Леди Долохова. Великая война.

Апрель 2020 года, Британия, Тихий Замок        Пэнси Долохова проснулась с рассветом от возни Антонина рядом. Но притворялась, что спит, ещё добрых минут пятнадцать. Муж в последнее время вскакивал ни свет ни заря, и это уже начинало раздражать. Потому что вечером, когда она сама была ещё полна сил, Антонин уже хотел спать. Как это было накануне, между прочим. Вспомнив свои неудачные домогания до супруга, леди Ди раздосадовано поморщилась и этим выдала себя. — Пэнс, ты спишь? — тут же спросил Антонин. — Морганы ради, который час? — сонно пробормотала Пэнси, отворачиваясь от мужа на бок. — Скоро уже вставать, — убежденно заявил Долохов над ухом.        И придвинулся поближе. Его рука легла на ягодицы супруги, и Пэнси слегка улыбнулась. К тому, что Антонин не слишком церемонится, она уже давно привыкла. А вот к фиаско в постели — нет. Поэтому ей было приятно желание супруга реабилитироваться после вчерашнего. — Раз так, то что ты делаешь? — спросила она, но голос получился не удивленным, а очень довольным. — А на что похоже? — пробурчал Антонин, целуя её в шею и одновременно задирая подол ночной рубашки.        Пэнси сладко потянулось. Пробуждение начинало быть приятным, хотя борода Антонина ужасно кололась. Леди Ди захихикала, как девочка, потому что ей было щекотно. — Я ещё глаза не успела открыть, а ты… — как бы пожаловалась она. — Открывать глаза необязательно, — тихим, интимным шепотом сообщил Антонин.        Почувствовав, как ей в бедро недвусмысленно упирается член, Пэнси восторжествовала. По правде сказать, в последние годы их брака пыл Антонина в значительной степени остыл, и ей недоставало таких вот моментов. Понятное дело, что возраст — это не шутки, но она-то была ещё молода и тело жаждало своего!        Антонин притянул жену ближе к себе и, подсунув руку под подушку, крепко обнял её. Второй рукой направил член в лоно. Пэнси с готовностью отвела бедра назад и застонала. В такие моменты ей казалось, что во всей вселенной есть только она и Антонин. Пэнси была в кольце его сильных рук, чувствовала его в себе, и это было так прекрасно. Забывалось, что они женаты уже двадцать с лишним лет, и Пэнси казалось, что она сама становится моложе в эти моменты. — Даа, — простонала она, ещё сильнее выгибаясь в спине. — Да, любовь моя…        Вдохновленный её стонами, Антонин переместился и оказался сверху. Его толчки стали более ощутимыми, и Пэнси пришлось закусить подушку, чтобы не кричать слишком громко. Давняя привычка, выработанная наличием в доме четырёх детей. Антонин целовал её плечи и шею, самую чувствительную её зону, и Пэнси уже приближалась к кульминации. Даже задержала дыхание на миг и притихла, находясь на пороге удовольствия… И тут Антонин сам застонал и вышел из неё. — Ох, славное утро! — сообщил он, вытягиваясь рядом на кровати и переводя дух.        Скрыть своё разочарование было так сложно, что Пэнси ещё какое-то время лежала на животе. Мерлин и Моргана, ну как же так! Она ведь любит своего мужа, он точно любит её, и секс в жизни в общем-то не главное! Но как же несправедливо время, с годами отнимая у мужчин силу! И ведь сказать-то неловко. Можно представить, как это ударит по самолюбию Антонина. — Славное, — вздохнула Пэнси, переворачиваясь на спину и одёргивая рубашку. — Ты разве не?.. — Почти. Это было правда хорошо.        Неловкость. Самое гадкое чувство, которое только можно ощутить в постели с любимым человеком. — Может, закончим подручными средствами? — ничему не смущаясь, выдал Антонин, опять кладя руку на бедро супруги и скользя ею по направлению к лону. — Закончим вечером, любовь моя, — отозвалась Пэнси, мягко перехватывая руку супруга. — Сегодня тяжелый день в Министерстве, не хочу быть слишком вымотанной. — Понимаю, — самодовольно кивнул Антонин. — Я и сам теперь не хочу никуда идти. Но ты такая красивая во сне, как тут сдержаться?        Пэнси тепло взглянула на супруга. Его волосы и даже коротко подстриженная борода были уже совсем седыми, лоб пересекали глубокие морщины, и тело его было уже совсем не таким моложавым и крепким, как раньше. Но голубые глаза были такими же ясными и живыми, как у Рогнеды. Совсем молодыми. Сердце Пэнси переполнила нежность. Да, Антонин постарел. Но, несмотря на это, остался молод душой и всё ещё любит и желает её, как и много лет назад.        