Глава Первая
31 декабря 2019 г., 15:17
Живоглот развалился в изножье кровати, возмущенно мяукая, пока она вытаскивала из-под него свитер. Он свернулся клубком на ткани, и эмблема Холихедских Гарпий была вся в шерсти. Закатив глаза, Гермиона вздохнула и бросила свитер обратно на кровать. Ничего хорошего, если она будет бродить по Косой Аллее воняя книзлом.
Снова вздохнув, Гермиона положила руки на бедра и осмотрела комнату вокруг себя. В то время как остальная часть квартиры казалась аккуратной и опрятной, спальня была в полном беспорядке. Праздничная упаковка была разбросана по всей комнате – из фольги всех видов, одна даже со снежинками! Гермиона была на грани того, чтобы рвать на себе волосы.
Рождество будет такой же занозой в заднице, как и год назад. И по той же проклятой причине, по которой она не захотела весной присутствовать на свадьбе кузины. Ворча себе под нос, она заметила, что Глотик снова крепко спит, замотавшись в эту отвратительную кофту.
В углу комнаты была стопка подарков, готовых к уменьшению, чтобы поместиться в ее бисерную сумочку. Всего через сорок восемь часов – часов, которые пролетят слишком быстро – ей придется навещать семью и, скорее всего, ненавидеть каждую минуту.
Она обожала своих родителей, и каждый день благодарила судьбу за то, что они смогли ее вспомнить. Гермиона быстро напомнила себе, что, по крайней мере, у нее есть родители, даже если в наши дни они слишком сильно интересуются ее личной жизнью – вернее, ее отсутствием.
Она встречалась с Роном Уизли ровно три недели, два дня и примерно два часа. Это были, несомненно, самые длинные три недели, два дня и примерно два часа ее жизни, включая битву за Хогвартс и все остальное до этого. Расстались они полюбовно, каждый пошел своим путем, оставшись друзьями и просто поняв, что несовместимы как пара, но могут дружить.
А потом появился Оливер Вуд: очаровательный, мускулистый профессиональный квиддичист – представьте себе ее удивление, не болтавший постоянно о своей карьере, и это после того, как единственное, о чем он мог говорить в Хогвартсе, был квиддич. Что ж, с ним было легко. Слишком легко, подумала Гермиона, оглядывая комнату в поисках чего-нибудь, что можно надеть. Было бы неплохо сказать, что они расстались по какой-то ужасной причине. Возможно, если бы он изменил ей с поклонницей квиддича, как часто говорил Ведьмин Еженедельник, или если бы он считал ее слишком скучной – что, кстати, было причиной того, что она ни с кем не встречалась в Хогвартсе.
Но это было не так. Она должна была винить себя, и только себя.
Они встречались больше года, недостаточно, чтобы сказать два, но определенно больше одного. Он был вежлив и добр и хорошо обеспечен. Она решила не обращать внимания на его постоянные шутки о члене, соответствующем фамилии.
Он любил ее.
Гермиона любила его, как она это понимала, но, к сожалению для нее, она была ужасна в отношениях. Оливер был добросердечен и никогда никому не говорил правду об их разрыве, о том, что Гермиона Грейнджер, может быть, и хороша во всем остальном, но не была хорошей подружкой.
Какого хрена она должна была делать с этим бардаком у себя в голове? Было чертовски больно, когда ей об этом говорили, но хотя она и утверждала обратное, Гермиона знала, когда ошибалась. Как бы она ни ненавидела признавать это, доказательства были налицо.
Она часто убегала с обедов. "Моя карьера очень важна для меня, Оливер", говорила Гермиона... хотя он мог бы сказать, что как-то неправильно прерывать таким образом каждый обед.
В прошлом году ее семья была достаточно добра, чтобы не упоминать об их разрыве. Как бы высоко она ни ценила Оливера Вуда, бросить ее в канун Рождества было совсем не по-доброму. Рональд хотел выбить из него дурь, у Гарри были довольно творческие идеи о том, куда засунуть его метлу, а она просто хотела побыть одна.
Грейнджеры, по крайней мере, попытаются не обращать внимания на пустое место, на котором настаивала двоюродная бабушка Матильда, "на случай, если маленькая Миона приведет домой нового парня" – слова Матильды, не ее – хотя она прекрасно знала, что такого не случится.
