Хрусталь

      — Добрый вечер, директор Зальцман, — Аларик, что в тот момент уже практически заснул над какими-то, по видимому, не очень интересными бумагами, резко открыл глаза, услышав спокойный и немного надменный голос над головой.       Первая мысль, пролетающая в голове, конечно же о том, что все это просто сон. Однако, все подобные мысли быстро отлетают, когда молодой человек вальяжно опускается на стул для посетителей, предварительно поправив свои идеально выглаженные черные брюки.       Он вел себя так, будто все в этом кабинете, включая самого мистера Зальцмана, уже давно принадлежит ему и парень просто пришел проверить, в хорошем ли состоянии находятся его игрушки.       — Добрый? — полувопрос, который дает возможность привести в порядок умственную работу и хоть как-то сконцентрироваться на неожиданном посетителе, наблюдающем сейчас за всей ситуацией с раздражающей ухмылкой. — Позвольте уточнить ваше имя и причину появления здесь.       — Мартин Браун. Я пришел в школу для того, чтобы получить в ней необходимые знания. Насколько я понимаю, для этого она и нужна. — Даже не пытается привести в порядок волосы, что представляют собой творческий беспорядок на голове, запуская в них пятерню и окидывая взглядом кабинет. Замечает, что все здесь обставлено исключительно так, как удобно, и владелец явно не задумывался о красоте. Хотя выглядит, нужно заметить, не так уж и плохо. Он бы сказал, приемлемо.       — Да. Школы, пожалуй, для того и созданы, — Аларик старается сохранять спокойствие и с удовольствием отмечает, что пока ему это удается. Правда, только пока. Поэтому он спешит задать свой следующий вопрос, чтобы поскорее закончить этот разговор. Такой вопрос, который поймут только они. — Так кто же вы?       — Вампир, — он отвечает это слишком быстро, так что начинает казаться, будто врет, — уже семь лет как. И я хочу быть зачисленным в вашу школу.       — К сожалению, наша школа, как вы уже заметили ранее, предназначена для того, чтобы обучать. Не уверен, что мы сможем дать что-либо вампиру, обращённому уже семь лет. Думаю, у вас уже есть опыт. — С удовольствием отмечает, как лицо гостя вытягивается от неожиданности, а в прозрачно-голубых глазах, будто берущих свой цвет из какого-нибудь источника вечной жизни, мелькает беспокойство. Хотя оно достаточно быстро сменяется уверенностью.       — Вы не можете отказать мне в помощи, директор Зальцман. Знания — вещь, которую нельзя скрыть, ей нужно делиться. А уж решить полезны они мне, или нет, я смогу сам.       — Хорошо. — Он всем телом чувствует какое-то странное отвращение и неприязнь к человеку напротив, но не признать правоту Мартина просто не может. Аларик замечает краем глаза Хоуп, что проходит мимо приоткрытой двери кабинета и благодарит весь мир за то, что не придется проводить с этим странным человеком лишнего времени.       Смотрит только, как тот не спеша встает, поправляя черного цвета подтяжки и беря в руку пиджак в коричнево-красную клетку, а затем уходит.       Но в кабинете что-то неуловимо меняется, будто с его приходом изменится весь мир.

