Леди Долохова. Великая война.

Июль 2020 года       Эван Долохов дернулся, как от удара, и резко сел на кровати. Ещё не проснувшись до конца, сонно и потерянно ощупал кровать рядом с собой — Альционы не было, и волшебник вспомнил, что она на очередной игре в Германии. Эван почесал голову, озадачено хмурясь и не понимая, что его разбудило. Сквозь сон он словно почувствовал удар под дых, но в спальне не было ровным счетом ничего, что могло бы нанести ему этот удар. К тому же, Долохов был в Блэк-хаусе, поскольку отвечал за безопасность маленького Салазара и решил не оставлять его в столь волнительную ночь. Но в особняке всё было тихо. И всё же нарастающее чувство тревоги подсказывало, что какая-то причина у столь внезапного пробуждения была.       Долохов машинально ощупал себя, хотя бы абсолютно точно уверен, что с ним всё в полном порядке. Но гадливая тревожность не проходила, и тогда Эвана словно молнией поразило — Рогнеда!       Двойняшки всегда имели сильную незримую связь. Когда-то они делили материнское чрево, и видимо поэтому частенько улавливали состояние друг друга даже на расстоянии. В детстве это проявлялось в полном взаимопонимании, в юношестве положительно сказывалось на всех командных предприятиях, будь то игра в квиддич или рейд. С тех пор, как Рогнеда связалась с Астерионом, Эвану казалось, что они несколько отдалились. Но в эту ночь всё его существо вопило о том, что с сестрой что-то случилось, и ей нужна помощь.       Эван быстро встал с кровати и оделся. Праздный образ жизни не отучил его в критических ситуациях собираться так же быстро, как если бы он всё ещё был легионером. Уже одевшись, Долохов опять растерянно огляделся — что делать, с кем связаться? О вторжении в Ирландию он знал только в общих деталях. Где именно там искать Рогнеду? Очевидно, что первым делом нужно было отправиться в Тихий замок. Так Эван или сразу всё узнает, или оседлает Буцефала и помчится искать Рогнеду сам.       Пройдя в спальню племянника, Эван обнаружил, что мальчик не спит, а стоит в кроватке, крепко взявшись за бортик кроватки. Это показалось Эвану странным — обычно ребенок спал ночью очень хорошо. Но сейчас личико Салазара имело плаксивое выражение и малыш явно намеревался разреветься. — Ну, ты что? Ты же Долохов! Мы не плачем, — попытался успокоить его Эван.        Салазара это не успокоило. Дядю он до недавнего времени видел редко, а потому ещё не воспринимал как близкого человека. Поэтому ребенок принялся тихонько хныкать, скривившись, и тоненько пищать: — М-маа… Маааа… М-мааама…        Эван, отличающийся некоторой суеверностью, пожалуй даже смешной для волшебника, понял это вполне ожидаемое «мама» как некий знак, что и малыш что-то почувствовал. — Останешься пока у бабушки. А я найду твою маму, идет? — спросил Эван, максимально смягчая свой басистый голос.        Камин в спальне Салазара из соображений безопасности к сети подключен не был. Поэтому Эван взял племянника на руки и вернулся в свою комнату, чтобы воспользоваться камином в ней. — Тихий замок, — проговорил Эван.

