Просто друг

Первым, что смутило Геральта, когда он распахнул двери дома мэра, был густой, тяжёлый туман, состоящий из смеси запахов самых разных трав. Неся под одной рукой Лютика, а во второй — кувшин с яблочным соком, он всё же шагнул внутрь и поражённо замер, не в силах поверить в то, что видит. Среди царящей содомии явственнее всех выделялась одетая девушка, сидевшая поодаль и ни в чём не принимающая участия. Геральт приблизился к ней, протянув кувшин. Она была слишком красивой, и эта неестественная внешность выдавала в ней чародейку. — Не поддаёшься, — с интересом произнесла она. — И твоё сердце бьётся невероятно медленно. Ты… мутант? Девушка, сидевшая на ступеньках, хоть и смотрела на него снизу вверх, одним своим тоном давала понять, что нижайший здесь — он сам. Но она была ему нужна, и Геральт, сдержав свой гнев, постарался ответить как можно вежливее: — Я — ведьмак. Геральт из Ривии. — Знаменитый «Белый Волк», — девушка заинтересованно встала, и полы её платья колыхнулись подобно чёрным крыльям. Она подошла ближе и внимательно всмотрелась в его глаза. — А ты, должно быть, и есть тот самый чародей, — в тон ей ответил Геральт. — Именно. Йеннифер из Венгерберга, — ответила она, вздёрнув подбородок. «Блять», — Геральт стиснул зубы: если до этого он ещё надеялся, что единственной надеждой Лютика окажется не она, то сейчас этот шанс растаял как дым. С чародеями-мужчинами можно было — худо-бедно, но — договориться, женщины же были безумны, неадекватны и эгоистичны до невозможности. Но выбирать не приходилось. Оставалось надеяться, что его хвалёного обаяния хватит, чтобы завоевать её благосклонность. — Нам нужна помощь. — Нам? Геральт кивнул в сторону Лютика. Поэт, уже изрядно помятый и с наполовину расстёгнутым кафтаном, лежал на полу в окружении пары обнажённых девиц, трущихся об него своими прелестями. Заметив взгляд Геральта, он попытался приподняться, но сил хватило только на то, чтобы поднять руку. Йен со странным выражением лица посмотрела сначала на барда, потом на него. — Надеюсь, просто «друг»? — уточнила она, вновь сев на камни. Геральт поморщился от этой интонации и насмешливого подтекста. Чтобы не выставить себя дураком, он смолчал. — Интересно-о, — протянула чародейка и в задумчивости постучала пальцем по алым губам. — Я никогда не видела ведьмаков так близко. Да ещё и с такой сопротивляемостью моим чарам. Знаешь… Ведьмак скрипнул зубами: начало не предвещало ничего хорошего. Хватит с него опытов в Каэр Морхене, но Лютик… Чёрт бы его побрал! — Мне интересно, насколько сильна твоя воля, — Йеннифер хитро улыбнулась и вновь подошла к нему. Её острый ноготь поскрёб его щёку, опустился к губам, очертил недовольно сжатый рот и вновь поднялся к виску. Геральт стоял не шелохнувшись, но пути побега всё же продумывал. Она, будто бы прочитав его мысли, засмеялась: — Глупый, глупый ведьмак. Мутант без человеческих чувств и эмоций хочет спасти своего друга. Как же это всё глупо! Геральт странно посмотрел на неё и открыл было рот, чтобы приструнить девушку, но она прижала указательный палец к его губам: — Тс-с! Поверь, мне очень интересны ведьмаки, но сегодня у меня встреча, — Йеннифер поморщилась и обернулась, бегло взглянув в зеркало. Проследив за её взглядом, Геральт на секунду заметил в отражении взрослую статную женщину. Картинка пропала так же быстро, как и появилась. — Поэтому, развлекайся! Она хлопнула в ладоши, и ведьмак покачнулся. Плотный туман из дикого аромата трав окружил его со всех сторон. Ведьмак вдохнул, пытаясь распознать запах: в нём была и вербена, и кананга, и корица, и бергамот. Нехилый получился афродизиак! Тот же самый, которым она обкурила всю комнату и, наверное, весь замок. «Но на меня же он не действует, она сама это подтвердила», — растерянно подумал он, но на всякий случай постарался не дышать. Йеннифер сощурилась, и её фиолетовые глаза опасно сверкнули в этой белёсой пелене. — Давай, ведьмак, проверим, насколько ты силён. Геральт отшатнулся, но не смог сдвинуться с места, она будто бы приковала его к земле. Он отвернулся от её колдовских глаз, но тихий шепот продолжал звучать