***

      — Напомни, как тебя зовут. — Хоуп смотрела, слегка прищурив глаза и сложив руки на груди. Она просто оказалась не в том месте, не в то время. Случайно прошла мимо кабинета мистера Зальцмана, когда оттуда выходил тот, чьё присутствие тут не давало ей покоя и в целом являлось некой загадкой. Майклсон не понимала, кто он и что делает тут, к тому же не встретила его ни разу за выходные. Школа хоть и была большой, но не настолько, чтобы не пересечься.        — Мартин. — Парень следовал за ней, вальяжно и подняв голову к верху. Он показался ей ещё тем неприятным типом. Хоуп хотела бросить его тут, прямо посреди коридора, но только дружелюбно натягивала улыбку. Ей, в принципе, всё равно, просто отвращение идёт откуда-то изнутри, и она ничего не может с ним поделать.       Девушка откинула все банальные вопросы, почти не разговаривая с ним. Всё утыкалось в ту внутреннюю неприязнь. Он заговорил первым.       — Ты тут одна из самых сильных ведьм, как я понимаю? — его речь показалась Хоуп какой-то странной. Манера растягивать слова мешалась с голосом, которым он это произносил. Всё с тем же пафосом. Ей казалось, что он просто пропитан им «от» и «до».        — Что, прости? — Майклсон услышала, просто не совсем суть уловила.       — Ты позиционируешь себя, как главную и сильную. Я сделал вывод.       — Тебе показалось.       Девушка промолчала, только напряжённо растягивая губы. Он вовсе не цепляет и не кажется тем, с кем ей бы хотелось общаться. Именно поэтому Хоуп сторониться ещё в коридоре, только показывая рукой на класс. Мартин кивает как-то чересчур аристократично, словно его пригласили в какое-то благородное место, а не в класс по Искусству Защиты. Макйлсон вскидывает бровь, стараясь не обращать на все это внимания. У каждого, в конце концов, свои причуды.       Он придерживает ей дверь, что чуточку удивляет, хотя это с её стороны сыпались косые взгляды, но никак не с его. Девушка отвергает «благородный» жест. Хоуп и не вспоминала совсем, что теперь у них новая преподавательница, и ей казалось, что она совсем выпала из мира связи с каникулами, забыв про всё и всех. Хотя, не думать о странной новой девушке, чья прошлая жизнь оставалась загадкой, было достаточно сложно. Майклсон всё ещё требовалось узнать, как активировался ген оборотня.       Элин стояла рядом с Лендоном, загибаясь от смеха и кладя руку на плечо… Друга. Он тоже смеялся. От картины внутри сжимается всё, но Хоуп внушает себе, что это не ревность, она вовсе ничего такого не чувствует. А после только отмечает, что ревность ни к чему хорошему не приведёт. К тому же, они ведь друзья. Просто друзья.       Кирби замечает её, заходящую в класс, а после переводит глаза на Мартина. Он отчего-то отчётливо запомнил его имя.       — Даже не думай об этом, — Элин улыбается, вставая позади Лендона, и почти шепчет это. У него складывается ощущение, что она читает его мысли, а это приводит только к возмущениям с его стороны.       Парень провожает Хоуп взглядом. Она не смотрит в их сторону, только направляется к Лиззи и Джози.       — Что это за красавчик? — Лиз улыбается ровно тогда, когда Майклсон встаёт рядом с их партой. Хоуп закатывает глаза, когда они с Джо переглядываются. Вторая только покачивает головой, пытаясь скрыть растянутые в улыбке губы. Делает вид, что чешется нос, краем глаза поглядывая на сестру, которая не сводит глаз с новенького, очевидно. Вообще, Зальцман поражалась наплыву новых людей за последнюю неделю.       — Его зовут Мартин и он напыщенный…       — Подходит. — Блондинка перебивает, поправляя волосы и короткую юбку. Джози цокает. Хоуп пытается что-то крикнуть вслед уходящей Зальцман, но та не слышит. Они были вроде как подругами, поэтому ей бы не хотелось, чтобы Лиззи связывалась с этим непонятным типом.       — Это та самая новая учительница? — голос Джо заставляет Майклсон поднять глаза. Хоуп даже вскидывает бровь по началу.       Теперь ей, как и Джози кажется, что новых людей в школе слишком много. Она слишком хорошо относилась к прошлой учительнице, поэтому воспринять новую было сложно. Особенно ещё потому, что разница между ними была колоссальной. Роксана появилась в классе в бежевом спортивном костюме и с собранными в хвост волосами.        — Кажется, она только что вернулась с пробежки. — Зальцман хихикает, а Хоуп ситуация кажется запущенной. Слишком. Она начинает скучать по миссис Луис, которая покинула школу по семейным обстоятельствам.       Все не сразу осознают, что нужно занять свои места и отвлечься от разговоров. Роксане приходиться похлопать в ладоши и громко покашлять. Облокотившись на стол, она дожидается, когда все успокоятся, но ученики только смотрят на неё пристально. Она жалеет уже третий раз за неделю, что решила испытать себя в новой роли.       — Что ж, — спустя время она послала в своей голове все правила и установки куда подальше, решив начать урок без этого дурацкого «Присаживайтесь», «Встаньте, чтобы поздороваться». Ей, в принципе, будет всё равно, даже если кто-то из них залезет на стол. — Я ваша новая… Преподавательница, — было почему-то сложно произносить это слово, — по искусству защиты.       Роксане не хотелось продолжать. «Мисс Грин» слишком резало бы слух лично ей, но она не имела понятия, как представиться им ещё. «Просто Роксана» — звучало бы слишком смешно. Особенно с этим первым словом. А по-другому не вязалось.       — Я бы хотела узнать, чем вы занимались на уроках с миссис… — Чешет глаз, вставая так, словно позирует для обложки журнала. Лиззи проводит именно такую ассоциацию. Роксана ещё пару десятков секунд пытается вспомнить фамилию, упомянутую сквозь разговора, но безнадёжно. — С вашей прошлой учительницей.       Хоуп кажется, что ситуация более, чем плачевна.       В классе начинаются переглядки, ибо она казалась им слишком не такой, какой они привыкли видеть преподавателей. Интересно, как мистер Зальцман разрешил ей работать в их школе.       — Мы писали теорию. — Джо тянет ей свою тетрадь, но женщина отпихивает, корча лицо.       — Скучно. — Роксана тяжело вздыхает. — Предлагаю перейти к практике, ибо вы не дадите отпор умными словами из ваших конспектов. Переоденьтесь в спортивную форму, и через шесть минут я жду вас в спортзале.       Она почти выходит из класса, когда вспоминает, что забыла рассказать одну маленькую деталь:       — И да, я не позволю вам пропускать мои уроки. Директору стучать не буду, но мои методы похлеще.       В прочем, никто и не собирался.