Она с благодарностью и любовью провела рукой по его волосам. Долохов тут же перехватил запястье жены. Он любил, когда она почёсывала ему голову, вот и сейчас ластился, как верный домашний пёс. Пэнси не удержалась и потянулась к нему, чтобы поцеловать несколько раз. Нет, никто другой не заменит ей Антонина. Ни с кем другим её не будут связывать такие глубокие чувства любви и преданности. — Я в душ, — сказала она немного погодя.        Антонин отпустил её, и Пэнси, потягиваясь и потирая слегка затекшую во сне шею, направилась в ванную. Там она разделась и, прежде чем забраться в ванную, скользнула взглядом по своему отражению в зеркале. В этом году ей исполнится сорок лет, а она всё ещё является весьма привлекательной женщиной. Пэнси была неуверенной в себе в подростковом возрасте, но, странное дело, повзрослев, научилась любить себя. Если бы только не растяжки на животе, она и вовсе была бы всем в своей фигуре довольна.        Теплая вода и душистое мыло окончательно пробудили Пэнси Долохову. Выйдя из ванны, она растёрла тело специальным кремом с экстрактом мандрагоры. Считалось, что это тонизирует кожу и замедляет старение. Так это или нет, но кожа Пэнси действительно была шелковой и нежной, как у ребёнка.        Затем волшебница сдобрила волосы питательным маслом, высушила их с помощью специального заклинания и расчесала. Вернулась в спальню уже в махровом халате, на ходу нанося на лицо увлажняющий крем. Антонин уже читал утреннюю газету, всё также лежа в кровати.        Вскоре они оба спустились к завтраку, так как было уже почти семь. Время завтрака давно было сдвинуто на более раннее, поскольку чета Долоховых была очень занятой и чаще всего покидала замок не позднее девяти часов.        Во время завтрака Пэнси старалась заниматься чем-то приятным. Например, разговаривать с мужем или читать какой-нибудь дамский журнал, пока Антонин изучает свежий «Пророк». Но всякий раз появлялось несколько писем, и Пэнси, горько вздыхая, была вынуждена браться за них, потому что в Министерстве точно не будет свободного времени. — Что это? От Корбана Яксли, — прочитала Пэнси, беря конверт с серебряного подноса, который держала Полли. — Не мне ли адресовано? — поинтересовался Антонин, щедро смазывая кусок хлеба маслом. — Нам, я полагаю, — отозвалась леди Ди, пожимая плечами.        Антонин кивнул, и Пэнси вскрыла конверт. Забегала глазами по строчкам. — Совсем стыд потеряли! — резюмировала она. — Намекают, что нам следует увеличить содержание Эвана! — Десять тысяч галлеонов это достойная сумма, — заметил Антонин. — Очень достойная, — кивнула Пэнси. — Остальные дети вместе взятые тратят меньше. — Но у Эвана семья. — Всего лишь жена. И она имеет тысячи три с фабрики, данной в приданое. Как можно за несколько месяцев потратить тринадцать тысяч галлеонов? — Пэнси покачала головой. — Они даже не покупали никакой недвижимости. — Я поговорю с Эваном, — решил Антонин. — Хотя даже Темный Принц не тратит столько.        Пэнси вскинула на мужа глаза. — А ты знаешь, сколько денег он имеет? — Да, говорил с Беллатрикс. Тоже десять тысяч в год, не считая подарков и богатых подношений, разумеется. — И у них с Рогнедой ребёнок! — восторжествовала Пэнси. — И мы, позволь заметить, помогаем им чисто символически! И, насколько я знаю, они даже открыли счёт в банке! А Эван всё до кната тратит на эту бессовестную рыжую пр… — Пэнси! — Что? Как будто её можно назвать иначе, — сказала леди Ди, и возмущенно передёрнула плечами.        