Новое счастье

      Несмотря на то, что Франкенштейн долгие годы не обращал ни малейшего внимания на праздники – вернее, обращал ровно столько, чтобы не забыть поздравить коллег, предварительно собрав перед праздниками их отчеты, – так вот, несмотря на это, планы на наступающий Новый год у него в этот раз кардинально поменялись.              Вообще-то Мастер не отмечал праздников даже дольше – куда как дольше! – чем Франкенштейн. Но это было давно и неправда. Восемьсот лет назад. И в Лукедонии. Да и кто вообще хоть раз слыхал об интересных традициях у благородных? Франкенштейн, во всяком случае, не помнил, чтобы хоть кто-то из его лукедонских знакомцев стремился провожать уходящий год или встречать грядущий. Привыкшие к протянувшейся в веках праздности благородные, тем не менее, не отмечали праздников! Тогда откуда же о них было знать господину Рейзелу?              Теперь он знал. Не узнать было невозможно, ведь у школьников еще месяц назад начались репетиции новогодних представлений, а витрины всех без исключения магазинов как по волшебству преобразились к празднику, обещая всем прохожим то сказочные скидки, то исполнение мечты. Франкенштейн даже объяснил вдруг заинтересовавшемуся Мастеру, что люди под этими двумя фразами подразумевали, скорее всего, одно и то же. Рейзел задумчиво кивнул, а потом спросил Франкенштейна, неужели и на рамен будут скидки?.. «Вы прекрасно уяснили самую суть», – с довольной улыбкой подтвердил учёный.              Праздник привлёк внимание Мастера!              Поэтому Франкенштейн с благодарностью посмотрел вслед школьникам, которые увели Мастера в сторону магазинов. С новогодних распродаж еще никто не уходил быстро. Это… это всем только на руку: в смысле, троим модифицированным, ведь им ещё дом украшать. А домик у Франкенштейна немаленький.              – Ты просишь нас перекрасить крыльцо? – удивился М-21. – А тебе не кажется, что логичнее подождать до весны?              – Да не крыльцо, – ткнул его локтем Такео, – шеф про балкон, мне так кажется.              Наверное, при этих словах в глазах Франкенштейна засверкал слишком уж неприкрытый энтузиазм, потому что Тао притворно закашлялся и тут же сменил тему. Как бы там ни было, учёный разъяснил, что он на самом деле от них хотел, и пригрозил (то есть, пообещал) вернуться как можно скорее и помочь с праздничными приготовлениями.              

***

             – Никогда не думал, что украшать дом так муторно, – проворчал Тао, лениво возя тряпочкой по стеклянным дверцам шкафа.              – Вот только ты не ной, – возмутился М-21, который последние полчаса провел в войне с пылесосом.              Как и многие другие, это сражение вервольфа тоже осталось проигранным, так как пылесос в конце концов выключился из-за перегрева. С другой стороны, можно зачесть победу и М-21: ведь из них двоих пылесос всё же сдался первым. Но М-21 от этого в любом случае было не легче, потому что пришлось продолжить уборку с ведром и шваброй.              – Давайте просто сбегаем и новый пылесос купим, – коварно предложил Тао, справедливо рассудив, что отлынивать от домашних обязанностей безопаснее всего, если выполняешь те же самые обязанности – но на расстоянии.              – Нет, – категорично изрёк Такео, – чрезмерное потребление ведёт к истощению глобальных природных ресурсов. Я имею в виду, – пояснил он, видя недоумённые взгляды товарищей, – что с нашей стороны безответственно покупать больше вещей, чем нам на самом деле нужно.              Тао хмыкнул, но спорить не стал, продолжив вытирать пыль.              – Внеплановая убо-орка, – простонал М-21, теперь воюя со шваброй, – ну за что? Праздники должны дарить радость…              – А ты представляешь, как шеф обрадуется, когда вернётся?              – Так Новый год у нас исключительно для Франкенштейна? – тут же подловил товарища М-21. – Ну да, можно было догадаться.              – Сейчас немного разнообразим вам жизнь, – пообещал Тао и радостно покинул свой пост, вприпрыжку убежав в свою комнату за ноутбуком. Когда хакер вернулся, М-21 продолжал меланхолично, на манер пылесоса, возить шваброй по полу, а Такео – с угрожающей скоростью нанизывать на поблескивающую серебром нить флажки с пожеланиями. Это поздравление придумали одноклассники господина Рейзела и ещё позавчера втайне передали охранникам целый пакет. Но руки до него у Такео дошли, разумеется, в последний момент.              – Тихая ночь… дивная ночь… – закружился по комнате Тао. [Тао поёт песню "Silent Night".]              – Тао совсем нам не хочет помочь… – жалобно заскулил М-21, тем не менее, безошибочно попадая во все ноты. Тао засмеялся и нехотя продолжил уборку.              