***

      Они шли вместе в зал, почти не разговаривая. В голове Лендона не было ничего кроме вопроса про то, как у неё дела, а у Хоуп мозги были забиты вещами, которые Кирби никак не касались. Говорить о них с ним — плохая идея, особенно когда ряд вопросов касается его хорошей подруги, к которой парень устроился адвокатом. Она устала слушать о том, что Элин очень добрая и не могла убить кого-то намеренно. Каждый раз слова звучали одинаково, и она выучила наизусть весь этот текст.       — Как тебе учительница эта? — мозг генерирует более или менее стоящий вопрос, поэтому Лендон мгновенно озвучивает его. То, что им было не о чем поговорить — напрягало. Последние пару дней ему казалось, что их отношения с Хоуп уже совсем не те.       — Могло быть и лучше. — Она вновь отвечает незамысловатой фразой.       Он делает вид, что всё нормально.       — Быстрее, — Роксана кричит с другого конца зала, когда пара появляется. — Сейчас распределяетесь по двое так, как хотите. Я хочу посмотреть на ваши способности.       Кирби остаётся стоять рядом с девушкой. Хоуп посматривает на него снизу вверх, после опуская голову к полу и не делая никаких шагов.       — Расходимся по залу. Начнём с того, что не требует проявления ваших каких-то особенных способностей. Простые приёмы. И да, делайте всё в неполную силу, дабы не убить друг друга. Если увижу, что кто-то применяет магию или иную силу, с рук вам это не сойдёт. А вижу я, к слову, всё.       Лендон чувствует себя не в своей тарелке, когда Хоуп подходит ближе и рассказывает, с чего они могут начать. Он не проводил время с доктором Зальцманом за изучением разных видов боевых искусств, от чего чувствует себя полным нулём. Ещё больше хочется провалиться сквозь землю тогда, когда девушка укладывает его на пол. Пусть и осторожно, и не слишком привлекая внимания к их дуэту.       А Майклсон ведь даже не старалась, в отличие от него.       — Стойте. — Роксана встаёт между ними, когда они уже готовы ко второму «раунду». — Тебе слишком легко. — Преподавательница обращается к Хоуп. Эти слова заседают в мыслях Кирби. Он ещё слишком долго будет прокручивать их в своей голове.        Девушке хочется злиться, когда женщина ставит её в паре с Мартином. Она смотрит на Лендона, который смотрит на неё. Хоуп отводит взгляд первой.

***

      Если бросить беглый взгляд на спортзал со стороны, может показаться, что это просто группа подростков тренируется, разбившись на пары.       Однако, присмотревшись внимательнее, вы заметите, что у каждой пары своя история, каждый подросток окажется умудрённым опытом и жизнью человеком, или даже совсем не человеком.       Парень и девушка, что расположились ближе к углу зала, выглядели вполне гармонично в толпе, наводнившей помещение. Но если всё-таки посмотреть на них чуть дольше, заметишь странное напряжение, будто кружащее вокруг пары. Они были очень разными, но неуловимо схожими, бесконечно далекими и какими-то по-домашнему близкими. Они просто были. Высокий симпатичный парень и красивая девушка с каштановыми волосами до плеч.       Он никогда не верил в сказки про добрых фей, а уж про всепрощающих и милых ведьм - тем более. Но она была другой. Не такой, как все вокруг, не похожей ни на кого, только на себя саму. Джози Зальцман могла быть милой, простой, отзывчивой и легкой в общении, могла, наоборот, быть не в настроении, или попросту не разговаривать ни с кем.       Он легко улавливал малейшие изменения в ее поведении и не мог объяснить причины.       Возможно, волчья натура давала о себе знать, а может быть, в чем он никогда себе не признавался, это все человек следил за ней, стараясь не упустить ни малейшей детали. Он смотрел на неё издалека, не привлекая внимания и никому не рассказывая об этом.       Может когда-нибудь он смог бы подойти к ней и признаться. В том, что почему-то в любую свободную минуту вспоминает о ней, что, не выбирая дороги и даже не смотря, куда идёт, он всегда натыкается на неё, что во всех его снах она умирает, а он, проснувшись, твердит себе о том, что, если во сне человек умер - значит будет жить долго. Она бы, возможно, посмеялась, потом покраснела бы и убежала, а через несколько дней сказала бы, что они смогли бы быть вместе. Когда-то.       Все это могло бы случится в какой-нибудь параллельной вселенной, другой реальности или чём-то наподобие того. Там, где он не был бы парнем, что провёл ночь, а затем бросил ее сестру-близнеца. Все это было бы реальным, не будь он Рафаэлем Уэйтом, а она Джози Зальцман.

