forever & ever more

How do you say «goodbye», when you’re hardly said «hello»? Баракат забирается в черепную коробку. Марго все ближе к тому, чтобы взять листок, разделить его на две колонки и выписать плюсы и минусы каждого. Макс — покладистый и с полуслова понимающий, что от него требуется. Он надёжный, как Китайская стена, преданный, как любимый пес. Они целуются на эскалаторах, а дождливые выходные проводят под мохнатым пледом за просмотром любимых мультфильмов, не вылезая из спальни. В их холодильнике специально отведено место для пачек пельменей, потому что слишком часто готовить лень, они в принципе часто ленятся — это их любимое времяпрепровождение. Макс любит ее и балует, превращаясь в беззаботного романтика, балует даже спустя пять лет. Иногда Марго кажется, что Хельер настолько плюшевый и хороший, что ей хочется самой себе перегрызть глотку. Он целует её в шею, и Марго снова мерещится Джек, та самая вечеринка, его грустные глаза, но такая игривая улыбка, и ей хочется просто схватить Макса за ворот футболки и притянуть к себе, влажно целуя. Лишь бы не думать снова. Макс спрашивает, все ли в порядке, но Марго молчит, потупив взгляд. Март 2018 Марго стоит и курит у входа в тату-студию. Телефон зудит от уведомлений — Макс просит передать привет Бену — своему приятелю и татуировщику, который должен забивать ей лопатку. К ней подходит девушка с длинными косами кислотно-розового цвета и просит прикурить. — Ты в жизни не догадаешься, кто там сидит. Марго отдаёт деньги сразу за два сеанса и, пока ждёт Бена, думает, что нужно доработать в эскизе — ворона на ветке с крупным цветком. Он заходит с улицы через чёрный вход, окруженный стойким запахом табака и со стаканом из ближайшего кофешопа. — Ну здравствуй, моя дорогая, — они обнимаются, и после небольшой светской беседы Марго удобно усаживается на кресло и, задрав майку, объясняет, что и как должно быть. В здание заходит парень, который громко что-то кому-то объясняет по телефону. — Ух ты, — голос кажется чертовски знакомым Марго, но развернуться она не может. Очередной парень Лизы, наверное. — И как зовут такую красавицу? — Меня не зовут, я сама всегда прихожу. Марго поворачивает голову и непроизвольно округляет глаза. Вот кого она точно не ожидала здесь увидеть. То, с какой скоростью у Джека Бараката включается сектор «строить из себя Казанову» на барабане и голос понижается на октаву, заставляет Марго развернуться к нему всем корпусом и рассмотреть его с ног до головы. — Дядя, не мешай, по-братски, — хочется ответить остро, но срабатывает чертов эффект лестницы. Бен принимается за работу и Марго улетает в свои мысли. По лицу Бараката видно, что он желает продолжить с ней вечер. Он болтает с остальными мастерами о всякой чепухе и не сказать, что особо докапывается до Марго, но все равно выбешивает одним только присутствием в комнате. По словам Лизы, в школе грандиозных мудаков он был отличником — он не делает практически ничего, но так и хочется разукрасить ему морду лица. Марго думает — а чего ты ожидала, когда шла набивать тату на лопатке? Что никто не будет пялиться на твою голую спину и рассматривать тебя? А Джеку вообще наплевать — он попивает разноцветную водичку и уже в открытую пялит на неё своими чёрными глазёнками. И не понятно было, от чего Марго дергается больше — от того, насколько прямым и красноречивым был этот взгляд, или от иглы, проходящейся по левой лопатке. Спустя полчаса ее немного разморяет от тянущей продолжительной боли. Она постоянно заправляет прядь волос за ухо и старается выгнуть спину так, чтобы Баракат этого не заметил. Получается не очень удачно. А затем Бен говорит, что будет неплохо, если он сегодня доделает её до конца, потому что у него внезапные изменения в расписании, и вообще, он скоро надолго уезжает. К другому мастеру идти Марго совсем не хочется, поэтому действительно проще сейчас потерпеть, чем потом с этим мучиться. Ну, а Баракат ей все равно ничего не сделает. Не будет же он к ней приставать или ждать три часа, пока Бен все закончит? Спустя полчаса Джек куда-то уходит, и Марго может наконец расслабиться. Обстановка сразу меняется, и было очевидно, что не только Марго его терпела из последних сил. Бен заканчивает, когда уже стемнело. Просит