Леди Долохова. Великая война.

Июнь 2018 года, Цитадель Змея, Салазаровы топи        Рудольфус Лестрейндж спешился с гранианского крылатого коня и нетерпеливо оглянулся. Племянник на своей «Молнии» остался далеко позади. А кто-то ещё спорит с ним, с Рудольфусом, что есть хоть какое-то транспортное средство быстрее гранианцев!        Наконец-то маленький Руди появился в небе и, молниеносно спикировав к самой земле, спрыгнул с метлы на гравий перед дядюшкой. Вид у него был запыхавшийся и недоумённый. — Поверить не могу, что вы оказались быстрее моей «Молнии»! — воскликнул юноша.        Рудольфус кинул ему поводья в руки. — Полагаю, что не я, а мой конь, — отозвался он.        Руди, приняв коня, всё же шагал за дядей, удивлённо поглядывая на свою обожаемую метлу. — Она как будто медленнее стала, — растерянно проговорил он. — Плохому танцору всегда что-то мешает, — хмыкнул Пожиратель. — Конюшня в другой стороне, Рудольфус.        Как же странно было называть своим именем этого мальчишку! Но пора уже было заменить это неуместно-слащавое «маленький Руди» на что-то более приличествующее отпрыску рода Лестрейндж.        Иногда Рудольфус Лестрейндж казался самому себе невыносимым человеком. В особенности, в отношении племянников. Сколько он не пытался контролировать свой язык, всегда получалось, что он читал нотации или в чём-то их устыжал. А ведь Рабастан, погибая, наверняка думал, что старший брат о них позаботится! — Руди! — окликнул мужчина понуро удаляющегося мальчика. — Когда освобожусь, посмотрим, что там с твоей метлой. Вообще-то ты прав — она должна летать быстрее.        Мальчик немного повеселел, и Рудольфус, решив, что он не такой уж и плохой дядя, поспешил к парадному входу в замок.        На главной лестнице его встретила Беллатрикс. Она специально вышла навстречу, чтобы поприветствовать его наедине. Это казалось забавным, но Белла всё ещё старалась не показывать при Тёмном Лорде своих чувств к мужу. Хотя чувства и были дружескими.        «Бывшему мужу» — поправил себя Рудольфус и с едва уловимой улыбкой обменялся с Беллатрикс поцелуями. — Прекрасна, как и всегда, Белла, — заметил он, отстраняясь и разглядывая Миледи.        Волшебница была в платье из тёмно-синего бархата с очень тугим корсетом, как она и любила. Волосы подобраны в высокую причёску, ворот высокий и без намёка на вырез. Она стала одеваться более сдержано, видимо, всё же ощущая, что стареет. Глупо. После победы Тёмного Лорда каждый получил по заслугам. Наградой Беллатрикс была неизменная молодость и возможность быть с Тёмным Лордом. — Тебя безумно не хватало, Рудольфус, — с чувством произнесла Белла, глядя на бывшего мужа с лёгкой укоризной. — Могу ответить тебе то же самое, — заметил Лестрейндж.        Они под руку медленно двинулись к кабинету Тёмного Лорда. — Как там? — тут же с жадным интересом спросила Беллатрикс, сжимая локоть Рудольфуса чуточку сильнее. — Совсем пекло? — Нет, бывало и хуже, конечно, — честно ответил Пожиратель. — Но пора принимать меры. Мне начинает казаться, что их магнитные излучения как-то влияют на нашу магию… Пару дней назад я использовал Лайтус, и знаешь, что? Маггл даже не потерял сознание! — Возможно, ты задел его по касательной, — предположила Беллатрикс. — Белла, это даже немного оскорбительно. Тебе известно, что мои заклинания всегда попадают ровно в цель, — проговорил Рудольфус, однако, без тени обиды. — Не знаю, тут дело в чём-то другом… Может, в их броне? Они используют какие-то совершенно непостижимые материалы, в то время, как наше обмундирование состоит из дублёной драконьей кожи и заколдованных доспехов гоблинской работы. — Веками эти два материала были лучшими для брони! — воскликнула Беллатрикс, уже готовая начать спор. — Вот