Леди Долохова. Великая война.

2 мая 2016 года Тихий замок       ​Антонин Долохов ходил туда-сюда по своему кабинету и нервно дымил сигарой. В воздухе уже зависла сизая дымка, но волшебник, словно не замечая этого, продолжал пускать густые кольца табачного дыма. Взгляд голубых глаз беспокойно бегал по комнате, в голове роились тысячи мыслей.       ​Что делать? Как вернуть Рогнеду домой? Возможно ли это?       ​Рогнеда, его первенец, его, по правде сказать, самый любимый ребёнок. Больше всех похожая на него самого, такая же бесстрашная до безумия, такая же дерзкая и гордая, не боящаяся рисковать и готовая всё поставить на кон в одну минуту. Он прекрасно понимал характер дочери – сам он был таким же по юности и остепенился, пожалуй, только после четырнадцатилетней отсидки в Азкабане. А Неда – девчонка, в добавок ко всему, ей нет ещё и семнадцати. Там так зашкаливают гормоны и эмоции, что только держись. Пожалуй, Антонин даже ожидал от неё какого-нибудь фортеля вроде этого. Понимал он и то, что остановить её не получится, и что вернуть теперь – тоже едва ли.       ​Легче всё же не становилось. Потому что на каждый аргумент в пользу участия Рогнеды в кампании тут же находился контраргумент. Она невероятно сильна, обучена им самим и Беллатрикс, кладет на лопатки любого с такой лёгкостью, словно играет с ребёнком. Но при этом она слишком самоуверенна, может не рассчитать свои силы, может самонадеянно броситься в самое пекло и нарваться на кого-то по-настоящему опасного. Рогнеда последние шесть лет проводила все каникулы в лагере, где по праву считалась лучшей и сильнейшей, уступая разве что Астериону, и разве Антонин не знал уже очень давно, что она выбрала для себя его путь – путь воина? И что же, разве от этого она переставала быть его девочкой, которой он покупал мороженое на Косой аллее и которой залечивал разбитые коленки? В конце концов, Рогнеде должно было исполниться семнадцать через какие-то три недели, и разве они с Пэнси не знали, что она, вне всяких сомнений, любой ценой попадёт в следующий призыв летом? И всё же сейчас он был не готов её отпустить.       ​Старый Пожиратель Смерти затушил сигару, которая уже слишком горчила, и тут же прикурил новую от волшебной палочки.       ​Нет, Рогнеда на своём месте, увы, он должен это признать. Хотя она и поспешила, будь его воля – он бы придержал её в тылу еще годик до окончания Хогвартса, а потом пристроил бы в какое-нибудь относительно безопасное подразделение в тылу, где риски поменьше… Но что уж теперь. Надо что-то придумать, как-то обезопасить её теперь, не думая о том, как могло бы быть. Он и сам бы бросился вслед, присоединился бы к легиону Астериона, но как? Он занимает слишком высокое положение и несёт слишком большую ответственность, его никто не отпустит на передовую без крайней необходимости. Патрик? Возможно, он уже взрослый мужчина, силён и осмотрителен не по годам, и он любит Рогнеду. Он мог бы о ней позаботиться. Но как перевести его из Цитадели Змея прямиком на передовую, когда как Патрик вот уже третий год находится в личной охране Милорда?       ​В дверь постучали, и Антонин нетерпеливо рявкнул «входите» таким голосом, что ту же понадеялся, что это не кто-то из женщин – Пэнси или Летиция.       ​В кабинет прошёл Эван, лицо которого выражало крайнюю степень упрямства и решимости. Ну, конечно, кто бы сомневался… Антонину хватило одного взгляда на старшего сына, чтобы понять – он отправится в след за сестрой, и разве что Империус сможет его остановить. Эван уже был в своей амуниции, такой же, в какой маршировали на смотре волшебники из легиона Астериона. Даже метла висит на плече, а на поясе – небольшая сума, на которую наложено заклятие невидимого расширения, и в которой находится всё, что только может потребоваться волшебнику в военном походе. - Отец, я отправляюсь вслед за легионом, и ты меня не остановишь, - угрюмым басом заявил Эван, исподлобья глядя на родителя и уже готовый защищать своё решение.       ​Антонин Долохов тяжело вздохнул, ещё раз затянулся сигарой, после чего затушил её в простой медной пепельнице, и тяжело вздохнул. Потом подошёл к сыну и взял его за плечи, вгляделся в его черты.       ​Эван был таким же высоким, как и сам Антонин, но более крепким и мускулистым. Он обладал прямо-таки богатырской силой, и, вне всяких сомнений, должен был стать только мощнее с годами. Выглядел Эван старше своих лет, где-то годков на двадцать. Лицо у него тоже было суровое, черты – крупные, хотя и гармоничные, брови густые, взгляд из-под них – тяжелый и угрожающий, на подбородке и скулах уже виднеется небольшая щетина – совсем как у взрослого мужчины. Словом, это был такой сын, о котором Антонин всегда мечтал – здоровенный и мощный, как русский медведь. - Сын, - Антонин, несколько растрогавшись, встряхнул отпрыска за плечи. – Ты вырос настоящим мужчиной, твоё место рядом с твоей сестрой, и я благословляю тебя на правое дело.       ​И старый Пожиратель быстро, но крепко обнял слегка удивленного Эвана. В этот же момент, словно нутром почуяв неладное, в кабинет без стука вошла леди Долохова. Окинув беглым взволнованным взглядом мужа и сына, она тут же всё поняла, побледнела и ахнула. - Нет, Эван, ни за что! – воскликнула она, воинственно подлетая к обоим волшебникам. – Антонин, ты с ума сошёл, если позволишь ему! Нам надо думать, как вернуть Рогнеду, а ты хочешь ещё одного ребёнка искать инферналы знают где!?       ​Казалось, её совсем не смущало то, что она едва ли доходила своим мужчинам до плеч. То, что леди Долохова казалась такой обманчиво хрупкой и женственной на фоне супруга и, тем более, сына, не мешало ей так накидываться на них. - Эван, тебе придётся перешагнуть через мой труп, чтобы покинуть этот замок, - прошипела Пэнси Долохова, крепко схватив сына за локоть. – И ты, Антонин, не вздумай мне мешать! Я тебя прокляну, если с моими детьми что-нибудь случится!       ​Дав жене закончить, Антонин Долохов переглянулся с сыном, и, видя всю ту же неизменную решимость в его взгляде, заговорил: - Пэнси, бывают моменты, когда мы должны наступить на горло собственным чувствам и думать холодно и трезво. Вернуть Рогнеду мы не сможем – она ни на шаг не отойдёт от Астериона, в этом можешь быть уверена. А Эван должен быть рядом, чтобы позаботиться о ней, чтобы не дать ей попасть в неприятности. Он спокойнее Рогнеды, более трезво оценивает ситуацию. Он сможет уберечь её от беды.       ​Антонин был уверен, что жена продолжит с ним спорить. Но вместо этого Пэнси только открыла и закрыла ротик, тяжело вздохнула и опустила взгляд. Нетвердыми шагами дошла до большого письменного стола и тяжело опустилась в массивное кресло перед ним. Подпёрла голову рукою, облокотившись на подлокотник. - Мама, тебе нехорошо? – заволновался Эван, тут же сбрасывая с себя неприступный вид и приседая перед креслом матушки. - Воды? – тут же засуетился Антонин, хватаясь за графин на столике. - Огневиски, - выдохнула Пэнси. – Нет, твои дети все же сведут меня в могилу…       ​Антонин достал из шкафчика в углу пузатую бутылку с огневиски и два стакана. Пока он разливал янтарный напиток, Эван бережно взял руку матери в свои большие мозолистые от тренировок ладони и нежно поцеловал. Пэнси тяжело вздохнула и махнула на Эвана второй ручкой, хотя и не отняла ладони. - Делай, что