Глава Вторая
6 января 2020 г., 21:32
Ее родители влюбились в него.
Конечно, они всегда любили мальчика как ее друга, как самого близкого друга, если точнее. Но сейчас все было совсем иначе, и было пугающе легко притворяться, что они вместе. Так же легко, как скользнуть ему под руку, когда он развалился на диване. Она не удивилась, когда мать отвела ее в сторонку после ужина и сказала, что Гарри получает карт-бланш на то, чтобы остаться в ее комнате.
В конце концов, ее двоюродные бабушки переехали в единственную комнату для гостей. Отец выглядел так, будто он предпочел бы, чтобы ее парень спал на диване, или, возможно даже, в буквальном смысле, в собачьей будке на заднем дворе. Крошечное, убогое строение, которое он соорудил для щенка Гермионы в детстве.
Пока родители пререкались из-за кухонной стойки, в раковине которой громоздилась гора посуды, Гермиона взяла Гарри за руку и увела его оттуда.
– Мы остаемся в моей комнате, и ты не будешь смеяться, – сказала она серьезно, их пальцы все еще переплетались, когда они добрались до верха лестницы.
Его глаза озорно блеснули, и он прикусил нижнюю губу.
– С чего бы мне смеяться? – спросил он, оглядываясь назад. – Милдред подглядывает из-за двери. Может, стоит дать ей на что-нибудь посмотреть?
Ее глаза расширились, девчачье хихиканье сорвалось с ее губ. Когда Гарри прижал ее к себе, она почти ожидала, что он поцелует ее, просто опустит голову и прижмется губами к ее губам. Но он этого не сделал, хотя с точки зрения ее двоюродной бабушки это должно было так и выглядеть. Гарри только притянул ее ближе к своей крепкой груди, и она нарисовала свою часть картины, скользнув руками вверх по его спине.
– Держу пари... – прошептала Гермиона.
Пронзительно высокий и дразнящий крик эхом разнесся по всему дому.
– Они целуются на лестнице! – воскликнула двоюродная бабушка Милдред. Вслед за этим раздался грохот рухнувшей на черно-белую клетчатую плитку кастрюли.
– Я тебе не верю! – завопила Матильда.
– Осмелюсь сказать, я еще не потеряла зрение, старая ты кошелка. Казалось, он вот-вот разложит ее прямо на лестнице, – возразила Милдред, размахивая руками, вероятно, впадая в одну из своих истерик.
Глаза Гарри собрались в кучку.
– Разложит? Я едва прикоснулся к тебе, – он тихо рассмеялся.
Смех Гермионы был заглушен его плечом.
– Ну, теперь они обе поверят.
А потом загремел голос ее отца, прорезающий женские хихиканья восходящим крещендо.
– В этом доме ты не будешь раскладывать мою дочь, Поттер! – подбегая к лестнице, заорал Фрэнк, в безумной спешке скрипя туфлями по кафелю.
Распахнув глаза, она схватила его за руку и потащила в комнату справа, прежде чем ее отец успел прочитать им лекцию о чем-либо.
– Ну, – вздохнула она, вытаскивая палочку из рукава. – Могло быть лучше, как ты думаешь? – Гермиона наложила простое запирающее заклинание. Ничто не могло быть излишней предосторожностью в доме с двоюродными бабушками, которые были слишком любопытны, для их же блага.
Гарри улыбался, расхаживая по комнате.
– Я думал, здесь будет больше книг, – сказал он, проводя пальцами по книжным корешкам, украшавшим встроенную полку. – Они что, переделали все точно так, как было до войны?
Она кивнула, присев на край кровати и скинув туфли.
– Не то чтобы я провела здесь много времени перед возвращением в Хогвартс. Они хотели, чтобы я осталась, так же сильно, как и чтобы я поехала туда.
Он повернулся к ней лицом, скривив губы.
– Я не знал, – в ответ она пожала плечами. – Почему ты никогда мне этого не говорила?
Гермиона закусила нижнюю губу, стягивая свитер через голову. Оставшись в тонкой кофточке, она теребила подол, избегая встречаться с ним взглядом.
– Никак не было подходящего момента. – наконец сказала она. – Ты не мог бы отвернуться, пока я переодеваюсь?