Эван был женат на Альционе буквально пару месяцев. И самым хорошим в этом браке Пэнси считала то, что молодые живут в Лондоне. Это позволяло ей видеться с невесткой крайне редко. Но ненависть леди Долоховой не иссякала, и была в высшей степени взаимной. Разумеется, она сдержала слово, и рассказала Миледи всю правду в надежде, что это дойдёт до Темного Лорда. И Миледи как-то обмолвилась, что наказание Эвана не продлится долго и что через некоторое время ему дадут возможность проявить себя… Но Пэнси было до того обидно за своего ребёнка, что при одной мысли об Альционе Яксли она так сжимала зубы, что аж челюсти сводило. — Я против того, чтобы давать им деньги. Она, кстати, что-то имеет с квиддича, я полагаю? Не зря ведь торчит на поле, пока всю работу по дому выполняет прислуга. — А ты ждала, что она сама будет стирать, что ли? — усмехнулся Антонин. — Нет, но можно хотя бы составлять меню и руководить прислугой. И экономка им не нужна! Это же всего лишь апартаменты, а не огромный дом! Как будто так сложно распорядиться финансами… Я разговаривала с миссис Браун, и она мне всё рассказала. Эта девчонка даже не в состоянии запомнить, что у Эвана аллергия на морепродукты, постоянно велит кухарке готовить что-нибудь такое в качестве основного блюда! Может быть, она это делает специально? — Пэнси, Пэнси, Морганы ради… — простонал Антонин, поднимая руки. — Я с ума сойду. Хватит уже поносить Альциону. Она просто очень молодая. И они так искренне любят друг друга… — Ооо, это называется совсем иначе… — начала Пэнси, распыляясь заново. — У Эвана даже глаза запали, так она его изводит! И при этом покупает зелье для предохранения литрами! — Пэнси, Салазара ради!        Только внезапное появление Полли заставило леди Долохову умолкнуть. Хотя сердце её всё ещё пылало. — Мисс Рогнеда пожаловали, — пропищала домовая эльфийка.        Полли была уже так стара, что неизменно называла Неду именно так. Втолковать ей, что та уже пару лет как леди Слизерин было решительно невозможно. — Что ещё случилось? — шепотом спросила Пэнси у мужа, но тот лишь пожал плечами.        Через минуту в столовую уже вошла Рогнеда. Она была в обмундировании легионера, собранная и воинственная. И маленький Салазар у неё на руках смотрелся противоестественно. — Извините, что я так внезапно, — воскликнула Рогнеда с порога. — Это просто какой-то ужас. У Астериона смотр легиона через час, и он непременно хочет, чтобы я была с ним! Ты ведь знаешь, мама, что с Тэри невозможно спорить. А у Салазара режется очередной зуб! Астерион, кажется, полагает, что я могу быть в двух местах сразу!        Из этой пламенной тирады Пэнси поняла две вещи: Рогнеда с Астерионом опять успели поругаться с самого утра, и маленького Салазара привезли ей на попечение. — Неда, я тоже не могу разорваться! — бессильно ахнула Пэнси. — У меня заседание благотворительного общества через час! И потом весь день забит встречами!        Рогнеда нервно покачивала своего сынишку и смотрела на мать с надеждой. Пэнси знала, что дочери каждый раз неловко просить родителей присмотреть за ребёнком. Неда, вероятно, вовсе бы не отходила от Салазара, если бы Темный Принц не был столь капризен и избалован её вниманием. Леди Ди стало жаль дочь, которая вынуждена вечно разрываться между сыном и мужем. — Хорошо, Неда, я придумаю что-нибудь, — сдалась Пэнси, беря на руки Салазара. — Иди ко мне, моё сокровище… — Баашка*… — всхлипнул Салазар, обнимая Пэнси крохотными ручками.        Мальчик, до этого похныкивающий, тут же успокоился, оказавшись на руках у бабушки. Он был привязан к ней не меньше, чем к родной матери. — Завтра вас ждать на ужин? — спросил Антонин. — Надеюсь, что да, — кивнула Рогнеда. — Хотя бы сама загляни, если Астерион не сможет, — вздохнула Пэнси, покачивающая ребёнка. — Я постараюсь напомнить Тэри про ужин, когда он немного успокоится, — пообещала Рогнеда, и наклонилась поцеловать сына на прощание. — Спасибо вам. Что бы я только делала без таких родителей! — Ребёнок должен быть с матерью, — упрямо вставил Антонин. — Астерион что, маленький? У него легион в подчинении, зачем он тебя-то таскает всюду?        На лице Рогнеды отразилось мученическое выражение. Но, разумеется, она тут же начала оправдывать своего горячо любимого Тэри. — Астерион очень ко мне привязан. Да и я вообще-то состою в его легионе. Думаю, мне было бы скучно просто сидеть дома. — Откуда ты знаешь, ты ведь не пробовала, — хмыкнул Антонин. — Ладно, что уж…        Рогнеда вздохнула и подошла к отцу, чтобы и его обнять на прощание. — Всё хорошо, папа. Как только в Британии будет порядок, мы станем обычной семьей, — проговорила она.        