Daddy

— Ну и где же ты была? — стоило мне переступить порог квартиры, как раздался холодный голос отца. — Я…я была у Юли, она пригласила меня в гости, но мы заболтались и забыла про время, — попыталась соврать я. — Не ври мне, Анастасия. Я звонил Юле, и, если ты помнишь, она тоже моя дочь, и так же, как и в твоём случае, я знаю, когда вы врёте. Тебя у неё неделю не было. Поэтому я желаю слышать правду. Почему ты опоздала на три часа, когда я велел быть дома в девять вечера? — сразу же отмел все мои слова он. Я лишь виновато повесила голову. — Прости, пап… Я с Артёмом была, он заболел, я не могла оставить его одного, ходила в аптеку и приготовила поесть на пару дней, — всё же призналась я, зажмурившись, ведь знала, что отец ненавидит моего друга, и никак не признаёт то, что мы только друзья с ним. Артём вообще гей! Он встречается с Алексеем Владимировичем (моим преподавателем в институте!), но того отправили в командировку, из-за чего Тёма сейчас один и у нас, кстати, уже вторую неделю нет права, но отец в это тоже не верит. — Опять с ним? — и так чёрные глаза отца, казалось, потемнели ещё больше, отчего я испуганно сглотнула, — Живо в спальню. В мою. — уточнил он, когда я хотела было уже свернуть в свою комнату. Чёрт. Он опять будет либо слишком жесток, либо, наоборот, слишком нежен, доводя своими ласками меня до того, что я начну умолять его взять меня. *** Через десять минут полковник Лебедев вошёл в свою спальню, как всегда собранный и с непробиваемым выражением лица. — Почему ты до сих пор не готова к своему наказанию? — спросил отец, вопросительно подняв бровь на то, что я всё ещё не разделась и не легла на его большую, двухспальнюю, кровать, которая уже давно стала нашей. В своей комнате я только уроки делаю. — Прости, папочка, — прошептала я, начиная раздеваться, но не быстро, а медленно, давая возможность насладиться этим, ведь прекрасно знаю, что он очень любит это, да и самому нравится меня раздевать. *** — Надеюсь, ты понимаешь, что это — не единственное твоё наказание? Теперь каждый день я буду отвозить и забирать тебя из института, если не успею я — пошлю Сергея. Чтобы больше я не слышал и слова об этом гопнике. Ты поняла меня? — заговорил отец ледяным голосом, обнимая меня за талию и укладывая себе на грудь головой. — Но он же мой друг, я не могу бросить его одного и больного! — откуда-то набравшись смелости, сказала я, взглянув отцу прямо в глаза. — Ты ещё спорить со мной будешь? — нахмурился мужчина, сильнее сжимая пальцы на талии, делая мне больно, и, наверняка, оставляя синяки, за которые сам же завтра утром будет просить прощения. — Ну папочка, ну пожалуйста… он же мой друг, я не могу бросить его больного. — я умоляюще посмотрела в глаза отца, — Я сделаю всё, что ты захочешь! Позволь мне навещать его, хотя бы пока он болен, и Алексей Владимирович не приехал! — просила я. — Хм… Хорошо. В шкафу, на твоей полке, есть пакет — надень это завтра, когда я вернусь, и будь готова выполнять всё, что я скажу. Заберёт тебя Сергей завтра, но утром отвезу сам, — ответил мужчина через пару минут, после чего поцеловал в губы и велел спать, потому что нам уже надо вставать через несколько часов.