Гарри снова повернулся к полке, проводя пальцами по волосам.
– Ты могла послать мне сову.
Она стянула джинсы на пол, пнула их в угол и расстегнула молнию на сумке.
– Ты был на сборах – ты и Рон, вы оба. Это было не так уж важно, и мне нужно было прерваться, – сказала Гермиона, натягивая хлопчатобумажные шорты, в которых предпочитала спать. – Можешь повернуться.
– Я посылал тебе письма каждую неделю, – пробормотал он, устремив взгляд на дверь. – Как ты думаешь, они нас слушают? – она кивнула, и он невербально наложил муффлато.
Она рухнула на кровать, ноги болели – днем она в течение двух часов ходила за матерью по рынку. Праздничные толпы были настоящим кошмаром.
– Отлично, – Гермиона застонала, крепко зажмурившись при этом воспоминании. – Я не хотела тебе говорить.
– Почему нет, черт возьми? – его голос был больше похож на низкое рычание, затем раздался глухой стук, когда его ботинки упали за пределы ковра. – Обычно я сплю в одних трусах... это будет проблемой для тебя?
Гермиона фыркнула.
– Я уже видела тебя без рубашки и не знаю, почему это стало бы проблемой сейчас.
Закатив глаза, он расстегнул джинсы и бросил их поверх ее собственных.
– Я просто спросил.
Прелестно.
Скользнув в постель рядом с ней, но все же оставив между ними расстояние в два фута, он откашлялся. Гарри подпер голову рукой, глядя на нее сверху вниз.
– Почему ты не хочешь мне рассказать?
– Что? Гарри, это... это глупо. Почему мы вообще говорим об этом сейчас? Прошло уже пять лет, почти шесть этой весной.
– Потому что, – проговорил он сквозь стиснутые зубы. – Ты привлекла мое внимание.
– Поступок, о котором я теперь безмерно сожалею, – ответила она. – Ладно, – сдалась Гермиона, натягивая одеяло на голову, но Гарри скопировал ее действия, скользнув под одеяло и не давая ей спрятаться. – Я не хотела жаловаться на то, как сильно мои родители были расстроены мной. Поначалу они были в восторге от того, что увидели меня, после первой фазы неузнавания. Мать плакала целый час, а отец был слишком потрясен, чтобы сформулировать претензии. Это было счастливое воссоединение, но все то лето я была дома... Они не хотели, чтобы я возвращалась в Хогвартс. Было больше похоже на то, что отец злился на меня за применение к ним магии, и как бы сильно они ни хотели, чтобы я была здесь, одновременно они хотели, чтобы меня здесь не было.
Он глубоко вздохнул, его рука скользнула по матрасу, чтобы найти ее ладонь. В этом был весь Гарри, он притянул ее руку к своей груди вовсе не из-за маски, которую они надели.
– Так почему ты не хотела мне это рассказать? Ты должна понимать, что я нашел бы способ навестить тебя. Кингсли позволил бы нам с Роном уйти.
Она покачала головой.
– Это я и сама знаю. Рон потерял Фреда. А ты... я не чувствовала себя вправе жаловаться на то, что мои родители живы, но немного сердятся на меня, – закончила Гермиона, и как только сказала, подумала, что это звучит еще более глупо, чем в ее голове в восемнадцать лет.
– Ты... – он замолчал. – Ты чертова тупая ведьма, – пробормотал он, притянув ее через кровать и крепко прижимая к себе. Его руки обвились вокруг ее талии, а сердце билось так сильно, что она слышала каждый удар, пока ее голова лежала на его груди.
– Это не очень приятно, – она рассмеялась. – Теперь это все ерунда, – Гермиона прижала ладони к его груди и откинулась назад. – Теперь мы все немного счастливы.
– Есть ли еще что-нибудь, что ты хотела бы мне сказать, но скрывала от меня? – игриво спросил Гарри, засовывая руку под подушку и готовясь ко сну.
Гермиона пожала плечами.
– В данный момент мне ничего не приходит в голову, но я хотела попросить выключить свет, – зевнув, она снова зарылась в одеяло.
– Но мне только что стало уютно, – заскулил он.
Она фыркнула.
– Ну и какой же ты мой парень...