именно, что веками, — сказал Рудолфьус, напротив, понижая голос. — Великий Салазар, Беллатрикс, мы ведь носим наручи, кованные наплечники… А магглы шагнули несколько дальше средневековья. — Всё, что они создают, так или иначе является дешёвым суррогатом магии! — рьяно возразила Беллатрикс. — Ты же знаешь, Руди, что они, не владея магией, готовы извернуться как угодно, чтобы всё же поменьше работать! Каждый доспех гоблинской работы создаётся вручную, на него требуется огромное количество времени, гоблинская магия, древняя, как сама земля, старинные секреты производства… Куда там магглам с их заводскими одинаковыми дешёвками! — Беллатрикс, ты же умная женщина. Разве тебе не ясно, что теперь выгоднее мануфактурное производство? Двести лет назад волшебник и маггл тратили примерно одинаково количество времени на создание доспеха, и магический был во сто крат лучше. Теперь же они штампуют несколько сотен одинаковых бронированных жилетов, пока целая мастерская гоблинов занимается одним единственным доспехом. — Я лично принимала участие в разработке амуниции для легиона. Мы создали оптимальный вариант — оставили самые необходимые элементы доспеха, во многом заменив металл драконьей кожей. Это сделало амуницию более комфортной, легкой, а боевых магов — более манёвренными! — Да, Белла, спасибо тебе, что я не расхаживаю в средневековых латах целыми днями, — хмыкнул Рудольфус. — Прости, но изменения необходимы, и я подниму этот вопрос на аудиенции у Тёмного Лорда. — Твоё право, — миролюбиво отозвалась Миледи. — В конце концов, из нас двоих именно ты понимаешь, что теперь актуально, а что нет.        Рудольфус покосился на жену, услышав нотки досады в её голосе. И что было с ней не так? Почему этой женщине всегда так хотелось найти наиболее воинственное применение своей палочке? Ведь она уже так давно всё доказала Темному Лорду и вот всё равно рвётся в бой.       Рудольфус печально улыбнулся. Ну конечно. У Беллатрикс были похожие на его мотивы. Белла была яркой и красивой женщиной, она была неплохой матерью, и, надо сказать, она даже весьма недурно справлялась с ролью Миледи — воспитание Друэллы всё же дало о себе знать. Но она была Пожирательницей Смерти и лучше всего умела сражаться и применять непростительные. Тоже чувствует себя не в своей тарелке на светских раутах, да и даже просто в тылу — на совете ли Темного Лорда, в Министерстве Магии ли, или в благотворительном фонде… — В стремлении сохранить наш мир неизменным мы так много сражались, что совсем разучились жить нормальной жизнью, — тихо проговорил Лестрейндж.        Беллатрикс поняла его без уточнений и только презрительно улыбнулась. Презрительно не по отношению к Рудолфьусу, а по отношению к судьбе, что им досталась. — Ты чувствуешь то же самое, что и я, Рудольфус. В мирные годы я ещё как-то могла убеждать себя, что это именно то, за что я боролась, что моя жизнь — это заслуженное счастье. Конечно же, так оно и было… Но теперь, когда идёт война, я чувствую себя… — Ненужной? — хмыкнул мужчина. — Нет, Беллатрикс, ты не права. В первую очередь ты всегда была женщиной Тёмного Лорда, а уже потом Пожирательницей Смерти. И Тёмный Лорд никогда не сочтёт тебя бесполезной — ведь ты нужна ему настолько, что он даже не может отпустить тебя от себя.        