Леди Долохова. Великая война.

Июль 2018 года, Цитадель Змея       Празднество получилось таким грандиозным, что в расширенном заклинаниями главном зале Цитадели Змея едва хватало места всем гостям. Высокие, толстые колоны в готическом стиле, поддерживающие своды зала, были увиты гирляндами белых цветов. Как и спинки скамей, стоящих рядами с двух сторон от прохода. Рудольфус сидел в первом ряду и задумчиво крутил на пальце старинный массивный перстень. Он старался не смотреть на алтарь, у которого возвышалась величественная фигура французского министра, но цепкий взгляд его зеленых глаз то и дело обращался на Леона де Рогана.        Это был очень высокий, крупный мужчина сорока с небольшим лет, который выглядел величаво в красной мантии, подбитой мехом горностая.       «Пошло,» - подумал Рудольфус. – «Пошло и политически неправильно. Его фотографии украсят первые полосы всех французских газет, и возникнет очень много вопросов касательно претенциозной, почти королевской, мантии».       Беллатрикс, сидевшая рядом, нервно теребила в руках веер. Она не сводила своего фирменного, прожигающего взгляда с будущего зятя. Великолепное платье из золотой парчи и высокая тиара в волосах не могли сбить Рудольфуса с толку – Белла была как венгерская хвосторога, готовая защищать своего детеныша даже при тени опасности.        Роган обернулся и наградил Беллатрикс улыбкой. Миледи сильнее стиснула веер. - Не уверена, что мы поступаем правильно, - прошептала она Рудольфусу. - Нельзя не признать, что он кажется приличным человеком, - отозвался тот не громче.        Хотя они общались совсем немного – месяц назад, когда француз приезжал на переговоры с Тёмным Лордом, и вчера за торжественным ужином, мсье де Роган произвёл на Рудольфуса приятное впечатление. Даже не смотря на предвзятость Лестрейнджа. Министр магии Франции был очень умным и проницательным человеком, учтиво обращался с Дельфини и всецело разделял взгляды Темного Лорда. Наверное, о лучшей партии можно было не мечтать. И всё же Рудольфуса бесила его слащавая улыбочка на публику. - Не переживай, Беллатрикс, это не неравный брак, - успокаивающе проговорил Лестрейндж. – Дельфини – зрелая не по годам девушка, и она не позволит ему влиять на себя. Не говоря уже о том, что за ней стоит Тёмный Лорд. Если этот человек не полный идиот, то он будет самым ласковым, самым внимательным мужем. Возможно, Дельфи будет даже счастлива с этим человеком.       «Этот человек» - только так Рудольфус именовал Леона де Рогана, как бы не пытался себя заставить называть его более почтительно. - Если бы она хоть раз дала понять, что чувствует на самом деле, - шепотом проговорила Беллатрикс, и в её глазах читалось отчаяние. – Я никогда не понимаю, что чувствует и думает моя собственная дочь. Наверное, я ужасная мать. - Ты прекрасная мать, Беллатрикс, но Дельфини больше похожа на своего отца. Раньше ей просто нравилось казаться проще, чем она есть. - Астериона я и то лучше понимаю, - продолжала Миледи. – Хотя он и пытается изо всех сил походить на отца. - Жаль, что он не смог приехать, - заметил Рудольфус, зная, как Беллатрикс хотела бы видеть сына рядом в этот день.        Тут заиграла музыка. Мощные аккорды органа гулко прокатились по залу и наполнили всё пространство вплоть до потолка. Все гости пришли в беспокойство и стали оборачиваться назад, ожидая появления Дельфини. Рудольфус же специально отвернулся, чтобы не видеть её. Если бы он увидел хоть тень печали или отчаяния в глаза Дельфини, он бы не выдержал и что-то сделал. Сердце у него рвалось на куски при мысли о том, что Дельфи выходит замуж за нелюбимого человека. О, сколько можно было обманывать самого себя? Уже то, что его девочка выходила замуж, попросту сводило с ума!       