Порывшись в шкафу, она выложила всю одежду, которая могла ей понадобиться, на кровать. Доставая кроссовки из шкафа, она не услышала, как в гостиной с ревом ожил камин. С другой стороны, если там будет ее другая двоюродная бабушка, Милдред, ей придется взять туфли на шпильках, чтобы ей не пытались купить еще пару.
– Это должен быть самый глупый чертов проклятый праздник! – зарычала Гермиона, отбрасывая туфли за спину.
– Что на тебя нашло... бля! – вскрикнул Гарри за ее спиной, затем послышался громкий звук, с которым он рухнул на пол. Ее лучший друг в перекрученной аврорской мантии растянулся на ковре, потирая затылок.
– Ты могла прирезать меня этими проклятыми штуками, – он поднял туфлю, посмотрел на нее и бросил в мусорное ведро.
Она зыркнула на него, пытаясь вытащить туфлю, пока на нее ничего не налипло.
– Гарри! – окрысилась Гермиона. – Ты бросил мою обувь в мусорку.
Он закатил глаза, приподнявшись на локтях.
– А ты пыталась перерезать мне горло.
– Я не виновата, что ты подкрался ко мне, – возразила она, вытаскивая из шкафа еще одну пару туфель. Лучше взять обе.
– Я предупреждал перед тем, как зайти. Хотя не удивительно, ты не слышала меня, проклиная самое прекрасное время года.
– В жопу самое прекрасное время года, – прошипела она, поднимаясь на ноги. Протягивая ему руку, она не должна была удивляться, что он просто уронил ее на пол рядом с собой. – Что ты здесь делаешь?
– У меня обед, – Гарри лежал на полу рядом с ней, убирая прядь волос со лба, он коснулся локтем ее руки. – Могу я заглянуть к лучшему другу?
– Ты вспоминаешь, что я твой лучший друг, только когда тебе что-то нужно, – фыркнула Гермиона, повернув голову, чтобы хорошенько его рассмотреть.
Его щеки вспыхнули.
– Я не хотел быть неблагодарным, – пробормотал Гарри. – Но ты слишком хорошо меня знаешь... Я хотел спросить тебя, что ты делаешь на Рождество.
Гермиона закусила губу.
– Я буду встречать его в центре магловского Лондона с семьей. Знаешь, теперь, когда к ним вернулась память, они очень любят праздники.
Он кивнул.
– Это должно быть мило. Что? – спросил Гарри, услышав ее смешок.
– Мои родители – прекрасные люди, которые не хотят поднимать вопрос о моей личной жизни. Однако тетушки Милдред и Матильда... – Гермиона помолчала. – Хочешь есть? В конце концов, у тебя обед, – Гермиона снова вскочила на ноги, направляясь на кухню. – Сэндвич?
– Отлично, – ответил он, усаживаясь за стойку на кухне. – Гермиона...
– Чаю?
Он положил очки на стойку.
– Конечно, но я хотел бы поговорить о...
Гермиона взяла его очки, прищурившись на расколотое стекло.
– Гарри, ты опять их разбил? Почему ты их никогда не чинишь? – вытащив палочку из заднего кармана, она продолжила мягкую лекцию о том, что он должен ремонтировать их чаще, пока он не разозлился.
– Гермиона, – рявкнул он, опираясь руками на стол. – Не будет ли для тебя слишком сложно прочитать мне лекцию позже?
Её щёки запылали.
– Прости, я веду себя как наседка. О чем ты хотел поговорить? – Гермиона поставила перед ним тарелку, на которую он даже не взглянул.
– В этом году меня официально не пригласили на Рождество в Нору. – сказал он, не дрогнув лицом.
У нее отвисла челюсть.
– Что? – она почти сорвалась на визг. – Вы с Джинни были в таких хороших отношениях! Почему тебя не пригласили? – Гермиона поспешно обошла стойку, усаживаясь напротив него и подпирая рукой подбородок.
– В этот раз она приведет в дом своего нового парня и ему не понравится мое присутствие, – Гарри потягивал чай, не выглядя расстроенным.
– И она просто... – Гермиона скрипнула зубами. – Гарри, это нечестно по отношению к тебе. Ты член семьи, ты всегда проводил там каникулы! Что Молли сказала по этому поводу? Наверняка она не согласна.
Он покачал головой.
– Она не возражает, но обещала прислать мне домашний ужин на Рождество. Миссис Уизли сказала, что я могу приехать после того, как Джинни и Блейз уедут в Италию. Знаешь, он пригласил ее погостить на семейную виллу.
– Мне так жаль, – она моргнула, не уверенная, хочется ей захихикать над ужасной имитацией голоса Молли Уизли или разбить кастрюлю о голову этой женщины.