Беллатрикс приободрилась. Ещё бы. Рудольфус всегда умел найти нужные слова, чтобы примирить её с миром и с собой. И с Тёмным Лордом, когда это требовалось. Случалось ему и с Милордом разговаривать на тему его отношений с Беллой. Рудольфус мог бы, не кривя душой, сказать, что был штатным семейным психологом царственного семейства. — Мне так тебя не хватало, — растрогалась Беллатрикс, опять крепко сжимая его локоть. — И, Руди, не только мне…        На мгновение в его мозгу мелькнула идиотская мысль, что Беллатрикс имеет ввиду Милорда. Но, естественно, речь шла о Дельфи. — Как прошла поездка Дельфини в Европу? — спросил мужчина. — Она сама тебе с удовольствием все расскажет, — улыбнулась Беллатрикс. — Вчера, как только приехала, спросила, почему её Рудольфуса нет. Честно говоря, Руди, иногда мне кажется, что к тебе она привязана больше, чем к нам с Милордом! — с шутливым упреком заметила Миледи.        «Даже не представляешь, насколько она ко мне привязана, Беллатрикс», — мрачно подумал Рудольфус.       Он подумал, что зря так поспешно сорвался и приехал. Может, стоило найти предлог, чтобы не видеться с Дельфини, не напоминать ей о себе?       «О да, не выполнить прямой приказ Тёмного Лорда — это же как раз плюнуть», — мысленно обратился к себе Лестрейндж, и его сарказму позавидовал бы покойный Снейп.       Да и мог бы он отказаться от возможности увидеться с Дельфини? Конечно же, нет. И глупо приплетать сюда приказы Милорда или какие-то другие оправдания. Просто он страшно тосковал, думал о ней каждую минуту, и теперь был вне себя от предвкушения встречи. Беллатрикс привела Рудольфуса в кабинет Тёмного Лорда. Сам Повелитель сидел за своим столом, причем с весьма теплой улыбкой на губах. Так он улыбался только дочери, которая сидела в глубоком кресле напротив него. Увидев её черную макушку, Лестрейндж почувствовал, как сердце заныло. — Вот и твой Рудольфус, — усмехнулся Волдеморт. — Видишь, Дельфи, я никогда не могу устоять перед твоими просьбами.       Дельфини порывисто обернулась и встала. На её лице отобразилась едва сдерживаемая радость, и она, зашуршав юбками, поспешила к Рудольфусу. А тот ощутил такой прилив эмоций, что шагнул навстречу. Дельфини, однако, смогла совладать с собой и просто взяла его за руку обеими руками и впилась в его лицо трепетным взглядом. Рудольфус поймал себя на мысли, что ожидал, будто она обнимет его. — Руди! Как я рада тебя видеть! — воскликнула Дельфини, и глаза её прямо-таки сияли.       Лестрейндж жадно рассматривал свою ненаглядную девочку. Она изменилась за тот год, что они не виделись. И сильнее, чем он ожидал. Дельфини похудела и стала больше похожа на Беллатрикс. Немножко вытянулась, но, может, дело было в её способностях метаморфа. Лицо с обострившимися скулами приобрело более взрослые черты, а сдержанное темно-зеленое платье и подобранные в низкий пучок волосы делали её ещё старше. И всё равно это была его Дельфи, его малышка.       Рудольфус ощутил, как от переизбытка чувств у него дёрнулся уголок рта.  — Для начала обсудим, как обстоят дела в легионе, Рудольфус, — голос Темного Лорда привел его в чувства.       Рудольфус Лестрейндж прокашлялся и кивнул. На мгновение он сжал руки Дельфини в ответном жесте, безмолвно давая понять, как сильно он рад её видеть, а потом подошёл к столу Темного Лорда и опустился в предложенное ему кресло. Дельфи села напротив, Беллатрикс по давней привычке расположилась за стулом Милорда. Желания постоянно быть как можно ближе к нему не оставило Беллу с годами.  — Дела обстоят не лучшим образом, Повелитель, — начал Рудольфус, тщательно подбирая слова. — Долго удерживать позиции не получится, если не предпринять решительных мер. Магглы теснят нас всё больше, постоянно придумывают что-то новое. Они использую магнитное облучение, из-за которого при аппарации промахиваешься на десятки километров, используют незримое оружие, из-за которого наши воины испытывают тошноту и апатию, а если болезнь развивается — они страдают от внутренних болей настолько сильно, что никакие зелья не помогают. Я возьму на себя смелось сказать то, что вы, Мой Лорд, наверняка и сами знаете: война сильно затягивается, чтобы победить, нам необходимо сделать рывок. Но где взять на него силы и ресурсы — этого я сказать не могу.        