***

       Пэнси Паркинсон не спала в эту ночь. Она просто не могла спать, зная, что где-то там, в милях к югу, Антонин и Рогнеда рискуют жизнями. И леди Ди стояла у окна, зябко кутаясь в шаль, даже не вспоминая о том, что есть согревающие чары.        Сколько таких ночей она провела без сна, вздрагивая от каждого звука… Пэнси всегда старалась не допускать мрачных мыслей и держалась молодцом, подбадривая детей. Но когда дети выросли и стали сами лезть в самое пекло, выдержка начала изменять леди Ди.        Услышав, как в гостиной затрещал огонь камина, а затем последовали тяжелые шаги, Пэнси вздрогнула. Закутавшись в шаль плотнее, она тут же поспешила в гостиную, машинально приглаживая волосы. — Полли! — прикрикнула она на всякий случай.        Эльфийка незамедлительно возникла у ног хозяйки и засеменила следом. — Будь пока рядом, — велела Пэнси.       Толкнув двойные двери, леди Ди быстро прошла в гостиную и, увидев Эвана с Салазаром на руках, облегченно выдохнула. — О, Эван, ну и напугал же ты меня! — воскликнула она. — Что такое, Салазар плохо спит? А я говорила, что его лучше оставить со мной! Ну же, иди ко мне, дорогой…        Увидев бабушку, Салазар перестал хныкать и начал активно тянуться к ней. Эван, передав матери ребенка, вздохнул свободнее — он всё ещё не приноровится обращаться с ним как следует. — Да, он что-то не спал… Плакал, весь извёлся, — протянул Эван, внимательно наблюдая за матерью и думая, как бы половчее вызнать, нет ли новостей из Ирландии. — Тоже волнуется. Чувствует, что что-то происходит, — прошептала леди Ди, укачивая внука, который успокаивался на глазах. — Кстати, как там… ничего не слышно? — как бы к слову спросил Эван. — Пока ничего, — со вздохом отозвалась Пэнси. — Но ты сам знаешь, что это хороший знак. Если бы что-то было не так, нам бы уже сообщили. — Да, конечно… Мам, а Рогнеда с отцом в штабе? — аккуратно спросил молодой человек. — Нет, с Астерионом, — ответила леди Ди. — Так сказал Антонин. — А где они должны быть, он не сказал? — продолжил допытываться Эван. — Нет, — отозвалась Пэнси, начиная настораживаться. — Дорогой, я понимаю, что ты хочешь быть с ними, но сейчас твоя забота — безопасность Салазара. Оставайтесь оба здесь сегодня, и если будут какие-то новости, мы сразу же узнаем об этом.        Тем временем тревога не отпускала Эвана. И вдобавок к ней появилась такая тоска, что хотелось взвыть. Это неприятно удивляло — сам Эван отнюдь не был нервической персоной. Желание оседлать любимого крылатого коня усиливалось.        Дверь приоткрылась, и в гостиную вошёл Эндрю Долохов. По нему было видно, что юноша так и не ложился спать. Одетый в черную мантию, бледный, с темными кругами вокруг глаз, он маячил в дверях, как призрак. — Эндрю, ты тоже не спишь? — ахнула Пэнси. — И так уже похож на Кровавого Барона! Ты должен беречь своё здоровье! — Все в порядке, — спокойно проговорил молодой человек. — Зря ты сама не ложишься. О, и Эван здесь! Доставил Салазара?        Братья обменялись взглядами, и Эван попытался подать младшему знак, пока мать не видит — выпучил глаза и покосится на Пэнси. — Мам, ты и правда лучше легла бы отдохнуть. Да и Салазара надо уложить, — заметил Эндрю. — А вы оба? — тут же спросила Пэнси, пытливо глядя то на одного сына, то на другого. — Я лягу в одной из гостевых спален, мне много не надо, — заверил Эван. — Только перекинемся парой слов, давно не виделись, — добавил Эндрю. — Хорошо. Но не задерживайтесь. Никому не будет легче, если мы изведем себя волнением, — строго проговорила Пэнси и двинулась к двери.        