Он отмахнулся.
– Я хотел спросить, есть ли у тебя какие-то планы, или ты хочешь поехать куда-нибудь со мной, если ты все равно будешь дома. Я просто...
Глаза Гермионы расширились, шестеренки в ее голове повернулись, и возникла идея. Склонив голову набок, она прервала его.
– Гарри, я не позволю тебе сидеть на площади Гриммо всю следующую неделю. Это ужасно.
Он пожал плечами.
– Ничего страшного, Гермиона. Это всего несколько дней. Как думаешь, МакГонагалл позволит мне принять ее предложение присмотреть за детьми, которые останутся на каникулах?
Гермиона вспомнила, что он что-то говорил об этом.
– Ну, – она кашлянула, прочищая горло. – Я уверена, Минерва будет вне себя от радости, если ты ей поможешь.
Он кивнул, забирая голубую керамическую тарелку из ее рук, когда она повернулась к нему лицом.
– Не возражаешь, если я воспользуюсь твоей совой? Будет лучше, если я передам ей свое согласие как можно скорее.
Она застыла, вцепившись в край стойки.
– Или, – начала Гермиона непривычно высоким голосом. – Ты мог бы сделать мне одолжение. Думаю, ты поймешь, что это выгодно нам обоим. Больше мне, чем тебе, но это твой долг как моего лучшего...
Гарри рассмеялся, махнув рукой.
– Прежде чем ты начнешь приводить хорошо продуманный аргумент, который ты, несомненно, только что придумала...
Гермиона фыркнула и скрестила руки на груди.
– Это не аргумент. Это скорее предложение, чем что-либо еще, – пробормотала она, отвернувшись от него, и доставая стакан с верхней полки. Когда она повернулась к нему, ее встретили широко раскрытые глаза и поднятые брови.
– О, не такого рода предложение, – Гермиона закатила глаза.
Игривая улыбка изогнула его губы.
– Я не знал, что есть предложения другого рода.
Она усмехнулась.
– Ну, я не знаю, с какими ведьмами ты общался, но я прошу всего лишь об одолжении.
Он махнул ей, чтобы она продолжала, принимая кружку, которую она поднесла к его губам.
– Покончим с этим. Я никогда раньше не видел, чтобы ты колебалась.
– Как ты должен помнить, мы с Оливером расстались некоторое время назад.
– Я смутно помню, что читал об этом в нескольких журналах.
Она фыркнула.
– Полный бред. Переходя от сплетен, на которые не стоит тратить деньги, у меня есть проблема с возвращением домой на семейное Рождество, – пробормотала она, поднося стакан ко рту и делая глоток. – У меня нет парня.
Его реакция была именно такой, какой она ожидала, и вполне обычной для Гарри.
– Я не понимаю...
И все такой же невнимательный, подумала Гермиона.
– Я просто расскажу, потому что тонкие намеки с тобой не сработают.
– Эй! – невнятно воскликнул он, вцепившись зубами в сэндвич.
– У меня нет парня, и у меня есть две двоюродные бабушки, которые будут приставать ко мне – довольно безжалостно, могу я добавить – по этому поводу. Раз уж ты никуда не собираешься, не хочешь ли ты поехать со мной на Рождество?
В глубине его глаз вспыхнул слабый огонек.
– Гермиона, ты должна знать, что это плохая идея, – мягко сказал Гарри, и ее лицо вытянулось. Бесполезный орган в ее грудной клетке дребезжал, как будто он действительно отверг ее.
– Я имею в виду, мы знаем друг друга уже давно...
Когда он замолк, Гермиона подняла взгляд и увидела, что он улыбается.
– Ты шутишь, – она замерла.
– Никогда не знал, что ты так ко мне относишься, Миона, – он улыбался, смеясь и уворачиваясь от тряпки, которую она в него швырнула. – Я рад помочь.
– Ты просто придурок, – она улыбалась, несмотря на то что он дразнил ее, заставляя чувствовать себя глупо. – Мы уезжаем через два дня, так что я предлагаю собрать вещи после возвращения из министерства.