Тёмный Лорд слушал внимательно, не перебивая. По его бесстрастному лицу было невозможно понять, что он думает, однако же Рудольфус заметил, что Повелитель воспринимает его слова совершенно спокойно. Это означало только одно — он уже нашёл приемлемое решение, а от Рудольфуса хотел только услышать подтверждение своих догадок. — Как ты думаешь, Рудольфус, какое пополнение наших рядов могло бы спасти ситуацию? — только и спросил Повелитель, когда Лестрейндж замолчал. — Не менее ещё двух полностью укомплектованных легионов с опытными бойцами и передвижной военный госпиталь. И то я не уверен, что этого бы хватило. Полагаю, следует задействовать драконов или другое не менее мощное оружие. — Драконами трудно управлять, поэтому раньше мы их не использовали, — подала голос Дельфини. — Возможно, пришло время рискнуть, — ответила Беллатрикс, поглядывая на реакцию Лорда. — Это произвело бы мощнейший деморализующий эффект — одного вида драконов в небе хватило бы, чтобы магглы растерялись. — Они растеряются на несколько минут, а потом начнут палить из своих пушек, — возразил Рудольфус. — Прошу прощения, Белла, но время сильно шагнуло вперед. Это средневековый маггл впал бы в панику, современные же найдут, что противопоставить. — А что с армией? — спросила Беллатрикс, обращаясь скорее к Повелителю. — Мы могли бы сформировать ещё хотя бы один легион… — Из вчерашних школьников, — возразил Рудольфус. — И самое меньшее — через год, раньше они попросту не будут готовы. Магическая Британия терпит слишком большие убытки, чтобы позволить себе кинуть в бой вчерашних школьников, можно сказать, детей.        Темный Лорд поднял руку, призывая Беллатрикс и Рудольфуса к молчанию. Затем он заговорил спокойно и рассудительно: — Рудольфус совершенно прав, Беллатрикс, и нет нужды с ним спорить. Суровые времена требуют суровых мер, но мы пойдет другим путем. Сохраним волшебную кровь. Дельфини.        Рудольфус с удивлением уставился на подопечную. Она-то чем могла спасти ситуацию? Смогла уговорить какое-то из европейских государств сотрудничать? — Мама, Рудольфус, — заговорила принцесса, копируя прохладный тон отца. — Франция готова оказать нам поддержку в военной кампании и предоставить полторы тысячи полностью экипированных боевых магов, сотню целителей и провизию для их содержания. Кроме того, по мере того, как французская часть войска будет таять, будут проводится новые наборы и, следовательно, пополнения. Договор будет бессрочным, с формулировкой «до абсолютной победы Темного Лорда над магглами», — девушка уважительно кивнула отцу. — После этого Британия окажет поддержку Франции, дабы подчинить магглов на их территории.        Беллатрикс выглядела немного удивленной, видимо, тоже слышала об этом впервые. Темный Лорд явно знал и ранее. — А гарантии? — спросил Рудольфус. — Им же наверняка потребуются гарантии в том, что после окончания войны наши войска потрудятся и во Франции. И, важно понимать, что это случится через какое-то время после нашей победы. Через год, может, больше. Потребуется время, чтобы укрепить наши границы и навести в стране порядок. — Французский министр готов ждать, сколько потребуется, — кивнула Дельфини. — Потому что у него будет лучшая гарантия — я.        Рудольфус непонимающе на неё воззрился. Что это значит? Не может же Дельфи быть заложницей у французов, только если… — Дельфи, ты что, пообещала ему руку? — ахнул Беллатрикс, озвучивая мысли бывшего супруга. — Лучше. Темный Лорд пообещал, — ответила Дельфини, гордо вздёрнув подбородок. — В сложившейся ситуации это лучшее решение, да и просто большая удача.        