Когда леди Ди удалилась, Эван порывисто подошёл к Эндрю и, косясь на дверь и стараясь говорить тихо, изложил свои тревоги. — Что б меня инферналы взяли, Эван, это звучит довольно жутко, — резюмировал Эндрю. — Не думаю, что ты внезапно стал нервничать и накручивать себя на пустом месте. К тому же, я читал про то, что даже у маггловских близнецов присутствует связь… — Мы не близнецы, — поправил Эван. — Сути это не меняет, — пожав плечами, заявил младший Долохов. — Но сорваться неизвестно куда, бросив Салазара, ты не можешь. — Это понятно, — нехотя признал Эван. — Хотя в Тихом замке весьма безопасно… — Настолько, что нашего племянника тут едва не прокляли в его собственной колыбели, — хмыкнув, ввернул Эндрю. — Вот что, ты оставайся тут с ним и с нашей матерью, а я отправлюсь на поиски Рогнеды. — Ты?! — изумился Эван, невольно окидывая брата взглядом.        Его недоумение было понятно. Эндрю был невысок, тонок, бледен и даже выглядел болезненно. Не говоря о том, что Эван с детства наблюдал за тем, как брат постоянно мучается от мигрений и принимает драконью кровь по капле в день. Пусть посторонним это было не так понятно, Эван-то знал, каких моральных сил брату стоит держаться столь бодро при всех его недугах. — Я тоже Долохов, — холодно проговорил Эндрю. — И такой же брат Рогнеде, как и ты. Так что будь добр, убери это унизительное удивление с лица и подумай логически — тебе приказано охранять Салазара, ты не можешь его бросить. А я свободен в своих перемещениях. И если что-то уже случилось, от твоей грубой силы будет не так много пользы, как от моих целительских навыков. — Смотря что случилось, — буркнул Эван. — Скажем так, легионеров там и так предостаточно, — настойчиво продолжал младший Долохов. — Мать с ума сойдет, если ты отправишься в это пекло, — выложил Эван последний козырь. — Мать будет думать, что я преспокойно сплю у себя. Она даже не заметит моего отсутствия, — отбрил Эндрю.        На этом, как бы Эвану не хотелось самому броситься на поиски сестры, он был вынужден уступить. — Если бы только не Салазар, — пробасить он. — Тогда бы ты оседлал Буцефала и ринулся подобно грому и молниям в Ирландию, — подсказал Эндрю. — Кстати, каковы шансы, что твой зверь пустит меня к себе на спину? — Шансов нет, если ты только не желаешь незамедлительно свернуть шею, — буркнул Эван. — Так и думал. А над Ирландией антиаппарацинный купол, конечно же? Да, разумеется… Попробуем связаться с отцом через камин. — Он наверняка так занят, что мы к нему не пробьемся, — устало протянул старший брат.        Хотя бы в этом Эван оказался прав. Каминная сеть была очень перегружена, связаться со штабом в Ирландии удалось спустя добрые четверть часа, и то ответил дежурный легионер. Узнав, что с Антонином хотят связаться его сыновья, он сказал только, что не знает, где сейчас командир, и отвлекать его в любом случае не может. Но согласится открыть каминную сеть, чтобы Эндрю мог ею воспользоваться и попасть в штаб, чтобы подождать отца там. — Что же, ты и правда Долохов, — вздохнув, заявил Эван и так хватил брата по плечу, что Эндрю пошатнулся. — Сделай всё, что от тебя зависит. — Разумеется, — пообещал Эндрю.        Наскоро собрав кое-какие из целебных зелий и экстрактов, которые хранились дома, Эндрю опять связался со штабом отца и Эвану не оставалось ничего другого, кроме как наблюдать за тем, как брата поглощает зеленое пламя.

