Кофе с вишней

Три года назад… — И на кой-черт, я согласился на уговоры? — сокрушался Осаму. Только сейчас он понял, что быть высоким и иметь длинные ноги — та еще привилегия, это явно не могло компенсировать его неуклюжесть на скользком льду. Ноги постоянно разъезжались в разные стороны, поэтому приходилось цеплять за белоснежный бортик катка, словно за спасательный круг. — Да ладно тебе. Это же весело! — тараторит рядом, скользящий, аки грациозная лань, Ода. — Безудержное веселье в травматологии, — поправляя съехавшие очки, говорит Анго, косясь на все еще пытающегося устоять на ногах Осаму. Он был немногим лучше друга, но хотя бы за бортики не держался. — Не будь таким пессимистичным, — заявляет Ода. — Ты только посмотри, у Дазая талант к фигурному катанию. — Я так и вижу, — ухмыляется Анго, смотря на эпично приземлившегося на пятую точку друга. — Сама грация. — Ой, да пошли вы… — пыхтит бедолага, наконец принимая вертикальное положение. Это был первый день зимы, морозное декабрьское утро выходного дня. Как по заказу вчера всю ночь валил снег, так что сугробы были по колено. Большой снегопад, конечно же, доставляет огромную радость горожанам, новостная лента соцсетей тут же запестрила сотней волшебных фотографий и восторженными комментариями. Это было то самое волшебное время, когда даже холодные бетонные небоскребы начинают казаться уютными. Пожалуй, именно такую атмосферу тонкие натуры называют романтической. Но Осаму явно не разделял этого щенячьего восторга. Он не любил снег и зиму. Идти по неубранным улицам, увязая в сугробах — то еще удовольствие, знаете ли. А если еще учесть перебои в работе общественного транспорта, откапывание входа в дом или вызволение из снежного плена автомобиля, то выход на улицу по важным делам превращается в целый квест. Однако, это обстоятельство не помешало свой законный выходной провести на катке в компании двух стебущих друзей бет. Осаму Дазай никогда не был поклонником фигурного катания, да и коньки он примерил сегодня впервые, а все потому, что подался уговорам, решив сходить за компанию. В прошлом году был сноуборд и лыжи, а в этом с легкой подачи Одасаку — коньки. Каток был просто огромный: шумный, многолюдный. Играла музыка, из динамиков раздавался бархатистый голос Фрэнка Синатры, создавая поистине праздничную атмосферу.

How I'll hate going out in a storm But if you really hold me tight All the way home I'll be warm Мне безумно не хочется выходить в этот буран, Но если ты меня крепко обнимешь, Мне будет тепло всю дорогу домой… As long as you love me so Let it snow, let it snow, let it snow Пока ты так сильно меня любишь, Пусть идёт снег, пусть идёт!

Веселая компания, с которой из-за учебы и работы он виделся редко, приподнятое настроение. Разве не здорово? Все они взрослые люди, могут позволить сегодня немного расслабиться и подурачиться, пока выдалась возможность. Чем парни и занимались в данный момент, катались «паровозиком»: впереди был Анго, за ним, держась за плечо Сакагучи, ехал Осаму, а замыкал все эту цепочку Ода, причем всю честную братию просто распирал дикий ржач. — Я порядком замерз, — стуча зубами, говорит Анго, потирая ладони. — Тут недалеко находится кофейня. — Я немного задержусь, идите без меня. — Уверен? — Да. Я догоню. Только допишу смс. Парни как раз сидели на лавочке у входа на каток, переобуваясь. Осаму что-то строчил в телефоне, довольно ухмыляясь. — Кому ты там строчишь? — Да так, — уклончиво отвечает альфа, отходя к краю бортика. — Неужели у тебя появился омега? — с надеждой спрашивает Ода, застегивая куртку. Осаму только фыркает. Ода вот-вот собирался жениться, Анго встречался с коллегой по работе, и только Осаму до сих пор был свободен как в поле ветер. Будучи