У Рудольфуса внутри всё сжалось. Так небрежно и спокойно Дельфи — его Дельфи! — говорила о том, что готова пожертвовать собой ради Британии. А Рудольфус воспринимал всё это именно как жертву. Почему, во имя всего святого, она должна идти на этот шаг? Как Милорд может распоряжаться её судьбой вот так просто, словно Дельфини — пешка на шахматной доске? Словно она не его Авгур!        В комнате стояла гробовая тишина, но Дельфини держалась так, словно всё в порядке. Первой, конечно же, взорвалась Беллатрикс. — Почему моя дочь должна быть разменной монетой?! — воскликнула она, прожигая Темного Лорда взбешенным взглядом. — Потому что она — и моя дочь тоже. А династический брак позволит и ей самой укрепить позиции, — с ледяным спокойствием ответил Милорд. — Мама, как ты не понимаешь? Это мой долг перед моей семьей и перед моей страной! — заявила сама Дельфини, и в голосе её звенели стальные нотки. — Это моё решение, и я прошу уважать его. В конце концов, я ведь не за какого-нибудь грязнокровку собираюсь замуж. Министр магии Франции — очень выгодная партия.        Беллатрикс переглянулась с Рудольфусом. Он ответил ей пустым, потухшим взглядом. За неимением поддержки Миледи сдалась и спросила уже спокойно: — Ты же понимаешь, Дельфини, насколько это серьёзный шаг? — Я понимаю, что этим шагом я спасу Магическую Британию и трон моего отца, — проговорила принцесса. — И разве не это — моё прямое предназначение? — Но какой он человек? — Рудольфус словно со стороны услышал собственный голос. — Достаточно сообразительный, если занял такой пост, — хмыкнул Тёмный Лорд. — Это чистокровный волшебник, Рудольфус, — ответила Дельфи. — Ему всего сорок лет, а он уже занимает пост министра магии. А что важнее всего — месье Роган всецело разделяет наши взгляды.        Рудольфус опустил взгляд. Почему-то сердце жгла ревность. Он не думал о том, что Дельфини, выйдя замуж за этого человека, фактически сможет претендовать на две страны, или о том, что такой ход поможет выиграть войну. Он думал только о том, что его девочке придется выйти замуж не по любви, а по холодному расчёту. Хотя, как знать? Этот мсье Роган не так уж стар и, по всей видимости, умен, и что-то из себя представляет. Возможно, ему и получится угодить дочери Темного Лорда. Если ещё не получилось.        В дальнейших обсуждениях Рудольфус не участвовал, поскольку был всецело погружен в свои мысли. Он пришел в себя, только когда повисла пауза, и заметил, что все взгляды устремлены на него. — Прошу прощения, я немного устал с дороги, — с виноватым видом проговорил он.        Милорд позволил ему отдохнуть перед ужином, но у Рудольфуса не получилось сомкнуть глаза и на минутку. Он вызвал домовика и передал тому письмо Долохова жене, наказав немедленно доставить в Тихий замок. Тот вернулся с сообщением о том, что леди Долохова вечером будет на ужине в Цитадели и привезет с собой девочек — Летицию и гостившую у них Мериголд.        Где-то за полчаса до ужина, когда Рудольфус уже успел сходить в душ и теперь облачился в чистую одежду, в дверь тихонько стукнули. Сердце пропустило удар, потому что Лестрейндж безошибочно понял, кто к нему пришел. Узнал по стуку. — Да, — разрешил он.        В спальню вошла Дельфини, тоже уже переодевшаяся к ужину. На ней было платье из изумрудного шелка с открытыми плечами. Под платье Дельфи сменила и цвет глаз, и они горели двумя изумрудами. Пружинистые черные локоны свободно струились по спине. Рудольфус опять отметил, что Дельфини выглядит старше своих лет. И безумно похожа на Беллатрикс. — Тебе идет зеленый, Дельфини, — проговорил Лестрейндж, глядя на девушку. — Тебе тоже, Рудольфус, — ответила она.        