– Я буду самым лучшим парнем, который у тебя когда-либо был. Не то чтобы там была большая конкуренция. Ты была несовместима с Роном. А Оливер – идиот.
– У Оливера была веская причина, – пробормотала она, и сердце ее сжалось. Это был не тот разговор, который она планировала на ближайшее время, особенно когда он так сильно ее смущал. – Но ведь был еще Крам, и он... действительно феноменальный игрок в квиддич. А еще он здорово целуется. – она подмигнула.
Он пробормотал, что заставит ее проглотить свои слова, и тут же провалился в глубокий сон, прежде чем она успела спросить, что он имеет в виду.
***
Гермиона зашевелилась в половине седьмого, как будто это были обычные будни и ей придется через полчаса идти через атриум. Но сейчас она была в доме своего детства, и Гарри Поттер по-хозяйски развалился на ее кровати. Прикрыв рот рукой, чтобы не разбудить его громким смехом, Гермиона тихо выскользнула из кровати. На цыпочках пройдя по коридору, она вошла в прохладную ванную комнату. Когда Гермиона вернулась в свою спальню, в доме по-прежнему было тихо. Ковер мягко коснулся ее ступней, и она направилась к книжной полке. Вытащив потертый экземпляр "Гордость и предубеждение" стоящий на полке, она решила провести время с книгой, пока мир не проснулся. Улегшись на свою половину кровати несмотря на то, что было тесновато, так как Гарри разлегся еще шире, она открыла книгу на первой странице. Купаясь в мягком свете лампы на прикроватной тумбочке, она начала с самого начала, со знаменитой строчки о мужчине, которому нужна жена. Слушая слабый звук птичьего щебетания на дереве за окном, Гермиона, положив книгу на колени, читала об избытке чувств миссис Беннет, и ее желании выдать замуж каждую из своих пяти дочерей. Она дошла до несвоевременного – и очень нежеланного – приезда мистера Коллинза, когда рядом с ней зашевелился Гарри. Бросив взгляд на то, как он, нахмурив брови и плотно закрыв глаза, крутится, полностью стянув с нее одеяло, она ткнула его локтем в бок. – Гарри? – убрав волосы с его лица, прошептала она. – Гарри! Тем не менее, он так и не проснулся, и она была рада дать ему поспать, продолжая читать любимую книгу. Блаженные сорок пять минут прошли, когда это случилось – он всхрапнул. Раздался громкий звук, нарушивший спокойную тишину, и она хлопнула себя ладонью по лбу. – Ты что, блядь, издеваешься? – пробормотала Гермиона, но тут же отмахнулась. Возможно, это просто случайность, и она сможет отдохнуть еще час, прежде чем мама поставит чайник. Она не прочла и двух абзацев – двух, которые ей очень нравились, спасибо большое – как он снова захрапел. Захлопнув книгу, Гермиона открыла ящик тумбочки и положила ее туда. – Гарри. – прошипела Гермиона, тряся его. И все же он не открывал глаз, и определенно не понимал, какой помехой он был, и даже не знал об этом. Затем... Он захрапел. Снова. – Гарри Джеймс! – Она зарычала, ее рука скользнула под одеяло, чтобы пощекотать его. Хотя сейчас он был известным аврором, она-то знала, что он ужасно боится щекотки. Она сразу поняла, что он в какой-то момент сбросил рубашку. Ее пальцы скользили по обнаженной коже его бока, медленно продвигаясь вперед, пока она не нашла то место, где он был наиболее уязвим. Он отреагировал мгновенно, громкий вскрик, слишком высокий, чтобы кто-то мог поверить, что он исходит от него, вырвался из его рта. – Гермиона! – простонал он, схватив ее за руку и перевернув на спину. Гарри прижал ей руки к бокам, а сам положил голову ей на живот. – Это было не по-доброму. Я видел хороший сон. – Ты храпел. – Правда? – Довольно громко, испортил мне утреннее чтение, – пробормотала она, отталкивая его от себя. – Без сомнения, ты только что разбудил весь дом. Гарри встал с кровати, повернулся лицом к окну, которое теперь было покрыто тонким слоем инея, и вытянул руки высоко над головой. Мышцы на его спине напряглись, когда он сделал это, лопатки