альфой, Осаму Дазай был равнодушен к омежьему полу. Все омеги, с которыми ему приходилось общаться, имели просто чудовищный, удушающий приторно-сладкий запах, от которого сводило зубы. Да и сами они были слишком уж… правильными, что ли? Ску-у-ука… Поэтому альфа предпочитал встречаться с девушками, тем более женским вниманием он никогда не был обделен. — Значит очередная бабочка, — заключает Анго. — Вот только монстра из меня делать не надо, а зависть плохое чувство. — Ты ж ни с одной из них больше недели не выдерживаешь. — Интересно, что будет, когда ты по-настоящему влюбишься? — говорит Анго, направляясь к выходу. — Надеюсь это будет омега и уж он то точно отомстит тебе за все пролитые женские слезы, — злорадствует Ода. Дазай лишь ухмыляется в ответ, продолжая отвечать на сообщения очередной пассии. Его ожидал многообещающий вечер. — Ладно. Догоняй давай. Дописав сообщение с временем и местом свидания, Осаму тоже собирался отправиться следом за друзьями, но не успел он убрать телефон в карман пальто и отойти от бортика, как его нечаянно толкнули. Телефон с глухим грохотом упал на лед, проскользив пару метров. «Сегодня явно не мой день» Тихо матюкнувшись, Дазай выходит на лед, пытаясь поймать равновесие. Найдя точку опоры, он с силой оттолкнулся от бортика и заскользил. «Да!» Рано радовался! Не успел он сделать и пары шагов, как услышал впереди чей-то крик: «Берегись!» Что-то яркое промелькнуло перед глазами. Осаму ничего не успевает сообразить, как его сбивают с ног, хорошо заехав по ребрам. Подбородок больно долбанулся о чью-то макушку, так что он невольно прикусил язык. На мгновение ему показалось, что из глаз полетели искры. Дазай зажмурился:«Млять, больно!» Он мог поклясться, что слышал колокольный звон. Или это только так казалось? Похоже, звенело у него в ушах от столь внезапного столкновения. — Твою мать! Эй, ты как? — Ау-у-у, — стонет сбитый, в прямом смысле этого слова, с толку Осаму. — Живой? Эй, я тебя спрашиваю. Чьи-то теплые руки касаются его щеки, осторожно похлопывая. — Эй? — хрипловатый голос, раздающийся над ухом, помогает вернуться в реальность. Правда ненадолго. Не успел Осаму опомниться, как чуткий нюх уловил едва ощутимый запах дикой вишни: свежий и легкий, словно порыв теплого весеннего ветра. Альфа невольно повел носом. Стоило сделать вдох, как пьянящий аромат волной заполнил каждую клеточку легких. Еще один вдох, и еще, еще… Осаму не мог надышаться — чудесный аромат расцветал совсем рядом, бесстыдно окутывал его со всех сторон, приятно дразнил ноздри и оседал на языке горьковатым привкусом, вызывая приступы мелкой дрожи на кончиках пальцев. Альфа нервно сглотнул, не зная как скрыться от нахлынувшего волнения, такое было с ним впервые. Он медленно открыл глаза. Обладатель этого потрясающего запаха был сейчас на нем, в буквальном смысле этого слова. — О! Так ты все-таки живой, — выдыхает незнакомец, вставая с остолбеневшего Осаму. По возрасту «сногсшибатель» был примерно ровесник самого Осаму и почему-то показался ему смутно знакомым: огненная, непослушная шевелюра, низкорослый, голубоглазый. К сожалению, замотанный до самого носа темно-красный снуд мешал разглядеть как следует лицо. — Цел? — Вроде, — неуверенно отвечает Осаму, принимая помощь. Он попытался встать, но не тут то было. Плечо резко пронзила острая боль. Боль была такой сильной, что альфа невольно заскулил. «Неужели сломал?» — проносится страшным вихрем в голове. Не-не-не, только не сейчас. У него на следующей неделе практика в архитектурном отделе, как он будет работать?! «Млять! — про себя подумал омега, видя как скривился альфа. — Хреново будет, если этот клоун что-то себе повредил. Угораздило же!» — Идем, я осмотрю твою руку. Осаму хотел было