***

             – Тут даже жутковато, правда? – полушёпотом поинтересовался Тао, когда ещё часом позже все подразделение УУЭ («Ударно Убирающихся Эльфов», как они теперь назывались) спустилось глубоко в подвал. На этом уровне франкенштейновых подземелий никто из троицы ещё не бывал, и теперь молодые люди с волнующим предвкушением открывали одну коробку за другой в поисках украшений.              – Да ты просто смотришь не там, – пояснил Такео. – Франкенштейн сказал искать гирлянды и игрушки, а ты, кажется, какие-то древние пробирки нашёл!              – Знать не хочу, что там внутри, но выглядит симпатично, – признал М-21 и добавил: – Эх, жалко тут розетки нет. Тут целый ворох гирлянд, но я не знаю, рабочие они или нет.              – Симпатично?! – не поверил Тао, нервно запаковывая начавшие светиться, стоило на них упасть лучу фонарика, ядовито-зелёные и розовые пробирки обратно в ящик. – А меня вот пробирает до дрожи!              Вряд ли дело было в нервах, но на пальцах хакера затанцевали крохотные электрические искры. Товарищи ахнули и чисто инстинктивно отшатнулись. Потом выдохнули: Тао просто прижал руки к гирляндам и начал проверять украшения одно за другим на пригодность.              – Только не говори, что не в духе Франкенштейна было бы велеть нам украсить новогоднюю ёлку какими-нибудь особенно дорогими его сердцу колбочками! – продолжил тем временем вервольф.              – Он сказал, что это старые коллекционные игрушки, которых во всей стране теперь не сыщешь!              – А разве его изобретения все такие уж новенькие? И на дороге валяются? – тут же парировал М-21.              Разумеется, ящик с игрушками нашёл в конце концов Такео, потому что он меньше слушал и больше делал. Коллекция оказалась действительно старинной и увесистой: вот только непонятно, почему, если Франкенштейн так тщательно ее собирал, игрушки пылились без дела на каком-то скучном складе? И почему тогда украшения в доме были, а самой ёлки, без которой они бессмысленны, не было?              – Шеф сказал, что просто купил эту коллекцию у кого-то другого; он ещё снимал у этого человека дом до того, как переехать сюда, – пояснил всезнающий Тао. – Уж не знаю, зачем Франкенштейну это понадобилось…              Чем бы ни руководствовался Франкенштейн, приобретая эти старые стеклянные игрушки, вряд ли он мог предугадать, сколько недоумения и восторга эта покупка принесёт троим уже взрослым мужчинам, которые разложили всё это богатство на полу и начали разглядывать.              – Вот это, например, зарубежная игрушка, – вооружившись телефоном, вещал Тао. – Во всём мире таких всего штук десять.              – А вот эта как тебе? – засмеялся Такео, осторожно катая пальцем по полу какой-то странного вида не то овощ, не то фрукт – огромный, даже длиннее ладони. – Да на какую же это ёлку?              – О-о, – протянул М-21, – ты себе под цвет, что ли выбрал?              – Да нет, – смутился Такео. – Просто незнакомая какая-то штукенция попалась, вот взгляд и зацепился!              – Это, друзья мои, – наставительно пояснил их незваный гид по новогодним украшениям, – называется баклажан. Тоже, кстати, не наша игрушка. И довольно дорогая: коллекционеры пишут, долларов на двадцать пять потянет.              – Да кто в здравом уме баклажан на ёлку повесит?!              – Ты, главное, бананами не украшай, а остальное сойдёт.              