в голове: «Давай. Покажи, сколько ты сможешь выдержать, а потом сломайся». Женский хохот эхом отзывался в ушах, а от запаха закружилась голова. Геральт зажал нос, но аромат проникал всюду, впитывался через уши, пробирался в глаза, оседал на волосах. Геральт мотал головой, стараясь избавиться от этого безумства. Мир плыл перед глазами, а кровь стучала в висках. Геральт пытался сдвинуться с места, но ничего не получалось. Во рту было сухо, а в голове всё шумело, не оставляя никаких мыслей. Кровь кипела в венах, было жарко, пот тёк градом, а в животе тугим узлом сворачивалось нарастающее возбуждение. Геральт тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки, но сила чужой магии была слишком велика. Лицо Йеннифер — единственное незыблемое в этом кружащемся мире — было совсем рядом. — Удивительно, — продолжала насмехаться чародейка. — А ты силён. Я уважаю сильных. Так и быть, я не буду порочить твою честь, — она хищно оскалилась. — Я просто оставлю тебя вместе с твоим другом. Как ты сам сказал: он «просто друг», а ты мутант. Значит, вам ничего не грозит. Она в очередной раз усмехнулась и щёлкнула пальцами. Геральт, готовый ко всему, не устоял на ногах. Он свалился на каменный пол, ощущая благодатную прохладу гранитных камней. Прижавшись щекой к ним, он пролежал так пару секунд, пока не зашёлся лающим кашлем от удушливого запаха. Открыв глаза, он первым делом увидел Лютика. Хотя лежащего на спине барда было сложно различить среди толпы обнаженных тел, он не выглядел умирающим от проклятья. Ведьмак вскочил, желая узнать, куда же перенесла его чародейка, и ожидая какой-либо подставы, но всё оказалось куда прозаичнее. Он был всё в том же зале, полном народу. Оргия не утихала, и совокупляющиеся люди были на своих местах. Лишь Йеннифер пропала. — Чёртова магичка! — прошипел Геральт и вернулся к Лютику. — Ты как? Бард, на бёдрах которого расположилась голая блондинка, посмотрел на него затуманенным взглядом и не ответил. Геральт, рассердился и пару раз хлопнул его по щекам, намереваясь привести в чувства. — Как ты, спрашиваю. Говорить можешь? Лютик облизнул губы и настороженно кивнул. Похоть, горевшая в его глазах, так и не сошла, и Геральт приложил все силы, чтобы её не замечать. — Погоди ты, — оттолкнул он девушку, пытающуюся стянуть с него штаны. — Лютик, скажи что-нибудь. — Г-гера-аальт, — превратив его имя в стон, смог произнести Лютик. Геральт закатил глаза и оттащил с друга какую-то толстуху, которой удалось залезть к барду в штаны. Та принялась сопротивляться, да так рьяно, что умудрилась заехать ведьмаку локтём в глаз. Геральт злобно взглянул на барда, будто он был во всём виноват: — Пойдём отсюда. — Нет, нет, — замотал головой Лютик и отвернулся, оказавшись между чьих-то весьма пухлых грудей. — Не пойду, — промычал он оттуда совершенно здоровым голосом. — Лютик, блять! — ведьмак зашипел, потому что на этот раз тот, кто пытался снять с него рубашку был куда сильнее. Повернувшись, он наткнулся на голого мужчину, чьё высоко стоящее достоинство было куда приметнее его лица. Геральт забарахтался, пытаясь скинуть с себя одурманенного человека, но тот был не так прост. Он придавил ведьмака к полу, навалившись на него всем телом. Геральт, ощутив, как мужской член елозит по его животу, от отвращения плюнул тому в лицо. Мужчину этот плевок не смутил, наоборот — подползшая к ним девушка с радостью слизала стекающую слюну прямо с виска несостоявшегося любовника. Геральту становилось всё тошнотворнее от вакханалии, творившейся здесь. К нему приползла ещё одна девушка и, схватив его лицо руками, впилась в его губы жадным поцелуем. Её длинные волосы облепили всё его лицо, и ведьмак начал задыхаться от дурманящего запаха. Кто-то всё-таки стянул с него штаны и принялся ласкать безвольный член. Геральт зарычал и приложил все силы, чтобы оторвать от себя девушку и скинуть мужчину. Ублажающим его оказалась молоденькая и хорошенькая девушка, и Геральту пришлось напрячься, чтобы не засмотреться, как пошло она облизывала губы и причмокивала, вовсю наслаждаясь процессом. Кто-то, воспользовавшись его минутной паузой, приник к