Daddy

— Анастасия, я последний раз по-хорошему говорю — немедленно выходи! — уже зло кричал отец, стоя по ту сторону двери. — Нет! Я не пойду туда! На меня постоянно пялятся все! Это твой «корпоратив»! Ты и иди! Можешь Юлю позвать, она тоже твоя дочь! Хэкон всё равно пока не дома, и ей скучно! — кричала я в ответ, отказываясь идти на очередной «кооператив», где все будут просто показывать своих дочерей и сыновей, подбирая им достойную пару, делая вид, что это просто предновогоднее празднество. — Ты хочешь опозорить меня? — вновь заговорил отец. — Ты хочешь, чтобы меня опять лапали? — спросила я. За дверью воцарилась тишина. — Кто? — тяжело спросил полковник. — Я не помню их имён и лиц, там темно было. Но ты тогда танцевал с какой-то девушкой, чьей-то дочерью, сказал, чтобы я не мешала, и мне пришлось быть одной, поэтому они затащили меня в подсобку и… В общем генерал Соловьёв вовремя прошёл мимо, услышав мои крики, — я всё же открыла дверь, пропуская смурного отца. — Почему ты не сказала? — шёпотом спросил он. — Ты же сказал не мешать тебе… Я хотела, но ты отправил меня домой с Серёжей, а сам уехал с той девушкой, вернулся лишь, а обеду. Ко мне Тёма пришёл, сидел со мной до утра, чаем отпаивал, стихи мои любимые читал, успокаивал…– слабо улыбнулась я, вспомнив, как Тёмка читал мне Есенина «Заметался пожар голубой», «Чёрный человек», «Не жалею, не зову, не плачу» и «Мне осталась одна забава». — Прости меня…– прошептал отец, зажмурив глаза. Вечно собранный, холодный и неприступный Валентин Юрьевич Лебедев — сейчас он постарел ещё лет на пять. — Всё хорошо, пап, правда. Ты не виноват… — я подошла к нему, обняв, уткнувшись носом в шею. — Мы не поедем туда, — через пару минут он вновь вернул себе самообладание, обняв меня в ответ. — Нет, поедем. Ты же обязан там появиться. Я сейчас быстро оденусь. Ты только не уходи далеко, ладно? — я сильнее прижалась к папе. — Конечно, душа моя, я всегда буду рядом, — он устало улыбнулся, поцеловал меня в висок и вышел, чтобы я могла одеться.