сошлись вместе. – Ну, запирающее заклинание должно работать. Гермиона закатила глаза, достала книгу и перелистнула ее на ту страницу, на которой прервалась. – Нет, я отменила его, когда пошла в туалет. Я не думала, что нам это понадобится, но кто-то решил разбудить всю округу. – Ты не видела мои очки? Она покачала головой, скрестила ноги под теплым одеялом и вернулась к несостоявшемуся предложению мистера Дарси. – Нет, последний раз они были на твоем лице. – он огляделся, осторожно ступая, чтобы не упасть. Но это ему несильно помогло, он споткнулся о свои кроссовки и рухнул на пол. – Какого хрена, Гарри, – фыркнула Гермиона. – Я знала! Я знала, что вы спите вместе! – дверь ее спальни мгновенно распахнулась, открыв взору одетую в цветастую ночную рубашку и яркие тапочки престарелую тетушку Милдред, еще не успевшую заглянуть в комнату. Матильда так же втиснула голову внутрь, надеясь на удачу, и на ее лице тоже отразилось разочарование. – О, Гарри, почему ты мне ничего не сказал? Я бы отложила книжку, – Гермиона снова захлопнула книгу. – Я почему-то сомневаюсь в этом, – язвительно заметил он, поднимаясь с пола под пристальными взглядами двух женщин, которым было далеко за шестьдесят. – Да, – язвительно ответила Гермиона, – ты не мистер Дарси.***
Пока все собирались вокруг стола в столовой на завтрак, Гарри продолжал щипать ее за бедра. Она зыркала на него, таская в отместку кусочки с его тарелки, что только добавляло им всеобщего внимания, не говоря уже о том, что мать внимательно наблюдала за происходящим. – Гарри, ты говорил, что вы вместе с самого Хэллоуина? – спросила Матильда, отламывая кусочек печенья. – Прекрасная история, конечно, но у меня возник еще один вопрос: как давно тебе нравится наша милая Миона? Ей хотелось застонать. – Бабушка Матильда, я правда не думаю... Гарри усмехнулся, ставя свою чашку обратно на блюдце. – Ну, это действительно немного неловко, – он принялся гонять еду по тарелке, и обе ее тетки были увлечены этим шоу. – На первом курсе... – он замер, глядя на Гермиону. Она вздохнула. – Они знают о Хогвартсе, – Гермиона засмеялась, шлепая его по плечу. – Из всего, что я забыла тебе сказать, полагаю, это не самое важное. – Значит, они знают о горном тролле? – спросил он ее. – Что? – ахнула Матильда, роняя вилку и наклоняясь вперед. – Никогда о таком не слышала. Неужели это так ужасно, как кажется? – На самом деле еще хуже, – с усмешкой ответил Гарри. – Он чуть не убил Гермиону, и виноваты в этом мы с Роном. – Вы можете себе представить письмо, принесенное совой, в котором подробно описывается, как ваш ребенок был почти забит до смерти чем-то двенадцати футов ростом? – пробормотал Фрэнк себе под нос. – Однако вернемся к нашему вопросу, – Милдред вмешалась в разговор, бросив мрачный взгляд на сестру за то, что та позволила сбить себя с пути истинного. – Как давно ты влюбился в Гермиону? Гарри прочистил горло. – Я просто тянул время, но было бы нечестно заставлять меня выбирать только один случай, – он посмотрел на Гермиону, взъерошив волосы, уголки его губ изогнулись в улыбке. Взяв ее за руку, чтобы усилить эффект, он продолжил. – Я думаю скорее было несколько моментов, но я всегда был слишком рассеян, чтобы опознать то, что было прямо передо мной. – Это так мило, – Матильда прижала руку к сердцу. Милдред, однако, хотела знать больше деталей. – Это слабый ответ либо потому, что ты понятия не имеешь... либо ты так же застенчив, как и она. В чем я сильно сомневаюсь, Мистер Спаситель, – она игриво подмигнула. Гарри прикусил губу, не желая отступать перед любым вызовом, даже перед тем, что лишь отдаленно можно было истолковать как вызов. – Во время войны был переломный момент, и я знаю, что это отвратительная тема, поэтому я не буду продолжать это. – добавил он, мать побледнела, а отец стукнулся коленом о край стола. – Рон и Гермиона всегда были моими самыми