её посидеть минут десять, потому что ему нужно сходить в соседнее здание и что-то забрать. Марго настолько уставшая, что ей наплевать, даже если бы ей пришлось ждать его ещё два часа. Ей суют в руки два журнала: какой-то глянец про тату и выпуск Rock Sound’a пятилетней давности. На развороте, естественно, красуется самая убогая фотосессия Бараката и его группы. — Согласись, мы здесь красавчики? Вот опять. Ещё минуту назад здесь не было никого, кроме неё, а сейчас этот разрисованный эмигрант стоит перед ней со своей фирменной ухмылочкой и пытается придумать оригинальный доеб. — Что надо? — Кис, ты чего такая грубая? Я думал, что британцы самый вежливый народ и наоборот любят светские беседы. — Иди к черту, мы с тобой формально даже не знакомы, чтобы я тебе о чём-то здесь распиналась. Я тебя узнала, только потому что твоя афганская морда очень запоминается. — Вообще-то, я ливанец. — Один хуй арабы. — Давай-ка без национализма. И поверь, мою ливанскую морду ты будешь вспоминать ещё долго. — Вот именно, что буду, я бы предпочла бы переродиться и с ней никогда не встречаться. — К моему счастью, это невозможно, — Баракат шагает спиной к двери, все также улыбаясь. — — Забегай к нам на огонёк как-нибудь, дорогая. — Да я к вам даже за ящик пива не пойду. Джек выходит из здания и сразу же к кому-то садится в машину. Бен начинает рассказывать про заебавших его гитаристов неизвестных групп, которые словили звезду и теперь ведут себя как мудаки. Марго слушает татуировщика как радио, в её мыслях — День Святого Валентина тринадцатого года, концерт баракатовской группы и их первый поцелуй с Максом под колючую Therapy, которая каждый раз ощущается кинжалом меж ребер. Марго не спит по ночам, много думает и изводит себя, изводит всех. Она уже сама не знает, изменяет она, или это уже вовсе не измена — то, что она делает. Знает только, что все это было не правильно изначально. Надо было просто перетерпеть. Теперь ей приходится выворачивать себя наизнанку, десять раз думать, прежде чем что-то сказать, постоянно держать телефон на видном месте и пытаться быть убедительной. — Макс, я не приеду домой, прости. Заказов очень много, я не справляюсь. Останусь тут. Не скучай без меня, — шепчет в трубку Марго, пока Джек моется. Он выходит к ней с полотенцем вокруг бёдер и первое, что она ему говорит с разбега, это: — Даже не думай, я все ещё с ним, и уходить от него не собираюсь. — У Джека глаза яркие, темнее шоколада, бойкие и горящие, впрочем, она знает, что он смотрит так не только на неё. Он её разглядывает и с трудом сдерживает насмешку. — Моя хорошая, это не моя проблема. И нет, это не так. Это уже и его проблема отчасти, ведь с каждым днём она все больше и больше привязывается к нему, разве мы не в ответе за тех, кого приручили? У него в одной руке телефон с обеспокоенным голосом его друга, в другой — его, баракатовская, совесть. Он даёт себе слово хотя бы в этот раз поступить как настоящий джентельмен, потому что каждый раз чувство, будто он стоит голым перед Максом. Не то что бы у него была проблема встать абсолютно без ничего перед мужиком, просто Хельер не глупый. Он же наверняка догадывается, что она делает. И, что ещё хуже, с кем она это делает. Четыре утра. Марго поворачивается к Максу: он мило сопит на боку у стены, обнимая подушку. Иногда что-то шепчет во сне. Приходит уведомление: у меня времени до конца месяца, я потом возвращаюсь в ла Марго думает о том, что сгорит в аду, что все это слишком быстро затягивает в одну огромную воронку, из которой потом черт знает как выбраться. Поэтому назначает Баракату ещё четыре встречи. Второй раз — в Кройдоне, в каком-то почасовом мини-отеле. — Солнце, я занята, давай я тебе потом сама перезвоню? — Марго разговаривает с ним так мило, что Джек диву даётся, как у нее бессовестно получатся настолько хорошо врать. И как сильно, должно быть, Макс её любит. Джека сводит с ума от того, что в данный момент это чудо принадлежит ему и только ему, и перед тем, как он отберёт у Марго телефон, она отписывает Лизе «прикрой меня». На третий раз он трахает её в душе, а затем задаёт вопрос, совсем не боясь получить по лицу: — Не боишься что я просто сам ему все солью? У нас с ним так-то хорошие отношения. Вот слез-то