Не в силах вынести довольной физиономии де Рогана, Рудольфус опять начал крутить на пальце перстень. Массивный, гоблинской работы, старинный. Когда-то его отец носил его.       «Отец всегда знал, как поступить правильно», - мрачно подумал Лестрейндж. – «Меня же всегда преследуют сомнения».       Вспомнилась свадьба с Беллатрикс. Тогда его тоже преследовало ощущение, что что-то неправильно, хотя он и любил Беллу в день свадьбы, так любил, что дух перехватывало от одного взгляда на неё. Но Белла была такой отстранённой, такой безразличной… И взгляд её скользил по залу, то и дело останавливаясь на первом ряду, где сидел Тёмный Лорд.       Рудольфус грустно усмехнулся самому себе. Какова ирония судьбы – когда-то Темный Лорд отнял у него жену, а теперь Рудольфус, если бы захотел, мог бы украсть его дочь.       Тёмный Лорд, облаченный в черную мантию с серебряной канвой, подвёл дочь к алтарю, и Лестрейндж устремил взгляд на Дельфини.       Мерлин и Моргана, как же прекрасна она была. В белоснежном платье тонкая фигура Дельфини казалась изящной и одновременно величественной. Даже на фоне де Рогана было видно, что дочь Темного Лорда – высокая и статная.       За церемонией Рудольфус следил рассеяно, не вникая в слова волшебника, который её проводил. Он ощущал непреходящее волнение, но никак не мог понять его природу. Можно было бы врать самому себе, что он просто волнуется за Дельфи, опасаясь, что она будет несчастлива в браке. Но тут было что-то иное, что удивляло Рудольфуса. То, что он чувствовал, было похоже на самую настоящую ревность.       Пэнси Долохова сидела во втором ряду и наблюдала за церемонией. То и дело она тяжело вздыхала, вспоминая собственную свадьбу и тоскуя по Антонину. Последний раз они смогли повидаться уже почти год назад, и она была практически готова броситься к мужу на поле боя – так она скучала. Пэнси страшно не хватало его тепла и поддержки. Каждый вечер, когда леди Долохова ложилась в кровать, она хотела оказаться в его крепких объятиях, таких безопасных и уютных, что все тревоги тут же покидали её…       Но нет, Антонин был далеко. И хотелось бы проведать его, да только как бросить все дела здесь, дома? Благотворительный фонд, дела приюта для детей волшебников, в котором Пэнси была главной попечительницей, и масса хлопот при дворе. Одна подготовка к свадьбе чего стоила! Пару раз Беллатрикс, кажется, чуть не приложила леди Долохову Круциатусом – настолько нервно шел процесс подготовки! И это не говоря о том, что надо было присматривать за Эндрю и хотя бы одним глазом – за Летицией и Мериголд. А из всей прислуги из-за чертовой войны у неё осталась только Настя и пара домовиков! Иногда умудрялся заскочить Кайл Кортни, адъютант Антонина, - передать весточку, и заодно сделать что-то полезное – например, подправить защитные чары вокруг замка. А так Пэнси вечно крутилась одна! - Летиция, прекрати махать Малфоям, - прошипела Пэнси, хватая дочь за руку. – Да что с тобой, мы ведь на серьезной церемонии!       Девочка опустила голову и обиженно засопела. Леди Долохова подумала о том, что это попросту какое-то наказание: стоило на мгновение потерять бдительность, и младшенькую тянуло к Малфоям. Пэнси строго посмотрела на Люциуса Малфоя, и тот ответил вежливой улыбкой. Тоже странный субъект – неужели мало ему невестки Астории и внука Скорпиуса, обязательно надо влезать в её семью? Ладно бы ещё Летиция была его единственной внучкой, но ведь это же не так!       