Сам мужчина тоже был в камзоле зеленого цвета. В руках у него была черная лента для волос — хотя он коротко постригся перед тем, как поступить в легион, они успели опять отрасти. — Позволь мне, — сказал Дельфи, и, не дожидаясь ответа, забрала у него ленту.        Она зашла за спину Рудольфуса и, собрав его волосы в низкий хвост, затянула лентой. Лестрейндж не шевелился. Ему было безумно приятно ощущать прикосновение ее рук к своей голове. Когда Дельфини закончила, она не спешила выходить у него из-за спины. Вместо этого девушка обняла его сзади и положила голову ему на спину. — Я только сегодня поняла, как чудовищно соскучилась, — тихо проговорила она, крепко обнимая Рудольфуса.        Он положил ладони на её руки. Кожа Дельфини была шелковой и нежной. Рудольфус хотел сказать, что тоже очень соскучился, но он боялся, что Дельфини иначе это истолкует. Хотя это было в высшей степени самонадеянно — наверняка она уже и думать забыла о нём. Может быть, уже даже увлеклась кем-то — тем же министром Роганом. — Я много думала о тебе, Рудольфус, — таким же тихим, грудным голосом продолжила Дельфини. — И пришла к выводу, что мы всё-таки могли бы стать хорошей парой. — Дельфи, я… — Тшш. С моей матерью у вас не получилось потому, что вы слишком похожи — оба готовы безвозмездно любить и отдавать всего себя партнеру. Я же желаю владеть. Наступит день, Рудольфус, когда я буду владеть целым миром, и всё равно мне будет не хватать тебя.        Рудольфус замер, не зная, как реагировать. В глубине души он ожидал чего-то в этом духе, но эти новые, властные нотки в голосе принцессы настолько чудовищно напоминали Темного Лорда, что у Лестрейнджа попросту слов в ответ не находилось.       Дельфини отстранилась от него и медленно описала вокруг мужчины полукруг. Юбки её платья тихо шуршали в такт шагам. Она смотрела на Рудольфуса не мигая, а он словно остолбенел под этим взглядом. — Дельфини, если ты приняла решение о браке в какой-то степени из-за меня, то потом можешь пожалеть. Тёмный Лорд не станет настаивать, если ты передумаешь, — отмер, наконец-то, Рудольфус.        Дельфини сверкнула на него глазами. — Я с детства знала, что в своей жизни буду руководствоваться не только собственными желаниями, но и интересами Магической Британии, — спокойно проговорила она. — И сейчас я поступаю так, как должна. Я даже не могу сказать, чтобы меня это сильно огорчало. Вот только… — Что — только?        Маска дала трещину, и Дельфини, подавшись к Рудолфусу, быстро заговорила: — Только одно могло бы заставить меня изменить своё решение. Если бы ты, Рудольфус, согласился сбежать со мной!        Лестрейндж уже пожалел, что завёл этот разговор. — Но это попросту немыслимо. Темный Лорд никогда не простил бы этого нам обоим, и потом ты бы сама пожалела, что променяла блестящее будущее на жизнь затворницы в какой-нибудь глухой деревне. Ведь Темный Лорд бросил бы все силы, чтобы найти тебя Дельфини.        Принцесса почему-то растянула губы в улыбке. — Но ты не сказал, что не хотел бы этого. — Дельфини, я бы никогда не пошел на такое безумие, даже если бы любил тебя как женщину. — Да-да, можешь не продолжать, — устало отмахнулась Дельфи. — Ты любишь меня как дочь и всякие такие глупости. Ах, Руди, и любишь же ты всё усложнять. Но идём — нас уже ждут в столовой.        Они двинулись к дверям, и, взявшись за ручку, Дельфини замерла. — Так это твоё последнее слово? — спросила она тихим голосом. — Дельфи, ты самый дорогой для меня человек, но я не могу даже представить нас вместе, — с отчаянием в голосе проговорил Рудольфус. — Что же, тогда решено, — отрезала девушка, и вышла из комнаты.        На следующий день во всех газетах писали о помолвке Дельфини Слизерин, дочери Темного Лорда, и французского министра магии — мсье Леона де Рогана. * Скорее всего, Рудольфус имеет ввиду радиацию и лучевую болезнь.