близкими друзьями. Одно время Рон больше не мог оставаться с нами, он покинул нас. Мы были одни в лесу, посреди войны, и она была со мной. Глаза Гермионы расширились, сердце бешено заколотилось в груди, как будто слова, которые он произнес, правда. Краска залила щеки, и она почувствовала знакомый жар слез при этом воспоминании. Крестражи, голос Рона, завывания ветра. – Там больше никого не было, кроме нее. Гермиона оставалась со мной даже тогда, когда я думал, что она должна убраться к черту. – За это надо выпить, – пророкотал мистер Грейнджер. – Оглядываясь назад, я влюбился в Гермиону задолго до того, как осознал это, но это случилось именно тогда, – закончил Гарри. Милдред молчала, медленная ухмылка изогнула ее губы, она подняла руки и захлопала. – Осмелюсь сказать, вы мне нравитесь, мистер Поттер. Я должна вас попросить, не разбивайте сердце моей внучатой племяннице. Вы очень привлекательны, и мне бы не хотелось, чтобы вы однажды решили, что вам нужно расстаться. Гермиона засмеялась, и вытерла глаза тыльной стороной ладони. – Посмотри, что ты наделал, Гарри. Ты заставил меня плакать. На другом конце стола сияла мама. – Дорогая, ты должна была быть с ним все это время! Рон неплох, и он всегда желанный гость, но Гарри выглядит гораздо лучше для тебя. – Я обязательно пошлю ему сову. Он наверняка посмеется. – легко ответил Гарри.***
Оправданием того, что она вытащила его из дома, было желание показать места, где она выросла. Не то чтобы ей было что показать, но он слишком сильно нравился ее семье, и она тосковала по моментам, когда они ее не смущали. Когда они неторопливо гуляли по тротуару, Гарри шел со стороны дороги рядом с ней, засунув руки в карманы пальто, как и она, и их дыхание клубилось прямо над ними. – Мне нравятся Милдред и Матильда. – Они немного сумасшедшие, правда? – она тихонько рассмеялась, глядя на него снизу вверх. – Может быть, но они, безусловно, сохраняют вкус к жизни. – О, – Гермиона втянула в себя воздух. – Это они умеют. Ты им нравишься. Я ожидала этого, но я просто чувствую облегчение, что мы справились с игрой. Гарри фыркнул, перешагнув через кусок льда. – Мне очень жаль мужчину, которого ты приведешь домой после меня. Он не выдержит сравнения. – Это... – Гермиона взвизгнула, поскользнувшись на льду, хватая Гарри за рукав и таща его за собой. Она тяжело плюхнулась на бетон, он оказался сверху, и они стукнулись лбами. – Разве у тебя не должно быть более быстрых рефлексов? – Ты застала меня врасплох, – пробормотал он, опираясь на руки по бокам от ее головы. – Разве снитч не застает тебя врасплох? – протянула Гермиона. – Помоги встать, – она ухватилась за его руку, и он поднял ее на ноги, фактически облапив за бедра, и поставил на свободный ото льда участок. – Снег такой красивый, – пробормотала она, снова направляясь к магазинам. – Эй, Гермиона! – крикнул Гарри, и снежок ударил ее прямо в нос, как только она повернулась. Он ухмылялся, уже скатывая в руках очередной снежок. – Так как насчет рефлексов? Она смахнула с носа остатки снега, благодаря небо за согревающие чары на одежде и перчатках. – Ты напал на меня сзади, Поттер. Это не очень хорошая демонстрация рефлексов или спортивного мастерства, – она пригнулась, схватив пригоршню снега, а он кинул второй снежок, рассыпавшийся по ее волосам и щекам. Его смех разнесся по всей округе, он отскочил назад, прикрыв лицо поднятыми руками. – Будь осторожна, я бы не хотел, чтобы ты снова шлепнулась на задницу, – хихикнул он, прячась за деревом. Посмотрев по сторонам, Гермиона убедилась, что поблизости никого нет. Никто не увидит ее поднятой руки, но она в сомнении покусывала губу. Не желая вытаскивать палочку, хотя это сделало бы заклинание мощнее, она отвела руку назад, а затем толкнула воздух вперед. – Испугалась? – позвал Гарри, и тут же дерево содрогнулось, а сверху на него посыпались горы снега. – Гермиона! – завопил