***

       Едва переступив порог ирландского замка, временно используемого в качестве штаба Антонина Долохова, Эндрю подумал, что переоценил свои возможности. Вокруг него сновало множество легионеров, которых он совершенно не знал и которые, в свою очередь, не знали его. Эндрю даже едва не задержали из-за того, что он подозрительно сновал из зала в зал, спрашивая про командующего. — Эндрю? Ты-то что здесь забыл? — услышал Долохов знакомый голос.        По лестнице летящей походкой спускался Энтони Лестрейндж. Вид у него был потрепанный, в золотых волосах виднелась зола, на красиво очерченной скуле красовалась свежая царапина. Но в целом Лестрейндж казался бодрым. — Ищу отца. Ты его не видел? — спросил Эндрю, прижавшись к стене спиной, чтобы спешившие куда-то старшие командиры не снесли его. — Нет, он отправился к Астериону. Их что-то давно нет, и Сильвия вместе с ними… — тревожно заметил Лестрейндж, вытягивая шею, чтобы получше видеть лестницу и холл. — Я тут из-за сестры, — объяснил Эндрю. — Из-за Летиции? Она в порядке? — забеспокоился Энтони. — Что с ней может случится? Меня больше волнует Рогнеда в текущий момент, — недовольно приговорил Долохов. — Смотри, не брякни такую глупость при моем отце. Он быстро напомнит, что его Снежинке всего четырнадцать. — Я отношусь к Летиции бережнее, чем кто бы то ни было, — огрызнулся Энтони. — Так что с Рогнедой? — Если бы я знал, не разыскивал бы их с отцом, — устало протянул Долохов.        Разговор молодых людей был прерван шумихой внизу, у большого камина. Суета стала понятна, когда легионеры расступились и стал виден Сильвий во главе вальпургиевых рыцарей. Эндрю не мог не отметить разительной разницы между братьями Лестрейндж. В отличие от Энтони, Сильвий ступал грузной тяжелой походкой, смотрел суровым взглядом исподлобья и выглядел совсем не дружелюбно. Из всей троицы Лестрейнджей он импонировал Эндрю меньше всех из-за этой своей мрачности. — Сильвий! Что случилось? — ахнул Энтони.        Сильвий, утерев с уставшего лицо золу и капли чьей-то крови, покачал головой. — Та ещё передряга… Вот-вот здесь будет Миледи. Позаботься о том, чтобы подготовили комнату.        Тут взгляд Сильвия упал на Эндрю Долохова, и Лестрейндж, дрогнув, отвел глаза. Насупившись и не глядя на Долохова, проговорил: — Рогнеда пострадала. — Насколько серьезно? — отрывисто спросил Эндрю. — Серьезно. Мистер Долохов уже с ней. Шансы есть. — Шансы?! — ахнул Энтони. — Великий Салазар, да что случилось?! — Все потом, — отмахнулся Сильвий и, потеснив брата, зашагал дальше. Но, пройдя несколько шагов, остановился и обернулся к Эндрю. — Скажу проводить тебя к мистеру Долохову. Ты нужен отцу, Эндрю.

***

       Один из вальпургиевых рыцарей доставил Эндрю в ту самую деревню, где случилось побоище. По ходу дела юноша в общих чертах рассказал Долохову, что случилось. Эндрю уже знал, что было сражение, и что Рогнеда пострадала, защищая Астериона. Это не укладывалось в голове у Долохова. В отличие от многих, он-то питал к Принцу самую искреннюю и глубокую привязанность, и попросту не мог поверить, что кто-то смог обезоружить Астериона! — Ааа… Как командующий? — поинтересовался Эндрю, подходя вслед за легионером к полуразрушенному дому, в котором горел свет. — Ох, я его ещё таким не видел. Хорошо, что вы приехали, — со вздохом заметил легионер.        Прежде, чем войти, Эндрю глубоко вдохнул и выдохнул. У него подательски тряслись руки, а от пережитого волнения и бессонной ночи начинал ныть висок. Юноша расправил плечи, упрямо сдвинул брови и пообещал себе, что не покажет отцу своей слабости, но поддержит его самого. Эндрю толкнул дверь.        