Эндрю тихонько прокашлялся, и Пэнси тут же перевела на сына встревоженный взгляд. Эндрю всегда имел болезненный, бледный вид, а после выпускных экзаменов и вовсе похудел и осунулся. Однако же, все ЖАБА он сдал блестяще, получив высший балл на всём курсе. - Ты в порядке, милый? – заботливо спросила Пэнси, и Эндрю кивнул.       Он всегда говорил, что хорошо себя чувствует, хотя Пэнси знала, что сына часто мучают мигрени, а любое, даже самое пустячное заболевание, он переносит во сто крат хуже, чем другие.       Когда церемония бракосочетания завершилась, гости стали вытекать во двор. Предполагалось, что требуется подышать свежим воздухом, пока зал готовят к балу. В саду сновали домовики в праздничных тогах и с подносами закусок и напитков. Пэнси, убедившись, что Летиция и Мериголд общаются со сверстниками, а Эндрю беседует с уже совсем одряхлевшим профессором Слагхорном, подошла к брату, который понуро стоял рядом с женой. - Фелиция, дорогая, ты какая-то бледная сегодня, - проговорила Пэнси, поглаживая невестку по плечу. – Как ты себя чувствуешь?       Фелиции Паркинсон, в девичестве Фоули, наконец-то удалось зачать ребенка, и Пэнси боялась спугнуть удачу. Патрик так не в меру увлёкся принцессой, что леди Ди уже всерьез подозревала, что у них что-то произошло в тот период времени, когда брат был её личным телохранителем. По крайней мере, на жену он даже не смотрел, хотя, как по Пэнси, Фелиция была очень милой и заботливой. - Немного мутит, - стеснительно проговорила невестка леди Ди. – Но, думаю, это нормально. - Во время второй беременности токсикоз меня попросту замучил, - покачала головой Пэнси. – Но ничего, дорогая, результат того стоит, уж поверь мне.       Фелиции кивнула и улыбнулась, робко взглянув на мужа. - Фелиция, милая, я заберу Патрика на минутку, - проговорила Пэнси. – Надо кое-что обсудить по финансовой части, тебе это будет утомительно.       Отведя брата в сторону, она заговорила резко и строго. - Патрик, мне иногда хочется хорошенько тебе врезать. Меньше, чем через полгода у тебя родится ребёнок! Тебе не кажется, что пора бы уже найти общий язык с его матерью?       Патрик исподлобья посмотрел на сестру. Он был уже взрослым мужчиной тридцати с лишним лет, но от влияния леди Долоховой всё ещё не мог избавиться до конца. - Я забочусь о ней лучше, чем многие другие мужья заботятся о своих женах, - процедил он. - Ты ведь завтра вернёшься обратно в легион, хотя бы сегодня окружи Фелицию вниманием! Она, бедняжка, так по тебе тосковала! Так переживала! - Да, послушайся сестру, Патрик: к жене следует быть внимательным, - раздалось у Пэнси над ухом.       Лицо Патрика озарилось улыбкой, и Пэнси, обернувшись, тоже издала возглас радости и, не стесняясь окружающих, бросилась мужу на шею. Антонин, так тихо и неожиданно подкравшийся к ней со спины, посмеивался, обнимая жену в ответ. - Великий Салазар, как ты тут оказался, Антонин? – воскликнула Пэнси, отстранившись. – Я думала, ты не сможешь приехать! - Времени у меня совсем мало - утром придётся возвращаться обратно. Но я решил, что это – лучше, чем ничего, - проговорил Антонин, восторженно глядя на жену. - В таком случае, не буду вам мешать, - с улыбкой проговорил Патрик и попробовал было уйти. - Я серьёзно, Патрик, - сказал ему Антонин. – Настоящий мужчина должен уделять время семье. Семья – это самое важное, что у нас есть. Понятно? - Да, сэр, - согласился Патрик, все так же улыбаясь. – Я что-то сегодня слишком задумчивый. Пойду принесу Фелиции лимонада. ​- Найду Эндрю и Летицию, - сообщила Пэнси. – Они безумно по тебе соскучились.       ​Эндрю долго искать не пришлось, а вот чтобы отыскать Летицию пришлось повозиться. Пэнси обнаружила дочь в оранжерее вместе с Мериголд Лестрейндж и близнецами Стреттонами. Они, хихикая, склонились над чем-то. Увидев леди Долохову, подростки перепугались и Мериголд быстро спрятала что-то за спину. - Чем вы тут заняты, молодые люди? – строго поинтересовался Пэнси. - Здравствуйте, леди Долохова! - Здравствуйте, мэм!       ​Оба мальчика смотрели на леди Ди одинаково честными светлыми глазами, Летиция пыталась сделать непроницаемое лицо, а Мериголд не могла сдержать озорную улыбку. - Что там у вас, юная леди? – требовательно вопросила Пэнси, протягивая Мериголд руку ладонью верх. - Ничего такого, леди Ди! Так, безделица, сущий пустяк! У вас сегодня такое чудесное платье! Просто прелесть, особенно кружева на юбке. А серьги – настоящий класс! – затрещала Мериголд. - Я жду, - строгим голосом проговорила леди Долохова, и мисс Лестрейндж со вздохом протянула ей то, что прятала.       ​Пэнси взяла в руку небольшую книжечку и раскрыла. Страниц внутри не оказалось, а на внутренней стороне обложки появилась надпись «Поцелуй» и картинка, на которой нарумяненная девушка, вытянув губки бантиком, чмокает глуповатого вида парня. - Это что еще такое? – разгневанно ахнула Пэнси, и Летиция залилась густой краской. - Это такая игра. Дает задания всякие. Ну, сделать сальто на метле, или забраться под стол… - Хорошая попытка, Мериголд, но что-то мне подсказывает, что задания тут совсем другие. Летиция, Мериголд, за мной. А вы, молодые люди, можете остаться здесь и подумать над своим поведением, - закончив, Пэнси взяла девочек за руки и повела прочь из оранжереи. - Мериголд, если ты будешь играть в такие игры с мальчиками, я скажу не то что Беллатрикс, а Рудольфусу, - заявила она притихшей проказнице, прежде, чем отпустить её.       ​Летиция шла за матерью совершенно бесшумно и боялась даже глаза на неё поднять. Пэнси взохнула. - Тут твой отец. Не будем его расстраивать и обсудим это позже.       ​Девочка облегченно выдохнула, а потом, заметив Антонина, взвизгнула от радости и припустила ему навстречу. Увидев, как Антонин наклоняется к ней, чтобы сжать в объятьях и чмокнуть в щеку, а рядом стоит Эндрю и улыбается, Пэнси Долохова перестала гневаться. Был слишком хороший день, чтобы омрачать его выволочкой для Летиции.       ​Празднество затянулось до ночи, но Долоховы умудрились улизнуть пораньше – Пэнси хотелось провести время с мужем наедине. Впрочем, леди Ди всё же взяла на себя труд забрать Мериголд к ним, опасаясь, что девочка выкинет новые фортели, пока всем в Цитадели не до неё. Эндрю и Летиция были очень рады видеть отца и буквально не отходили от него, а Мериголд с интересом расспрашивала Антонина о том, как поживают Энтони и маленький Руди. Разошлись только тогда, когда Пэнси объявила, что Антонину надо отдохнуть, прежде, чем отправляться обратно в ставку Вальпургиевых рыцарей.       ​Оставшись в спальне наедине с мужем, Пэнси наконец-то прижалась к нему и с трепетом поцеловала, положив ладони на его слегка небритое лицо. Отстранившись, погладила его. - Я безумно тосковала, - прошептала она. - Я тоже, - отозвался Антонин, нетерпеливо теребя застежки платья. - Ты не можешь задержаться на несколько дней, любимый?       ​Долохов покачал головой. - Завтра вечером идём в наступление, я должен быть со своими бойцами. - Рогнеду с Эваном увидишь? - с надеждой спросила Пэнси. - Вряд ли. Будем сражаться вместе с четвертой когортой Сильвия Лестрейнджа. Стоящий паренек, скажу я тебе, и попросту копия деда.       ​Пэнси помогла мужу справиться с платьем, и оно скользнуло на пол. Леди Ди осталась в черном корсете и трусиках такого же цвета. Увидев её такую – в нижнем белье и чулках, Антонин и думать забыл о Сильвии Лестрейндже.       ​В это время в детской тоже не спали. Летиция, положив подбородок на руки и болтая ногами, во все глаза смотрела на подружку, которая сидела за туалетным столиком и расчесывала длинные золотые волосы. Мериголд была не в смешной детской пижамке, как сама Летиция, а в ночной рубашке цвета слоновой кости, отороченной кружевом. Она едва доходила девочке до середины бедра, и было прекрасно видно стройные загорелые ноги. Как бы Летиции хотелось иметь такие красивые вещи, но мама никогда в жизни такого ей не купит. Да Летиция и не посмеет спросить, заранее зная ответ. Летиция вообще страшно завидовала Мериголд Лестрейндж – та всегда имела то, что хотела, делала то, что вздумается, и не боялась никого на свете. Взрослые снисходительно улыбались и говорили, что девочка сильнее братьев пошла в отца, а сверстники не уставали ею восхищаться. А Летиция вечно оставалась в тени. Впрочем, обычно её это более чем устраивало – в отличие от Мериголд, у неё никогда не было отработок в школе или наказаний дома. - Не боишься, что моя мама расскажет твоему дяде? – спросила Летиция. - Я не думаю, что леди Ди на самом деле настучит, - отозвалась Мериголд, ввернув одно из не самых изящных словечек своего лексикона. – Ей совсем не до этого, да и дядя Рудольфус в последние дни весь в своих мыслях. Я попросила у него денег на карманные расходы, и он сунул мне десять галлеонов, даже ничего не спросив! - Здорово, - не без тени зависти сказала Летиция, тут же пожалев, что не догадалась попросить денег у отца – мама выдавала ей не больше галлеона в неделю, причём иногда забывала, а Летиции было неловко напоминать. - Пока в Цитадели находится Дельфини, из тетушки с дядей можно веревки вить, - сообщила Мериголд, и подмигнула. – Кстати, Дельфини сказала, что следующим летом я могу приехать к ней во Францию. Замечательно, правда? - Ещё бы, - кивнула младшая Долохова. – А мне можно будет, как думаешь? - Конечно, - уверенно кивнула Мериголд, и, отложив щетку для волос, плюхнулась на кровать рядом с Летицией. – Я скажу, что никуда не поеду без моей сестрички, и всё тут!       ​Летиция улыбнулась. - Но куда бы я хотела поехать на самом деле, так это в любой легион! – продолжала болтать Мериголд, подтягивая под себя ноги. – Адель Розье с шестого курса в этом году помогает целителям в легионе Авгурея, и это так занимательно! - Это благородно, - кивнула Летиция. – И она наверняка научилась многому.       ​Мериголд отмахнулась. - Она писала Стейси Хиггс, четверокурснице с Рэйвенкло, что за ней там ухаживает целая толпа молодых людей! Ты можешь себе представить, Летиция? Целый легион красивых, молодых волшебников в форме легионеров! Ах, у меня кружится голова! Решительно невозможно даже думать об этом спокойно! Да если бы я попала в целительский отряд, за мной бы вереница кавалеров бегала!       ​Летиция, чуточку покраснев, улыбалась и кивала. Да, за Мериголд точно бы бегали. Она и в Хогвартсе пользуется популярностью: высокая, с оливковой кожей и золотыми локонами до талии. Глаз не отвести! Обиднее всего было, что Мериголд уже могла похвастаться ещё и налившейся грудью. Она созрела раньше всех девочек с их курса и обещала стать ещё красивее со временем. Долохова уже почти комплексовала из-за своей тоненькой угловатой фигурки. - Даже Эван такой красивый в форме, - заметила Мериголд, пихнув подружку локтем. – И Яксли! Хотя я не очень-то люблю рыжих, но он недавно был в Цитадели с донесением от Астериона, и я просто не могла от него оторваться – полчаса с ним кокетничала, пока Беллатрикс меня не застукала.       ​Одного упоминания Темного Принца хватило, чтобы Летиция опустила глаза и едва заметно улыбнулась. Она-то знала, кто самый красивый. Жених её сестры. Высокий, черноволосый, с пронзительными серыми глазами! О, вот бы еще разок его увидеть хоть краешком глаза! - Вот что, - решительно заявила мисс Лестрейндж, которая даже не заметила романтических настроений подруги. – Руди сбежал в легион вслед за Энтони, а мы чем хуже? Вот скажу тетушке, что хочу помогать нашим храбрым воинам и посмотрим, у кого еще будет больше поклонников, у меня или у Розье! Ох, хорошо бы тетушка разрешила, и мне было бы не нужно возвращаться в Хогвартс! - Вряд ли, нам ведь по тринадцать лет. В легионы принимают с семнадцати, - возразила Летиция, которой и самой до смерти хотелось бы побывать в лагере.       ​Мотивы подруги она понимала – в Хогвартсе у Мериголд не было проблем только с квиддичем. Она обожала летать, но ещё больше она любила щеголять в обтягивающих белых бриджах игрока: на длинных ногах Мери они смотрелись восхитительно.       ​Нет-нет, Летиция любила Мериголд, они были как сестры. Но то, что Мериголд Лестрейндж была такой красивой, смелой и дерзкой всё же иногда здорово угнетало.       ​Тем временем праздник в Цитадели Змея подошёл к концу, и новобрачные поднялись в подготовленные для них покои. Девичья комната Дельфини была слишком детской, и принцесса наотрез отказалась проводить первую брачную ночь там.       Впервые оказавшись с молодой женой наедине, Леон де Роган понял, что не знает, как к ней подступиться. В Париже она очаровала его своей красотой, умом и чисто женской притягательностью. Теперь же он видел перед собой отстраненную ледяную статую. Когда они встретились в Британии, Дельфини Слизерин была на себя не похожа. Вернее, как раз-таки похожа, как ему предстояло выяснить. - Я выкурю сигару перед сном, моя дорогая, - сообщил министр, решив, что девушка попросту стесняется раздеваться при нём и так одеревенела от волнения. - Как вам будем угодно, - ровным голосом ответила Дельфини, и опустилась за туалетный столик, чтобы снять украшения и расчесать волосы.       Леон де Роган без труда нашел курительную комнату, где задымил сигарой. Камин едва тлел, но мужчина решил не поддавать огня. От нетерпения у него даже руки немного тряслись, хотя министр считал себя очень сдержанным человеком. Но шуточное ли дело – этот день был самым удачным за все сорок два года его жизни! Раньше ему казалось, что таким днем было его избрание министром три года назад, но теперь это не шло ни в какое сравнение. Он вытащил свой лотерейный билет – женился на дочери самого Лорда Волдеморта! Уму не постижимо! Да, придется помочь Британии в войне, но зато потом с таким-то тестем он легко завоюет во Франции единоличную власть!       И жена у него – красавица из красавиц. Просто глаз не отвести – лицо, волосы, фигура – другой такой нет и быть не может. А если судить по её матери – и через тридцать лет будет ослепительно хороша собой. Ох, ну и повезло же ему! Всё так чудесно складывается, причем по всем фронтам! - Удача на моей стороне, - сказал он самому себе на французском и усмехнулся. - Радуетесь? – раздался голос из кресла в самом темном углу.       Де Роган едва не выронил сигару от неожиданности. - Кто здесь? – спросил он уже по-английски – ко всем его талантам, министр свободно разговаривал на нескольких языках.       Он всматривался в темноту и наконец-то разглядел для немигающих зеленых глаза, зловеще поблескивающих в скудных отсветах потухающего камина. - Рудольфус Лестрейндж. - Ааа, мистер Лестрейндж! Дельфини многое рассказывала о вас. Вы были её телохранителем?       ​В углу молчали, и это молчание смутно показалось Рогану весьма недружелюбным. ​- Да, телохранителем.       И совсем тихо: - Раз она так сказала. - Что же, надеюсь, у нас с вами будет возможность познакомиться получше, мистер Лестрейндж, - заявил министр, вставая и подходя в угол, где сидел этот странный человек.       Силуэт Лестрейнджа тоже поднялся на ноги. Вблизи Леон де Роган смог разглядеть его лицо – застывшую восковую маску со страшными пустыми глазами.       «Ну и жуткий же тип», - внутренне поежился министр, пожимая холодную и словно мертвую руку. – «Сразу видно - настоящий убийца, не просто так в Азкабане отсидел!» - Не упустите свою удачу, министр, - вкрадчиво сказал Лестрейндж.       «Чертовы британцы! Если даже поздравления у них так замогильно звучат, не хотел бы я услышать проклятья!»       И, поблагодарив Лестрейнджа, француз поспешил в спальню, где его ждала молодая жена. Постучав и дождавшись разрешения войти, он сказал с порога, прикрывая за собой дверь: - Жутковатая у вас тут охрана, моя дорогая. - Сегодня в Цитадели было людно, предосторожность не помешает, - раздался холодный голос Дельфини из кровати.       В спальне горел только один ночник. Девушка уже была в постели, сидела и разбирала стопочку писем с таким спокойным и бесстрастным видом, словно они уже двадцать лет были женаты. Де Роган даже подумал, что у неё уже есть какой-то опыт – такое спокойствие как-никак. - Зайду в ванную, - сказал он. - Извольте.       Пристальный взгляд принцессы проводил его.       Быстро раздевшись и приняв душ, министр вернулся в спальню в одном халате. Теперь, при видя новоиспеченной супруги, он и не вспоминал о политической подоплеке их союза. - Вам, наверное, хочется, чтобы я потушил свет, - предупредительно поинтересовался Леон. - Нет, мне это безразлично, - ответила Дельфини, откладывая письма на тумбочку.       Она уперлась в мужа ледяным, немигающим взглядом Темного Лорда, от которого у Рогана по коже пробежали мурашки. Он мало знал Дельфини, но иногда замечал такой вот страшный взгляд, взгляд змеи, готовящейся к броску. Было что-то противоестественное в том, что так смотрела двадцатилетняя девушка.       «Волнуется», - решил министр, и всё же взмахнул палочкой, чтобы комната погрузилась в темноту. Леон де Роган снял с себя халат, и лег под одеяло. Судя по шуршанию, Дельфини тоже опустилась. - Наш брак может быть не просто политическим контрактом, - негромко проговорил Леон де Роган. - Это именно контракт, Леон, и пора скрепить его кровью, - процедила Дельфини, придвигаясь к мужу.       На мгновение ему стало не по себе, но потом он понял, что имеет в виду его супруга, и в который раз за день подивился английскому юмору. Министр привстал на локте и, склонившись над женой, впервые её поцеловал. Её губы оставались твердыми и ответили на поцелуй едва ощутимо. Дельфини вообще не отвечала на его действия, и Леон де Роган, всё в жизни воспринимающий, как своего рода вызов, приложил все свои немалые умения, чтобы сделать ей хорошо. Он принял холодность жены за природную стыдливость и изо всех сил старался её расслабить.       В итоге всё получилось более-менее сносно, преимущественно потому, что француз знал о женском теле всё. Дельфини Слизерин де Роган стала женщиной с минимальным дискомфортом для неё, а её супруг утешался тем, что овладел дочерью самого Лорда Волдеморта. Он надеялся, что со временем Дельфини оттает.       Утром домовики, меняя постельное белье, стыдливо бросили в корзину простыню с пятнышком крови. Это и была подпись под контрактом между волшебными Британией и Францией.