отказаться, но выкрутиться из железной хватки оказалось не так уж просто. — Нужно срочно приложить лед. Похоже на ушиб, но лучше все-таки сделать рентген. Подожди меня здесь, я отвезу тебя в больницу. У меня там друг работает рентгенологом, — бросает на ходу рыжик, не дав вставить и слова. «Просто замечательные выходные» — смотря на сломанный телефон в руках, вздыхает Осаму. Порой жизнь преподносит очень странные сюрпризы в виде встреч, к которым ты не готов, словно чья-то злая шутка, заставшая врасплох, и плевать, что у тебя были совсем другие планы. В итоге на свидание Осаму так и не пришел. Вместо этого он провел день в больнице вместе с рыжим недоразумением, который похоже тоже был не в восторге от общества альфы. Во взгляде голубых глаз то и дело проскальзывало раздражение. Этот гад-альфа только и делал что трепал нервы, обвиняя во всех смертных грехах омегу. — Ничего бы не было, если бы кто-то не был рукожопом! — не выдерживает он. — Кто бы говорил, «шумахер» на минималках! Осаму прижимал к себе больную руку. Рыжик одолжил свой снуд, чтобы было легче, но от этого не стало легче. Городская клиническая больница; отделение травматологии; маленький, узкий коридорчик выкрашенный в голубой цвет; запах каких-то медикаментов и только что вымытых с хлоркой полов. Парни сидели на старенькой кушетке в самом конце очереди, рядом с задолбанного вида мамашей, с орущим ребенком на руках. — Зубки чешутся, — страдальчески извинятся мать, пытаясь успокоить малыша, запихивая ему в рот соску. Н-да, «безудержное веселье в травматологии». Смотря на весь этот хаос, Дазай поражался ангельскому спокойствию мимо проплывающих людей в белых халатах. Очередь — это такое место, где закаляется терпение, еще немного и он сможет познать самый что ни на есть дзен. — Это все из-за тебя. Долго еще? Чувство было такое, будто по нему проехался поезд. Рядом сидел виновник этой катастрофы, который сжимал кулаки, изо всех сид пытаясь сдержаться. — Чего, млять! А не прихренела ли ваша морда?! Не я один виноват в сложившейся ситуации. Скажи «спасибо», что обошлось без сотрясения. Хотя я сомневаюсь, что там, — указывая на взъерошенную каштановую макушку, — есть чему сотрясаться. — Ну да, ну да. Спасибо, что не свернул мне шею! — закидывая ногу на ногу, саркастично подмечает Дазай. — С превеликим удовольствием могу исправить этот промах, — рычит омега, смотря с вызовом на резко притихшего альфу. Осаму хитро улыбнулся, слегка поддавшись вперед, оказываясь непозволительно близко. — Попробуй. От такого неожиданного ответа рыжик слегка растерялся. С этим типом явно было что-то не так. Мазохист? «Сделай мне больно», так что ли? Стоило альфе нарушить личное пространство, как в нос настойчиво ударил запах только что сваренного кофе. Кофейный аромат был будоражащим и крепким, с ноткой коньяка. Будто путы, запах окольцевал грудь, мешая дышать и здраво соображать, вызывая бешеную тахикардию. Омеге на секунду показалось, что он сейчас задохнется — сердце стучало словно сумасшедшее. Он лишь растерянно смотрел в смеющиеся карие глаза напротив и не смел пошевельнуться. Что за черт?! Из неловкого положения рыжика вытащила вышедшая из кабинета медсестра со снимком в руках. — Вот ваш результат. Рыжик тут же вскакивает, будто ошпаренный, поднося снимок к свету. — Ну что там? — спрашивает Осаму, вставая за его спиной. — Жить будешь, — ухмыльнувшись, выносит вердикт рыжик. — Холодные компрессы, полный покой и троксевазин тебе в помощь! — Хорошо, — выдыхает Осаму. — Да-а-а… От этого «да» по спине прополз неприятный холодок, уж больно счастливым выглядел в этот момент коротышка. — Чего еще? — Придется наложить повязку и сделать укол… в попу. — ЧЕГО?! На такое он не подписывался, но его чуть ли