Когда Неда удалилась, супруги Долоховы переглянулись. — Нормальная семья. С Астерионом-то. Ну да, — пробурчал Антонин. — Если бы он не был принцем, я бы ему объяснил… — Успокойся, дорогой. В конце-концов, с Салазаром Тихий замок оживает, — отозвалась леди Ди, удобнее перехватывая внука. — Эндрю постоянно сидит у себя, и иногда мне кажется, что мы вообще одни в этом огромном доме. — Летиция же приехала на каникулы, — напомнил Антонин. — Ей нравится возиться с племянником. — Конечно. Салазар ведь чудесный мальчик, — любовно проворковала Пэнси, укачивая внука.        Мальчик на самом деле был не только удивительно хорош собой, но ещё и весьма спокоен. Он никогда не капризничал, да и плакал, только имея на это все основания. Например, когда у него лезли зубки, как сейчас. Леди Ди прислонила губы ко лбу ребёнка. — Ох, бедняжка, у него и правда жар… Полли! Вели Насте, чтобы она нашла мазь для десён и зелье для снижения жара. Одной ложки будет достаточно.        Вскоре Настя и сама пришла в столовую. Правда, по другой причине. — Прошу прощения, — деликатно начала она, волнуясь, что тревожит чету Долоховых за завтраком. — Мне кажется, что к Эндрю стоит вызвать целителя. Я только что отнесла ему завтрак, и мальчик едва на ногах стоит…        Пэнси тут же поднялась на ноги, да и Антонин напрягся. — Позаботься о Салазаре, пожалуйста. У него режется зуб. Нужно намазать десны, и… Ты знаешь, — быстро проговорила Пэнси, передавая ребёнка Насте.        Салазар стал тихонько звать «баашка», не успев даже оказаться на руках импровизированной няньки. — Бабушка скоро придёт, мой дорогой, — пообещала Пэнси, и поцеловала мальчика в лобик.        Нужно было проверить Эндрю. Младший сын всегда заставлял родителей чувствовать себя на пороховой бочке. Хотя Эндрю совсем не казался несчастным больным и активно интересовался наукой и искусством, он всё же имел крайне хрупкое здоровье. Постоянно ловил все болезни, простывал, да ещё ослаблял себя постоянным недосыпом. Очень любил по ночам «творить» в своей мастерской. — Эндрю, доброе утро! Ты в порядке? — выпалила Пэнси, врываясь в комнату сына после непродолжительного стука.        Младший Долохов был болезненно бледен, но глаза возбуждённо горели на его худом лице. Юноша старательно вырисовывал что-то на холсте. В спальне, как обычно, был тотальный бардак. Пэнси приходилось идти, подобрав юбку, чтобы не задеть ненароком какую-нибудь хитроумную модель или не уронить стопку пергаментов с тумбы. Рядом с самим Эндрю хаос достигал своего апогея: тюбики с краской, испачканные кисти в стаканах с водой, мольберт, и ещё куча всякой всячины. — Я рисовал всю ночь, и всё равно не то, что надо! — упрямо возвестил Эндрю, хмурясь на холст. — Что? Ты не ложился? Эндрю, что за вопиющая беспечность? Хочешь слечь в постель с переутомлением? Или чтобы сердце начало шалить? — напустилась на сына Пэнси. — Сейчас закончу и отдохну, — отмахнулся юноша. — Понимаешь, не хватает чего-то…        Пэнси вытянула голову, чтобы взглянуть на картину. На ней была изображена девушка изумительной красоты, хотя и явно вымышленная. Судя по разбросанным журналам, это был собирательный образ из первых красавиц, красующихся на обложках. Был виден прогресс в творчестве Эндрю. Живописью он увлёкся сравнительно недавно и отдавался этому со всей страстью. Подчас в ущерб и без того слабому здоровью. — По-моему, очень красиво, — похвалила Пэнси. — Эндрю, тебе пора прерваться и отдохнуть…       Эндрю покачал головой, глядя на портрет. Изображение уже было заколдовано соответствующим образом, и красотка вовсю расточала улыбки и кокетливо подставляла то щёку, то носик для нового мазка. — Не хватает чего-то… — повторил Эндрю. — И она не говорит. — Попробуй рисовать с натуры в следующий раз. А сейчас иди отдыхать, или мне придётся отменить собрание и остаться дома, — с нажимом проговорила Пэнси.        Эндрю встал и тут же пошатнулся. — Всё в порядке! — поспешил сказать он. — Я просто резко поднялся.        Отвергнув помощь матери, юноша добрался до своей кровати и тяжело опустился на неё. Видимо, от утомления у него всё ещё кружилась голова. Пэнси пришлось дать сыну глоток укрепляющего зелья и заставить при ней выпить все необходимые лекарства. Настойку для равномерной работы сердца, зелье против низкого давления, ферментативное зелье для желудка и каплю крови единорога, конечно. Только убедившись, что Эндрю становится лучше, она смогла оставить его.        