***
За годы, прошедшие после войны – пять, если быть точной – она потратила большую часть своей жизни на карьеру. Только теперь она начала жалеть об этом. Так или иначе, слова Оливера не выходили у нее из головы. Когда она мчалась через атриум, цокая каблуками по кафелю и призывая кого-то придержать лифт, ее захлестнула волна сожаления от того, что она снова застряла в министерстве. Гермиону прижало к стене, ей наступили на подол мантии, чуть не застрявшей в пронесшемся мимо лифте. Ворча себе под нос, она рванула ткань, стянула с плеч порванную одежду и поспешила к себе в кабинет. В стенном шкафу за письменным столом наверняка найдется запасная, ее помощница всегда держит одну наготове. Гермиона, усмехаясь себе под нос, прошла мимо Рона, прислонившегося к столу Кэти. Его глаза загорелись при виде нее, но он тут же с яркой улыбкой отвернулся к внешне невинной ведьме за столом красного дерева. Гермиона положила рваную мантию на край дивана и рухнула в кресло за столом. Свиток пергамента от министра Шеклболта, должно быть, был шести футов в длину и, без сомнения, по делу о правах оборотней. Гермиона сломала печать, и как раз в тот момент, когда она собиралась погрузиться в то, что должно было стать ее занятием до конца утра, она заметила это. На задней стороне таблички с именем – полированный бронзовый прямоугольник, подарок Оливера после столь желаемого повышения по службе – висел обрывок пергамента. Схватив его и внимательно изучив, она узнала каракули Гарри. "Какую историю ты хочешь сочинить о том, как влюбилась в меня?" Ее хохот был слышен на другом конце здания.***
День был длиннее, чем нужно. Она процветала, когда ей было чем заняться, процветала под давлением. Как заведующая отделом волшебных существ, она, конечно же, была очень занята. Аккуратно засунув свиток в сумку, она ушла домой через подключенный камин в кабинете. Несмотря на то, что она проработала в офисе уже полгода, ей нравилось каждое утро прогуливаться по атриуму. Это нормально, подумала она. Это потому, что Оливер обвинил тебя в том, что ты никогда не выходишь из офиса, а крошечная часть тебя беспокоится, что все думают, что ты и спишь там, звучал в ушах раздражающий, ворчливый шепот. Бросив сумку на диван, Гермиона направилась в спальню. Теперь, когда хаос упаковки подарков закончился, комната снова стала безупречной. Гермиона тяжело вздохнула, проворачивая юбку и расстегивая ее. Она расстегнула блузку, и когда юбка соскользнула с ног, вышагнула из нее. Они должны были выехать через двенадцать часов, и у нее не было ни малейшего намерения ехать, не чувствуя себя удобно. Она схватила черные спортивные штаны, влезла в них и подтянув в талии, завязала шнурок. Пальцы коснулись рукава свитера с эмблемой Фалмутских Соколов, раньше принадлежавшего Оливеру. Напомнив себе, что он удобен, но будет кричаще неуместен, она схватилась за простой свитер. Теперь нужно только заскочить к Гарри, чтобы быть абсолютно уверенной, что он готов, а затем она будет спать до последнего. Она собрала вещи неделю назад, и уменьшенные коробки с подарками лежали на полочке у двери ее квартиры. В арендованной машине у нее будет время чтобы увеличить их. Сунув ноги в плюшевые тапочки, Гермиона собрала волосы в хвост и прошла через гостиную. Схватив последнюю горсть Летучего пороха, она шагнула в камин. – Гриммо Двенадцать! – воскликнула Гермиона и исчезла в зеленом пламени. Дом на площади Гриммо не изменился с тех пор, как она впервые вошла в него. Гарри настаивал на том, что однажды переделает его и смоет все следы семьи, которую так ненавидел Сириус, но до сих пор не пошевелил и пальцем. На самом деле, она была уверена, что он никогда не применял даже простого очищающего заклинания. – Гарри? Она была встречена молчанием. Стряхнув сажу с одежды, Гермиона сунула руки в карманы. Пройдя мимо кухни, она стала подниматься по лестнице, поглядывая по сторонам. Гарри использовал только три комнаты из всего дома, остальные были запечатаны магией. Гермиона не сомневалась, что где-то в доме уже вовсю кричала Вальбурга Блэк. – Гарри? – она попыталась снова, когда достигла верха лестницы. Душ был включен, ровный