не силой затолкали в процедурный кабинет. Что за?!.. Осаму хотел было улизнуть, но тут вошел рыжик в белом халате со злорадной ухмылкой на губах. — Не понял? — Я разве не говорил? — набирая что-то прозрачное в шприц, спокойно говорит омега. — Я подрабатываю здесь на полставки. Сегодня вечером как раз моя смена. Именно в этот момент, смотря на то, с каким удовольствием рыжий выпускает воздух из шприца, Осаму понял значения слов «карма» и «возмездие». — Снимай штаны, — командует возмездие, довольно сверкнув глазами. В другой ситуации Осаму непременно бы пошутил по этому поводу, однако сейчас явно было не до смеха. — Я не хочу! — Хорошо. Тогда пусть вместо меня укол сделает медсестра. Мне ее позвать? — вкрадчиво спрашивает омега. — Нет! С-стой… У Осаму создавалось стойкое впечатление, что его наказывают, но предстать перед девушкой в таком свете, попой к верху? Да лучше сразу застрелиться! Ничего другого не остается как согласится на экзекуцию от руки кровожадного омежки. «Карма такая сука, не правда ли?» — Ты что мне вколол, изверг? — потирая пятую точку, шипит Дазай, стоя на пороге больницы. К моменту, когда ему все же удалось выбраться из больничных стен, на город уже успели спуститься сумерки. Время пролетело слишком быстро, или это только так казалось? Зимой всегда темнеет рано. Судя по часам, висевшим в приемном отделении, сейчас было не больше пяти вечера. — Это были витамины. Тебе не помешает, — говорит рыжик, всучая в руки Осаму, пакет с лекарствами. — Я уже вызвал такси. — Обойдусь, — пытаясь отпихнуть пакет, ворчит Осаму. — Не дури. Вечером обещали сильный снегопад. А это, — указывая на лекарства, — за то, что причинил вред. Дазай попытался возмутиться, но был послан «нах…», при чем очень глубоко и надолго. Рыжий изверг убедился, что нервотрепатель сел в такси и облегченно выдохнул, стоило только желтой шашке скрыться за поворотом. «Фух, — закуривая сигарету, думает про себя омега. — Наконец-то! Этот злоебучий день был слишком долгим! Уже в такси, смотря на несчастный пакет с мазями и прочей ерундой, Осаму понял, что ступил, ведь мало того, что он так и не отдал омеге одолженный снуд, так еще и не узнал имя. К моменту когда он добрался до дома, его уже обыскались друзья. — Что с рукой? — Ушиб. — Что произошло? — Столкновение. — Столкновение? С кем? — С наказанием, — признается Осаму, втирая мазь на основе змеиного яда в плечо. На коробке быстрым, неразборчивым почерком было написано: «Думаю, эта мазь больше всего подходит, такому гаду как ты 凸(¬‿¬) »

***

«Многое из того, к чему мы готовимся или готовы, попросту не происходит. Судьба, хамка трамвайная, предпочитает не лишать жизнь эффекта неожиданности». © Эльчин Сафарли «…нет воспоминаний без тебя» — Простите, но мы не разглашаем личную информацию о персонале, — говорит милейшим голосом оператор на том конце провода. Что ж, попытка не пытка. С того судьбоносного столкновения прошло несколько дней. Все это время Осаму пытался отыскать омегу прочно засевшего в голове. Запах чертовой вишни будто въелся под кожу, а глаза все время искали в толпе рыжую макушку. Естественно, он искал эту рыжую занозу только для того, чтобы отдать нечаянно стыренную вещь, а заодно отомстить за укол. Ну, во всяком случае, именно это оправдание придумал для себя Осаму, чтобы хоть как-то объяснить свое неадекватное желание вновь увидеть омегу. В больнице ему не особо помогли, они «не разглашали информацию о персонале», так же как и в такси. Бедолага совсем уж отчаялся, когда судьба неожиданно вновь свела их вместе… Философия для Осаму была хуже пыток ада. Нет, дело было не в самом предмете, а в преподавателе. Будучи интеллигентом в третьем поколении, Яшида-сенсей не терпел вызывающего поведения, сказать