будет, да? Марго знает, что он не рискнёт. Зачем ему это? Это же не выгодно, а Джек мыслит именно такими категориями. Он никогда не плюет в ручей, из которого потом однозначно придется пить. — Врагов не маловато наживешь? — Страшно-то как, боюсь-боюсь. Ты когда разберёшься, кого ты больше всего обманываешь — себя, меня или, все же, его, обязательно мне отпишись, а то я так не засну. Сядешь мне на лицо? — Без лица остаться не боишься? — Лиза и Мари опять напились, мне нужно их забрать с какой-то там хаты, — Марго подходит к парню со спины, пока он расшифровывает ноты, и целует его в висок. — Почему их не может забрать Таня? Она же тоже за рулем, и всегда трезвая. — Она… Она у родителей сейчас, как-то неудобно её срывать. Макс пожимает плечами и просит позвонить ему, если она не справится. К слову, Лиза и Мари действительно напились, в каком-то баре для русских на отшибе. Джек смотрит на Марго и не понимает, как вообще вляпался в такое. Ему бы сейчас снять какую-нибудь грудастую и длинноногую девочку, или надраться с Гаскартом, хоть обратно в тур, лишь бы не слышать обеспокоенный голос приятеля в её трубке, в сотый раз показывающий, насколько он заботливый: — Макс, правда, я не пила, я же за рулем. Все хорошо, не переживай. Джек смеётся с очередной лжи. Он разворачивает Марго лицом к себе, и схватив за плечи, произносит по слогам: — Детка, ты пиздец. Джек кусает её губы, и думает только о том, как она вообще спит по ночам. Он же у неё замечает любые детали. И перед тем, как оттянуть её за волосы, говорит куда-то в шею: — Ты вся такая гордая, думаешь, что все у тебя всегда под контролем. Думаешь, что не привяжешься ко мне. Наивная ты. Марго закрывает глаза и никак на это не реагирует. Она ложится спать с мыслью о том, что превратилась в бесцветную пластмассу. Ну, а кто бы не привязался? С каждым разом Джек все больше и больше недоволен. Уходит от вопросов, отвечает на отъебись или просто шутит свои сальные шуточки. Марго же, в свою очередь, все сильнее впадает в апатию. Унывает и самопожирает себя мыслями о Максе. Иногда ей кажется, что этим гнильём, которое у неё скопилось где-то между рёбер, разит на всю округу, а Макс просто очень вовремя перестал различать запахи. Она возвращается домой, где он лежит на диване уставший после студии, но все равно нашедший время для нее. Усаживается на полу подле него, кладёт голову ему на колени, и он начинает рассказывать что-то про новый альбом или очередные скандалы этих баранов. Марго целует парня в щеку и шепчет: — Как же мне повезло с тобой. Они валяются все воскресенье в кровати и пересматривают «Чародеек». Марго часами лежит на груди Макса в одном положении, попивает пиво и наедается сладким. Ради неё он отключает уведомления и игнорирует звонки Франчески. Постоянно целует в макушку и называет балбеской, а в семь вечера Марго приходит смска: ты снилась мне сегодня. юмасы снимали клип, и мы трахались на первом плане. А потом ты здохла И как можно променять Хельера на это? Марго знает, что всё, что у них с Максом есть — это идиллия, всё, что у них есть с Баракатом — полная недолговечная хуйня. Неравномерный обмен получается. Джек смеётся над ней, когда она просит своих подруг опять её выгораживать, когда она в спешке пытается найти свою обувь, и напоследок бьет её по попе и выдаёт умопомрачительное «если бы штаты были простынями, я бы трахнул тебя на них». А потом он курит на балконе (под Cigarettes After Sex, естественно), и когда в номер заваливается Гаскарт, у Джека настолько уставшее лицо, что Алекс не может не спросить: — Из четырех миллиардов баб ты выбрал бабу нашего кореша. Долбоеб. И Джек смеётся, чуть ли не уссывается со смеху, потому что это не было бы так смешно, если бы не было так грустно. Джек уже на исходе, и Алекс знает, чем это может закончиться. Алекс знает Джека, и знает, что он больше никого к себе не подпустит. Спрашивает: — И как мне теперь Франчески и остальным смотреть в глаза? Потому что у него у самого все отлично, четко, как говорится. У него красавица жена и дела идут в гору. У Франчески девушка красавица, правда он сам тот ещё ублюдок временами, но это можно опустить. Им просто повезло чуть больше. А Марго просто оказалась чуть смелее, чем другие: полезла на рожон, хоть