его груди и принялся осыпать жадными поцелуями каждый шрам. Геральт оттолкнул старательного парня, но тот принял его грубость за игру и вновь полез к нему, намереваясь получить очередную оплеуху. Геральт злился на самого себя, но напряжение в члене становилось всё более и более явным, а настойчивые ласки незнакомцев делали своё дело. Геральт закусил губу, стараясь призвать свой разум к ясности. Ему нужно было что-то действенное. Кое-как высвободив руку, которую две совсем обнаглевшие девушки уже использовали как атрибут для своего удовлетворения, он сложил пальцы в Аард. Сосредоточился, скопил хаос и выпустил одним слаженным приказом. Воздух даже не шелохнулся. «Блять, — подумал он. — Не работает». Геральт обвёл глазами комнату — не иначе как Йеннифер где-то поблизости, но её и след простыл. Зато он наконец-то смог увидеть Лютика. Совершенно голый бард сейчас вовсю целовался с каким-то парнем, лёжа на нём, в то время как на его спине две девушки придавались непристойным игрищам. Решив, что пора заканчивать и выбираться отсюда, Геральт опёрся на локти, стряхнул с себя лишних людей и попытался встать. Девушки обвили его ноги руками, прижимались грудями и слабо кусались, чем напоминали ведьмаку об утопленницах и гулях. Это помогло ему, хоть и немного, освежить голову, и он более целенаправленно двинулся к Лютику. Девушки, так и не отпустившие его ног, тащились за ним по полу в буквальном смысле слова. Геральт кое-как добрался до барда. Столкнул с его спины баб и, ухватив за плечо, развернул к себе. Глаза Лютика были закрыты, а из здорового горла беспрестанно звучал стон. Но, как легко определил Геральт, стонал тот вовсе не от боли. «Стало быть, вылечила… Странно». Лютик, потерявший одного партнёра, не преминул найти нового в лице Геральта. Он обхватил его лицо руками и, зарывшись пальцами в полураспустившийся хвост, приник к его губам. — Уф, Лютик! — попытался вырваться Геральт, но откуда-то у барда взялись силы ему противостоять. Он прижимался к нему всем обнажённым телом, а губы не выпускали его из горячего плена. В голове вновь раздался смех Йен, и в нос ударила очередная порция возбуждающего аромата. Геральт застонал от бессилия. Он не мог ударить Лютика. Не мог швырнуть его на пол, как делал это с остальными, и, почему-то, никак не мог отцепить его руки от себя. Лютик вился ужом, переплетая их ноги, руки и умудряясь при этом не разрывать поцелуй. Геральт как мог старался не отвечать. Он осматривался по сторонам, но никого, кроме толп обнажённых тел не видел. Куда подевались двери, да и вообще, в какой стороне выход? Ничего нельзя было разобрать в этом мареве дурманных трав. — Геральт, — нежно прошептал Лютик и, наконец-то отстранившись, посмотрел ему в глаза. — Это ты. Ты снова спас меня. Я знал, что не безразличен тебе. Пусть даже ты и не произносишь это слово, но я-то знаю, что я — твой друг, а ты — мой… Пустяковая болтовня барда единственный раз в жизни не бесила ведьмака только потому, что ясно показывала, что Йеннифер полностью излечила его. — Пойдём, — позвал Геральта Лютик, чем обрадовал ведьмака: «Быть может, он очнулся?». Как оказалось — Геральт был не прав. Пока Лютик убалтывал друга, его рука уже расслабила шнуровку на штанах и высвободила его член. Геральт задохнулся, то ли от возмущения, то ли от того, что Лютик, радостно икнув, тут же вобрал его полностью до основания. Правда, тут же закашлялся и, давясь слюной и подступившей рвотой, выпустил гиганта. — Лютик, сраный неумеха, вставай. И я сделаю вид, что этого не было, — уже строже произнёс Геральт и, приведя себя в порядок, поднялся и принялся оглядываться в поисках выхода. Но тут же понял, что зря это сделал. Запаха сверху было ещё больше, он явился такой плотной завесой, что не было видно ничего на расстоянии вытянутой руки. Геральт прикрыл лицо, сделал наугад шаг вперёд, но тут же споткнулся об чьи-то сплетённые тела — и даже не обо два — хотя он постарался не считать. Голова разболелась, а в горле было так сухо, что каждый вдох больно царапал гортань. Ноги были такими горячими, что каждый шаг давался с трудом. Геральт приложил руку к