поток воды эхом отдавался от кафеля душевой кабины. Дверь приоткрылась, как только она постучала в нее. – Гарри? – спросила Гермиона. – Гермиона? – вода отключилась, и раздался звук падающих бутылок. Он распахнул дверь, быстро повязывая полотенце на бедра, вода стекала по его обнаженной груди, – Что ты здесь делаешь? – Я хотела еще раз проверить, все ли у тебя упаковано, – она отступила на шаг, когда капли, сорвавшиеся с кончиков его волос, забрызгали ей свитер. – Да, мамочка, – фыркнул Гарри. – Значит, ты уже собрал вещи? – она изогнула бровь. – Формально – нет. Я почти закончил, – он почесал шею, глупо улыбаясь. – Насколько почти? Тишина. – Кажется, я бросил носки в сумку? – Гарри смотрел куда угодно, только не на нее. – Гарри! – вскричала она, врываясь в спальню. В комнате был бардак, она, приоткрыв рот, уставилась на беспорядочно сброшенные на пол простыни. Из широко распахнутого шкафа вываливалась одежда. Он схватил ее за плечо, хихикая себе под нос. – Видишь ли, я начал собирать вещи, но меня вызвал Главный Аврор, прежде чем я добился какого-либо прогресса, – он указал на комод и черную сумку, лежавшую на полу. – Я могу закинуть кое-какую одежду перед уходом. – Подожди, тебя вызывают? Зачем? – Гермиона огляделась и внутренне застонала. – Не подлежит разглашению, – сказал Гарри снимая форменную мантию аврората с крюка за дверью. Она кивнула. – Иди. Я соберу вещи. Слишком много работы вместо того, чтобы заползти в постель и выспаться. – В доме полный бардак, ты же знаешь, да? – Гермиона уставилась на противоположную стену, когда он уронил полотенце с бедер, даже не предупредив ее. – Я нечасто бываю дома, – ответил он, усмехнувшись. – Можешь повернуться. Акцио очки, – застегивая мантию, воскликнул он, и они скользнули ему на лицо. – Поспи немного. У меня будет время... Она потерла виски. – Ты выскочишь из камина за пятнадцать минут до того, как нам нужно будет идти. Это не займет много времени. Максимум полчаса. А теперь иди. Улыбнувшись на отданный ей салют двумя пальцами, Гермиона застыла, когда он вышел из комнаты. Она услышала, как внизу он называет адрес министерства, и когда в доме уже не было никого, кроме нее, очень тихо пробормотала: – Вот же хрень.***
Упаковка действительно заняла всего сорок пять минут. Это было не так сложно. Гарри Джеймс Поттер едва ли носил что-либо кроме униформы, но когда он это делал, ему хватало джинсов, футболки и рубашки. Она взмахивала палочкой, его одежда летела через комнату в рюкзак – удобно сложенная, так как и для этого были чары – а потом она смело отправилась в ванную комнату за туалетными принадлежностями. Стоило пойти домой, но Гермиона решила остаться. Дом выглядел так, как будто через него прошёл смерч, разметавший всё вокруг. Так что она убралась везде, сверху донизу, по крайней мере, в тех комнатах, которые не были запечатаны. Было полшестого, когда она закончила уборку – кухня отняла большую часть времени. Гермиона слишком устала, чтобы тащиться к камину, вместо этого она заползла в постель Гарри, натянула на себя покрывало и быстро заснула. Гарри нашел ее спящей, волосы разметались по подушке, и она, как кошка, растянулась на его кровати. Он потряс ее за плечо, тихо рассмеявшись, когда она увернулась от его прикосновения. – Еще пять минут? – пробормотала она, сжимая одеяло в руке. – Гермиона, нам пора идти, – сказал он, откидывая одеяло, чтобы видеть ее. – Ты убрала весь дом. Со всё ещё закрытыми глазами, она снова дёрнула одеяло, но Гарри оказался сильнее, и ладонь, сорвавшись, стукнула ее по губам. – Бля, – прошипела Гермиона, выпрямляясь, и ее глаза наполнились слезам. – Больно... Он фыркнул, сидя перед ней. – Дай посмотреть, – Гарри, взял ее за запястье, пытаясь отвести руку. – Я в порядке, – возразила Гермиона, хотя и почувствовала вкус металла, проведя языком по губам. – Гарри, правда, я в порядке! Его теплые пальцы обхватили ее запястье и потянули в сторону, чтобы посмотреть, где зубы пробили упругую кожу. – Мерлин, ты чуть не прокусила себе губу. – На самом деле, это ты виноват... – пробормотала она, скрестив ноги. Взглянув на себя, она обнаружила, что на ней один