хочешь, - тихо проговорила она. – Как будто я хоть когда-то имела влияние на тебя или твою неуправляемую сестру… - Я буду осторожен, мама, - кротким голосом пообещал Эван. – И я буду присматривать за Рогнедой. В конце концов, мы с ней никогда не разлучались, были вместе ещё в утробе, так как же я теперь могу сидеть дома, пока она сражается с магглами? ​      Антонин поднёс жене стакан с огневиски и сам отпил из своего. - Так будет лучше, Пэнси, - негромко сказал он. – Эван всё равно отправился бы на войну в следующем призыве, а так он хотя бы присмотрит за сестрой. В конце концов, есть надежда, что долго это не продлится. - О да, наш Лорд уже давненько обещает мир, - хмыкнула Пэнси и отхлебнула немного огневиски, поморщилась. – Эван, дай слово, что ты не будешь рисковать собой и проследишь за тем, чтобы Рогнеда не делала глупостей. - Конечно, мама, - клятвенно заверил её молодой человек.       ​Эван встал ровно, и Антонин опять подивился тому, как вырос его старший сын и как он возмужал. А, казалось бы, ещё вчера он таскал на руках обоих двойняшек… - Что же, будь молодцом, Эван, - прокашлявшись, проговорил Антонин, с затаённой гордостью глядя на сына. – Не роняй семейной чести, но и не лезь на рожон. - Да, отец, - серьёзно ответил юноша.       ​Пэнси всхлипнула, отвернувшись к окну, и у Антонина Долохова сжалось сердце. Только бы она не винила во всём его. А ведь жена любила припомнить, что он обещал ей спокойную жизнь, обещал, что она не будет ни о чём тревожиться и печалиться. И вот он самолично благословил отправиться в военный поход их сына и отказался предпринимать что-либо для возвращения с передовой их дочери. Если что-то случится, он-то с ума сойдёт от горя, но Пэнси… Слишком хорошо Антонин Долохов помнил то, что случилось с Эндрю, с их младшим сыном, и что тогда происходило с женой… - Мама, пожалуйста, не волнуйся, я буду писать, - обратился Эван к матери.       Леди Долохова опять всхлипнула и махнула рукой. Но когда Эван наклонился, чтобы поцеловать её в щеку, волшебница порывисто обняла его за шею и осыпала поцелуями. - Береги себя, дорогой, - прошептала она. – Я не переживу, если с тобой или Недой что-то случится. - Я обещаю быть осторожным, мама, - повторил юноша и вновь выпрямился во весь свой немалый рост. - Ладно, не будем устраиваться долгие проводы, - резко проговорил Антонин, понимая, что ни он сам, ни его жена не вынесут долгого прощания. – Иди, Эван, и не забывай о том, что ты обещал нам с матерью.       ​Он потрепал сына по плечу, тот кивнул, и вышел за дверь. Едва супруги Долоховы остались одни, как Пэнси опять всхлипнула и закрыла лицо руками. Антонин, ощущая большую неловкость как и всякий раз, когда его жена лила слёзы, подошёл к ней и положил руку на плечо. Не тут то было, супруга тут же скинула его руку и резко встала на ноги. - Это всё твоё воспитание! – возмущенно воскликнула она со слезами на глазах. – Платты пристроили сына в Визингамот, Макнейры отдали старшую дочь замуж в семнадцать. Мерлин и Морагана, да даже Лестрейнджи остались дома! Тебе-то какие силы мешали подумать о наших детях? - Пэнси, не начинай, - жестко обрубил Антонин, тоже начиная закипать. – Думаешь, я не волнуюсь за них?       ​Видя, как заводится его маленькая жена, старый Пожиратель всякий раз ощущал такое волнение, как будто ему предстояло сразиться с венгерской хвосторогой. А уж если спор был касательно их детей… Тут уж только держись. - Нет, нет, Антонин, это всё твоё воспитание! – зачастила Пэнси, начав расхаживать по кабинету взад-вперед совсем так же, как сам Долохов до прихода Эвана. – Хочешь носить брюки, Рогнеда? Да, пожалуйста, и не забудь взять рубашку Эвана, в ней удобнее лазать по деревьям, чем в твоей кофточке с рюшами! Хочешь покататься верхом, Рогнеда? О да, возьми моего абраксанского пегаса, который весит тонну и не слушается никого кроме меня! Будь моя воля, она бы сидела и училась вышивать гобелены, а корсеты с каблуками отучили бы её играть в мужские игры! А теперь, пожалуйста, она единственная в тысячном легионе девочка! Надеюсь, ты горд и доволен!       ​Пэнси опять чуть-чуть отпила из своего стакана с огневиски и поморщилась. - С ними всё будет в порядке, - отчеканил Антонин. – Рядом Астерион. Не ты ли так радовалась его отношениям с Рогнедой?       ​Это был справедливый упрёк, и счёт сравнялся. Леди Долохова теперь имела не разъярённый, а несколько растерянный вид. Антоин выдохнул. Что же, если он и допустил какие-то ошибки в воспитании дочери, то уж что касается её увлечения Тёмным Принцем – тут он был против с самого начала. - Мерлин всемогущий, а об этом-то мы с тобой и не подумали, - ахнула Пэнси. - Что такое?       ​Антонин опять напрягся. - Представь себе, как это выглядело в глазах общественности! Что наша дочь запрыгнула на коня Астериона и уехала с ним вместе. И то, как он за ней вернулся… Ох, Антонин, толков то пойдёт немало… Её репутация может пострадать… - Что ты говоришь, я не понимаю, - Долохов нетерпеливо передёрнул плечами, злясь на самого себя, что опять не понял каких-то там тонкостей этикета. - Ой-ой, - покачала головой Пэнси. – Что же теперь делать… - Объясни толком, - буркнул Пожиратель. - Антонин, в каком качестве она туда отправилась? – прямо спросила Пэнси. – Если бы Рогнеда была, как и все, в строю, этого никто и не заметил. А так сам Тёмный Принц развернул коня, галопом вернулся за ней, посадил её рядом с собой… При этом их отношения не секрет, они на всех приемах танцуют, а в школе ходили в Хогсмид вместе… Не думаю, что в какой-либо газетенке осмелятся написать про сына Милорда, но слухи всё же пойдут…       ​Антонин ощутил, как его брови поползли вверх. Об этом он и в самом деле не подумал. В его глазах Рогнеда была ещё совсем ребёнком, он искренне верил, что ничего такого у неё и в мыслях быть не может. А вот Астериону он не доверял. Слишком хорошо Долохов помнил Темного Лорда в молодые годы и то, как тот был слаб на красивых женщин. А уж в том, что его Рогнеда – красавица, Антонин не сомневался. Да уж, ситуация… Подумай он об этом раньше, может, и не допустил бы её побега. - Вот что, надо бы пустить слух о тайной помолвке, - заявила Пэнси быстрее, что Антонин успел что-либо придумать. - Милорду это может не понравится, - всё же сказал он. - Он ценит тебя, Беллатрикс благоволит мне, - решительно продолжила Пэнси, подходя к мужу. – Может, тебе стоит даже поговорить с Тёмным Лордом? Пусть он повлияет на сына. В конце концов, помолвку всегда можно будет разорвать, но даже несостоявшаяся женитьба выглядит благовиднее состоявшегося побега.       ​Пэнси многозначительно смотрела на Антонина, и тот нехотя признавал про себя, что жена права. - И как ты только умудряешься находить такие хитрые выходы, - поразился он.       ​Леди Долохова едва заметно улыбнулась. - Приходится.       ​Антонин подошёл к жене и, пользуясь тем, что она вроде как слегка успокоилась, привлёк её к себе. Леди Ди тут же положила голову ему на плечо и тяжело вздохнула. - Не бойся, Пэнси, - прошептал Долохов в волосы супруги, целуя её в макушку. – Мы сделаем всё, что требуется. Завтра же я поговорю с Милордом – сегодня он слишком занят, чтобы принимать кого-либо. А вот с Беллой ты можешь попробовать увидеться. - Да, так и сделаем, - согласно кивнула леди Долохова.