её и предупреждали. Говорили: убьёт. И теперь приходится расплачиваться: — Да, Макс, я занята, приеду позже, — Марго рявкает в трубку, проведя рукой по рёбрам Джека. Притягивает его за затылок к себе. — Ребятам привет. — Обязательно передам, — отвечает Джек за него и переворачивает её на живот, связывая ей руки поясом от халата. Макс выкладывает фотки с парнями и улыбается шире всех, выкладывает фотки с ней и везде её целует. Баракат снимает ещё больше сторис из бара с непонятными шутками, и Марго не понимает, кого подъебывают больше: её или Хельера. Джек не знает, к кому с этим идти. До последнего не хочет вываливать все на Гаскарта, но затем сдаётся. Алекс сам выводит его на откровенность: задаёт наводящие вопросы, подливая; Джек сначала отмахивается и шутит шутки, как положено любому мужику, затем так и говорит: — Я хочу, чтобы это поскорей закончилось. Ей же самой от это хуже, хоть это меня и не колышет. Они сидят друг напротив друга на неудобных креслах, на письменном столе — бутылка красного сухого, разлитая в граненые отельные стаканы, и всякая вредная закуска из минибара. — Ты же понимаешь, что это всё видно? Они всё видят, Джек, — Алекс настолько напряжен, что если бы он курил, то наверняка бы сейчас со спокойной душой потратил эти несчастные двадцать фунтов на две пачки. — Вообще всё, хоть они и слабые. Это так и работает. Терпят долго, а потом срываются. Он узнает, и очень скоро, поверь. — Я не могу её просто взять и бросить. — Ты практически во всех случаях бросаешь кого-то первый, что на этот раз изменилось? — Не знаю, жалко, наверное. — Чувак, ты не знаешь, что такое жалость. Я вижу, что здесь другое. Бэкграунд Алекса позволяет ему сейчас рассиживать перед Баракатом как повидавшему жизнь старцу, однако зная всю его подноготную, он ничем не лучше, а значит, и советы от него не настолько могут быть полезными. — Майки сказал, что сожаление — признак слабости. Вот с ним и буду об этом говорить, не доебывай меня, по-братски. — Тогда сходи нахуй, по-братски. — Только на твой. Они чокаются и Джек даёт слово, что не будет мучать девочку. Он никогда не пишет ей раньше десяти вечера. Джек: я крч останусь ещё на недели три минимум Джек: поэтому я снял квартиру Марго: Ох Марго: Неужели из-за меня? Джек: нет просто мой список из пятидесяти пабов которые я должен посетить ещё не до конца выполнен Джек: ещё двадцать галочек Джек: а ты надеялась что я думаю о тебе 24/7 и поэтому оттягиваю своё возвращение домой? Марго: … Джек: ну хотя да отчасти так и есть Марго: И о чем конкретно думаешь? Джек: о том что трахаться за сценой прикольно Марго: Проверял? Джек: да я делал это в Уэмбли когда группа твоего благоверного играли Little Death Марго: Ужасно Джек: нет отлично у меня тогда действительно была маленькая смерть Марго: Омерзительно Марго: Я сдала машину в ремонт и купила абонемент в фитнес клуб Джек: нахуя тебе абонемент фитнес клуб Джек: а Джек: ты смышлёная Джек: неплохо Марго: Угу Марго: Буду ходить на дзюдо по вторникам и пятницам с семи до девяти, и на кикбоксинг по средам и субботам с восьми до десяти Джек: вас услышал и принял к сведению Джек: кст давно хотел спросить — где ты со мной переписываешься и как я у тебя забит? Марго: В инсте, лол Джек: Марго блять Джек: ты хоть диалоги удаляешь? Марго: Да нахуя, у меня телефон запаролен и отпечаток стоит, ему похуй Джек: это не так блять работает ты дубина Марго: Ок переходим в телеграм Марго: Забью тебя как ДЖЕКСОН ТРЕНЕР ДЗЮДО ОТДАТЬ ДЕНЬГИ Джек: не надо деньгами, лучше натурой Марго: Отвратительно. Джек: адрес кину позже Марго рассказывает Максу о фитнесе сразу же — он признаётся, что это его немного удивило, потому что до этого Марго не приходили такие мысли, ну, она могла выйти на пробежку, или иногда сходить на йогу с кем-то за компанию на пробные занятия, но чтобы с таким подходом. На кикбоксинг и дзюдо. Говорит, что только «за» и никак препятствовать не будет. По счастливой случайности, Джек селится в доме в пятнадцати минут ходьбы от клуба. За час до назначенного времени Марго действительно решает заехать туда, чтобы иметь хотя бы немного представления о том, что это такое и какие часы работы. А то выйдет неловко, если Макс узнает, что клуб закрывается в десять, а она ему