он, и его рука взметнулась из сугроба, когда он выползал наружу. Взглянув на снежок, все еще лежащий в ее левой руке, а затем снова на Гарри, чья голова показалась над поверхностью только что образовавшегося сугроба, Гермиона развернулась на каблуках и громко хихикая, побежала вниз по тротуару, но не успела далеко уйти, как сильная рука скользнула вокруг ее талии. – Не смей, – взвизгнула она, дрыгая ногами в попытке вырваться. – Это было то, что я люблю называть жульничеством. – прошептал Гарри ей на ухо, обнимая другой рукой, когда она попыталась освободиться. – Ты врежешь мне по яйцам, если не прекратишь. – Если ты их ценишь, то должен меня отпустить... – он швырнул ее в сугроб высотой в половину ее роста на обочине дороги. Краснота залила ее щеки, и она выскочила из снега. – Это было совсем не смешно, – Гермиона сердито посмотрела на него. Гарри наклонился, упершись ладонями в колени, чтобы посмотреть на нее, нахальная улыбка украсила его лицо. – А ведь ты улыбаешься. – Определенно нет, – пробормотала она отвернувшись. Гарри фыркнул. – Дай руку. – взяв ее за руку, он легко вытащил ее из кучи снега и стряхнул снег с ее пальто. – А где твой шарф? – спросил он, заглядывая ей через плечо. – Ты его не взяла? – Надо было, но я не ожидала, что придется играть в снежки, – она покачала головой, уперев руки в бока. – Возьми мой, – сказал он, снимая с шеи малиновый шерстяной шарф. Гарри накрутил его концы на пальцы, накинул ей на шею и легонько потянул вперед. – Ты же простудишься. – Что ты делаешь? – у нее перехватило дыхание от того, как близко он был, от ощущения его большого пальца, скользящего по ее губам после того, как он обернул вокруг ее шеи шарф. Он усмехнулся, прижавшись поцелуем к правому углу ее рта, так близко к губам, что они почти соприкоснулись. – Я заметил, Милдред шпионит за нами. – прошептал он ей на ухо. – Конечно, – Гермиона кивнула, с нервным смешком заправляя прядь волос за ухо. – Чуть дальше есть чайная, если хочешь, мы могли бы погреться. Они подают на Рождество идеальный горячий шоколад, – Гермиона взяла его за руку, скользя пальцами по его ладони так хорошо отработанным движением, что можно было подумать, что они делали это уже сто раз. Это только для того, чтобы убедить двоюродную бабушку Милдред, которая следила за ними. Только... Когда Гермиона оглянулась через плечо, ее двоюродной бабушки нигде не было видно, да и хорошего укрытия для нее тоже не нашлось. Но Гермиона все равно держала его за руку, и сердце ее билось где-то в горле.***
Гарри велел занять понравившееся место, а сам пошел за напитками. Двинув стул к большому окну, от чего жесткие ножки заскрипели по кафелю, Гермиона села, стянула перчатки и положила их на край стола, чтобы они могли высохнуть до ухода. Ее пальто было мокрым насквозь – результат импровизированной игры в снежки, во время которой ее швырнули в снег, как тряпичную куклу. – Не могу сказать, лучший ли это горячий шоколад, который я когда-либо пробовал, после того как ошпарил им язык, – сказал Гарри, отодвигая стул носком ботинка. Упав на свое место, он подтолкнул к ней чашку, от которой поднимался пар. – Мне пришлось законфундить бариста, – сказал он небрежно, снимая крышку с пластикового стаканчика и дуя на свой напиток. – Что?! – краска отхлынула от ее лица. – Забыл перевести галеоны в магловскую валюту, – ответил он, покраснев до кончиков ушей. – Не смотри на меня так. Уголок ее рта приподнялся, она рассмеялась. – Холодно, – пробормотала Гермиона, бросив мрачный взгляд на окно, у которого ей не следовало садиться. Это было самое холодное место в кафе. Озноб скользнул по позвоночнику, по рукам пробежали мурашки, и она задрожала всем телом. – Иди сюда, – он выгнул бровь. – Прости, что? – Какой бы я был твой парень, если бы не согрел тебя? – Гарри встал, перетащил свой стул вокруг стола, плюхнулся на него и тут же обнял ее за