Ни один целитель в мире не мог сказать, что именно не так с Эндрю. Все его болезни имели одну причину — крайне слабый иммунитет. Организм был вечно ослаблен, и разве что случались периоды, когда юноше становилось лучше или хуже. При этом он всегда пытался развести бурную деятельность, словно доказывал всем и каждому, что он не немощный. Что, если он не такой сильный и выносливый, как Эван, то острота его разума компенсирует это. — Салазар уснул. Жар уже спадает, — проговорила Настя, когда Пэнси вышла в коридор. — Присмотри за мальчиками сегодня. У меня будет безумный день, но я попробую вернуться не очень поздно.        Пэнси поспешила одеваться. Она уже опаздывала. Когда она переоделась и, наконец, была готова к выходу, Антонин тоже спустился в гостиную к большому камину. — Я проверил Салазара. Он спит, положив кулачок под голову, — почему-то шепотом сказал Антонин. — Настя сказала, что Эндрю в порядке. Это так? — Да, просто не спал всю ночь, — покачала головой Пэнси. — Ты вернешься раньше. Проследи, чтобы Эндрю не перетруждался, хорошо? — Постараюсь, насколько это возможно, — отозвался Антонин, подходя к камину.        Прежде, чем отправиться на службу, он наклонился и поцеловал Пэнси в щеку. Она ответила ему тем же, и погладила по плечу. — До вечера, дорогой. — Да.        Антонина поглотило зелёное пламя. Пэнси зашла в камин следом за ним. — Министерство магии! — скомандовала она, кидая себе под ноги летучий порох.        Хотя Пэнси очень спешила, ещё минут двадцать ушло на то, чтобы пробиться через толчею в атриуме, пройти пост охраны и забежать в кабинет, чтобы надеть форменную мантию. Оттуда она быстро направилась в зал номер семь, где должно было проходить собрание благотворительного общества. Пэнси влетела туда, опоздав на тридцать минут. — Прошу прощения, леди, я задержалась, — громко проговорила она, быстро проходя к своему месту во главе вытянутого стола. — Секретарь, можете начинать вести протокол. Спасибо.        В отделе благотворительности, который возглавляла леди Ди, был небольшой штат сотрудников вроде секретарей и экономистов. Самим же отделом руководило общество светских леди под предводительством Пэнси. Они решали, на что и в каком количестве выделить средства, откуда взять финансирование (помимо вливаний каждой из них, разумеется), как привлечь внимание Миледи к той или иной проблеме. Решающее слово оставалось за Пэнси, но она была рада иметь помощниц в столь тяжёлом занятии. — В этом году Хогвартс заканчивают… шестнадцать сирот. Из них шестерым следует выдать разовые выплаты, полагающиеся по окончании школы как детям погибших Пожирателей Смерти. Ещё семь полукровок, пятеро из которых желают продолжить обучение и ходатайствуют о помощи. И трое… Дети предателей, — зачитала Лавиния Мальсибер. — Последние тоже желают обучаться дальше? — спросила Пэнси. — Двое из них. — Можно будет выделить деньги только в том случае, если баллы их ЖАБА будут достаточно высокими, — ответила Пэнси холодно. — По приюту для детей-волшебников тоже важный вопрос, — проговорила леди Яксли. — Темный Лорд не так давно обмолвился на приёме, что их надо чем-то занять. Возможно, организуем квиддичную команду? — Нужно построить квиддичное поле. Это дорого, — вздохнула Пэнси. — Впрочем, составим смету расходов сперва…        Собрание тянулось два с половиной часа. Накопилось множество вопросов, которые нужно было решить. От столбиков цифр в глазах у Пэнси вскоре уже рябило. А тут ещё и леди Яксли вкрадчивым шепотом спрашивала, что Пэнси думает по поводу утреннего письма! Так или иначе, все проблемы были разобраны, и почти по всем нашлось решение.        Сразу после собрания благотворительного общества, Пэнси Долохова поспешила в свой отдел, где отдала распоряжения подготовить сметы для казначейства. Потом, не успев толком выпить кофе, она отправилась в приют для детей-волшебников. Там требовалось присутствовать на плановой проверке. Надёжный источник сообщил, что директриса приюта прикарманивает бюджетные средства, и Пэнси хотела разобраться лично.        