Сперва Долохов не узнал в сгорбившемся у окна старике отца. Но разглядел поблескивающие в свете камина знаки отличия, которые могли быть только на амуниции командующего, и прокашлялся, не зная, как обратить на себя внимание. Антонин Долохов поднял голову и несколько секунд смотрел сквозь Эндрю, словно тоже не узнал его. — Эндрю? Откуда ты взялся? — спросил Антонин, вставая навстречу сыну. — Эвану показалось, что что-то случилось с Рогнедой. Оставить Салазара он не мог, поэтому тут я, — объяснил юноша. — Что говорит целитель? Как она?        Антонин сделал несколько шагов навстречу сыну и положил руку ему на плечо. Рука отца всё ещё была крепкой, но Эндрю показались, что сейчас командующий скорее ищет опоры. Г- оворят, что шансы хорошие, — твердо заявил Антонин, словно подбадривая и самого себя. — Рогнеда крепкая, она справится. — Но что именно случилось? Какую травму она получила? — Сам я не видел. Поспел, когда уже все случилось, — пробурчал Долохов, все так же опираясь на плечо сына. — Они с Астерионом были в поселении сопротивления, хорошенько давили их… А потом Астерион ввязался в схватку с каким-то сукиным сыном, который оказался хорош…        Антонин прикусил язык. Первый шок уже прошел, и он осознавал, что не следует распространяться о том, что кто-то сумел обезоружить Астериона. Чем меньше народу знает, тем лучше. Волшебному миру нужен могущественный и непобедимый Темный Принц. — Мерлин всемогущий, Рогнеда что, полезла в дуэль Астериона? — ахнул Эндрю. — Да она с ума сошла! — Любит этого… — Антонин сделал над собой усилие. — Мальчишку.        Эндрю нахмурился. Любому другому он бы немедленно сделал строгое внушение касательно такого пренебрежительного тона. Но одергивать отца не смел. — Астерион тоже пострадал? — спросил Эндрю вместо этого. — Целехонек, — хмыкнув, отозвался Антонин. — Ну, может, слегка потрепан. И лишился палочки, — нехотя добавил Антонин, справедливо рассудив, что Эндрю все равно узнает про это. — Астерион? — выдохнул Эндрю с содроганием. — Великий Салазар, с кем же он сражался? — Не знаю, но выясню, — отрезал Антонин. — Что-то они там долго… Эндрю, постучи, а?        Юный Долохов понял, что отец сам боится идти проверять, как там Рогнеда. Это было плохим знаком, и мигрень Эндрю усилилась — теперь два молоточка стучали по вискам. Но молодой человек решительно приблизился к двери и, стукнув, вошел не дожидаясь приглашения.        Эндрю увидел на постели бледную, как смерть, Рогнеду. Два целителя, врачевавших её, собирали свои артефакты. Гиббон, знавший Эндрю лично (у юного Долохова был период увлечения целительством), подошел к нему первым, чтобы поздороваться. Фоули только важно кивнул, и опять склонился над Рогнедой, чтобы что-то проверить. — Как она? — спросил Эндрю. — Жить будет, — шепотом проговорил Гиббон. — Но… — Но? — переспросил Эндрю. — Не подбирайте слов, чтобы смягчить удар. Про «но» я знаю абсолютно все. — Детей у неё больше не будет, — жестко и прямо проговорил Фоули и, обернувшись к Эндрю, сказал сердито, словно тот был в этом виноват: — Вы должны защищать женщин, а не бросать их в пламя сражений. Что за время…        Эндрю не нашел в себе сил возразить, что он даже не легионер. Он с жалостью смотрел на сестру, думая о том, какая это в самом деле несправедливость. Ей всего двадцать один год, она всегда была полна здоровья и силы, и вот сейчас лежит тут растерзанная, и даже не представляет, какой удар её ещё ждет. И правда — что за время? Испортить столь безупречно здоровый организм! — Скажите отцу, Эндрю, — попросил Гиббон. — Из ваших уст он это лучше примет… — Нет, командующему пока не надо знать, — решительно заявил Эндрю Долохов. — Нам всем он нужен бодрым, не