Улицы сеульских фонарей

      

— Мы не успеем!       

— Всё нормально, ещё двадцать минут.       

— Но всё равно! Надо прийти раньше.       

— Зачем?       

— Точно не опоздаем.       

— Мы в любом случае не опоздаем.       

— Но не помешает, если мы немного ускоримся.       

— Ты что, волнуешься?       

— А ты как думаешь?! — Чонгук даже руками всплеснул от негодования.       

— Они полюбят тебя как родного сына, — заверил Тэхен, шагая по заснеженной тихой улице.       

— Я не…       

— Полюбят, Чонгук, — повторил юноша. Он говорил эти слова так убедительно, что не верить было невозможно. Однако, место страху и переживаниям всё же оставалось.       

— А если нас не поймут?       

— Мои мама и папа? — удивленно переспросил Ким, взглянув на парня. — Я уверен, поймут. Они не были бы моими родителями, если бы не приняли меня таким, какой я есть. Всё получится, главное, не волнуйся, — он взял Чонгука за руку и, весело подмигнув, побежал вперёд.       

Чон засмеялся, а дрожь и покалывание в пальцах исчезли, словно их и не было.       

Они бежали со всех ног по частному сектору, где слева и справа располагались уютные домики. Они по-детски дурачились и кружились, когда проходящие мимо люди только улыбались, смотря на них, счастливых и беззаботных.       

Крыши домов были все в снегу, как крыши пряничных домиков в белой сладкой хрустящей глазури.       

Всё, как в сказке. Узкие извилистые тропинки будто щедро покрыты сахарной пудрой, а на ветви деревьев кто-то положил мягкие кусочки ваты. Кажется, что даже шапки и ботинки посыпали приятной ароматной мукой. Лужи в блестящей и тонкой, как леденец на палочке, кромке льда. В окнах горят ёлочные игрушки и уютный золотистый свет маленьких лампочек.       

Тэхён счастливо смеётся и ловит на язык снежинки, падающие с серых пушистых тучек. Он крепко сжимает ладонь Чонгука в своей, чувствует его тепло. Тепло любимого человека. Зимняя куртка растегнута, шарф болтается на шее, но Киму совсем не холодно. Ему хорошо. Хорошо от того, что совсем скоро они будут дома, где его родители наконец познакомятся с Чонгуком. Он рад тому, что скоро новый год, что всё плохое закончилось, а впереди только светлое и счастливое. Ему жарко от того, что в сердце ярко пылает любовь. Любовь крепкая и сильная.       

Тэхён представляет, как через несколько минут увидит родной домик, своего дорогого Ёнтана, которого, кстати говоря, заберёт после зимних каникул в Сеул, как увидит родителей, будет обнимать их. Юноша представляет, как Чонгук мило засмущается и будет стараться показаться с самой лучшей стороны, хотя для него, Тэхёна, он и так самый-самый лучший на свете. Ким грезит, как представит своего парня отцу, маме, как они удивятся сначала, но потом поймут. Они точно всё поймут. По-другому и быть не может. Звучит слишком наивно, но это так. Тэхён знает свою семью, очень хорошо знает.       

«А что же скажут родители Чонгука?» — часто задаётся этим вопросом студент и до сих пор не знает, как ответить на него.       

Конечно, они не одобрят их отношения. Но примут ли это через некоторое время?       

Примут. В этом не сомневайтесь ни на секунду.       

Пройдёт несколько месяцев, прежде чем Ким сможет подружиться с семьёй Чон. Много попыток окажутся провальными, много будет ссор и разбитых тарелок, много будет переживаний и мыслей, много, чего ещё будет и что ещё случится.       

Но всё закончится хорошо. И не потому, что жизнь какая-то сказка, где всё и всегда имеет только один конец — счастливый. Это потому, что жизнь — маятник. Он медленно качается то в одну сторону, то в другую. То у нас сплошная полоса трудностей, невзгод, потерь, слёз, то грусть сменяется на радость, а везде сопутствует только удача.       

Согласитесь, у каждого было такое. Мы многое, что теряем, и многое, что находим взамен. Нам кажется, что мы сделали ужасную ошибку, перестав общаться с кем-то или же бросив кого-то.       

Только всему своё время. Через день, неделю, месяц, год всё становится на свои места, как большой пазл. Всё собирается в единую картину, и только тогда можно судить и делать выводы, что было правильным, а что нет. Ведь что может не делаться — всё к лучшему. Это вечный круг, который никогда не закончится.

***

            Хосок вышел на улицу и остановился, смотря по сторонам. Предновогодний вечер сиял всеми своими яркими красками. Огоньки переливались, мигали, будто веселились и играли друг с дружкой. Но они не вызывали чувств радости, трепещущего ожидания, что даже под ложечкой сосало. Хосок не ждал праздника. Нет, ему не было грустно, тоскливо. Совсем наоборот.       

Давно на душе не было так спокойно и хорошо, как было сейчас, в эту самую минуту. Работа закончилась, всех отправили отдыхать, встречать новый год с близкими и родными. Даже непривычно скучно стало, ведь делать-то толком ничего не нужно. А Хосок не из тех, кто любит просто так лежать в кровати. Ему всегда нужно чем-то заниматься, быть занятым. А сейчас? Сейчас он предоставлен самому себе. Следователь старался не терять время зря. Он готовил праздничные блюда, по десять раз перенаряжал стоящую в комнате искусственную ёлку, ставил на фон новогодние фильмы, пока делал уборку, подпевал рождественским песням.       