В приют её уже сопровождал Кайл Кортни. В Министерстве ещё можно было от него отделаться — как-никак, объект в высшей степени охраняемый. Но во время всех визитов во вне верный Пожиратель сопровождал леди Долохову. — Вы слышали, Кортни, в Ирландии опять какие-то волнения? — Да, леди Ди. Но Темный Лорд наведёт там порядок очень быстро, я уверен. — Там ведь не очень опасно? Боюсь, Милорд пошлёт Астериона с легионом. И моя дочь, как обычно, будет сопровождать Темного Принца. — Не беспокойтиесь, леди Ди. Всё должно пройти спокойно.        Потом следовала долгая и нудная проверка. Пэнси проверяла счётные книги, опрашивала персонал и лично общалась с директрисой. Последняя не спешила обличать себя и отнекивалась до конца. Прямых доказательств, впрочем, тоже не нашлось. — Я надеюсь, что у меня больше не будет повода проводить проверку лично, — так Пэнси закончила их беседу, сверля напуганную, но не сдававшуюся женщину взглядом.        Что же, если та и воровала, то теперь ещё долго не осмелится этим заниматься.        На выходе из кабинета директриссы Пэнси Долохова была окружена приютскими детьми. Их подготовили, чтобы они показали сановной даме, как хорошо живут. Ничего не оставалось, кроме как ознакомиться с их самодеятельностью, выслушав нескладную оду Темному Принцу и оценив рисунки, изображающие храбрых легионеров. Хотя детей Пэнси любила и в общем-то это не было ей в тягость. Многих воспитанников приюта она даже знала. Например, для одной девочки она специально привезла пергамент и волшебные краски (та неплохо рисовала), а для мальчика по имени Фредди не забыла захватить книгу по нумерологии, которой тот не по возрасту увлекался. На всё про всё в приюте ушло почти четыре часа. — Леди Ди, вам не помешало бы пообедать. — А сколько времени, Кайл? — Почти пять. — Моргана, я ведь опаздываю на доклад к Миледи! Что делать, постараюсь перекусить там.        К счастью, когда Пэнси явилась в Цитадель Змея, в кабинет Миледи как раз подали чай. Печенье было не лучшей заменой обеду, но всё же помогало продержаться до ужина. В кабинете Миледи леди Долохова провела ещё полтора часа, рассказывая про основные дела в Благотворительном департаменте и про свою проверку в приюте. — Хороший Круциатус всегда развязывает языки и помогает сэкономить время, — констатировала Беллатрикс. — А по поводу выплат выпускникам-сиротам, я категорически против. Отвратительные полукровки не должны обучаться наравне с отпрысками чистокровных семей. В лучшем случае могут претендовать на какие-то курсы, которые помогут им кормиться. Не хватало ещё содержать за наш счёт это отребье!        Пэнси, уже привыкшая к радикальным взглядам своей госпожи, даже не дрогнула. — Миледи, я согласна с вами как никто другой. Но Тёмный Лорд призывает нас всех беречь волшебную кровь. Получается, в наших интересах дать им образование в волшебном мире, чтобы они не подались к магглам и не наплодили с ними… эээ… ещё большее отберье.        Беллатрикс вздёрнула смоляную бровь, недоверчиво глядя на Пэнси. На её лице явно было написано несогласие. И леди Ди уже ждала сакраментальную фразу «Я поговорю с Тёмным Лордом», означающую, что вопрос закрыт, но её не последовало. — Что же, парочку более-менее сообразительных можно выучить, — нехотя согласилась Беллатрикс. — Но только тех, у кого есть что-то в голове! А для остальных всегда найдётся работа, не требующая больших умственных усилий и особых навыков…        Отлично, Миледи не слишком против. Можно будет предъявить ей смету через несколько дней. — А по поводу директрисы… Ещё хоть один повод, и в застенках Азкабана она заговорит.        Пэнси нервно сглотнула. Беллатрикс была верным Пожирателем Смерти и отличным бойцом. И это всегда была её первостепенная роль. Остальными докучающими делами она занималась только потому, что Тёмный Лорд полагался на неё. Но, насколько могла судить Пэнси, сама Беллатрикс никогда не интересовалась вопросами благотворительности. Зато с каким энтузиазмом была готова возглавить легион и отправиться в бой! Но что поделать, леди Долохова была в прямом подчинении у Миледи и многие её начинания требовали согласования руководства. — Могу ли я спросить, что случилось в Ирландии? — осторожно поинтересовалась Пэнси, сердце которой уже было не на месте из-за Рогнеды.        