сердцу. Оно билось быстрее, чем обычно. «Странно». Повсюду раздавались стоны — громкие и искренние, и Геральт, тяжело сглотнув, ощутил, как больно дёрнулось ободранное горло. Взгляд неосознанно зацепился за пару — юношу и девушку — доставляющих друг другу удовольствие необычной позой. Геральт хотел было зажмуриться, но это было так красиво, так влекуще-соблазнительно, что он как зачарованный наблюдал за танцем двух тел. Собственное тело реагировало вполне понятным образом: оно требовало повторить то же самое и немедленно. Член, готовый к бою, стоял ровнёхонько, выглядывая головкой у самой кромки брюк. Геральт закусил губу — он не позволит кому-либо трогать себя. Уж лучше сам. Чем это хуже любого иного действия в этой комнате разврата и греха? Он потянулся к члену, но совершить задуманное ему не дали. Кто-то тронул его за руки и, перехватив кисти, самостоятельно взялся за его член. Геральт обернулся, грозя зарубить храбреца на куски, предварительно жёстко оттрахав, но им оказался Лютик. Тот самый Лютик с голубыми, как небо, глазами, сейчас заплывшими масляной пеленой возбуждения. Его тонкие руки лежали на члене Геральта и уверенно двигались вверх и вниз. Геральт потянулся, чтобы прекратить это, но не смог. Лютик смотрел на него своими синими глазами, склонив голову набок, и мокрая от пота чёлка прилипла ко лбу. Его остро выпирающие ключицы казались беззащитно притягательными, а тонкая шея — нежной и слабой. Геральт, не отдавая себе отчёта в том, что делает, потянулся к нему и положил руку на безволосую грудь. Лютик проследил за его движением и, ничего не сказав, схватил за руку и поднёс к губам. Его глаза шально блеснули, и он облизнул палец Геральта. Язык у барда и в самом деле оказался что надо. Хоть и шершавый, но зато — без костей. Он поочерёдно брал каждый палец, всасывал в себя, с громким чмоканьем выпускал и принимался за следующий. У Геральта уже не было сил стоять: ноги дрожали, будто он только что обогнал Плотву. Не желая больше сдерживаться — и плевать, если это магия — он схватил барда и увлёк за собой на пол. Потом он оправдывал себя тем, что Лютик был единственным, кому он мог доверять в этом грязном и развратном доме. Но на самом деле в тот момент его влекло только к Лютику. К его бесстыдным, насмешливо сияющим, синим глазам. К так вызывающе раскинутым в сторону рукам. К его узким бёдрам, которые он ловко приподнимал, как заправская потаскуха. К открытому в судорожном вдохе рту, и немому восторгу на юношеском лице. К его громким стонам из излеченного горла: как оказалось, он умеет брать высокие ноты. К его мокрой от пота спине, с мелкими выпирающими позвонками. К тому самому Лютику, который умудрялся выводить его из себя одним своим жизнелюбием и который был так ему предан. Он был сама хрупкость, которую Геральт не должен был сломать. Может быть, это отличало Лютика от всех блядей, с которыми Геральт коротал ночи? С ними можно было делать всё, что захочешь, лишь заплати чеканной монетой. Но не с ним. Геральт прижимал его к себе, вдыхая аромат винограда и свежескошенной травы — такой свежий, такой свободный и такой близкий. Он видел своё отражение в глазах Лютика и впервые видел себя таким — хорошим. Не монстром и убийцей, не мясником или говном, а настоящим другом.

***

Йеннифер, обиженно надув губы, смотрела на ритмично двигающиеся тела ведьмака и его «друга». Несмотря на прозвучавшее «кумкват», эти двое не отстранились друг от друга, стыдливо пряча глаза, как сделали все остальные. Они вообще не остановились. Йеннифер, с чисто женским недовольством смотрела на длинные ноги Лютика, которыми он обхватывал Геральта за поясницу — многие чародейки такие себе искусственно создавали; на его побелевшие пальцы, вцепившиеся в крепкие плечи ведьмака. Смотрела и мрачно теребила рукава красивого платья. К чёрту его, если ни Геральт, ни Тиссая не захотели его с неё снять! Может, всё дело всё-таки не в платье? Нахмурившись, она выплеснула всю злость на создание одного весьма чёткого портала и сильного порыва воздуха, выбросившего эту неразлучную парочку в паре километров от Ринды. Так им и надо, друзья хреновы.