скажет, что тренировка сегодня очень поздняя. На ресепшене ей чуть ли не с порога заявляют, что можно переоформить карту под заказ, и если Марго собирается ходить только на определенные занятия в строго установленное время, то можно за пять минут все переделать и вернуть часть денег. Но она решает, что мало ли какой форс мажор произойдёт, и будет совсем не к месту, если она пулей сюда прилетит, потому что Макс что-то узнал, а её не пустят. Фитнес центр работает с девяти до двенадцати, и это очень радует. Джек снимает студию, небольшую, но за огромные деньги — центр же, всё-таки. Первое, что он говорит, когда Марго разувается, это: — Угадай с одного раза, кто мне пять минут назад позвонил. — Макс? — Ты что, это было бы слишком просто. И если бы мне позвонил твой суженый, я тебя застебал бы здесь, — Марго усаживается на кушетку и начинает расшнуровывать ботинки. Джек встаёт перед ней и противно, со скрежетом начинает размешивать сахар в кофе. — Франчески мне звонил. — На кой черт ты ему сдался? — Да просто так звонил, спрашивал, что нового, как там мой запой. Спросил, в каком районе поселился. «А что, если это все подстава, и Макс с самого начала обо всем знал?». Видимо, Марго настолько сильно потеряла себя, раз забыла о том, что доверять Баракату категорически нельзя, и вообще, с ним лучше помалкивать. Пусть вещает себе, как новости с телевизора. — Ты же не сказал ему, в каком? — Ну… Я сказал, что так и не научился разбираться в лондонском метро, но вроде бы это рядом с Хаммерсмит. «Половина его друзей всю жизнь живут в Лондоне, и он стабильно сюда приезжаешь два раза в год, но при этом не смог здесь ничего выучить?» — А, ну все нормально, ты вообще в другом месте. — Нет, ты не поняла, я правда не знаю, что здесь рядом. Я тыкнул в первый попавшийся вариант, который относительно в центре. — А если они захотят к тебе припереться? — Ко мне? Припереться? Они же понимают, что я навряд ли здесь даже ночую. Нормально все будет. Марго на душе неспокойно. Это же вполне логично, если кто-то из ребят резонно захочет к нему заскочить по дороге, пусть даже и ненадолго. И будет очень странно, если он им откажет. С другой стороны, Баракат может просто позвать их в бар, и это будет вполне обыденно и вовсе не подозрительно. А собственно, почему она об этом заморачивается? Его же квартира. Он даже не удосужился узнать, что здесь поблизости находится, и как район называется. Почему она вообще думает об этом, когда скачет на нем? — Если ты всегда делаешь такое напряженное лицо, когда ебешься, тогда мне жаль Хельера, я бы не выдержал. Марго интересно: что с ним станет, если он помолчит хотя бы пять минут? — Если ты всегда разговариваешь, когда ебешься, тогда я понимаю, почему от тебя все бабы сбежали. — Я сам их прогонял, — не медля отрезает Джек. Слабое местечко. — Тогда мне их жалко вдвойне. — Жалко у пчёлки. И каждый раз после Марго обязательно надо поваляться в постели и о чём-то поболтать. То, что так любит Макс и не особо жалует Джек. Он идёт налить себе попить и задаёт вполне резонный вопрос: — Почему ты никогда не делала этого раньше? — Что конкретно? — Почему ты ни разу не изменяла ему за пять лет? Ну, в смысле… Хороший левак может помочь в отношениях. Так говорят. Кто, блять, так говорит? Марго сначала злиться, но потом вспоминает, что человек, пытающийся корчить из себя философа, в своё время спал с половиной элэй, встречался в двадцать пять со школьницей, и никогда не был в отношениях дольше года. Весело от того, что он смешон с таким серьёзным лицом, грустно от того, что Марго позволяет ему до себя дотрагиваться. — Эм, ну, наверное потому что я люблю его? И за пять лет у меня даже мысли никогда не возникало ему изменить? Ты хоть трусы натянул бы на себя. — Это нормально, когда человек устаёт, и ему нужно что-то другое, какая-то встряска. А если и за пять лет ни разу о таком не подумала, то спроси саму себя: а все ли нормально? Но Марго предпочтёт быть изолированной ото всех и навсегда опозоренной, чем признаться, что Макс, по своей натуре, довольно скучный. Как же хорошо, что они работают во второй половине дня и до глубокой ночи, и при этом у них четкий график, и они не могут быть спонтанными. Марго знает, что ребята никогда не едут домой