Антонин проговорился, что там опять волнения. В таких случаях Астерион обычно брал несколько когорт и отправлялся наводить порядок. Неда, разумеется, следовала за ним. — Так, ерунда, — отмахнулась Беллатрикс. — Кучка обезумевших магглов с оружием наперевес. Мелкие диверсии, не более того. Но есть опасения, что им помогает кто-то из волшебников. Слишком уж хорошо они осведомлены о расположении наших объектов…        Леди Долохова вздохнула. Наверное, она не доживёт того дня, когда в Британии воцарятся мир и порядок! — Астерион быстро положит этому конец, — гордо сообщила Миледи. — И я рада, что твоя дочь с ним рядом.        Беллатрикс благоволила Рогнеде. В особенности ей нравилось то, что невестка постоянно рядом с Тёмным Принцем. Пусть и не всегда по своей воле. — Рогнеда оставила мне Салазара с утра. У него режется зуб, — рассказала Пэнси.        Губы Беллатрикс тронула улыбка. Салазаром она интересовалась и даже проявляла к нему привязанность. Вероятно потому, что мальчик был копией её собственного сына. — Он быстро растёт и отличается отменным здоровьем, — сказала Беллатрикс таким голосом, каким Антонин отмечает достоинства новобранцев в охране Цитадели. — И явно похож на Темного Лорда.        Сходства Пэнси пока не замечала, но Миледи упорно повторяла это весьма регулярно. Хотя ничего удивительного тут не было — Астерион очень похож на своего отца в молодые годы, логично, что и Салазар имеет какие-то черты Милорда. Но откуда об этом знать леди Ди, не видевшей Темного Лорда до перерождения?        К половине седьмого Пэнси Долохова вернулась в Министерство Магии и ещё час провела за бумагами. И только потом, совсем уставшая, вернулась в Тихий замок. Конечно же, там и речи не шло о порядке. Хотя уже давно наступило время ужина, Антонин играл с Салазаром на диване в гостиной. И, судя по пустому блюду на столике, скормил ему кучу печенья. Эндрю сидел тут же в кресле, подтянув одну ногу под себя, и с натуры рисовал Салазара. Вернее, делал наброски. На полу рядом с ним стояли стакан из-под тыквенного сока и коробка от печенья. Летиции не было видно, наверное, пропадала где-то с Мериголд. — Только не говорите, что ещё не ужинали, — простонала Пэнси. — Бааашка! — радостно воскликнул Салазар. — Иди ко мне, солнышко…        Пэнси взяла мальчика на руки и тут же проверила, нет ли у него жара. Лобик был нормальный, и женщина выдохнула. — Полли! — позвала она. — Накрывайте на стол. Сейчас будем ужинать.        Ужин прошёл вполне спокойно. Эндрю под присмотром матери поел вполне хорошо, Салазар — очень хорошо, а Антонин — очень вредно. Навалил себе целую гору жареного картофеля, а мясо полил острым соусом. Сама Пэнси поужинала чуть более плотно, чем следовало бы.        После трапезы семейство Долоховых разбрелось кто-куда. Эндрю ушёл к себе, клятвенно пообещав, что только почитает перед сном и ляжет не поздно. Антонин, жалуясь на изжогу, ушёл в спальню. А Пэнси, связавшись по камину с Лестрейндж-холлом и велев Летиции возвращаться домой, отправилась нянчить внука. Салазар, когда был в Тихом замке, жил в бывшей комнате Патрика. Так было ближе к главной спальне, и Пэнси всегда могла услышать его плач.        Глядя на то, как маленький Салазар резвится, катаясь на игрушечной метле, Пэнси Долохова не могла налюбоваться на внука. Не часто встретишь таких красивых детей, что и говорить. Мягкие чёрные кудряшки, кожа фарфорового цвета и огромные голубые глаза. Веснушки Рогнеды ему, кажется, не передались. А какой ласковый это был ребёнок! И послушный, и милый, и сообразительный не по годам. Словом, Пэнси души не чаяла во внуке. По правде сказать, в глубине души она воспринимала Салазара скорее как своего сына. Ведь именно она нянчила его в первые месяцы жизни, при ней он произнёс первое слово и сделал первые шаги. Рогнеда забрала сына к себе как только смогла, и изо всех сил старалась быть хорошей мамой. Но Пэнси всегда волновалась о Салазаре, когда тот был в резиденции Темного Принца. Ей всё казалось, что Рогнеда может чего-то не знать или не уследить за ним. И огромных трудов стоило не изводить дочь бесконечными советами.        