Сегодня 31 декабря. С утра юноша созвонился, списался со всеми своими друзьями и знакомыми и заранее поздравил с новым годом. Вечером он и понятия не имел, что делать, ведь все соберутся праздновать. А ему одному в квартире уж совсем невесело будет.       

Чон гулял каждый день, правда, тоже в полном одиночестве. Юна и Юнги уехали в Тэгу и звонят оттуда каждый день по видеосвязи. Парень искренне рад за свою лучшую подругу.       

Вы всё это время думали, что он любит её, да?       

Юна бесспорно важный человек для Хосока, но как друг, не более. Как человек, который всегда рядом, который поможет, выслушает, поймёт, которому можно довериться. Юноша сам смеётся и улыбается, когда видит, как они с Юнги гуляют по городу и рассказывают обо всех новостях. Юна не то, что познакомилась с родителями Мина, она подружилась с ними, а они полюбили её и приняли, как родную.       

А снежинки всё кружились и кружились вокруг ног Хосока, будто ведя куда-то. Они были повсюду. Они танцевали в воздухе, парили, садились на ладони, открытый нос, розовые щёки. Они блестели в свете городских фонарей и даже падали на асфальт красиво. Нет, они не падали. Они легко приземлялись и сливались с остальными большим белым покрывалом. Юноша усмехнулся и зашагал прочь от своего дома.       

Куда идти? Идей было много. Можно пройтись по парку, где он так часто бегал по утрам этой осенью, можно погулять по дворам, посмотреть на наряженные ёлки в окнах, можно выбраться в центр города, но, честно говоря, не очень-то хотелось.       

Этот новый год Хосок впервые встречал один. Родители были в командировке по работе в Нью-Йорке, Юна с Юнги в Тэгу, Тэхён и Чонгук тоже, Чимин в Пусане, а Джин со своей семьёй, неудобно даже спрашивать его как-то. Чон не хотел мешать и не хотел, чтобы кому-то было неудобно. Все разъехались, а только он остался в своей съемной квартирке. Но юноша не унывал и не падал духом. Новый год — светлый праздник, и он верил, что должно произойти что-то очень хорошее, волшебное.       

Снег приятно хрустел под подошвой зимних ботинок. Парень бродил по двору, сунув руки в карманы и опустив голову. Из окон слышались весёлые голоса, детский смех, беготня и праздничная уютная суета.       

Неожиданно откуда-то из-за угла дома послышался тихий писк. Следователь резко обернулся и побежал на звук.       

— О, что ты тут делаешь, малыш? — воскликнул Хосок, присаживаясь на корточки.       

Перед ним сидел совсем крохотный беспородный щенок, глазки только-только открылись. Он жалобно скулил и с грустью глядел по сторонам в поисках того, кто откликнется на его зов. Его ушки, хвостик и лапы дрожали от холода и иногда вздрагивали, когда много-много ледяных снежинок ложилось на спину.       

— Ты мой хороший, — Чон приблизился к щенку и почесал его за ушком.       

Собака лизнула его теплую, мягкую руку. Хосок улыбнулся.       

— Тебе нельзя здесь оставаться, пойдем со мной, — произнёс он и засунул щенка под куртку.       

Тот задрожал всем телом и уткнулся носом в шею юноше. А следователь тем временем уже не брёл без дела по улице, а быстрыми шагами направлялся в круглосуточную ветеринарную клинику.       

— Бродяга ты моя, — щенок лизнул Чона в щёку, отчего он засмеялся. Щекотно, но так приятно. — Кажется, теперь я знаю, кто будет встречать со мной сегодня новый год, — парень был счастлив, что нашёл этого беззащитного ребенка. Теперь он точно не одинок.

***

      

Прошёл час, прежде чем следователь вышел из ветеринарной клиники, неся с собой сумку, полную всякого добра. Там была подстилка, корм, игрушки и вообще все, то только понадобится щенку.       

— Как не тебя назвать, а, малыш? — Хосок вопросительно посмотрел на собаку, будто ожидая, что та ответит ему. Он остановился у моста, откуда открывался вид на замерзшую реку. Машин было много, ведь все спешили домой. И юноша был теперь рад, что тоже куда-то спешит. Спешит тоже домой, чтобы уложить щенка на мягкую подстилку и зажечь новогоднюю гирлянду.       

«И кто его мог бросить в такую ночь здесь, в мороз и снег?» — думал юноша.       

Этот беззащитный ребенок чихнул и облизнулся. Он больше не дрожал, ведь под курткой у Хосока тепло и уютно.       

— Знаешь, я особо имена подбирать не имею, — начал рассуждать парень, гадая, как назвать своего нового друга.       

Следователь стоял посреди моста и смотрел на щенка, который уже потихоньку засыпал, прижавшись к груди.       

— Бэк Мани, — неожиданно для самого себя прошептал Хосок, поглаживая собаку по голове.       

Бэк Мани открыл глаза и удивленно посмотрел на юношу. Тот засмеялся.       

— Вот видишь! Отзываешься! Хороший мой, — Чон глубоко вздохнул и ярко улыбнулся.       

Он верил, что в этот новый год случиться что-то особенное. И оно случилось.       

Это самый лучший подарок, о котором он мог только мечтать.

***

      

Всему приходит конец. Конец чему-то старому, но начало чему-то новому.       

Что будет дальше?       

Дальше будет продолжаться жизнь.