раньше десяти вечера, и, пользуясь этим, пишет Оли, когда уже выехала к ней: Марго: Я буду у тебя минут через двадцать, покорми меня пожалуйста Оли: Ок подгоняй Оли: Че случилось-то? Марго: Приеду расскажу Марго, пока стоит в одной бесконечной пробке из-за ливня, пытается представить лицо Джоша, когда он узнаёт, что Максу изменили. Его ноздри раздуются до такой степени, что туда можно будет поместить целый цыганский табор. Он и так любит позапускать тарелки, а по такому случаю проще всей группой скинуться на новую посуду. Оли её не выходит встречать — хозяйничает на кухне, фоном тихо играет расслабляющая музыка. Варится томатный суп. Не сказать, что Оли любит готовить супы, но когда твой парень поехавший веган, проще ему отдаться, чем объяснить, почему ты его не хочешь. — Как дела, че кислая такая? — Блять, ты даже представить себе не можешь, что я наделала, — Марго усаживается за стол. Оли продолжает колдовать над веганским зельем: кидает туда и брокколи, и морковь, и томатную пасту. Очень аппетитно, на самом деле. — Короче, есть одна вещь, которая меня гложет, и я понимаю, что должна тебе сказать, но пойми меня правильно, это очень важно, и если ты кому-то скажешь об этом, ты разрушишь мою жизнь. — Фига себе, ты что, кого-то убила? — Нет. Хуже. Оли не реагирует, даже не оборачивается. Перебирает специи в коробке. Марго смотрит на её спину и думает — а зачем, собственно, её в это втягивать? Да, Оли поймёт и примет, допрашивать не станет и не начнёт читать нотации, никому не скажет, но Марго останавливает тот факт, что все больше и больше людей об этом будут знать. Но держать в себе невыносимо. — Я так понимаю, это связано с Максом? — Именно. — Вы расходитесь? — Нет. Вернее, пока что, нет. Оли продолжает мешать суп и со спины ей ничего не видно, но зная подругу, Марго уверена, что она нахмурилась, однако Оли сразу же возвращает своё обычное выражение лица. — Что значит «пока что»? — Я изменила ему. Оли тут же выключает суп и разворачивается к подруге. Марго — последний человек, от которого можно было ожидать что-то… настолько неестественное. — Ты серьезно? Глаза Виндмилл лезут на лоб. Оли всегда была хороша в подбирании слов даже в самый трудный момент, но сейчас… — Шутка юмора не удалась, Марго. Ты серьезно? — С Джеком Баракатом. — Ты, блин, серьезно? — Курить пойдешь? И конечно же, Оли не закуривает, но стоит за компанию, мёрзнув и переминаясь с одной ноги на другую. Кто бы мог подумать, что её подруга способна отчебучить что-то подобное. Марго нервно затягивается и примерно представляет, что сейчас творится у Оли в голове. Для всех вокруг Макс и Марго было той самой идеальной парой, на которую стоит равняться. Есть ряд вещей, которые всем известны. Первое метро было построено в Лондоне. Человек засыпает за семь минут. Самая сильная мышца в организме человека — язык. Память золотой рыбки — три секунды. Макс и Марго никогда не расстанутся и умрут в один день. Оли загружается очень долго. Если уж эти отношения разрушены, тогда о чем вообще можно говорить, когда речь заходит про неё и Джоша? Подумав об этом, Оли делает прискорбное лицо, однако затем сразу же принуждённо пофигистично выдаёт свой вердикт: — Знаешь, я тебе читать нотации не буду, все равно ничего не изменится. И про Макса спрашивать не собираюсь, все равно свои мозги никому не вставишь, но Марго, блять. Ты же понимаешь, что если сейчас скажешь ему «нет», он через два дня найдёт другую? Да кто вообще из их окружения воспринимает его всерьёз? — Я ценю, что ты промываешь мне мою одну прямую извилину, действительно ценю, но просто поверь, — Марго страшновато смотреть на подругу, — Мне правда надо. Я тебе не объясню ничего, но так надо. — Ну, как знаешь. Отвечать будешь ты в любом случае, ты же это понимаешь, я надеюсь. — Да. — Только не залети от него. А то придётся назвать его каким-нибудь тупым именем. «Джошем, например. Ну, а что, это было бы в его стиле». — Я не хочу, чтобы мой ребёнок был наполовину иранец. — Он ливанец, вроде бы. — Да похуй. — Мне тоже. — Отлично. Макс обнимает Марго за плечи, когда спит, прижимает к себе и во сне постоянно произносит её имя. Она часами не может заснуть и понимает, насколько ситуация запущена, когда ей снится Баракат. Не помнит, что