плечи, притянув к себе. – Технически ты ничего не можешь сделать, так как мы оба промокли до нитки, – наморщив нос, она посмотрела на него. Он ухмыльнулся, гладя ее по плечу свободной рукой. – Похоже, это будет легко исправить. Тепло тела, – поддразнил ее Гарри. – Ты все еще жалеешь о своем решении приехать ко мне на Рождество? – она ткнула его локтем в ребра. Фыркнув, он покачал головой и осторожно втянул в себя горячий шоколад. – Мне нравится твоя семья; твой отец не такой жизнерадостный, как все остальные, думаю, он только и ждет, чтобы помешать мне залезть к тебе в трусики, но с ним легко ладить. Гермиона кивнула. – А мама? – Теперь я вижу, откуда у тебя столько достоинств, – он улыбнулся. – Кроме того, она утверждает, что я лучше, чем любой другой твой парень, и это щекочет мое эго, – Гарри осторожно поднес чашку ко рту. – Но больше всего мне нравятся Милдред и Матильда. – Я знала, что ты это скажешь, – простонала Гермиона. – Они напоминают мне Фреда и Джорджа. Может быть потому, что я провел так много лет в Норе, но это лучший праздник, который у меня был за эти годы, – сморщив нос от смеха, Гарри сжал ее плечо. Медленная улыбка тронула ее губы. По крайней мере, она привезла его сюда не для того, чтобы он ужасно провел время. – Я очень рада. Я чувствую то же самое. Хотя Милдред и Матильда всегда дразнят меня за то, что я не замужем, у них добрые намерения. Я просто не могу слушать это каждый год. – Заставляет задуматься, как Оливер мог уйти от всего этого, – внезапно сказал Гарри, пристально глядя на нее мрачным взглядом. – Ты никогда никому не говорила, почему вы расстались, и он тоже не сказал. Даже когда я пригрозил, что вытрясу из него правду под Круцио. У Гермионы отвисла челюсть. – Гарри Поттер, ты этого не сделал, нет! – Нет, но только потому, что Рон оттащил меня раньше, чем я успел начать, – он пожал плечами. – Что там было, Гермиона? Она уставилась на свои туфли, пиная их друг о друга, чтобы сбить снег. – Ничего страшного, Гарри. Мы были несовместимы. Гарри покачал головой, поставил чашку на стол и повернулся к ней лицом. – Вы с Роном были несовместимы. – начал он, накрыв ее руку своей. – Вы встречались с Оливером полтора года, и вы собирались съехаться. Так что я знаю, что это не вопрос совместимости, – он поднял палец вверх, когда она открыла рот. – и я знаю, что это не потому, что вы хотели разных вещей. Так что не лги мне. – Сейчас об этом не стоит говорить, – слезы знакомо жгли глаза. – Я просто рада, что никогда не приводила его домой. Я собиралась, но потом у нас не совпадали планы и... Гарри резко вздохнул и провел пальцами по волосам. – Эй, посмотри на меня, – пробормотал он, приподнимая ее подбородок. – Это не пустяки, и это нормально – грустить об этом, но ты не должна скрывать это от людей, которые заботятся о тебе. Единственная причина, по которой ты не хочешь говорить об этом – ты знаешь, что я захочу найти его, или он заставил тебя чего-то стыдиться. Так почему? Гермиона резко сглотнула, вытирая глаза тыльной стороной ладони. – И то и другое, я полагаю, – пробормотала она, и он взял ее за руку. – Оливер порвал со мной, а не наоборот. – Я предполагал что-то вроде этого, – пробормотал он, сжав ее руку в своей. – Мы собирались съехаться вместе, но у нас были разногласия. В то время как я думала, что у нас все отлично, он был с этим не согласен, небольшие разногласия между нами росли, и... ну, я не была хорошей подружкой. /*Прим. перев: girlfriend, напоминаю.