так ли? И Темному Принцу пока не говорите, ясно? — И что нам потом за это будет? — злобно спросил Фоули. — Благодарность Долоховых. А это уже неплохо, — заметил Эндрю. — Мой отец уже сделал вас заведующим Святого Мунго, придумаем ещё что-нибудь. — Это неправильно, — уже спокойнее проговорил целитель Фоули. — Моя сестра сама решит, кому и когда сказать, — отрезал Эндрю. — Тем более, что в таких вопросах лучше не спешить. Лучше дополнительно все проверить… — Что там проверять. Для зачатия и вынашивания нужно чрево…        Эндрю содрогнулся, а боль в висках стала совсем нестерпимой. — Легионерам руки отращивают при необходимости. Не говоря уже о том, что никто даже не представляет, насколько силен Принц Астерион…        Эндрю Долохов верил в силу Темного Принца так, как самые фанатичные верующие магглы верят в своего бога. И у него были на это все основания.        Покинув комнату, Эндрю ощутил укол совести, встретив тревожный вопрошающий взгляд отца. Ободряюще кивнув, юноша сказал: — Рогнеда будет жить. Но поправляться придется долго, похоже… — Да это не важно! Поправится! — обрадовался Антонин, кидаясь к двери комнату. — Я же говорил, какая моя девочка сильная!        Целители прятали глаза, а Эндрю внимательно следил за тем, чтобы кто-то из них не сболтнул лишнего. Убедившись, что оба целителя готовы покинуть дом, Эндрю заручился последними рекомендациями от них, и сам тихо вышел, плотно затворив за собой дверь. Рядом дежурили два легионера средних лет и довольно сурового вида — не иначе как вальпургиевы рыцари. — Где я могу найти Темного Принца? — спросил у них Эндрю.        Легионеры переглянулись между собой и не сочли нужным отвечать. Заносчивость уже успела стать визитной карточкой особого легиона. — У меня к нему поручение от командующего, — напустив на себя важности, сказал Долохов. — Так где Темный Принц? — Вон там, — нехотя отозвался один из вальпургиевых рыцарей.        Он махнул в сторону другого дома, вокруг которого плотным кордоном стояло человек десять вальпургиевых рыцарей. Эндрю незамедлительно поспешил туда, оступаясь на руинах того, что ещё недавно было поселением. Попасть в дом оказалось просто — один из легионеров узнал Эндрю и сам предположил, что у того новости о Рогнеде. Разумеется, сперва Долохова проверили на маскирующие чары — на всякий случай. — Только, кажется, он спит, — шепотом заметил легионер, пропуская Эндрю внутрь. — Спасибо, — поблагодарил Долохов, и вошел в дом.        Там, на основательно обгоревшем диване, лежал Астерион. Его длинные руки и ноги были разбросаны, словно Принц упал на диван без чувств. Шумное, поверхностное дыхание и сдвинутые брови свидетельствовали о том, что сон Астериона тревожный и тяжелый. — Мой Принц, — тихо позвал Эндрю, опускаясь перед диваном. — Астерион…        Сын Темного Лорда пробудился мгновенно и нервно, резко сел. Его серые глаза были воспаленными, лицо — бледнее обычного. — Я слышал, что вам нужна волшебная палочка. Сочту за честь, если пока что вы воспользуетесь моей, — проговорил Эндрю так обходительно, словно любезно предлагал гостю свой стул у камина. — Вот. Одиннадцать дюймов, сердечная жила дракона. Совсем как ваша.        Астерион внимательно посмотрел на протянутую ему волшебную палочку. Потом, тяжело вздохнув, убрал падающие на лицо черные локоны, и опять посмотрел на Эндрю. — Спасибо, мой друг, — ответил Тэри, и взял палочку.        Эндрю почувствовал, что всегда горячие руки Темного Прица сейчас совсем ледяные. Он взволнованно всмотрелся в лицо Принца, но тот выглядел более чем бодро. Вернее сказать, Астерион был дьявольски злым. — Видит великий Салазар, они все пожалеют, что на свет родились.