в его присутствие «блин» было равносильно преступлению. Это же моветон! Но ужасней всего было даже не это, а то, что Яшида всегда читал по бумажке, поминутно поправляя отвратительно цвета галстук-бабочку. Нудный, писклявый голос раздражал до ужаса. Это было сродни скрежету металла о стекло, а читал сенсей очень вдумчиво и медленно, растягивая пытку как можно дольше. Обычно на лекции объединяли сразу три факультета, поэтому в огромной аудитории яблоку негде было упасть, что было весьма на руку. Если успеть занять места на галерке, то можно было беспалевно поспать часок-другой. В этот раз Осаму планировал слинять с пары, чтобы продолжить поиски рыжика, но не успел. Сенсей вернулся совсем не вовремя, как раз в тот момент, когда студент стоял в дверях поправляя лямки рюкзака. Пришлось остаться. Осаму сидел в самом дальнем углу галерки в наушниках, погрузившись полностью в свои мысли, когда заметил среди толпы студентов знакомую рыжую макушку. «Дожился, уже галлюцинации появились» — подумал тогда он, цепляясь взглядом за невысокую фигуру. — Эй, Чуя! Сегодня идем репетировать? Парень оборачивается на голос, и Осаму кажется, что голова идет кругом. Сердце предательски ёкнуло и пустилось в пляс в ритме танго. Не может быть! Всю лекцию Осаму не сводил взгляда с омеги, который о чем-то тихо переговаривался с сидящим рядом болезненного вида брюнетом. Почему-то этот парень показался ему знакомым. Точно! Это же Акутагава Рюноскэ с физико-математического факультета. Благодаря ему, а также угрозам и шантажу, Осаму смог узнать необходимую информацию. Рыжую занозу звали Накахара Чуя, студент медицинского факультета. Оказывается они учились в одном университете, но на разных кафедрах и в разных корпусах, находящихся в противоположных концах города. Дазай учился архитектуре, а Накахара на кафедре травматологии. Неудивительно, что они не пересекались раньше. Чуя солист в студенческой группе, играет на барабанах. В тот день, на катке, он также как и Осаму оказался случайно. Пошел за компанию с Рюноскэ после репетиции. «Случайности не случайны» — и, глядя на рыжеволосого омегу, что совсем не обращал на него внимания, старательно записывая лекцию, Осаму готов был хоть сейчас уверовать в эти слова. План по возмещению морального ущерба тут же загорелся яркой лампочкой в коварной голове. Не то чтобы он горел желанием мести к коротышке, скорей очень уж хотелось позлить и подразнить. В конце концов пятая точка еще очень долго ныла от болючего укола. Лекции по философии проходили по понедельникам и пятницам, и Осаму еще не разу в жизни не ждал с таким нетерпением понедельника. Надо было видеть глаза рыжика, когда он «случайно» столкнулся с перебинтованным Осаму в дверях. — ТЫ! Ты что здесь делаешь, придурок?! — Я тоже рад тебя видеть, чиби-кун, — растягивая губы в лисьей улыбке говорит Осаму, проходя за парту, садясь на место рядом с омегой. — Какого?!.. — Вижу ты как всегда энергичен, а вот я до сих пор страдаю, — строя грустную моську, Дазай указывает на плечо. — Ты мне всю руку отдавил. — Эй, вы что знакомы? — Это Чуя сделал? — Чем же вы такими занимались? Со всех сторон послышались смешки. — Это случайно произошло! — Ну что, солнышко. Не скромничай, — задорно подмигнув ошарашенному рыжику, сладко пропел Осаму. — Ах ты ж!.. — хватая за ворот рубашки шипело солнышко. От возмущения Чуя даже слов приличных подобрать не мог. Провокатору понравилась такая реакция. Он с нескрываемым наслаждением втянул запах дикой вишни, который шел от Чуи. Теперь в нем чувствовались нотки агрессии — так вкусно. Осаму еле сдержался, чтобы не облизнуться. — Накахара! — послышалось позади. — Первое предупреждение. На моих лекциях никаких драк. Это понятно? Записываем новую тему… Они