*/ – Гермиона, ты не можешь так думать. – Я не говорю тебе, что я думаю; я говорю тебе, что он сказал мне, и почему мы разошлись, – она покачала головой. – Это потому, что он думал, что я плохая подружка. Теперь, оглядываясь назад, я вижу это. Я всегда сокращала обеды, чтобы добраться до министерства, или отменяла их в последнюю минуту, или о! Он упомянул, что я всегда была очень оживлена, когда говорила о работе, а нормальные люди не говорят о правах существ, используя каждый чертов шанс, который они получают. Глаза Гарри сузились, свободная рука сжалась в кулак. – Он ошибается. – Может быть, это и обидно слышать, но я не думаю, что он ошибался. Гарри, Я фантастический начальник отдела, но я не очень хороший партнер в жизни. Его замечание не было неверным – я была просто... слишком занята, я полагаю, это единственное, что можно сказать. Он резко втянул в себя воздух. – Гермиона, позволь мне сказать тебе кое-что, и я хочу, чтобы ты меня выслушала. Не отбрасывай это как что-то, сказанное только по дружбе. Если бы ты была слишком увлечена работой, а я высказывал бы претензии, ты имела бы полное право послать меня, потому что ты на пути к чему-то блестящему. Любой мужчина, который думает, что тебя слишком много для него, не тот, с кем тебе следует быть Она улыбнулась, едва заметно изогнув губы. – В твоих устах это звучит довольно познавательно. – Тебя никогда не бывает слишком много, – повторил он, сжимая ее руку просто потому, что ему этого очень хотелось.***
Они просидели в кафе еще час, прежде чем уйти. Это была идея Гарри пойти в кино, и его же идея смотреть на Рождество фильм ужасов вместо милой романтической комедии. Она никогда не жалела о том, что послушала его, больше, чем сейчас, вздрагивая и прижимаясь к его руке. – Все было не так уж плохо, – смеялся он, клацая зубами, пока они шли обратно. В доме уже горел свет – волшебные гирлянды, которые ее отец старательно развешивал по всей обшивке. Снежные одеяла поблескивали в лучах света. – Это было ужасно. – пробормотала она, переступая через тонкий слой льда. – Пожалуй, это самый худший фильм, который я когда-либо видела. Гарри поддерживал ее за талию, когда она поднималась по лестнице в дом. – Ты злишься только потому, что подпрыгивала от страха. – Гарри, Санта-Клаус должен оставлять подарки, а не убивать и устраивать погромы, – проворчала она, пытаясь открыть дверь. Только она была заперта. Похлопав себя по карманам, а затем порывшись в сумке, она застонала. – У меня нет ключа, – она постучала в дверь. – Это я, Гермиона! Затем с другой стороны послышалось хихиканье. – О, мы вас впустим, дорогие мои, – сказала Матильда. – Ради Мерлина, – пробормотала Гермиона себе под нос. – Но сначала вы должны почтить традицию, – воскликнула Матильда. – И что это вообще значит? – прорычала Гермиона, колотя в дверь. Гарри поймал ее за локоть, указывая куда-то вверх. Несомненно, над ними висела омела, свисая с крыши и словно дразня их. – Мы должны были ожидать чего-то подобного, – он ухмыльнулся. Ее сердце бешено колотилось в груди, и она покачала головой. – Нам не нужно ничего доказывать, – ответила она, пряча дрожащие руки за спину. – В самом деле, тебе не нужно их успокаивать. Гарри обхватил ладонями ее щеки, приподнял ее голову и прижал спиной к стене. Холодный кирпич коснулся ее спины, когда он склонил голову. К тому времени, когда его губы действительно коснулись ее губ, она была уверена, что сердце вырвется из груди или вообще остановится. Его губы мягко касались ее губ, и, несмотря на первое мгновение колебания, Гермиона почувствовала, как растворяется в его объятиях. Скользнув пальцами в его волосы, она тихонько всхлипнула – едва слышно – когда его язык прошелся меж ее губ. Она не была уверена, как долго они бы так простояли, если бы дверь не распахнулась настежь. – Вот это я и называю поцелуем, – пропела Матильда, заворачивая их в мишуру. – О, не обращайте на меня внимания. Это будет чудесное фото. Милдред, поторопись с камерой, будь добра! Гермиона хихикала, склонив голову, пока тетушка украшала их мишурой – Годрик помоги им, если она принесет игрушки – а другая шаркала по снегу в поисках идеального ракурса. – Думаешь, я перестарался? – спросил Гарри. – Возможно, – глядя на него с сияющей улыбкой, с готовностью согласилась Гермиона.