***

             Когда Франкенштейн вернулся домой, слегка занесённый снегом и напевающий какую-то песенку (незнакомую, потому что плейлист Тао до туда ещё не дошёл), троица модифицированных как раз была готова к тому, чтобы наряжать ёлку всеми добытыми из подвала трофеями. Учёный только головой покачал, когда заметил, что вымытый было пол снова щедро усеян блестками и стразами, которыми изначально были осыпаны игрушки. Всевозможные шары и фигурки сейчас штабелями лежали по всей гостиной, а домочадцы передвигались между ними на цыпочках, то и дело рискуя наступить на какой-нибудь бесценный коллекционный предмет. Впрочем, Франкенштейну некогда было любоваться украшениями: праздничное чаепитие с коллегами предсказуемо затянулось на лишний час, так что теперь предстояло приняться за работу с удвоенным рвением.              – Как? Вы нам не поможете ставить ёлку? – похоже, искренне опечалился Тао, стоило Франкенштейну заявить, что гостиная полностью на совести троих модифицированных. А сам Франкенштейн летит на кухню резать салат.              – Что?! – возмутился М-21. – Так у нас и наряжать-то пока ещё нечего!              Судя по всему, вервольф ожидал, что директор Ли с работы вернётся с аккуратной ёлочкой под мышкой. Ну ничего, сейчас он сбегает к соседнему магазину и купит какую-нибудь самую аккуратную из тех, что остались…              – Настоящую ёлку покупать как-то жалко, – очень вовремя встрял в его мысли Такео. – М-21, купи-ка лучше искусственную!              – Искусственные ёлки делают из металла и пластика, поэтому их производство может быть токсичным, да и переработать потом сложно, – проконсультировавшись с верным смартфоном, выдал Тао. – И притом, искусственная ёлка окупает свой экологический след, только если её используют на протяжении 20 лет.              – Да ёлки-палки! – воскликнул М-21. – Какую купить-то?!              – Если купите палку, – высунулся из кухни белозубо ухмыляющийся директор Ли, – Тёмное Копьё составит ей компанию.              – Экологический след… – растерянно заморгал М-21 и начал мыслить в нужном направлении, но потом махнул рукой: – Мы говорим не о ком-нибудь, а о Франкенштейне и господине Рейзеле! Ну разумеется, эта ёлка им ещё сотню-другую лет послужит!              – Тогда вопрос закрыт, – подытожил Тао. – Покупаем искусственную… А можно мне?..              Но вырваться из дома Тао не позволили, и нещадно эксплуатируемый хакер пока занял себя (и Такео) тем, что украсил фасад дома гирляндами, совсем как в американских фильмах про рождество. А М-21 сбегал за ёлкой и вернулся не с пустыми руками: да и где это видано, чтобы их домашний вервольф не добился бы своего?              Он вернулся как раз вовремя, чтобы застать одну странную сцену: Тао, весь вечер отлынивавший от работы, теперь с жаром убеждал шефа, что тот слишком устал, пока с молниеносной скоростью резал овощи для салатов, да и вообще, у него весь год выдался тяжёлый, так что лучше Тао сам всё сделает. Заинтригованный М-21 замер в дверях, поставил тяжеленную коробку с ёлкой на пол и стряхнул уставшие, чуть покалывающие, руки. Что там товарищ пытается провернуть?              – Молодец, Тао! – под жгучим взглядом Такео похвалил хакера Франкенштейн. – Всем бы столько рвения да праздничного настроения! Ну, делай сам, раз так хочешь.              Оказалось, что Тао выпросил себе ответственное поручение украсить мишурой все шкафы и карнизы. Что было как минимум подозрительно, так как без стремянки тут было не обойтись, а её напарник недолюбливал с тех пор, как нечаянно навернулся оттуда во время одной из приборок. При помощи Такео, между прочим.              – М-21, не убегай! – скомандовал Тао, взбираясь на третью ступеньку. – Поможешь мне!              – Ты же так хотел зажать всю мишуру себе, – прищурился вервольф, но больше возникать не стал. Вместе они, словно искрящимся снегом, укутали шкафы серебристой мишурой и развесили на стенах растяжки с поздравлениями и те самые самодельные гирлянды школьников, которые поспешно доводил до ума Такео несколькими часами ранее. На окна мишуры уже не хватило, но тут в ход пошли длинные, до пола, сетки гирлянд.              – Вау! – ахнул Тао, увидев плоды своего труда. – Недаром я шефу говорил, что у него не дом, а дворец!              М-21 кивнул, выражая свою радость чуть более сдержанно. И всё же у него на душе потеплело при виде всех этих огоньков. Когда-то, стоя на крыше одной из тех бесконечных высоток, где они коротали свои вечера, М-21 и М-24 мечтали о простом человеческом счастье. И глядели на расстилавшееся перед глазами море огней. Теперь у М-21 было своё небольшое созвездие таких вот огоньков, дома. Мужчина вздохнул, не позволив невесть откуда взявшимся слезам выступить на глаза, а потом согнал оживлённого Тао со стремянки.              – Ты куда полез? Можно уже убирать! – затараторил Тао, почуяв неладное, но поздно. – А-а…              М-21, взобравшийся на стремянку и осторожно отогнувший краешек мишуры, торжествующе сжал в ладони крохотную камеру.              – Просто хотел убедиться, – с ехидной улыбкой негромко сказал он. – А то у меня возникло впечатление, что слишком уж рьяно ты принялся нам помогать, когда шеф вернулся домой. Вот мне и захотелось проверить: то ли ты что-то прячешь, то ли просто хочешь выслужиться…              – Ну, проверил? – недовольно пробурчал Тао.              М-21 спрыгнул со стремянки и хлопнул товарища по плечу.              – Да проверил-проверил, – ободряюще хмыкнул он, а потом, понизив голос, добавил: – Не бойся, не сдам я тебя с твоими камерами, особенно под Новый год.              – Ну если сдавать, то лучше сейчас, пока шеф добрый, – здраво рассудил Тао.              – Так я ведь тоже! – рассмеялся М-21. – Мы вроде уже договорились, что праздники не только для одного Франкенштейна!              – Ты настоящий друг, – серьёзно сказал Тао и протянул напарнику руку, которую тот пожал. И только в глазах у хакера бегали озорные огоньки, хотя, возможно, это просто были радостные блики от гирлянд.              

