинетическую энергию бронебойных патронов, наверняка оставляя огромное количество весьма болезненных синяков и ссадин на теле.       — А хер её знает, эту заразу! Её броня, кажется, зачарована! — проорал я в ответ. — Нам нужен гранатомёт, желательно вместе с Амосом! Радиосвязь накрылась благодаря этой падле! Она долбанула каким-то импульсом, и похоже, всё электронное вокруг вышло из строя!       — И только автоматы работают, потому что в них нет никакой начинки! Случайно ли это так Кейн подгадал, выдав вам по старому советскому автомату, надежнее которого оружия просто не найдется, а?! — каркнул Грозноперый, резко выхватив гранату из подсумка и швырнув её в нашего врага, в который уже раз встававшего на ноги после очередной порции свинцовых приветов, не дававших нам умереть.              Задрав голову вверх, я обнаружил, что птицелев отвернулся спиной (и скорее всего даже зажмурился), но сам уже не успевал сделать то же самое, оказавшись ослепленным в самый неподходящий момент.              — Прикрой! — мой крик напоминал скорее стон израненной добычи, а вокруг всё было залито белым светом, сквозь который медленно, слишком медленно проступали контуры окружавшего меня мира.       — У нас так скоро боеприпасы закончатся, надо срочно что-то решать! — крикнул Грозноперый.              Граната, на моё счастье, оказалась лишь световой, а не свето-шумовой, способной и без осколков наворотить сплошных проблем со зрением и слухом. Мне еще повезло, что на вспышку я смотрел через стекло шлема, а не напрямую. На полное восстановление ушло несколько минут, в течение которых грифон опустошил полтора магазина, не скупясь на монотонное исполнение задачи «не дать этой бешеной кобыле встать на ноги и порвать всех на жаркое без гарнира», как выразился всё тот же птицелев.              — Бабло при нас, надо уходить! — услышал я громкий голос Амоса, вместе с Крэбсом нагруженного черными объёмными сумками сверх всякой меры. У чейнджлинга подгибались ноги, он еле тащил свою ношу, но бросать её явно не собирался. Фестралу же с его физической подготовкой, переноска такого веса могла доставлять лишь некоторые неудобства, но и только!       — Мы с Максом удерживаем эту бешеную сволочь, но патроны всё же следует поберечь! — отозвался Грозноперый, в который уже раз за последние пять минут стреляя в голову черной бронированной фигуры и мешая добраться до нас.       — Где наёмник? — в свою очередь, поинтересовался я, дожидаясь момента, когда грифон опустошит свой магазин. Мне неожиданно пришло в голову, что если у нас обоих разом закончатся патроны, то потом трупы одного неимоверно глупого земнопони и столь же незадачливого гибрида орла и льва будут отскребать от асфальта. От этой печальной участи нас вряд ли спасут напарники, предпочтя спастись бегством и прихватить деньги. Креола они, впрочем, тоже оставят подыхать. Послав к Дискорду столь невовремя разыгравшееся воображение, в красках нарисовавшее мне сию картину, я стал стрелять по шлему, как только автомат грифона затих, прекратив щелкать.       — Тут, — услыхал я голос Кейна позади себя. — Нам действительно пора уходить. Амос, лови ключи от машины, которую мы готовили, подгони сюда. Кристаллиец и Грозноперый, продолжайте удерживать противника огнём. Нам еще Креола в больницу надо отвезти.       — Как там Бутчер? — поинтересовался птицелев, выжидая, когда я опустошу свой предпоследний магазин.       — Мы о нём больше не услышим, — мрачно посулил жеребец. — Еще я подготовил милый сюрприз для полиции, когда они сунутся сюда. Удивительно, что никто им еще не настучал о перестрелке, хотя у свидетелей было время до того, пока тут вся электроника не полетела в одночасье. Вместе с радиосвязью. Полагаю, именно эта кобыла и стала главной причиной этой проблемы? Кристаллиец, ты её знаешь.              Мне очень не понравилось, что последняя фраза прозвучала как утверждение, а не как вопрос.              — Последний магазин… Эх, ну поехали! — вздохнул грифон, покуда я перезаряжался.       — Увы и ах. И лучше бы было правдой то, что я думал все эти годы. О её смерти писали в газетах. И вот теперь…              Я опустил голову, делая вид, будто разглядываю предохранитель на своём автомате.              — Потом поговорим, — решил Кейн, поворачиваясь к подъехавшей машине, за рулём которой сидел Амос. Крэбс немедленно направился к багажнику и сгрузил туда свою часть добычи, вынудив седан жалобно скрипнуть рессорами.              Фестрал вылез наружу и помогал чейнджлингу аккуратно заносить Креола на заднее сиденье, где они и устроили пострадавшего в самом начале операции жеребца. Вместо мышекрылого пони за руль уселся сам наёмник, а Крэбс занял пассажирское место впереди.              — Увидимся позже! – махнул нам Кейн, заводя двигатель автомобиля. Через несколько секунд он тронулся и неожиданно резво покатил вперед, свернув в ближайший проулок.              Амос и Грозноперый забрали автомат и патроны Креола, а потом очень неожиданно для меня схватили мою напугавшуюся зеленую тушку и начали взлетать, унося меня вверх, но при этом я отчетливо видел, что происходило позади. Однако, летунам сперва следовало покинуть нижнюю платформу автовоза, и только потом набирать высоту. Для чего же им понадобилось забрать вещи моего сородича, я понял практически сразу — необходимость не оставлять казенное оружие, добытое для нас Кейном, кому-то еще. Однако даже у столь здравого начинания была своя цена. И лишь когда мы поравнялись с верхней платформой автовоза, я сообразил кое-что еще. Прекращение огня, так мешавшего нашей противнице добраться до любого из нашей команды, окончательно развязало ей копыта. Оценив ситуацию, кобыла обогнула злосчастный автовоз и побежала за нами, злобно шипя от боли, с каждой секундой всё набирая и набирая скорость.              — Быстрее, вверх! — крикнул я, бессильно глядя вниз на стремительный разгон кобылы, набравшей наконец достаточную скорость и прыгнувшей.              Примени я оружие, то мало того, что не попал бы в свою цель, уже летевшую прямиком на меня, так еще и свалился бы вниз. Хотя, подобный фокус позволил бы убить двух зайцев одним выстрелом: в загребущие копыта кобылы моя тушка не угодит, да и летуны смогут быстрее взлететь. Увы, история просто не знает сослагательного наклонения.       Грифон и фестрал честно старались набрать высоту. И если бы не четыре автомата на троих, плюс патроны, гранаты, пистолеты и гранатомёт Амоса с боекомплектом… Неизвестно, как могла бы повернуться ситуация в противном случае.       Случилось в итоге то, что и должно было случиться. Неожиданно восставшая из мёртвых пони ухватилась за мои задние ноги чуть пониже задницы и повисла, раскачиваясь. Уставший дуэт летунов не сумел одновременно удержать меня и сбросить внезапно возникшего «зайца», вместо этого отпустив нас обоих. Не знаю, на какую высоту мы успели взлететь. Не знаю, как ОНА вообще смогла допрыгнуть, вопреки законам физики. И не знаю, как ЕЙ удалось выжить! Зато отлично знаю одно: падать на асфальт чертовски больно!       Полёт вниз отнял всего пару секунд, бескомпромиссно подтверждая аксиому, неизвестно кем и когда озвученную, но благополучно ушедшую в народ, которая звучала так: «Падать всегда быстрее, чем взлетать». Я не успел даже испугаться, как удар об мостовую выбил из меня весь воздух и едва не выбил зубы о нутро шлема, когда моя голова ударилась об её. Послышался звон разбившегося стекла, выдержавшего неимоверное количество попаданий, но не пережившего этого падения.       Зато теперь я лицезрел ЕЁ зеленые глаза и пару прядей непослушной даже во вспотевшем состоянии фиолетовой гривы, сползавших кобыле на морду, через фрагмент лопнувшего стекла в её шлеме. Она меня не узнавала, и это было легко объяснить. Она пыталась убить меня, Креола, Грозноперого и Амоса заодно своим последним прыжком. Ей наверняка была очень больно, ведь она не просто свалилась спиной вниз, но еще сверху на неё приземлился я всем своим весом, умудрившись не потерять пистолет в кобуре.       Если бы я хотел избавить её от мучений… Но шевелиться просто не осталось сил, всё моё тело наверняка сейчас выглядело как рай для травматолога, дай только полечить. А она и не подавала вида, будто ей больно. Она даже не моргнула ни разу, пока я рассматривал её. Всегда упрямая, всегда своенравная, всегда идущая до конца. И всегда верная. В мою голову полезли воспоминания о наших прошлых встречах. И далеко не так я хотел бы встретиться с НЕЙ вновь. Не так.       

======== *** ========

      — Гравитация, бессердечная ты сука, — невпопад отреагировала Вайолент Шторм после того, как я замолчал. И тоже замолкла, задумавшись о чём-то своём.              История совершила очередной виток, ведь новый всегда начинался с момента, когда я приходил в себя. До сих пор не помню, как умудрился потерять сознание на улице, но очнулся опять в больнице. Впору задуматься…              — Это была Темпест Шэдоу, некогда протеже Принцессы Луны, так? — негромко спросила единорожка, почему-то напрочь забыв на этот раз обозвать меня салагой или как-нибудь ещё.              В ответ я лишь промычал что-то утвердительное и снова впал в длительное молчание, ведь воспоминания внутри других воспоминаний опять разбередили старый шрам на душе, что никак не хотел прекратить болеть раз и навсегда. Почему всё произошло именно так? Это ведь даже была не любовь, всего-то коктейли, потом бурная ночь и последующее известие о том, что единорожка со сломанным рогом родила мне сына! Дискорд бы побрал всё это… Мне просто надо было переждать, когда меня прекратит выворачивать наизнанку одна из самых глубоких душевных ран в моей жизни.              — После этого ограбления ты полностью рассчитался с Кейном и даже деньги остались? — дождавшись, когда я приду в себя и перестану стучать себя передними ногами по лбу, поинтересовалась кобыла, как-то странно переквалифицировавшись на десяток минут из следователя в психолога, молча наблюдавшего за очередным приступом самобичевания своего пациента.       — Да, чуть больше шестидесяти миллионов. По десять Кейн отдал Амосу, Грозноперому, Креолу и Крэбсу, практически все оставшиеся положил в один надежный банк на мой с нуля созданный счёт. И сто тысяч наличкой оставил нам с Амионой. Но прежде всего этого… Я опять выжил и опять очнулся в больнице. Каждый грёбаный раз после знатных заварушек я оказываюсь там только для того, чтобы история получила новый виток, по завершению которого всё опять повторяется. События каждый раз отличаются, но итог один, и он никак не желает меняться!       — Везучий ты сукин сын, салага! — нагло ухмыльнулась Шторм, вновь возвращаясь к исполнению своих должностных обязанностей, но вместе с тем в её глазах я заметил странный огонёк, суть коего так и осталась для меня загадкой.              Моё крайне сердитое фырканье наполнило кабинет на добрый десяток секунд. И стихло. Объективных причин поддерживать это странное разудалое веселье следователя у меня не было, что означало лишь одно — последний акт всей этой истории, что и привела меня в этот следственный изолятор.