из тех свитеров, на которых недавно спал Живоглот. – Если бы ты просто дал мне поспать, этого бы никогда не случилось. Закатив глаза и не утруждая себя палочкой, он пробормотал под нос "Акцио бальзам", и они услышали, как открылась аптечка в ванной, а через мгновение на его раскрытую ладонь опустилась маленькая баночка. – Не закрывай лицо, – проворчал Гарри, скручивая крышку и окуная палец в смесь. Сложив руки на коленях, Гермиона сидела неподвижно, пока он втирал мазь в ее нижнюю губу. Жжение мгновенно исчезло, и она неохотно поблагодарила его. – Который час? Солнечный свет, льющийся в окна, намекал, что это был глупый вопрос. – Нам пора ехать к твоим родителям, – он улыбнулся. – Зачем ты убиралась? Она пожала плечами, зевнув. – Дом отчаянно нуждался в этом, Гарри. Я не знаю, как ты можешь жить в такой грязи. – Я почти не бываю дома. Я или у тебя, или на задании, иногда захожу к Рону в магазин шуток, – ответил Гарри, беря ее за руки и вытаскивая из кровати. – Мы до сих пор не определились с историей наших отношений. – Как давно мы встречаемся? – спросила Гермиона внезапно, приподняв уголок рта. – Восемь месяцев, – нахально ответил Гарри, взъерошив ей волосы для большей убедительности, и его рука трагично запуталась в ее гриве. – Ты не могла не влюбиться в меня, когда я разыграл тебя в День Дурака. Гермиона усмехнулась. – Мой отец поймет, что мы лжем, как только ты это скажешь. Прежде всего, Гарри – ни одна из твоих шуток больше не работает на мне. Во-вторых, первый вопрос, который нам будет задан, это почему я не привела тебя на свой день рождения, если мы уже были вместе. – Ты стеснялась. – Чего? – она фыркнула. – Нет, мы вместе с Хэллоуина. Это такая же хорошая история, как и любая другая, – сказала Гермиона, торопливо спускаясь по лестнице, пока он левитировал свой багаж позади. – Была вечеринка... – Возможно, мы застряли в чулане после игры в бутылочку... Гермиона подавилась от смеха и чуть не споткнулась о подножие лестницы. – Гарри, – проворчала она, – будь реалистом, ладно? Мои родители знают, что я никогда не играю в такие игры. – Ты не могла упустить шанс побыть со мной наедине, – он ухмыльнулся, уклоняясь от тычков, когда она на него набросилась. – Не думаю, что нам стоит беспокоиться о банальных деталях. Это была вечеринка на Хэллоуин, и мы провели большую часть дня вместе. – Ты собираешься прибегнуть к шаблонному объяснению "это просто случилось"? – Гермиона улыбнулась, хватая горсть Летучего пороха. – О, а то, что лучшие друзья влюбляются друг в друга – это не клише? – Гарри вошел в камин, прижавшись грудью к ее спине и трясясь от смеха. Гермиона фыркнула. – По крайней мере, это правдоподобно, – с этими словами они переместились в ее квартиру.***
Когда машина подъехала к дому, Джин Грейнджер первой спустилась по ступенькам. Громкий смех эхом разнесся по всей округе, когда она обвила руками шею Гермионы и прижала ее к себе. – Я так рада тебя видеть, дорогая. – пробормотала она ей на ухо, разглаживая волосы. – Гарри? – ее мать была предупреждена о нем. Отстранившись, Джин глянула за спину Гермионе. – Ну, я всегда думала, что в конце концов это должен быть он, – она подмигнула. Гермиона последовала за Гарри внутрь, волоча за собой чемодан. Не удивительным, но разочаровывающим было то, что обе ее двоюродные бабушки стояли в холле. – Гермиона! – проворковала Милдред, стискивая ее в вышибающих дух объятиях. – Кто это? Гермиона, вздохнув, протянула руку Гарри, сплетая пальцы с его. – Ну, это Гарри... Гарри принял руку Милдред и поцеловал тыльную сторону ладони. – Привет, я Гарри, парень Гермионы. Приятно наконец-то с вами познакомиться, она так много о вас рассказывала. – Только хорошее, надеюсь, – воскликнула Матильда, оттолкнув близнеца бедром, желая получить то же обращение, что и Милдред. – Ну, тогда выкладывай, как вы двое сошлись. Нет, дорогая, я не хочу слышать это от тебя. – Матильда ущипнула Гермиону за щеку. – Ты обязательно упустишь лучшие моменты. – Боже упаси, чтобы моя личная жизнь осталась в секрете, – рассмеялась Гермиона. Не следовало удивляться тому, что Гарри приукрасит их историю, но ей все же пришлось.