***

      Удар, ещё один и ещё. Лендон останавливается на секунду, смотря на почти сбитые в кровь костяшки. Груша всё ещё качается, слегка задевая его.       Осознание, что он практически ничем никогда не может помочь своей девушке — убивает, медленно, но верно. Она защищает его, но никак не он её. И если у него нет никаких магических сил, он хотя бы как-то сможет давать отпор.       Бесполезный. Это слово заставляло его двигаться быстрее и быстрее.       В глазах уже темнеет от ударов. Единственное, что останавливает — чьи-то шаги позади. Парень медленно разворачивается, вытирая со лба капельки пота и смотря на Хоуп. Не понимает, как она нашла его.       — Что ты делаешь? — девушка клонит голову на бок, произнося каждое слово внятно и раздельно.       — Помнишь, когда Лиззи в шутку сказала, что я бесполезный? — Кирби присаживается на скамейку, — я думаю, что это была вовсе не шутка.       — С каких пор ты решил воспринимать в серьёз всё то, что она говорит? — Майклсон садиться рядом, кладя свою ладонь на его. Почти незаметно.       — Потому что это правда, Хоуп. Я бесполезный. Что я могу? Правильно, ничего. Я даже не могу тебя защитить.       — Знаешь, — она прячет глаза на пару секунд. — Я не стану тебе врать, говоря, что всё это не так. Но я люблю тебя, Лендон, таким, какой ты есть. Я не хочу, чтобы ты был героем. Герои никогда не доживают до финала.

Февраль.

      Он смотрел на неё через всю комнату так, как смотрят в последний раз. В глазах было только сожаление. Лендон тяжело дышал, наблюдая за тем, как Хоуп в очередной раз пытается использовать магию, но все её попытки блокируются.       Все вокруг прижимаются друг к другу ближе, чувствуя, что не в силах помочь.       — Твоё время идёт, Хоуп. — Улыбаясь самой сумасшедшей улыбкой, произносит человек, с которого всё начиналось. Человек, на которого никто не мог подумать. Человек, который сейчас стоит посередине комнаты и качает головой, смотря на Майклсон.       Девушка переводит глаза от одного зелья к другому.Одно из них лишит ее способностей. А, может быть, отправлены оба и тогда шансов выжить просто нет. Хотя ноль — это ведь тоже число. Во всяком случае, она не решается.

«Я даже тебя защитить не могу»

      Лендон срывается с места, хватая стаканы по очереди. Хоуп не успевает ничего сделать, только пытается оттолкнуть его, но поздно.       Кирби будто чувствует, как жидкость попадает в тело, а затем ощущения на миг обостряются. Он сам не понимает, зачем вдруг решил взмахнуть руками, будто крыльями и лишь с опозданием подмечает, что рук просто нет, а тело покрывается огнём.       Майклсон делает шаг назад, а затем оседает на пол, осознавая, что происходит. Не может произнести ни слова и лишь смотрит, как парень обретает огненные крылья и взмахивает ими так, будто хочет взлететь. Обернуться птицей и улететь подальше. В последний раз.       Все происходит так быстро, что никто даже не успевает заметить. Просто весь огонь в один момент погасает, а Лендон падает на колени, хватаясь за золотую стрелу, что торчит где-то в районе груди.       Он, по началу не чувствует ничего, но потом руки начинает колоть и веки закрываются. Внутри только пустота. Кирби не чувствует ничего, кроме безразличия ко всему. Ни моментов из собственной жизни, которые должны пролететь перед глазами, ни сожалений, ни боли, ни страха. Последнее, что перед глазами — лицо Майклсон, которое не выражает ничего, кроме ужаса от происходящего.       Лендон не понимает, что происходит вокруг.       Ещё три секунды и глаза закрываются.

Герои никогда не доживают до финала.