Когда мальчик наигрался и пришло время его укладывать, Пэнси сама посадила его на горшок, потом привела в порядок и переодела в пижамку. Побыла рядом с кроваткой, пока Салазар не уснул. И только тогда оставила его. Разумеется, предварительно велев Полли неустанно присматривать за сном малыша.        Затем леди Ди тихонько подошла к спальне Эндрю. Убедилась, что свет выключен, и что сын спит. Заглянула к Летиции. Она уже была в пижаме и сидела перед зеркалом, пытаясь соорудить на голове папильотки. Завтра должен был состояться званый ужин, к которому мисс Долохова готовилась загодя. — Привет, мама, — улыбнулась девочка.        Пэнси с удивлением вспомнила, что они и впрямь не виделись сегодня. Она ушла на работу, когда Летиция ещё спала. Захотелось уделить дочери хоть немного времени. — Привет, — улыбнулась Пэнси в ответ. — Что это ты тут сооружаешь?        Она подошла к столику Летиции и посмотрела на горстку лент для папильоток. — Завтра ведь столько гостей соберется. Надо хорошо выглядеть, — серьёзно сказала Летиция.        Пэнси отметила про себя, что дочь научилась управляться с волосами отменно. Папильотки держались на локонах как нужно. Иногда Пэнси забывала, что Летиции почти пятнадцать. Она уже превращается в девушку. В личике всё меньше детского, подростковая угловатость уходит. — Что вы с Мери делали сегодня? — поинтересовалась леди Ди, поправляя папильотку на головке дочери. — Ничего особенного. Хотели пригласить мальчиков поиграть с нами в плюй-камни, но Энтони был занят в легионе, а Руди решил покататься на метле. — А Сильвий? — Что ты, мама, — Летиция даже глаза округлила. — Он всегда занят.        Леди Долохова тяжело вздохнула. — На его плечи легла большая ответственность. Но и Сильвию надо иногда отдыхать. Хотя бы приглашайте его в ваши игры, ему будет приятно.        Летиция улыбнулась и кивнула. Она вообще никогда не спорила с матерью, и Пэнси уже давно подозревала, что дочь соглашается с нею скорее для проформы. При этом сама Летиция остаётся при своём мнении. Хотелось бы Пэнси узнать, что творится в её белокурой головке… — А как твой день, мама? — поинтересовалась девочка. — Как обычно, можно с ума сойти, — отмахнулась Пэнси.        Её взгляд упал на новое платье, висевшее на шкафу. Белое, из тонкого муслина и с розовой лентой на поясе. Видимо, Летиция заранее продумала весь свой образ. Может быть, старается для кого-то? — А Неда с Астерионом завтра будут? — спросила Летиция. — Во всяком случае, кто-то из них должен забрать Салазара, — заметила леди Долохова.        Девочка кивнула и продолжила смотреть на мать своими ясными, серыми глазами. Она бы никогда не сказала, что мать мешает ей заниматься причёской, но Пэнси и так об этом догадалась. — Ладно, не буду тебя отвлекать. Спокойной ночи, Летиция.        Леди Ди наклонилась и поцеловала дочь в лоб. — Спокойной ночи, мамочка, — проворковала Летиция.        Только ложась в кровать Пэнси поняла, как же она устала за этот суматошный день. Как только она вытянулась на кровати, женщина ощутила большое облегчение. Спина наконец-то расслабилась. И в постели было уютно и тепло. — Пэнс, дай мне что-нибудь от изжоги, — раздался хриплый голос Антонина. — Великий Мерлин, неужели ты ждал меня для этого? — простонала леди Ди. — Сейчас…        Пришлось опять подняться, чтобы принести из аптечки в ванной микстуру. Ещё несколько минут Антонин морально готовился её принять. Выпил, наконец, после чего ещё долго морщился и жаловался на то, какую гадость ему приходится пить. Наконец, в спальне Долоховых всё вновь успокоилось. Пэнси с ещё большим удовольствием улеглась в постель и закрыла глаза, в конце концов.       Но когда Пэнси начала проваливаться в сон, раздался тихий стук в дверь. Сперва женщине подумалось, что ей кажется. Но стук повторился, а дверь вдруг слегка приоткрылась. — Леди Ди? — раздался тихий, неуверенный голос Насти.       Пэнси, всё ещё думая, не снится ли ей это, поднялась с кровати, стараясь не разбудить мужа. Если помощнице пришлось постучаться в хозяйскую спальню, дело было важным. Пэнси, ступая на цыпочках, быстро вышла из спальни в коридор. — Настя, что случилось? — встревоженно спросила она. — Прошу прощения, леди Ди, но в гостиной ждёт женщина, которая называет себя вашей матерью.