именно делали, но помнит, что ей было хорошо. А потом она по привычке чуть не называет Макса Джеком, и понимает, что ей срочно нужно вычеркнуть его из своей жизни. Наигралась и хватит. Поебется на дорожку и все закончится. Он встречает её лохматый, весь на нервах и бешеный. — Позвони ему сейчас при мне первая и скажи, что ты у Лизы, — он прижимает её к стене и начинает раздевать её прямо в коридоре. — А если Лиза не… — Лиза сидит сейчас дома, а он ещё сутки будет торчать на студии, — он перекидывает её через плечо и несет в спальню. Небрежно сбрасывает на кровать. — Не спрашивай, откуда я знаю, и ничему ему не говори. — Забей, все под контролем, он ничего не спрашивает. — Вот именно, блять, что не спрашивает, — Баракат глазами бегает по ней, у него во взгляде все плющит, и хоть он все равно ухмыляется, видно, что он на нервяке. — Джек, я… — Не смей ему говорить, что тебе со мной трахаться приятнее было, чем с ним, что тебе теплее в моей постели, что ты ничего не хотела менять. — Он шепчет ей прямо в губы, прижимается к её лбу своим — Что я ничего не хотел менять. Не ври ему, но и не рассказывай, в чем проблема. Ничего не говори, доказывай свою правоту до последнего. — Несмотря на то, что он твой друг? — Он не мой друг, он, в первую очередь, хороший человек, Марго. — Именно поэтому этого хорошего человека нужно обманывать? — Запомни, моя девочка: когда говорят правду в лицо, значит, уже слишком поздно. Почему тебя надо всему учить? А потом она возвращается домой, убирается, готовит ужин при свечах и надевает новое белье. И хоть гнильё все также бурлит меж рёбер, она приходит в себя и все действительно налаживается. Только в этом году у Оли появилась черта звонить в самый неподходящий момент. Марго ставит телефон на беззвучный, когда в очередной раз скрипит кровать, а когда во время перекура видит, что Виндмилл звонила семь раз в течение часа, спрашивает смской, что случилось, и не может ли это подождать пару часов. Оли: марго это пиздец это второе пришествие Марго: Джош узнал? Оли: хуже Оли: наоборот в ближайшее время узнает Оли: он позвал джека и алекса к нам на ужин, вас тоже зовёт Марго: Может я уговорю Макса не приходить? Оли: не получится Оли: Макс сам сказал что это хорошая идея Оли: Сайкс ещё приедет поэтому и собираемся всей толпой Джек выходит к ней на балкон. Отказывается от предложенной сигареты, спрашивает, почему её лицо так сильно перекосило. — Почему ты мне сразу не сказал, что вы с Алексом идёте бухать к Джошу с Оли? — Наверное, потому что только что узнал об этом от тебя? Минуту, — Баракат заходит в диалог с Гаскартом — было пять непрочитанных сообщений. Как многое происходит в мире, когда они остаются вдвоём. — Твою мать. — И что делать? — Снимать трусы и бегать, Марго, откуда я знаю? Мы с Алексом приедем, потому что иначе будет подозрительно, это раз, к тому же и в правду хочу со всеми увидеться, это два. — Ужасно. — Отлично. Это взбодрит тебя. А то ты ведёшь себя в последнее время совсем неподобающе. Улыбаемся и машем, Марго. Крякнем, плюнем и надёжно склеим скотчем. И вобьем себе в голову мысль, что это ненадолго. Марго повторяет: между ними ничего нет. И быть не может. Он её целует, обнимает, прижимает к себе — но это все не имеет смысла, ведь между ними нет никаких чувств. Джек не вкладывает смысл в свои слова, ведь он всегда говорит думает одно, говорит второе, а делает третье. Но система работает исправно, раз она возвращается к нему каждый раз, хотя и говорит, что это последний. Джек начинает раздевать её глазами сразу же, как только видит, но при этом в них нет ничего, кроме огромной каменной глыбы. Он говорит ей прямо, что она будет жалеть, вопрос лишь только в том, как скоро — ведь никто ещё не смог её растопить. Марго признает это, но до последнего надеется, что сможет стать особенной. — Ты не английская королева, чтобы я считал тебя особенной, малышка. Она знает, что нравится ему, что он отпускает её нехотя, пусть и поджимает в губы и утыкается телефон, когда она начинает собираться. Он никогда не бывает с ней серьёзным, а вместо тёплых слов бросает острые ножи. И смотрит на неё каждый раз, мол, тебя не звали, ты сама пришла. Иногда в их встречах больше ебли мозга больше, чем просто ебли. Марго осознаёт, что