***

             – С возвращением, Мастер! – расцвёл Франкенштейн, всё ещё в фартуке, но уже без миксера в руках. – Пирог в духовке, салаты готовы, тортик пропитывается кремом…              Рейзел сделал глубокий вдох, внимая изысканным ароматам, и пошёл вслед за ним на кухню, где и замер, не говоря ни слова. На лице Ноблесс было написано чистейшее изумление.              – Франкенштейн… – наконец, выдавил Рейзел взволнованным голосом. – Мы всё это не съедим…              – Ещё как съедим, – склонившись в поклоне, с предвкушением заверил он. – Мастер.              – О-о, шеф, да когда вы всё это только успели? – из-за плеча господина Рейзела высунулся Тао с круглыми, как блюдца, глазами. – Сейра ведь ещё с прогулки не вернулась, а у вас… всё уже готово! Нет, ну вот как вы всё это успеваете? М-м, а пахнет-то как вкусно! Ну как можно так обалденно готовить?              – Нет предела совершенству, – скромно заметил на это хозяин дома.              – Пока вы не начали, у меня есть одно предложение! – добавил возникший из коридора Такео. В руках он гроздьями держал ёлочные игрушки. – Ёлка оказалась просто гигантская! Только дособирал… Может, нарядим её все вместе, а?              Франкенштейн нервно дёрнулся, наверное, собираясь сказать, что не хочет тревожить Мастера по пустякам, а может, что он целый день сначала учился и потом ходил по магазинам, поэтому надо срочно обедать. Но Рейзел, сверкнув глазами, уже аккуратно взял в руки маленький красный с золотом шар и царственной походкой устремился в сторону гостиной.              «Ничего, – утешал себя Франкенштейн. – Обед подождёт. Как раз Сейра и Регис вернуться успеют, а может, и школьники заодно. Зато Мастер доволен…»              И верно: никогда ещё ни люди, ни благородные не видели на лице истинного Ноблесс столько безграничного, безмятежного счастья… И не только глаза Рейзела светились радостью в этот вечер. Тао, Такео и М-21, эти взрослые дети, в своё время лишённые и детства, и этого ни с чем не сравнимого предпраздничного ожидания чуда, теперь нежно и трепетно наряжали ёлку. Тао смеялся и рассказывал всё, что успел вычитать в интернете, о стилях новогодних ёлок и о том, что его напарники всё делают не по правилам. Но М-21 и Такео, мягко улыбаясь, только качали головами и наряжали ёлку так, как им самим хотелось. Тогда и Тао отложил свой телефон и потянулся к той игрушке, которая, видимо, уже давно приглянулась ему самому. Это был обычный стеклянный шар с крохотным домиком и искусственным снегом внутри. Игрушка вовсе не старинная: Франкенштейну её подарил коллега на прошлый Новый год. Кто бы знал, что Тао из всех вариантов выберет именно этот…              Играл рождественский гимн, и Франкенштейн и сам не заметил, как начал подпевать. Даже не на корейском, а на родном языке. Слова будто сами приходили в голову. И если бы директор мог видеть себя со стороны, он понял бы, что выглядит сейчас точно так же, как и его домочадцы, впервые в жизни готовые празднично встретить Новый год.