так увлеклись выяснением отношений, что не заметили вошедшего в аудиторию преподавателя. — Какого хрена ты на меня так пялишься? — с вызовом рычит Накахара, пытаясь сосредоточится на конспектировании материала. Только вот под взглядом лукавых карих глаз это давалось с трудом — щеки предательски горели, красноречиво говоря о смущении. Осаму самым натуральным образом пялился на него, совершенно наплевав на то, что на них уже косились другие студенты, вместе с преподавателем. Альфа веселился, смотря на закипающего омегу. Ему до одури понравилось, как в стремительно темнеющих голубых глазах, плескалась злость. Был бы у альфы хвост, он бы точно сейчас вилял им от радости. — Я еще не забыл про «витаминки» и «гада», — довольно ухмыльнувшись, сказал он. Омега нервно сглотнул, но не посмел оттолкнуть наглеца. В нос вновь ударил будоражащий запах крепкого кофе. Осаму приблизился слишком близко, почти вплотную, нагнулся и, едва касаясь мочки покрасневших ушей Чуи, горячо прошептал: «Считай, что я возмещаю моральный ущерб» Сердце билось так сильно, что набатом отдавалось в висках. Этот чертов альфа (чтоб ему пусто было!) действовал на него как нейтрализатор. Так хотелось врезать, стереть с морды-лица эту наглую ухмылку, но вместо этого Чуя почему-то замер не смея сопротивляться. — Молодые люди, я вам не мешаю? — строго спросил преподаватель, глядя на эту парочку. Чуя дернулся от неожиданности, чуть было не опрокинув стул. — И-извините. — Впредь прошу слушать меня и возмещать моральный ущерб дома, а не на моих лекциях. Устроили здесь брачные игры. Вам должно быть стыдно, я доложу об этом ректору. По аудитории прокатилась волна смеха. — Эй, Чуя, ущерб можно отдать натурой. Осаму будет только рад, не так ли? — поддакнул кто-то с галерки. — Смотри как бы тебе не пришлось отдавать долги натурой, Мурасаки.— вспылил Чуя. Омега сжал кулаки, готовясь после лекции хорошенько врезать умнику. — Накахара, что за балаган вы тут устроили?! — Но я не виноват, — растерянно шепчет рыжик. — Это вопиющее безобразие! Омеге не пристало так себя вести. Где ваши манеры? На фразе о манерах и омегах, Чуя стиснул зубы и с вызовом посмотрел на преподавателя. — К черту ваши манеры! Не вам решать как я себя должен вести, — рыкнул рыжик. — Что и требовалось доказать. Ужасное пове… — Я лучше буду слушать этого придурка, — резко перебивая преподавателя, выпаливает Чуя, указывая на прихреневшего Осаму, — чем кучку дебилов с задних парт, да нудного препода, который только и умеет, что читать по бумажке. — Да как ты смеешь, наглец! — казалось, что у бедного преподавателя сейчас глаза из орбит вылетят, плешивая лысина аж покрылась пятнами от злости. — Накахара, вон! Чуя на это только презрительно ухмыльнулся. — Да плевать. Все равно, я планировал отказаться от скучного предмета. Лучше ботанику учить буду: пестики-тычинки там, чем эту хрень,  — закинув рюкзак на плечо, бросает он, хлопая дверью. Осаму тихо вздохнул. Похоже, что шутка с подкатом явно не удалась и он перегнул палку. «И почему мне кажется, что сейчас я совершил самую большую глупость в моей жизни?» Глупость — синонимична влюбленности, они всегда ходят парой. Утром следующего дня Чуя случайно столкнулся в коридоре со вчерашним шутником Мурасакибарой, на физиономии которого красовался здоровенный фингал. — Прости! — выпалил юморист, убегая от Накахары так, что только пятки сверкали. Лишь намного позже он узнал от Акутагавы, что это Осаму преподал обидчику урок — держать язык за зубами. Накахара совсем был сбит с толку. С рыжиком такое было впервые, чтобы кто-то попытался защитить его. «Этот упырь заступился за меня?!» Что-то незнакомое и очень приятное затрепетало где-то в районе сердца, может это была … благодарность?