для Джека это безумство — ему приходится все чаще и чаще внушать себе, что он ничего к ней не испытывает, потому что он всё чаще в тему и не очень пишет ей «у нас просто секс, не более», и каждый раз добавляет новый стикер. Марго отправляет не смешные мемы и засыпает в обнимку с Максом. После секса с Хельером они ещё долго валяются и кусают-щипают-мучают друг друга, после секса с Баракатом Марго в одной простыне идёт к окну и может за раз скурить три сигареты, пока Джек наливает себе виски со льдом. Он её привязывает к себе, ничего не делая для этого, и его это сдавливает. У Марго же нет никаких преград или рамок, хотя она и понимает, что непоколебимость Макса — затишье перед бурей. Лиза как-то сказала за кофе: — Знаешь, как понять, что тебя ценят и любят? Посчитай, как часто тебя называют по имени. И какими прозвищами называют. Те, кому похуй, им похуй, они просто тыкают. Макс называет её балбеской, солнышком, рыжулей, кузнечиком, Маргариткой и ведьмой в зависимости от настроения, а в последнее время использует только прилагательные — милая, родная, любимая. Джек называет её по имени, только когда напоминает, насколько ему все равно, или когда просит уйти. У них как будто бы распечатанные правила на руках: не говорить о чувствах, но говорить, как нравится и хочется; говорить правду, но только в самых крайних случаях; желательно, не говорить ни о чем. Марго молчит и иногда вставляет едкие комментарии, Джек рассказывает смешные истории из жизни. А потом она возвращается к Максу домой, в тёплую постель, где он притворяется спящим. Он всегда притворяется, потому что не может заснуть без неё. Пьёт кофе залпом, выкуривает больше пачки, выкладывает кучу сторис, как он грустно импровизирует на подаренной ей ему акустике. У него всегда телефон в руке, но в отличие от Марго, ему нечего скрывать. С каждым днём ей все труднее и труднее было находиться в одной кровати. Марго быстро привыкает к той эйфории, которая ощущается наедине с Джеком. Ей все было мало, ей хотелось ещё. Жёстче. Во время секса с ним она постоянно могла наговорить всякого, за что потом было стыдно. Странно, что Джек ещё ни разу не пошутил на это тему. Благодаря Баракату Марго в короткие сроки учится читать между строк — Джек все обесценивает, с каждом годом становится все циничнее, потому что так было легче всем вокруг в первую очередь. Он не то чтобы не хочет взрослеть. Он боится взрослеть. Однажды Марго забегает к Лизе на работу, чтобы проведать её. Во время перекура подруга признаётся ей: — Тебе сказать, что самое главное? Мы часто недооцениваем умственные способности наших парней. Ты же прекрасно понимаешь, что Макс все видит, просто он готов это терпеть. Но не факт, что он продержится долго. Вот ты приходишь домой вечером, а он продолжает делать вид, что все в порядке, напоминает, что доверяет тебе. Не знаю, я бы так не смогла, наверное. Вот возьми, например, Дэна и Джейн: она постоянно ему говорит, что если у него что-то щёлкнет и он изменит, то должен сразу же сказать правду. Понятное дело, что Флинт тот ещё джентльмен и навряд ли будет кому-то изменять, но все же. Или другой пример, Франчески. Ты же в курсе, что они расстались с Эби, потому что он сам сказал ей? Ну, вернее, признал. А Макс будет терпеть до последнего. И ты этим пользуешься. Марго чувствует, что окончательно поворачивает куда-то не туда, когда помимо основной работы начинает часто рисовать Бараката. По памяти, безошибочно. И когда она в мельчайших деталях прорисовывает его лицо, думает о том, что все было бы гораздо проще, если они с Максом не подходили друг другу идеально. — Мы идём к Франчески на ужин? Марго мажет лицо разными кремами и думает о том, что ей стыдно смотреть на себя в зеркало. Она отписывается Оли, что они обязательно придут. Не выдерживает и открывает диалог с Баракатом, пишет, что долго думала и что она действительно поступит глупо, если уйдёт от Макса к нему. Джек: правильные вещи говоришь Марго: Спасибо за понимание Марго: Только я не знаю, кто ты для меня Джек: это так важно для тебя? Марго: лол просто интерес Джек: я не хочу это никак охарактеризовывать Джек: ты Марго, я Джек Джек: вроде все понятно Марго: Вы точно придёте на ужин к Джошу? Джек: да Марго начинает готовиться.