Кофе с вишней

«Судьба — та еще мстительная особа. Когда ты этого совсем не ждешь, она приходит и сшибает тебя с ног». © Дазай Осаму «Кофе с вишней»

— Я выйду здесь. — Ты уверен? Там холодно, — скептически говорит таксист, смотря в зеркало заднего вида на собирающегося выходить альфу. — Уверен. — Ну как знаешь. — Ага. С Наступающим! — бросает Осаму, поднимая ворот пальто как можно выше. Стоило оказаться на улице, как щеки и нос тут же защипал мороз. До Нового года оставалось совсем немного, значит нужно бежать со всех ног, чтобы успеть к Чуе… На часах было без пятнадцати двенадцать. Осаму бежал, бежал так, будто от этого зависела его жизнь. Залетая на восьмой этаж он уже было готовил речь с извинениями, но осекся на полуслове - в квартире было пусто. — Чуя! В ответ тишина. «Неужели вылет задержали из-за снегопада? — с тревогой думает Осаму, пока не спотыкается о чемодан. — А, нет! Рыжик уже дома. Тогда куда ушел?» Стрелки на часах отсчитывают последние минуты уходящего года. Десять… Девять… — Где ты? — перепрыгивая через три ступеньки, шепчет он, спускаясь вниз. Лифт как назло застрял между этажами. Три…два… Осаму выскакивает на улицу как раз в тот момент, когда небо окрасилось разноцветными огнями фейерверков. Он тут же столкнулся с кем-то не успев сделать и пары шагов. Подбородок больно ударился о чью-то макушку, так, что искры из глаз летели. — Твою мать! Ты живой? Нос уловил родной запах кофе с вишней, и Осаму кажется, что он сейчас словил сногсшибательный флэшбэк. Он открывает глаза, встречаясь с встревоженным взглядом голубых глаз. — Чу. — Ты что, бежал? — осматривая во всю улыбающегося альфу, выдает рыжик. — Телефон разрядился, такси попало в пробку, тебя дома нет, — тараторит Осаму, сгребая в охапку омегу. — Все ни как у людей, — улыбается Чуя, обнимая в ответ. — Я час назад вернулся, вылет задержали. Тебя дома нет, на звонки не отвечаешь, вот я и пошел тебя, раздолбая, встречать. — С Новым годом, — целуя, шепчет Осаму. — С Новым годом. — У тебя руки холодные, — замечает Осаму, беря Чую за руку. — Естественно, я же толком дома не был, чемодан бросил и тебя пошел встречать. — А дома нельзя было меня дождаться, — злится альфа, пряча руку омеги в кармане пальто, — баран упрямый. — А сам-то, — огрызается Чуя. Он совсем был сбит с толку этим поступком. Осаму так решительно сжал его ладонь: длинные худые пальцы нежно прикоснулись к его, переплетаясь в замок. В первые секунды рыжик даже растерялся, не зная как следует отреагировать на такой внезапный прилив нежности. Хотя, это же Осаму. Непредсказуемость — его второе имя. Омега улыбается своим мыслям и сильней переплетает свои пальцы с длинными пальцами альфы. — Идем домой. Осаму лишь понимающе улыбнулся в ответ, но Чуя мог поклясться, что в этот момент рука, что так крепко держала его ладонь, дрожала.

***

Дома тихо, тепло и уютно. В комнате горит новая гирлянда, и на стене с дурацкими обоями в разноцветный горошек, причудливо отплясывают тени. На столе у окна как всегда завал: кисти, краски, стопка книг и множество рисунков, а старый этюдник с портретом рыжика приютился рядом с диваном. Осаму уже третий год все обещает купить красивую раму и повесить его на стену. На кухне мирно тикают часы, а стену над столом теперь украшает не только фотография трех друзей, но и еще одна, где запечатлены двое влюбленных. Фото вышло забавным. Осаму попросил Оду сфотографировать их, но что-то пошло не так, и они вновь поспорили из-за мелочи. В итоге, Ода заснял момент, когда парочка показывала друг другу языки. На балконе теперь всегда стоит пепельница, а в ванной появилось еще одно семейство резиновых уточек, при чем Чуя утверждает, что Осаму наглым образом тырит его утят, когда принимает ванну. — Мы снова проеб… Новый год, — сонно бормочет Чуя. — М-м-м, — целуя метку на загривке рыжика, улыбается Осаму. — Смирись. Зато будет что вспомнить. Поцелуй в шею отзывается сладкой дрожью во всем теле, Чуя жмурится от удовольствия, забрасывая ногу на млеющего Осаму. — Тебе идут мои рубашки. — Мне просто лень тащиться к чемодану. Эта командировка вытрепала все нервы. Нелегко быть заведующим отделения травматологии. Хорошо, что завтра выходной. — Чуя? — М-м-м? — Помнишь наше пари? — Какое из? — ухмыляется Чуя. — То, где ты мне проиграл в автоматах? — Ты решил вспомнить об этом спустя три года? Серьезно? — Ты так и не исполнил мое желание, — вкрадчивым голосом, шепчет Осаму. Чуя раздраженно цыкает: «Тц!» — Ну, и? Чего ты хочешь? Учти, я не буду долбаться с этими блинчиками, что б их! И позировать в чем мать родила тоже! Осаму чуть не подавился воздухом от смеха. Н-да, грех было не воспользоваться слабостью рыжика в приготовление русских блинчиков, а вот насчет позирования в чем мать родила он бы не отказался. — Ты меня совсем за извращенца считает?! — Мы с тобой три года женаты. — Почему это звучит как приговор? — Учти, не я это сказал, — смеется Чуя. — Ладно, тогда-а-а… — Осаму сделал задумчивый вид. — Научи меня кататься на коньках. Рыжик ожидал любого извращения, но явно не этого. — Тебя жизнь ничему не учит. Тебе что, в прошлый раз мало было, мазохист? — Ну так что скажешь? Чуя обреченно вздохнул, оставляя на губах Осаму красноречивый поцелуй, вместо ответа.